Текст книги "Пташка Мэй — королева воинов"

Автор книги: Джоди Андерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Мэй, как и положено хозяйке, улыбалась гостям радушной улыбкой, но не могла избавиться от ощущения, что это просто маска. Ей до смерти хотелось поделиться с кем-нибудь чувствами. Однако опыт подсказывал, что это совершенно никого не интересует. Настал черед домашней лазаньи, которую миссис Берд приготовила по любимому рецепту Мэй, и все собрались за столом, радостно хохоча и подкалывая друг друга. Мэй села во главе, чувствуя себя скорее наблюдателем, чем виновницей торжества. Водружая тяжелое блюдо на стол, мама посмотрела на Мэй с ликующей улыбкой, словно им обеим привалило самое большое на свете счастье.

Мэй улыбнулась в ответ, невольно скользнув взглядом дальше, на снег за окном. Она изо всех сил пыталась взять себя в руки и унять тревожное нетерпение. Повозила пятками по линолеуму – длинные жеребячьи ноги не умещались под стулом. Наконец стало ясно, что больше она не усидит ни минуты.

– Я сейчас.

Выскочив из-за стола, Мэй понеслась по узкой лестнице на второй этаж. Там она зашла в ванную, закрыла дверь и, ополоснув лицо, с надеждой улыбнулась своему отражению в зеркале.

Свет мигнул.

Мэй вздрогнула и, прижавшись спиной к раковине, завертела головой. По спине побежал холодок невесть откуда взявшегося страха. Мэй застыла, прерывисто дыша. Напрягла слух, но ничего не услышала. Тогда она повернула дверную ручку и медленно вышла на цыпочках в коридор.

На секунду свет в коридоре вспыхнул необычайно ярко, а потом снова мигнул. И погас совсем.

Мэй сглотнула и прошла еще несколько шагов по темному коридору, вслушиваясь в тишину.

– Тыквер? – прошептала она. В ушах отдавался стук ее собственного сердца. И все. – Это… – У Мэй перехватило дыхание. – Это ты?

Она шагнула к лестнице, и тут…

– Ай!

Из темноты выскочил Пессимист и требовательно хлестнул хвостом.

– Миэй? – Он тронул девочку лапой, просясь на руки.

Мэй про себя отчитала кота за то, что напугал, а потом подхватила его и прижала к себе. Вместе они неслышно заскользили вниз по ступенькам.

Видок у них, когда они предстали в дверях кухни, был тот еще. Бледная, как привидение, Мэй и обвивший ее шею Пессимист – хвост торчком, пушок дыбом, мордочка обеспокоенная. Веселый щебет за столом моментально смолк, и воцарилась удивленная тишина.

– Мэй, с тобой все нормально? – поинтересовалась Клэр.

Мэй встретилась глазами с мамой, облокотившейся на кухонный стол.

И тут зазвонил телефон.

Миссис Берд посмотрела на аппарат, потом на Мэй. Взяла трубку, но, судя по вопросительному взгляду, адресованному дочери, услышала только глухое молчание.

Мэй сглотнула.

– Это призраки, мам. – Она обвела глазами кухню, смущенная общим пристальным вниманием. – Они пытаются пробиться ко мне с того света. – Мэй расправила плечи. – Они придут за мной.

Никогда еще Болотные Дебри не слышали таких оглушительных воплей, как в Седых Мхах. Одноклассники Мэй рванули из дома, как связка петард. С пронзительным визгом они высыпали на лужайку и забились в дальний угол двора. Все дрожали, потому что выскочили без курток и шапок.

Вечеринка закончилась в рекордные сроки. Уже через полчаса всех перепуганных гостей разобрали родители, примчавшиеся в Седые Мхи из Кабаньей Лощины.

Последней двор усадьбы покинула Клэр Арнисон. Мэй вышла на крыльцо попрощаться, но Клэр, возмущенно мотнув конским хвостом, юркнула в прибывший папин внедорожник и даже не оглянулась. Мэй смотрела ей вслед, рука, поднятая для прощания, застыла в воздухе. Больше к ней на день рождения никто не придет, это уж точно.

Мама сидела на кухне с чашкой чая в окружении тарелок с остатками лазаньи, воздушных шариков на стенах и горок несъеденного печенья, которое они с Мэй испекли. Увидев ее лицо, Мэй сразу почувствовала угрызения совести.

– Прости, мам, но…

Миссис Берд оборвала ее решительным жестом:

– Не сейчас, Мэй.

Девочка обиженно затопала по ступенькам на второй этаж, Пессимист плелся следом, поджав хвост. Она ведь всего-навсего сказала правду. Закрывшись у себя, Мэй вытащила из гардеробной коробку и, сбросив одним резким движением свой праздничный наряд, облачилась в купальник и саван. Купальник растянулся по фигуре. Чтобы не замерзнуть, Мэй влезла в теплые фланелевые пижамные штаны и кроссовки. Глянула в зеркало. Вид такой, будто в переодевания решила поиграть. Зато вполне боевой.

Мэй накинула на Пессимиста его собственный саван и уселась ждать. Ждала и ждала. Минуты шли, ничего не происходило. За окнами сгущалась темнота.

Когда в девять зазвонил телефон, Мэй чуть не выпрыгнула из штанов. Подскочив к двери, она принялась слушать, что ответит мама. Через несколько минут миссис Берд сама показалась на лестнице. Дойдя до середины, она увидела Мэй и остановилась.

– Что это на тебе? – воскликнула мама изумленно при виде купальника и савана.

Мэй оглядела себя:

– Так просто… в шкафу рылась…

Эллен измученно вздохнула:

– Звонили из телефонной компании. Судя по всему, наш номер на неделю соединили с каким-то другим, из Кабаньей Лощины. С доставкой пиццы, как я поняла…

Мэй оцепенела. «Вы нам нужны… Привезите, пожалуйста, большую пеперони!» Да? Сердце оборвалось и ухнуло куда-то сквозь пол.

– А еще по всей Кабаньей Лощине, кажется, выключилось электричество из-за вьюги.

Мэй стояла каменным столбом. Неужели она сама себе все придумала? Голос Тыквера? И ту надпись в верхнему уголке газетного листа? Эллен окинула ее изучающим взглядом, а потом подошла вплотную:

– Давай сейчас все забудем, а завтра с утра начнем нормальную жизнь, как нормальные люди? Да?

Наклонившись, она поцеловала Мэй в щеку, окутав знакомым теплым жасминовым запахом. Мэй уткнулась в мамино плечо.

– А сейчас ложись спать.

– Хорошо, мам. – Мэй почувствовала себя маленькой-маленькой.

– Эй, – Эллен погладила ее по щеке. – Ты всегда будешь моей деткой, что бы ни случилось. Не забывай. Не знаю, как бы я жила без тебя.

Мэй кивнула. Мама развернулась и пошла к себе в комнату, а Мэй проводила ее взглядом.

Неужели правда? Все попусту? И она останется здесь, в Болотных Дебрях, с тоской на полсердца?

Мэй стояла в коридоре, уносясь мыслями за сотни световых лет, в заснеженный лес на северной окраине призрачного мира. Оболочка от Мэй. Наверное, так она и будет болтаться до конца дней своих – ни здесь и ни там.

Глава четвертая

Вдовья дорожка

– Миэй…

Пессимист вскарабкался в темноте к Мэй на колени. Ставни хлопали на ветру. В тусклом свете выглядывающей из-за облаков луны раскачивались деревья. Снег хлестал по стеклам, оставляя диагональные полосы.

Мэй прислушалась, дожидаясь, пока мама приготовится ко сну и закроет дверь в свою комнату. Тогда она встала и пробралась в коридор, к выходу на чердак. Медленно и осторожно Мэй потянула дверь на себя и начала подниматься по лестнице.

Чердак в Седых Мхах был узкий, темный и пыльный. Ступая на цыпочках по решетчатому деревянному полу, Мэй дошла до телескопа, который тоже изрядно запылился, стоя без дела. Мэй посмотрела на лес за окном. Деревья гнулись под напором вьюги.

В углу чердака примостилась лестница, ведущая на «вдовью дорожку» – узкий балкончик с перилами на самом коньке крыши. Мэй помедлила, всего секунду.

Люк заржавел, но Мэй надавила изо всех сил, и крышка с лязгом откинулась. Мэй замерла, прислушиваясь, не проснулась ли мама. Наверху все тонуло в снегу.

– Эй! – шепнула она.

Пессимист тронул лапой ее пятку, напоминая о себе. Мэй сгребла его в охапку и сунула под саван.

Трясясь от холода, она осторожно вылезла наверх, в самую стужу. Ветер не просто пробирал до костей, он резал без ножа. Мэй осторожно двинулась по «вдовьей дорожке», дошла до края крыши и посмотрела на лужайку перед домом и обступивший усадьбу лес. Высоко! У Мэй, боящейся высоты, слегка поплыло перед глазами. Тогда она подняла голову к небу. Сердце защемило.

И тут же потоком хлынули тревожные мысли, которые она так долго от себя гнала. Как они там? Как там ее друзья в Навсегда? Она бросила их в беде? Они ее забыли?

– Где вы? – спросила она у неба. Глаза наполнились слезами, которые тут же сдуло ветром.

Над головой клубились тучи. Небо рвалось на части. По лужайке кружила поземка. Из облаков на Мэй смотрели призраки – сплошная мозаика из призрачных лиц и силуэтов. Не сводя глаз с неба, она крепче прижала к себе Пессимиста, словно сверху вот-вот должен был кто-нибудь спуститься и забрать их с собой.

Налетевший порыв ветра толкнул Мэй в спину. Ноги поехали по скользкому настилу, и она качнулась вперед, наваливаясь на поручень. Совсем чуть-чуть, но прогнившее дерево оказалось не крепче промокашки. Под весом девочки и кота перила рассыпались в труху. Мэй замахала руками, пытаясь удержаться, но было поздно.

Проехав еще пару шагов, она свалились с края крыши.

Девочка и кот летели по небу, словно пара черных дроздов.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Бо Кливил – номер один!

Глава пятая

Пустынный берег

– Миоу.

Мэй села, потирая затылок.

– Мью.

Пессимист, наверное, барахтается где-то в снегу. Мэй встала на колени, собираясь разгребать сугробы, и только тут обнаружила, что снега никакого нет. Она подняла голову. Никакой лужайки. И никаких Седых Мхов.

Куда же они попали? Мэй завертела головой. Кругом лес. Поляна, где раньше было озеро. Было? Вот же оно, тут!

Озеро маслянисто поблескивало прямо перед ней. Мэй уставилась на него, открыв рот.

– Миэй.

Обернувшись, Мэй увидела Пессимиста, который сидел перед открытой дверью, висящей прямо в воздухе. Лапы кота не касались земли, а сам он странно просвечивал.

– Киса, твой саван… – Мэй осеклась и посмотрела на себя. Ее саван тоже начал действовать. Она светилась мертвенным призрачным светом.

На щеку Мэй приземлился светлячок, и она рассеянно смахнула его, не в силах оторвать взгляд от двери. Это не тот лес, что позади ее дома. Это лес по ту сторону!

Мэй медленно поднялась – и чуть не упала, когда земля поплыла из-под ног. Она раскинула руки, удерживая равновесие, и поболтала ногами, заново привыкая парить над поверхностью. Потом подлетела к двери. Сердце бешено колотилось. Неужели им и правда удалось? Неужели они здесь?

Дверь стояла приоткрытой. Мэй оглянулась на озеро, в глубинах которого когда-то рыскал страшный водяной демон. Сейчас по нему даже рябь не шла. А дверь раньше была заперта и открывалась только по особому, секретному стуку. Мэй задумчиво погрызла ноготь на большом пальце.

Теряясь в догадках, она подхватила Пессимиста на руки и сунула за пазуху, под саван. Снаружи ему оставаться опасно: животные в Навсегда под запретом, их оттуда изгнали, знать бы еще куда. Мэй приоткрыла дверь пошире и порхнула внутрь.

В коридоре мигал голубоватый свет, сочившийся из-за другой двери, в нескольких шагах от входа. Мэй скользнула туда. Она знала, что за этой дверью старый кинотеатр, принимавший души всех недавно усопших. Зависнув на пороге, Мэй вгляделась в полумрак и с удивлением поняла, что в зале пусто. На экране вместо мрачного дворецкого, который в прошлый раз помогал новичкам освоиться в загробной жизни, красовался гоблин – болтающиеся уши, ослепительная улыбка, вечернее платье без бретелей и солнечные очки от Гуччи.

– Блбрдырбулщр, – произнес он. – Хобблрыблбыбл. Гублхлбабл.

Внизу экрана бежали субтитры на нескольких языках. «Добро пожаловать на планету Кливил, – с замирающим сердцем прочитала Мэй. – У нас все поставлено на поток, поэтому волноваться не о чем – разницы все равно никакой». Под ошеломленным взглядом Мэй гоблин перешел к перечислению длинного списка лучших торговых центров.

Наконец ролик подошел к концу, где-то наверху со стуком захлопнулось окошко проектора. Мэй постояла, приходя в себя, а потом поплыла по коридору дальше и толкнула – не без опаски – дверь с надписью: «Выход».

В желудке противно екнуло. Перед Мэй расстилался знакомый бескрайний пляж, омываемый темными водами Стикса. Бесконечная полоса песка, вдоль которой покачивались лодки в ожидании свежеусопших пассажиров, отправлявшихся в разные дальние края. От устья расходились притоки, обозначенные указателями – «ЮЖНЫЕ ЗЕМЛИ», «ПУСТЫННОЕ ПЛАТО И ДАЛЬНИЙ ЗАПАД», «ПОХОРОННЫЕ ЗВОНЫ», «НОВЫЙ ЕГИПЕТ», «УВЕСЕЛИТЕЛЬНЫЙ ПАРК „БЕЗДНА СКОРБИ“».

Однако, если раньше на пляже яблоку негде было упасть от распределяющихся по лодкам и отбывающих по назначению призраков, теперь тут не наблюдалось ни души. Берег опустел.

– Миэй? – шепнул Пессимист Мэй в воротник.

– Тс-с… – шикнула Мэй. Что-то еще тут изменилось, но что – непонятно. Тогда она подняла глаза к небу – и не увидела привычного звездопада. Звезды пропали. Нет, пропало само небо. Вместо него над головой висела сплошная темная хмарь.

Мэй оглянулась на дверь, из которой вышла на пляж. Теперь там была глухая кирпичная стена со светящейся вывеской «АНИМАТРОН». Под самой крышей горела неоновая надпись: «Вам никогда отсюда не выбраться. Приятного дня». А рядом крупными ярко-красными буквами кто-то приписал от руки: «БО КЛИВИЛ – НОМЕР ОДИН!»

Пытаясь собраться с мыслями, Мэй уставилась на Стикс.

Опыт подсказывал, что назад пути нет. Но как идти вперед – тоже непонятно. С друзьями она рассталась в Южном местечке, за тысячи миль отсюда, и там за ними по пятам гнались орды гоблинов, гулей и зомби – все темные духи, какие здесь водятся. Наверняка Люциус – проныра и светлая голова – куда-то всех вывел и спас, это к гадалке не ходи. Но куда вывел?

И… сама-то она как сюда попала?

На крыше Седых Мхов ей никто не являлся. Ни слуху, как говорится, ни духу. Если кто-то пришел указать ей путь, она не заметила.

– Это Хозяйка, – прошептала она. Хозяйке удалось переправить ее сюда. Значит, остается только дождаться знака, который подскажет направление.

Мэй, не сходя с места, принялась пристально вглядываться в хмарь над головой, в кирпичную стену позади, в песок и воду, дожидаясь сигнала.

– Хдбултыщ!

Мэй резко обернулась. Это из «Аниматрона». Гули.

– Бглдугблб.

Пессимиста под саваном пробила дрожь. Нет, здесь оставаться нельзя. Но куда деваться?

Вариант у Мэй был только один. Если с Тыквером все в порядке, он будет там обязательно.

Развернувшись, Мэй кинулась к одной из лодок, покачивавшихся на мелководье, и осторожно опустила Пессимиста на призрачное днище. Потом окинула стремительный поток изучающим взглядом, прищурилась и изо всех сил толкнула лодку вперед по течению, запрыгнув сама в последний момент.

Лодка понеслась вдоль берега. Пессимист привстал, упираясь передними лапами в борт, и возмущенно мяукнул, увидев воду под самым носом. На песке показались темные силуэты – около десятка гулей. Мэй тут же дернула Пессимиста обратно, на дно лодки. Так, притаившись, они проплыли несколько минут, пока берег не скрылся из вида.

Вокруг сгустилась мертвая тишина, словно они с Пессимистом остались одни на всем том свете.

Над головой проплыл указатель. Подтекающими буквами на нем значилось: «БЕЛЛЬ МОРТ, 1 300 017 МИЛЬ».

Глава шестая

Снова в Белль Морт

Своды Белль Морт, раскорячившегося на оба берега, казался сонным старым крохобором. Серые каменные домики обмякли и скукожились, словно из них вытянули все силы еще при постройке. Тусклые желтые огоньки в окнах старых каменных галерей и лавок, едва пробиваясь сквозь сумрак, отражались в темной воде. Мэй сунула Пессимиста еще глубже под саван.

Лодка проплыла под узким каменным мостиком и, самостоятельно взяв вправо, легонько ткнулась носом в причал.

Мэй выбралась на берег, старательно пряча лицо. В прошлый раз появление живой девочки вызвало жуткий переполох в городке. Но теперь на ней саван, сотканный не где-нибудь, а на Северной ферме, и в нем она вылитый призрак, выбравшийся субботним вечером попугать народ на кладбище. Есть надежда, что никто ее не узнает. Мэй повертела головой направо-налево. По обеим сторонам теснились вдоль улочки каменные дома, поникнув островерхими крышами. Однако на тропинках, тянувшихся по берегу, по-прежнему не было ни души. Словно сейчас раннее утро, и никто еще не проснулся. Мэй поспешно прогнала шевельнувшуюся было тревогу.

Торговые лавки вдоль реки выглядели заброшенными. Вокруг, на мостовой, валялись в беспорядке цепочки и сувениры, а на распахнутых настежь дверях покачивались таблички «Открыто». Мэй прошла кофейню «Кости-кофе», косметический салон «Припарки», кондитерскую «Шоко-Яд» – в витрине до сих пор высились пирамиды аппетитнейших лакомств, например миниатюрные шоколадные гробики, в которых покоились крохотные скелетики. Экипажи и кареты без седоков стояли с дверьми нараспашку. А надо всем этим нависла та же мрачная хмарь, что и над «Аниматроном».

У Мэй защемило сердце. В прошлый раз улицы Белль Морт были полны деловито снующих призраков – из окон отеля «Геенна» шлепались на мостовую погибшие помпейцы; по магазинам, скорбно болтая, бродили тягучие призраки-лизуны; маньячки-душительницы обводили зловещими взглядами толпу, в которой попадались духи на самых разных стадиях разложения и светящиеся тусклым светом домовые призраки. А теперь никого.

Раздвинув завесу паутины и чихая от пыли, Мэй вплыла через черный ход в книжный магазин «Истлевшая страница». На прилавке рядом со старинной кованой кассой лежала принесенная для оплаты книга – «Живой труп». На колесиках в окошке виднелась пробиваемая сумма; кассовый ящик, полный золотых монет, был выдвинут.

Мэй нерешительно подлетела к витрине и выпорхнула через дверь, ведущую на главную площадь Белль Морт. На самом краю, там, где брал начало Бульвар, торчала конструкция, при виде которой у Мэй пробежал мороз по коже.

ГОРОД ЗАКРЫТ НА РЕКОНСТРУКЦИЮ!

СКОРО НА ЭТОМ МЕСТЕ: КЛИВИЛГРАД № 786.

СТРОЯТСЯ: ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР «ПОПОЛЗЕНЬ», КОФЕЙНЯ «ГОРЕЛЫЕ ПЛЮШКИ», КИНОТЕАТР «ОТПАД-ВИДЕО».

– Оооооууууурррх!

Мэй нырнула обратно в магазин, стиснув Пессимиста под саваном. По дальней кромке площади брела, покачиваясь, компания зомби – кровожадные, но тупые глазки обшаривают окрестности в поисках заблудших духов, одежда – отрепья, зеленовато-серые руки вытянуты вперед, шаг дерганый, неуклюжий. Вторая шайка столпилась рядом с недостроенными пока «Горелыми плюшками» – цедят из стаканчиков обжигающее пойло и фыркают друг на друга. Других слов, кроме «Оооооууууурррх!», в языке зомби нет.

У Мэй задрожали губы. В родном городке Тыквера хозяйничают темные духи…

Взгляд Мэй наткнулся на старинный велосипед – с корзинкой на руле, все как положено, – валявшийся в нескольких шагах. Не сводя глаз с зомби у «Плюшек», она порхнула к велосипеду, подняла его и, загрузив Пессимиста в корзинку, вскарабкалась на седло. С непривычки пришлось немного повихлять, паря в нескольких дюймах от земли, но потом Мэй поймала равновесие и, взяв курс на Бульвар, бешено завертела педали. Через несколько мгновений городок остался далеко позади.

Пчелиный домик со светящимися оконцами лелеял свое одиночество посреди песков. На вид он ничуть не изменился, от него веяло прежним миром и покоем. Мэй притормозила, переводя дух. Однако при виде открытой двери снова запаниковала. Они с Пессимистом переглянулись.

– Миэй? – спросил кот.

Мэй осторожно подкралась к двери, Пессимист держался следом.

– Эй, есть кто? – позвала Мэй, остановившись на пороге.

Не услышав ответа, она распахнула дверь настежь и шагнула внутрь.

– Ох! – вырвалось у нее.

Тогда, в прошлый раз, Мэй уже ночевала здесь, в уютном жилище хлопотливого и начитанного пасечника по имени Усик. Ее привел сюда Тыквер, домовой призрак, который по совместительству служил (не очень, правда, усердно) у пасечника. Здесь и тогда особого порядка не наблюдалось. Но теперь… Весь пол был усеян разбросанными книгами и бумагами. Мэй прошла через кухню в кабинет – там болтался на рычаге скелефон Усика. «Если хотите позвонить, нажмите передний коренной и наберите номер заново», – снова и снова повторял аппарат. Все карты Усика были разорваны в клочья, а глобус Вселенной, показывавший звезды, планеты и количество проживающего на них призрачного населения, стоял расколотый, словно вареное яйцо, однако продолжал мигать и мерцать. Рядом громоздился ворох вырезок из «Ежедневных фу» вперемешку с рекламными брошюрами роллердрома «Разлагающейся Рокси» и маникюрного салона «Остатки пальцев». Мэй принялась копаться в вырезках, читая заголовки, которые под ее взглядом вспыхивали зеленым фосфорным светом.

ЗА ПОЛЧИЩАМИ ТЕМНЫХ ДУХОВ

ТЯНЕТСЯ ШЛЕЙФ ШИРПОТРЕБА. ЧТО ДАЛЬШЕ?

ЖИВАЯ ДЕВОЧКА ИСЧЕЗЛА —

ВМЕСТЕ С НАДЕЖДОЙ НА СПАСЕНИЕ

ТЫСЯЧИ ПРОПАВШИХ БЕЗ ВЕСТИ ПРИЗРАКОВ, ВОЗМОЖНО, ТОМЯТСЯ В ЗАСТЕНКАХ ЗАМКА БО КЛИВИЛА

ТАИНСТВЕННОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ РЕПОРТЕРА, СООБЩИВШЕГО О ЗАСТЕНКАХ

Дальше шли пустые страницы.

Мэй снова заскользила глазами по газетным листам, надеясь отыскать какой-нибудь знак от Хозяйки Северной фермы, как тогда, еще на Земле, в школе. Но нет, ничего. Мэй в недоумении отложила газеты. Поплыла обратно в кухню, потом в гостевую спальню, где прошла ее первая – одинокая и полная страхов – ночь в Навсегда. Простыни на кровати, и без того разлезшиеся и ветхие, валялись разорванные. Пессимист запрыгнул на кровать и принялся увлеченно нюхать.

По дороге на кухню Мэй уловила краем глаза какое-то шевеление. Она резко обернулась – и тут же облегченно выдохнула. Ничего особенного, всего-навсего ее собственное отражение в зеркале – в призрачном саване. Худая, долговязая, с длинными растрепанными волосами, она теперь мало напоминала ту девчушку, которая стояла здесь три года назад. Тогда она вообще знать не знала ни про какого Бо Кливила, да и в призраках совсем не разбиралась. Шарахалась даже от Тыквера. И не подозревала, что он, оказывается, незримо наблюдал за ней с самого рождения, наведываясь в их дом на Земле.

– Могила Тыквера! – вдруг осенило Мэй.

Она кинулась во двор. Могила отыскалась без труда, рядом с ульем Усика, – большая прямоугольная яма и каменное надгробие с именем. Могилы в Навсегда служат призракам выходами на Землю – должны же духи как-то являться людям. Поэтому все окраины местных городов заполнены погостами. Однако, если попытаешься пролезть через чужую могилу (или даже просто случайно туда свалишься), пиши пропало. Станешь потерянной душой и будешь до скончания веков болтаться в одиночестве по Вселенной.

Мэй уперлась руками в каменную плиту и заглянула в могилу. Но там ничего не было, только зияющая яма.

Хотя нет, что-то все-таки виднелось. В дальнем углу – какой-то черный сверток.

Мэй вытащила его на свет. Лук и стрелы. Ее собственные. Тыквер знал, что она вернется! Не раздумывая ни секунды, она ловко перекинула через плечо когда-то казавшийся ей громоздким лук и полетела обратно, в кабинет Усика.

Встав перед расколотым глобусом, Мэй провела ногтем линию от звезды Навсегда к планете Земля. Больше ей ничего в голову не пришло, и она в задумчивости склонилась над картой Навсегда. Мэй рассеянно водила пальцем по карте, гадая, что теперь делать и куда идти, пока палец не уперся в Призрачный город – древнюю столицу здешних земель. Посреди него высится Вечное здание, оно еще старше города – наверное, они с планетой Навсегда ровесники. Здание охраняется чарами самой Хозяйки и Верховным призрачным судом. Там есть что охранять. Прежде всего Книгу Мертвых, которая может дать ответ на любой вопрос в мире.

Мэй не сомневалась, что, какие бы безобразия ни творились в стране, Вечное здание будет стоят как стояло.

Она в задумчивости подперла подбородок руками. И тут под картой загорелся какой-то красноватый огонек. Мэй приподняла край листа.

Там мигала красным аккуратно свернутая записка. Голос разума подсказывал, что не надо ее трогать, но Мэй не послушалась. И тут же отдернула руку: внизу листка пылала рубиновым огнем печать – пара красных глаз. А над ними шли выцветшие строчки:

«Девчонка-песчинка с котом-трусишкой!

Если ты читаешь это послание, значит, ты вернулась в Навсегда. Зря вернулась. Но я тебя ждал. Я открываю на тебя охоту. Мы оба стоим особняком среди здешних душ, поэтому наша встреча неизбежна. Учти, песчинка, либо ты меня найдешь, либо я тебя».

Подписи не было. Только красные глаза, которые Мэй узнала мгновенно. Горящие злобой глаза Бо Кливила.

Мэй снова обвела взглядом комнату. Сколько здесь пролежала эта записка? Несколько дней? Недель? Лет? Что случилось с Тыквером и Усиком? Попали в плен к темным духам? Или к Кливилу? Мэй заподозрила самое худшее. А если бы она тогда не вернулась на Землю, смогла бы она выручить их? Вытащив из связки серебряную стрелу, Мэй пристально осмотрела ее идеально гладкое древко.

Спать она отправилась с тяжелым сердцем. Доплыв до свободной комнаты, Мэй нырнула в кровать, свернулась клубком и, пристроив рядом стрелу, погрузилась в невеселые раздумья. Наконец она откинулась на спину, и ее сморил беспокойный сон. Пессимист обвил голову Мэй, будто наушники, и всю ночь не сводил глаз с двери.

Наутро, когда Мэй проснулась, ее взгляд уперся в ту же самую точку, куда она смотрела перед тем, как провалиться в сон, – на крохотную люстру прямо над кроватью. Мэй прищурилась, пытаясь осознать, что перед ней такое.

А потом села в кровати. Потом встала и снова прищурилась. В пыли, покрывавшей люстру толстым слоем, угадывалась какая-то надпись. Мэй не сразу разобрала, что там за слово – слишком оно было смазанное.

БеС

– Миоу, – понюхав воздух, высказался Пессимист.

Понять бы еще, когда оставили эту надпись. До того, как пропали в неизвестном направлении обитатели Белль Морт, или после? Но если Мэй правильно догадывается… Она посмотрела на Пессимиста, потом соскочила с кровати и поспешила в кабинет Усика, чтобы еще раз глянуть на карту Навсегда.

Вот. Палец Мэй ткнулся в карту. Парк развлечений «Бездна скорби». Это на западе, к югу от Призрачного города и к западу от Нового Египта. Туда ведет длинная дорога под названием «Пешелетный перелет», которая вьется по берегу Мертвого моря и только у Призрачного города забирает к западу.

Миллион вероятностей, что подсказка заведет в тупик. А может, эта надпись расшифровывается как-то совсем по-другому. Или, например, «Бездна скорби» давно лежит в руинах.

Зато хоть какое-то занятие, пока не появится что-то более определенное. Пока Хозяйка не даст о себе знать и не объяснит, что делать дальше. Наверняка где-то в пути от нее придет подмога.

Мэй запихнула свернутую карту во внутренний карман савана, подхватила Пессимиста и выпорхнула из дома.

Добравшись до городка, Мэй принялась осторожно шмыгать от здания к зданию. Крепко сжимая связку стрел и надеясь, что не струсит, когда придет пора сражаться, девочка проскользнула в «Истлевшую страницу». Там она подсадила Пессимиста на полку повыше, а сама украдкой позаимствовала «Гоблинско-гульско-зомбийско-призрачный словарь» и пригоршню золотых из кассы. Вряд ли обитателям Белль Морт они в ближайшее время понадобятся.

Пристроив кота в корзинку велосипеда, Мэй накрыла его старым ветхим одеялом и нажала на педали. Путь лежал на север.

Глава седьмая

Словно призрак

Южные утесы Навсегда нависали над темными, маслянистыми водами Мертвого моря, которому не было ни конца ни края. Мэй с Пессимистом катили по извилистому Пешелетному перелету, огибавшему утесы по самой кромке. Мэй, сосредоточенно сдвинув брови, крепко сжимала руль, опасаясь в любую секунду кувырнуться вниз, в черные волны. Саваны, конечно, слегка приподнимают над землей, но это не значит, что в них можно летать, так что, если сорваться с обрыва, камнем рухнешь в воду. А вода из Мертвого моря опасна тем, что даже от одной капли мигом очутишься в жуткой темнице на самой мрачной глубине.

Пессимист пристроился у Мэй на закорках, крепко вцепившись когтями в ее саван. Дорога петляла, нанизывая, словно бусины, прилепившиеся к утесам поселки – от пансионатов для престарелых (вроде «Бренных берегов» или «Могильной тиши», где на пожухших лужайках торчали щиты с рекламой боулинга черепами) и скромных курортов с уютными могилами (типа Солнечных Саркофагов) до роскошных приморских усадеб, где из разваливающихся мавзолеев открывался эксклюзивный вид на жуткое черное море. И ни в одном ни души.

Время от времени они останавливались, и Мэй утыкалась взглядом в карту, зная, что дорога проходит совсем рядом с Гротом Девяти Татей, который, разумеется, нигде не обозначен. Грот был разбойничьим притоном, тайным убежищем пиратов, грабителей и прочих лиходеев, среди которых Мэй в прошлый раз пришлось остаться на ночлег. Там она завела опасное знакомство с подлецом Джоном Бом-Кливером. А еще где-то неподалеку обитал Люциус, скрываясь в Катакомбах вместе с другими «светлыми мальчиками». Может, ему удалось вернуться? Здесь уже, кажется, совсем недалеко.

Мэй слезла с велосипеда и перегнулась через край обрыва. Не обращая внимания на ветер, треплющий за спиной длинные черные пряди, она обшаривала взглядом узкую полоску берега внизу – длинный пустынный пляж и волны, лижущие скалы. Наконец она рассмотрела едва заметную тропинку, петляющую между утесами, – и сердце забилось быстрее.

Мэй с Пессимистом понеслись по тропинке, которая в итоге привела их ко входу в пещеру, зияющему, словно дупло в зубе. Девочка нерешительно оглянулась через плечо, потом посмотрела на небо. Здесь раньше прятались «светлые мальчики» – а они, как известно, большие озорники. Очень большие. В прошлый раз Мэй для знакомства заперли в птичью клетку. Оказаться там снова ей бы не хотелось.

Застыв в нерешительности у входа, Мэй вдруг заметила далеко в небе над морем какое-то движение. Похоже на черные мазутные брызги – словно вода Мертвого моря выплеснулась в воздух. Постепенно пятна обретали очертания человеческих фигур. Мэй невольно попятилась в прохладную глубь пещеры, не забыв втащить за собой Пессимиста. Потянулись долгие молчаливые минуты ожидания. Мэй с удивлением заметила, что не слышит даже стука собственного сердца. Холодок пополз от кончиков пальцев к пяткам, а потом добрался до самых корней волос.

Неизвестные существа наверху приближались. Они действительно напоминали людей – однако за спиной, словно крылья, развевались плащи, лица были бледны, а черные волосы маслянисто блестели. Мэй понимала, что надо спрятаться еще поглубже, но не могла оторвать взгляда. Вскоре они подлетели настолько близко, что стали видны лица – и клыки, торчащие между плотно сжатыми губами. Вампиры! Через секунду они были уже прямо у Мэй над головой – вот-вот заметят. В последний момент Мэй успела скрыться за уступом.

Когда, выждав немного, Мэй выглянула наружу, вампиров уже и след простыл. Она подождала еще чуть-чуть и вышла из укрытия. Пристально оглядела небо, потом море внизу. На волнах колыхались какие-то доски. Одна из них напоминала вывеску. Мэй прищурилась. «ДЕВЯТИТЬСКАЯ ШКОЛА КАРМАННИКОВ И ВОРОВ».