Текст книги "Пташка Мэй — королева воинов"

Автор книги: Джоди Андерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Мэй поняла, что он имеет в виду. Ей на встречи с Кливилом «везло» куда чаще, чем любому другому духу. И она тоже надеялась больше никогда с ним не видеться.

– Как раз тогда Люциусу пришла в голову мысль, – продолжил Тыквер.

– Какая мысль?

– Пробраться в Центр исследования живых в Огненной Вилке. Парень в свое время начитался сказок про призраков и кое-что почерпнул. В общем, он оказался прав. У них нашелся экспериментальный межизмеренческий телефон. – Мэй почувствовала, как зашевелились волосы на затылке. – Мы пытались дозвониться тебе и позвать на помощь.

– Да! – закричала Мэй. – У вас получилось, я вас слышала! Мама сказала, что это на линии неполадки, а я…

Тыквер скорбно кивнул. И тут до Мэй дошло.

– Но, Тыквер, звонок ведь был всего пару недель назад! Где же остальные? Они с тобой жили?

– Нас засекли на выходе из исследовательского центра, – прошептал призрак едва слышно, уткнувшись взглядом в пол. – Гули. Мы разбежались, но всех остальных схватили. Я единственный спасся. – Тыквер сгорбился, словно пытаясь стать как можно меньше и незаметнее. – Они за мной даже не гнались. Я ведь всего лишь домовой, чего меня бояться…

У Мэй защемило сердце от жалости к Тыкверу. Он сидел в своем пираньевом кресле, такой щуплый и безобидный. Домовые в Навсегда числились самыми никчемными из призраков – ни на что больше не годными, кроме домашней работы.

– Но я за ними проследил. Правда, толку от моей слежки… Видел, как гули погрузили всех на корабль в морском порту и уплыли. Курсом на северо-восток. Туда вроде бы всех пленных свозят. Наверное, теперь они уже в тысячах миль от берега. – Мэй взяла его горестно повисшую руку в свою. – Я ничего не смог для них сделать. Наверное, я и вправду никчемный.

– Ничего, Тыквер. Не надо было оставлять тебя одного. – Мэй легонько сжала его пальцы, утешая.

– Я так рад, что ты вернулась. – Тыквер сжал ее ладонь в ответ. Он явно хотел еще что-то сказать, но не решался. – Хотя мне, правда, очень жаль, что ты… ну… – Он провел ребром ладони по горлу, имея в виду «умерла».

Мэй, понурившись, принялась общипывать заусенцы.

– Что теперь твоя мама будет делать?

Мэй помотала головой, на глаза навернулись слезы. Тыквер положил ей руку на плечо.

– Дни нашей жизни утекают, словно песок в часах, – торжественно продекламировал он, тоже прослезившись.

– Ох, Тыквер… – Мэй невольно улыбнулась.

– А… вот! – Тыквер слегка приободрился. – Хочешь, покажу одну потрясающую штуку?

– Подарок от королевы Елизаветы, – пояснил он на ходу. Они плыли по длинному коридору, увешанному разномастными ключами. Пессимист плелся следом. – Большая моя поклонница. Обожает мюзиклы.

– А зачем столько ключей? – полюбопытствовала Мэй.

– А… – отмахнулся Тыквер, – это от разных городов. Мэры вручали. Вот от Черепушек, а этот от Жутких Хлябей…

Они миновали домашний кинотеатр и несколько тематически отделанных гостиных – в стиле сказок «Тысячи и одной ночи», в стиле «Титаника», в стиле вестернов. Еще у Тыквера нашлась домашняя телепаграфная будка (посылать телепаграммы в любой конец страны) и комната, забитая подарками от обожателей: плюшевые мумии, засушенные цветы, два карамельно-розовых катафалка, ярко-оранжевая надувная лодка с изображением Тыквера (видимо, прознали о его любви к плаванию), сотни упаковок «Омерзительной резинки»…

– А как же Шекспировское варьете? – вспомнила Мэй. Попасть в труппу к Шекспиру было заветной мечтой Тыквера, которую он лелеял сотню с лишним лет.

Тыквер, резко остановившись, обернулся с печальным видом:

– Я… ходил к ним на прослушивание в прошлом году, они были в Призрачном городе на гастролях. – Он огорченно погрыз кончики длинных белых пальцев. – Все говорили, что роль, считай, у меня в кармане. Из варьете обещали позвонить, если я пройду, но…

– Ох, Тыквер… – Мэй сочувственно понизила голос. – Неужели не позвонили? Не может быть!

Тыквер через силу покачал головой:

– Наверное, я просто не дотягиваю до их уровня.

Мэй крепко обняла его за плечи:

– Они просто не представляют, какого актера упустили.

– Может, если бы я прослушался еще разик… – Тыквер не договорил. Оба понимали, что не скоро теперь возобновятся прослушивания в Шекспировском варьете.

Мэй невольно вспомнила свои заветные мечты. Для их исполнения надо было, прежде всего, остаться в живых. Но теперь они с Тыквером хотя бы нашли друг друга. Уже кое-что.

– Она у меня в пруду за домом, – устремляясь прежним курсом, заявил Тыквер.

– Она?

– Подарок.

– Что ж тебе такое подарили?

Тыквер распахнул скрипучую дверь, за которой раскинулся увядший газон. Мэй ахнула. В бассейне плескалась, ныряла и кувыркалась ослепительная длинноволосая красотка в оранжевом купальнике.

– Это что? Водяной демон?

Тыквер рассмеялся.

– Да нет! Скажешь тоже! Конечно нет. – Он закатил глаза. – Еще мне водяного демона в собственном бассейне не хватало! Это лорелея. Они заманивают мореходов в морскую пучину. – Он пожал плечами. – Ну да, они дальние – очень дальние – родственницы водяных демонов. И разумеется, отлично плавают. Им даже вода Мертвого моря нипочем.

– Ух ты! – Мэй во все глаза смотрела на лорелею. Неужели такая милашка может нести гибель морякам?

Девушка улыбнулась Мэй ослепительной улыбкой.

– Ее зовут Мона Лиза. Хочешь погладить?

Мэй нерешительно двинулась за Тыквером к бассейну. Лорелея выпустила изо рта фонтан воды и, подплыв к бортику, выжидающе уставилась на Тыквера большими блестящими глазами.

– Красивые у нее глаза, правда?

Лорелея кокетливо захлопала ресницами, и Тыквер залился румянцем. Поверить невозможно! Тыквер влюбился в девушку, способную коварно заманить его на верную гибель.

Хотя, если подумать, ничего странного. Скорее даже закономерно.

Мэй в задумчивости посмотрела на лорелею. И слова сорвались с языка сами, еще даже не успев толком оформиться в мысль:

– Тыквер, а она быстро плавает?

Глава четырнадцатая

В погоню за «Геспером»

Со сборами в дорогу управились в считаные минуты. Если корабль с Люциусом, Беатрис и Фабио еще плывет где-то в Мертвом море, нельзя терять ни секунды.

Мэй закидывала в котомку все, что могло пригодиться: звездосвет, одеяло, компас, щетку для волос (Тыквер настоял). Однако при виде одеяла Тыквер, смущенно помявшись с ноги на ногу, все-таки напомнил:

– Призраки ведь не мерзнут…

Мэй удивленно посмотрела на одеяло:

– Точно. – Она вытащила его из котомки и набросила на плечи Тыквера. – Нужно придумать, куда мы поведем захваченный корабль. Чтобы можно было пристать к берегу.

– Ты собираешься захватить корабль? – Тыквер, и так бледный, как привидение, побледнел еще сильнее. – Мамочки…

– А что остается?

Тыквер задумался.

– Ну, есть Портоград. Легенда всех легенд о призраках. Говорят, Кливил до него еще не добрался, боится зубы обломать – за своих знаменитостей мы горой. Там ведь все звезды. Это как Голливуд загробного мира. Но там опасно. Он слишком близко к… – Тыквер не договорил.

Мэй догадалась сама: слишком близко к Равнине Отчаяния и тому, что лежит за ней.

Девочка кивнула, собирая длинные волосы в тугой пучок на затылке:

– Надо будет подумать. Встречаемся здесь через пять минут.

Добежав до телепаграфной будки, она закрылась внутри. Над головой в воздухе тут же возникло изображение конверта. Мэй зажмурилась и стала сосредоточенно думать о том, что отправляет послание Хозяйке Северной фермы. Еще через секунду над головой возник листок бумаги, дожидаясь текста.

«Отчаянно нуждаемся в помощи. Точка. Пожалуйста, отыщите нас. Точка. Пташка Мэй». Девочка подняла голову. На листке виднелись те самые слова, которые она только что проговорила про себя. Скрестив пальцы на удачу, Мэй открыла дверь будки. Послание растворилось в воздухе. Только бы оно дошло до адресата!

Тыквер сидел у бассейна и сюсюкал с лорелеей.

– Милааашка, – вытягивая губы трубочкой, мурлыкал он. – Ты такая милаааашка. – Он посмотрел на Мэй: – Надеюсь, она не затем согласилась, чтобы заманить нас в морскую пучину?

Рядом с бассейном дожидался разноцветный старый фургон, разрисованный рекламой «Бездны скорби». В кабине уже устроился собранный в дорогу Пессимист, а за его спиной громоздилось огромное деревянное корыто. Тыквер нацепил на кота авиационные очки – скорее для красоты, чем для удобства, – но Пессимист, ничуть не смущаясь своего бравого вида, бодро вылизывал себя.

Дело было за малым: добраться до Мертвого моря. И надеяться, что план Мэй сработает.

ОСТАНКИ! ЗАСТЕНКИ! ДРОЖЬ В КОЛЕНКАХ! ХРУСТЯЩИЕ ГРЕНКИ! ЖДЕМ ВАС В «БЕЗДНЕ СКОРБИ»!

Покачиваясь, фургон медленно полз по барханам.

– Выключить никак нельзя? – прокричала Мэй Тыкверу.

– Что? – крикнул он в ответ, приставив ладонь к уху.

Мэй озабоченно глянула на небо. Включившийся в фургоне громкоговоритель не затыкался ни на секунду. Мало им было, что весь кузов обвешан двигающимися мумиями, а на капоте вращается череп, мигая фиолетовыми лампочками в глазницах. Мэй не сомневалась, что вампиры не заставят себя долго ждать.

Она оглянулась на лорелею, которая с загадочной улыбкой восседала в своем корыте. Не зря Тыквер назвал ее Моной Лизой.

На южном горизонте мелькал только Призрачный город – маленький и далекий, он, словно в прежние времена, упрямо тянулся ввысь своими шпилями, даже поблекнув и помрачнев под этим хмурым свинцовым небом.

У Мэй отлегло от сердца, только когда они наконец выехали на бескрайнее, раскинувшееся до самого горизонта, насколько хватал глаз, побережье Мертвого моря. Однако стоило выбраться из фургона, как страх перед вампирами сменился страхом перед маслянисто-черными водами. Пустота и тишина, ни корабля, ни намека на противоположный берег, сплошная коварная гладь.

Плеснув хвостом, лорелея нырнула в прибой.

Огромная оранжевая надувная лодка с тыкверским изображением рассекала волны, словно нож, впереди с бешеной скоростью мчалась лорелея, за кормой тянулся пенный шлейф. Берег окончательно скрылся из виду где-то час назад, и теперь вокруг колыхалась только маслянистая чернота.

Мэй начала опасаться, что шансы отыскать корабль с друзьями в этом безбрежном океане отчаянно стремятся к нулю. И вдруг впереди мелькнула крошечная точка. Мэй решила, что ей померещилось, но, оглянувшись на Тыквера, поняла, что он тоже ее заметил. Призрак нервно грыз ногти.

– Оно, да? – спросил Тыквер.

Мэй вытащила из колчана за спиной стрелу, готовясь натянуть тетиву в любой момент:

– Может быть. Посади Пессимиста к себе в котомку и закрепи получше.

Точка приближалась и росла. Теперь стало видно, что это действительно корабль. Не факт, правда, что именно тот. Большой черный галеон шел под всеми парусами – белыми и потрепанными.

Оглянувшись на пассажиров, лорелея прибавила скорость. Лодка скакнула вперед и понеслась, стремительно набирая ход. Мэй натянула тетиву, прицеливаясь. В ушах свистел ветер. Уже можно было различить гулей, снующих по палубе. И название корабля на корме – «Геспер». И тут Мэй ахнула. Среди всей этой маслянистой черноты и серой хмари на носу корабля блеснул крошечный огонек – будто лампочка. Светящаяся фигурка.

Люциус!

Стоявший на правом борту гуль вытянул руку, показывая на лодку. Рядом с ним заметались еще двое. Мэй натянула тетиву до отказа, и тут один из гулей схватил Люциуса за шиворот. Стрела со свистом пронзила воздух.

Есть! Наконечник стрелы воткнулся в грудь гуля, мгновенно обратив его в камень. Гуль повалился навзничь, увлекая Люциуса за собой.

Времени на раздумья не осталось, перед лодкой вырос борт корабля. Едва Мэй с Тыквером успели схватиться за свисающие с нижней палубы канаты, как лодка врезалась в толстую обшивку. Изо всех сил перебирая руками и ногами, друзья вскарабкались наверх и перевалились через леер на палубу. К ним тут же, громко топоча, кинулись двое гулей. Тыквер завизжал. Пессимист выскочил из котомки и затанцевал вокруг, изгибаясь, словно резиновая лента. Мэй прицелилась в ближайшего гуля и через миг тот уже каменел. Второй, подобравшись поближе, уже хотел сцапать Мэй, но Пессимист прыгнул ему на голову, и, пока тот с воплями крутился на месте, пытаясь отцепить кота, Мэй успела пустить стрелу. Окаменевший гуль повалился за борт, а кот изящным прыжком перескочил на леер.

На шум по трапу прибежала встревоженная девушка в белом платье – и изумленно всплеснула руками.

– Беатрис, осторожно! – Мэй пристрелила гуля за ее спиной.

Следом показался высокий военный с усами.

– Мамма мия! – воскликнул он.

Под их ошеломленными взглядами Мэй обратила в камень еще трех гулей. К ее собственному изумлению, все стрелы до единой били без промаха.

Тыквер с визгом носился туда-сюда по палубе, бестолково молотя своими длинными руками. Два гуля подступали к нему с разных сторон. Выхватив из колчана сразу две стрелы, Мэй разделила их пальцами, целясь одновременно в двоих, и спустила тетиву. Гули разом рухнули.

Беа и Фабио, не тратя время на разговоры, забегали по палубе в поисках подходящего оружия, а Мэй помчалась туда, где видела Люциуса. Из-под валяющегося на боку окаменевшего гуля ей махала бледная светящаяся рука.

– Люциус!

Рука отчаянно трепыхалась. Только теперь Мэй разглядела, что окаменевший гуль по-прежнему цепко держит мальчика за шиворот.

– Ия идавио! – просипел Люциус.

Мэй, пыхтя, попыталась отодвинуть гуля, но каменный идол не шевельнулся.

– Гблыбглб!

Мэй обернулась, для верности поставив ногу на окаменевшего гуля. К ней подступали еще трое.

Когда первый упал, сраженный стрелой, остальные двое остановились, посмотрели на Мэй, потом друг на друга – и с воем попрыгали за борт. Мэй стояла, держа наготове следующую стрелу.

Наступило затишье. Рядом с Мэй выросли Беа и Фабио, сжимая в руках, словно бейсбольные биты, обломки длинных досок и настороженно озираясь.

Мэй свирепо шарила глазами по сторонам, зачесывая обратно в пучок выбившиеся длинные пряди. Сверху, с «вороньего гнезда» на мачте, мяукнул Пессимист, сообщая, что опасность миновала.

– Тыквер! – встревоженно позвала Мэй.

– Здесь! – отрапортовал призрак, вылезая из стоящего рядом бочонка.

– Там еще кто-то остался? – спросила Мэй у Фабио.

Капитан проворно сбежал вниз по трапу и через секунду появился снова, отрицательно мотая головой.

Беатрис смотрела на Мэй, не веря своим глазам. Сама она ничуть не изменилась за время разлуки – все то же длинное белое платье с голубым кушаком, все та же аристократическая викторианская призрачная бледность. Она нерешительно подплыла к подруге.

– Это… это правда ты? Ты так… вытянулась…

Мэй кивнула:

– Это я.

Тонкие пальцы Беа взметнулись к губам, в глазах заблестели слезы счастья. Она кинулась Мэй на шею. И тут же обеих сгреб в свои мощные объятия Фабио:

– Мэй прийти нас спасать! Я знать, что ты будешь приходить!

Не выпуская девочек, он притянул в общую охапку и Тыквера.

Мэй почувствовала, как захлестывает сердце теплая волна. Наконец она здесь. Среди друзей. Среди тех, кто знает, что ее путешествие в страну призраков – не выдумки. Кто верит в нее саму. Понимает ее. За годы в Болотных Дебрях она уже забыла, как это.

– Но Мэй… – Беатрис вдруг отпрянула. – Ты почему-то холодная…

– Ыыыххх!

Все вспомнили про Люциуса. Он распластался на боку, припечатанный щекой к палубе. Мэй опустилась рядом с ним на колени, разглядывая зажавшую его каменную руку.

– Даже не представляю, как тебя вытащить…

– Разбить камень каратистским ударом? – предложил Тыквер.

– Мью, – поддержал возникший рядом Пессимист, который тут же очутился в жарких объятиях Фабио.

– Так мы ему шею сломаем, – возразила Беатрис.

– Шея – большое дело, – отмахнулся Фабио. – Повязает галстук – будет красавец.

Люциус сдавленно простонал. Судя по налившемуся краской лицу, ему было совсем худо.

Мэй в задумчивости закусила губу. Заметив неподалеку ведро, она кинулась к нему, прихватив по дороге веревку. Под озадаченными взглядами друзей Мэй погрузила ведро в волны – осторожно-осторожно – и вытащила полное почти до краев. Прикусив язык, она бережно, словно бомбу, опустила ведро на палубу.

– Держитесь подальше, – шепнула она, поднимая с палубы какую-то тряпку.

Ухватив ее самыми кончиками пальцев и не дыша, Мэй макнула тряпку в ведро, стараясь не задеть мокрые стенки.

Капая водой на палубу, девочка понесла тряпку к Люциусу. Остальные моментально расступились.

– Мммыыы! – запротестовал Люциус.

Мэй вытянула руку с мокрой тряпкой над каменной лапищей гуля, дождалась, пока с тряпки упадет крошечная капля, и жестом фокусника отдернула руку. Гуль тут же пропал как не было (чтобы в тот же миг возникнуть глубоко под водой, в Южном местечке). На палубе остался лежать скрючившийся Люциус.

Потирая шею, он перекатился на спину и изумленно распахнутыми голубыми глазами уставился на Мэй. Как и все остальные, он не прибавил в возрасте ни дня с того момента, как Мэй видела его в последний раз. На нее смотрел все тот же тринадцатилетний мальчишка. И хотя перенесенное потрясение оставило пунцовые пятна на румяных щеках, Люциус по-прежнему светился ровным мягким светом. И своей старой школьной форме – серому костюму с коричневым галстуком – он тоже не изменил.

– Ты… – начал он.

– Умерла, – подтвердила Мэй, вешая тряпку на стоящий рядом бочонок.

Беатрис ахнула, прижав руки к сердцу. Фабио неловко кашлянул.

Только на Люциуса новость не произвела никакого впечатления. Он поднялся, мотая головой и потирая затекшую руку.

– Я вообще-то хотел сказать, выросла. – Он тоже смущенно откашлялся.

– Ага. – Сглотнув, Мэй протянула руку, и Люциус, поглядев недоуменно, все-таки ее пожал. Почему-то обнять его Мэй не решилась. – Рада тебя видеть, Люциус.

– Взаимно. – Мальчик шаркнул ножкой, вытащив из закромов памяти позабытые за ненадобностью уроки этикета. – Сказать по правде, я как раз готовил наш побег с корабля, – сообщил он, выпуская руку Мэй, и, подобрав валяющееся на палубе копье, встал в героическую позу.

– Что-то я не заметила, – возразила Беа.

Люциус кинул на нее оскорбленный взгляд и засиял возмущенным коричневым светом.

– А то! – Он перевернул копье и принялся с видом знатока проверять пальцем остроту наконечника. – Где уж девчонкам догадаться, что спасение близко.

– А тебя сейчас кто спас, позволь узнать? Не девчонка? – парировала Беатрис, подлетая к Мэй и беря ее под руку.

Люциус, прищурившись, глянул на Мэй, вспыхнул и еще сосредоточеннее принялся осматривать копье.

– Мэй, что с тобой случилось? Как ты умерла? – спросила Беатрис, которую переполняли одновременно и радость, и сочувствие.

– Э-э… Ребята… – начал Тыквер.

– Она стала даже красивее, чем прежде, да, капитан? – восхитилась Беа.

Люциус закатил глаза и снова принялся позировать с копьем, но капитан Фабио оживленно закивал, подкручивая усы.

– Ребята… – Тыквер похлопал Мэй сзади по плечу.

– Прекрасна, как сентябрьская луна над Сицилией! – подтвердил Фабио. – У меня как раз на эту тему есть стихотво…

– СКАЛА!

Все обернулись на истошный вопль Тыквера.

Корабль несло прямо на гигантский зазубренный утес, о который бились морские волны. На каменистом уступе нежилась обнаженная красавица. Она приветственно помахала им рукой. Мэй успела глянуть за борт – там, ослепительно улыбаясь, плыла на спине лорелея, натягивая веревку, привязанную к носу корабля.

Люциус кинулся к штурвалу. Мэй, схватившись за колчан, прострелила веревку, за которую тянула лорелея, и навалилась на штурвал вместе с Люциусом.

Над ухом раздался вопль Тыквера, обращенный к красотке, загорающей на утесе.

– Эй, там, на скале! Вы знаете, кто я? Видели «Склизские танцы-2»? Помните парня в оркестре, в сцене у бассейна?

Фабио застыл на носу, устремив вперед руку с вытянутым указательным пальцем, словно капитан корабля или охотничий пес, сделавший стойку.

– Налево! – выкрикивал он, словно без его указаний никто бы не понял, куда плыть.

Корабль медленно поворачивал. Острые скалы прошли на волосок от правого борта. Когда они благополучно остались за кормой, у всех вырвался дружный вздох облегчения.

Все, кроме Люциуса, так и не выпустившего штурвал, перегнулись за борт, провожая взглядами погибель, которой чудом удалось избежать. Утес с прекрасной купальщицей таял вдали.

– Это ж надо, чуть не налететь на камень в открытом море! – поразилась Мэй, рассматривая торчащие клыки скал и абсолютно пустую бескрайнюю гладь вокруг.

– Это не камень, – тихо поправила Беа. – Это Остров водяных демонов.

– Какие-то они слишком дружелюбные… – протянул с озадаченным видом притащившийся к штурвалу Тыквер.

И тут, словно в ответ на его слова, вокруг облаченной в купальник лорелеи вспыхнули под водой сотни огоньков. Водяные демоны! У Мэй нехорошо сжался желудок. Она представила, что с ними сталось бы, не разверни они вовремя корабль, – и у нее оборвалось сердце.

Если бы, конечно, оно еще билось.

Глава пятнадцатая

Выбор

– Говорят, там сплошные шпионы кругом, – поделилась сведениями Беатрис.

Они расселись в кружок на носу корабля, который плыл в полной темноте. Беа объяснила, что они приближаются к северному полюсу Навсегда – единственной точке на всей планете, откуда видно местную луну.

Заливаясь то слезами, то хохотом, они делились пережитым за время разлуки. Беатрис, вспоминая про маму, тщательно разглаживала складки на потрепанном белом платье и выпрямляла спину.

– С ней все хорошо, я уверена, – повторяла девушка. – Селение голыми руками не возьмешь.

Рассказ Мэй о том, как они с Пессимистом умерли, слушали с сочувствием и пониманием, ведь все, кроме Тыквера, который никогда не был живым, прекрасно знали, что это такое – лишиться драгоценного дара жизни. Беатрис несколько раз участливо брала подругу за руку, повторяя, что дальше можно не рассказывать. Но Мэй оказалось полезно выговориться.

Бо Кливила обсуждали шепотом, словно он мог следить за ними откуда-то из темноты. Все так или иначе слышали о планах по вторжению на Землю через Кливилграды. Мэй представила милые сердцу уголки на Земле, такие мирные и уютные, представила маму, представила свой любимый лес – тенистый, с птицами и всякими букашками и жучками. Потом попыталась вообразить, как сквозь кусты ломятся гули, зомби и гоблины, как гули проникают в тихий дом, где спит мама, – и от увиденного ее пробрал озноб до самых кончиков пальцев.

У штурвала встал Фабио. Поглядывая на луну, он что-то мурлыкал себе под нос на итальянском – с таким потерянным и печальным видом, что Мэй поневоле задумалась, о чем же он там поет. Хотя вид у них сейчас, кажется, у всех такой же. Потерянный – и одновременно радостный, что удалось собраться вместе.

Судя по карте, которую Беатрис откопала на камбузе, они сейчас болтались далеко в открытом море. До Портограда, находившегося на северо-восточном мысу, было еще плыть и плыть. За ним виднелась четко обозначенная Равнина Отчаяния, но дальше карта заканчивалась.

– Итак, сейчас самое главное решить, – начала Мэй, – что будем делать. Искать, где можно спрятаться и отсидеться, или…

По суровым лицам друзей было видно, что им все понятно без лишних слов, но Мэй надо было произнести вслух.

– …или мы плывем дальше на север, к Портограду… к Бо Кливилу… и пытаемся ему помешать.

– Нас всего пятеро, – подала голос Беа.

– Мью! – возмутился Пессимист.

– To есть шестеро.

– Но ведь еще Хозяйка, – напомнила Мэй. – Она нас отыщет. И тогда у нас будет шанс… – Она в задумчивости подергала лямку купальника. – Не знаю… Не знаю, как надо. Но снова зарываться в нору не хочу. Не хочу больше сидеть сложа руки.

– Я не боюсь, – заявил Люциус, гордо выпятив грудь.

– Говорят, в Портограде живет Лизун из «Охотников за привидениями», – высказался Тыквер. – Я бы не прочь взять автограф. Может, он даже обо мне слышал…

– Он же не настоящий, Тыквер, – огорошила его Мэй.

Но призрак глянул на нее снисходительно:

– Да ладно, не настоящий. Я его видел собственными глазами. По телевизору.

Мэй с Беа иронически переглянулись. Беа телевизор посмотреть не довелось, она умерла от тифа в 1911 году, задолго до его изобретения, но за время многочисленных ночевок у походных костров и долгих переходов по пустыне Мэй немало порассказывала подруге о современных достижениях техники.

– И Каспер тоже, кажется, там обитает, – мечтательно пробормотал Тыквер.

– У нас еще несколько часов на раздумья, – обнадежила Беа. – Пока доплывем дотуда, где надо будет сворачивать либо направо, либо налево. Тогда и разберемся.

На том и порешили. Но необходимость выбирать тяготила по-прежнему, даже когда они говорили о другом, вспоминая события прошлых лет. И хотя вслух этого никто не произнес, без помощи Хозяйки рассчитывать на успех было нечего.

Нести ночную вахту на палубе остались Мэй, Тыквер и Пессимист. Фабио, Беа и Люциус отправились вниз, спать. Над головой чернело полночное небо, подсвеченное непонятным сиянием. Дул холодный северный ветер.

– Ты что-нибудь слышал про Мост Душ? – спросила Мэй, поглаживая уснувшего у нее на коленях Пессимиста.

Тыквер кивнул.

– Расскажешь?

Тыквер помолчал.

– Одни говорят, что его не существует. Другие – такие, хрустящие, как батончики мюсли, – говорят, что его не надо искать, «он сам должен тебя найти». – Призрак закатил глаза. – А еще они едят тофу и в голове у них сплошной фэн-шуй.

– Так что это за мост?

Тыквер задумчиво погрыз кончики длинных белых пальцев:

– Это мост, который ведет в иной мир… ну, из Навсегда. Если по нему пройти, назад уже дороги нет.

Мэй сглотнула:

– А ты сам как думаешь, он есть?

Тыквер пожал плечами:

– Что-то не хочется выяснять. Никто не знает, что там в этом ином мире. Говорят, мост меняет тебя до неузнаваемости.

– А вдруг ты превратишься во что-то замечательное?

– А вдруг нет?

– Может, там не так уж и страшно, в ином мире? – с надеждой предположила Мэй.

Тыквер пригладил желтый чубчик:

– Да ну! Одно название чего стоит – «иной мир». Уже страшно.

Они помолчали. Мэй подумала о маме – она ведь тоже наверняка представляет Мэй в ином мире.

– Иногда мне кажется… – начал Тыквер и не договорил.

– Что?

– Да ну, ерунда.

Мэй наклонилась и взяла его за руку:

– Давай скажи.

– Иногда у меня возникает дурное предчувствие. Что это наше последнее путешествие вместе.

Мэй успокаивающе сжала его пальцы:

– По-моему, ты просто нервничаешь.

Тыквер свободной рукой расправил чубчик:

– Может.

Где-то через час на палубу поднялся Люциус, светящийся теплым светлячковым сиянием. За ним вышли Беатрис и Фабио.

– Мы подумали, что уже, наверное, пора. Если мы все-таки в Портоград, то скоро поворачивать. И в общем… – Люциус не договорил.

Мэй с Тыквером встали. На палубе образовался неровный, нерешительно переминающийся с ноги на ногу круг.

Люциус сунул руки в карманы. Если не считать призрачного сияния, он выглядел самым обычным школьником, которому либо крикетную биту в руки, либо учебник – зубрить к экзаменам.

– Что нам терять, кроме остатка загробной жизни? – спросил он.

Остальные согласно закивали, и Мэй поняла, что мнение единогласное.

– Надо бы нам как-то назваться, – предложил Тыквер, но никому ничего путного в голову не пришло.

Люциус улыбнулся Мэй краешком губ. Мэй улыбнулась в ответ. Они посмотрели на простирающуюся перед ними водную гладь. Фабио скользнул к штурвалу. Над горизонтом взошла луна – невиданное для Навсегда зрелище, – и по черной воде протянулась сияющая дорожка, словно показывая, куда править.

Не отрывая от нее зачарованных взглядов, друзья взяли курс на Портоград.

Глава шестнадцатая

Портоград

Трень-брень-трень-брень!

Услышав тоскливое бренчание подскакивающего на волне буйка, пассажиры «Геспера» сорвались с насиженных и належенных мест и высыпали на палубу.

Буек болтался почти у самого борта, едва различимый в густом тумане. Заметив вдалеке несколько ярких точек, Мэй подхватила Пессимиста и сунула в котомку.

Не прошло и нескольких минут, как на горизонте начал вырисовываться порт – широкий деревянный причал и покачивающиеся у него корабли. Вокруг сновали призраки – мускулистые грузчики в ветхих рубахах, ползущих по швам на мощных плечах, таскали мешки, катили бочки и волокли по сходням сундуки.

Мэй во все глаза смотрела, как приближается причал, и как портовые рабочие, подтянув корабль за свисающие с борта канаты, привязывают их к кнехтам. Тыквер нервно грыз ногти, сунув вторую ладонь в руку Мэй. Наконец корабль пришвартовали. Пассажиры спустились по сходням и принялись пробираться мимо снующих грузчиков.

Причальные доски сменились булыжной мостовой. Но не успели друзья сделать по ней и шагу, как их чуть не растоптал промчавшийся мимо всадник на невидимом скакуне. Еле успев отскочить, компания посмотрела ему вслед. Он летел прочь, продырявленный пулями насквозь, и на шее его трепыхалось кружевное жабо.

– Разбойник с большой дороги… – прошептала потрясенная Беа. – Вооружен и очень опасен.

Луна в небе напоминала призрачный галеон, рассекающий облачные волны. По булыжным мостовым неслись в тумане экипажи, запряженные невидимыми лошадьми. Все до единого кучера, восседавшие на облучках, были безголовые. Вдоль мостовых выстроились старинные каменные особняки, ощетинившиеся пиками кованых заборов. На нижних этажах горел свет, наверху темнели чердачные окна. Занавески шевелились, словно обитатели домов украдкой наблюдали за бредущей по улицам компанией. В небе сверкнула молния. Вдоль причала прошли цветочницы в изношенных платьях и соломенных шляпках, с корзинами засушенных цветов на продажу.

– Кошмарная ночка… – многозначительно глянув на путешественников, бросила одна из них на ходу.

Друзья настороженно переглянулись.

– Да ну, они наверняка всегда так говорят, – храбрясь, заявил Тыквер.

Мэй почувствовала, как в котомке дрожит Пессимист.

Они двинулись дальше, дивясь на каждого встречного и поражаясь, сколько же разной жути здесь обитает.

Вдруг Люциус дернул шедших впереди за край одежды и потащил в ближайшую подворотню.

– Вампиры! – прошептал он испуганно.

С рухнувшим в пятки сердцем друзья прижались к кирпичной стене и затаили дыхание. По улице проплыл бледный лощеный господин в черном плаще. Он скользил, как по маслу, гордо выпрямив спину и свесив вдоль тела белые холеные руки. На бледном, каменном лице застыло безжалостное выражение. Вампир проследовал дальше, суровый и целеустремленный.

– Патрулирует… – От шепота Беа у Мэй прошел мороз по коже. – Вампиры сейчас бдят вовсю, охотятся за смутьянами. Отловленных доставляют прямиком в крепость Бо Кливила.

Они выждали еще несколько секунд и только тогда решились осторожно выглянуть из-за угла. Вдали мелькнул и растворился в тумане кончик плаща. Тогда друзья двинулись прежней дорогой, но теперь с еще большей оглядкой. На обочине мигал фарами и дергался туда-сюда припаркованный автомобиль под охраной усатых солдат в старинной форме, вооруженных ружьями со штыком.