Текст книги "Пташка Мэй — королева воинов"

Автор книги: Джоди Андерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

ТОРГУЮЩИХ ОДНОЙ И ТОЙ ЖЕ ДРЕБЕДЕНЬЮ!

МУЗЕЙ ДЕРЕВЬЕВ!

АКВАРИУМ ДЛЯ ПОЛТЕРГЕЙСТОВ!

РЕСТОРАННЫЙ ДВОРИК!

Мэй, окончательно растеряв все силы, опустилась на первый попавшийся корень. Мимо пролетел заплутавший светлячок, она проводила его потухшим взглядом.

Сколько она так просидела, Мэй не знала, но в конце концов она поднялась, пригладила волосы и решительно сунула руки в карманы. Как бы ей хотелось вернуться в Селение с обнадеживающими новостями… Но сердце Навсегда разбилось вдребезги.

Из полузасыпанной гробницы посреди пустыни донесся последний протяжный вой. Забивая паутину, ветер швырнул в зияющий дверной проем горсть песка. И все стало как прежде, словно ничего и не произошло.

Глава двадцать четвертая

Галактический залив

Погрузившись в тяжкие мысли, Мэй брела, не разбирая дороги.

Через несколько часов ноги привели ее на край Галактического залива. Он напоминал Большой каньон, только бездонный. Вместо дна открывался бесконечный космос.

Мэй постояла на кромке, сбивая носком кроссовки песок и глядя, как он улетает в бездну. Почему именно ей выпало стоять тут со своей непосильной ношей? Была бы она Клэр Арнисон, мирно сопела бы сейчас в кроватке. Или продавала бы скелбургеры в Сглазе и в ус не дула. Или хотя бы осталась прежней Мэй, не подозревавшей, сколько в мире опасностей.

Она провела рукой по волосам – в прядях запутался какой-то мусор. Вытащив это непонятно что, она уселась на краю каньона, болтая ногами над бездной. На ладони у нее лежало красное семечко магнолии. Мэй бросила его на землю рядом с собой.

В конце концов ей надоело болтать ногами, и она встала. В последний раз заглянула в головокружительные глубины и направилась туда, откуда пришла.

Однако неожиданный треск заставил ее обернуться.

Семечко проросло – и на глазах Мэй за считаные секунды вымахало в тоненькое деревце. Оно изогнулось, будто разворачиваясь к Мэй, и девочка увидела, что это никакое не дерево, а Хозяйка собственной персоной, морщинистая, словно покрытый корой ствол.

Мэй застыла в испуге, не веря своим глазам. Хозяйка покачивалась на ветру и приветливо помахивала листьями:

– Привет. Помнишь меня?

Она протянула Мэй тонкую ветку – такую тонкую, вот-вот обломится, что девочка не решилась ее тронуть.

– Брось, я не настолько старая. Ну же?

Мэй осторожно коснулась коры. Да, эта высохшая рука – действительно рука Хозяйки.

– Вы такая хрупкая… – выдохнула Мэй.

– Я всегда хрупкая. Просто иногда это становится заметнее.

– Почему вы их не остановили? – выпалила Мэй первое, что пришло в голову.

Хозяйка посмотрела так, словно элементарнее этого вопроса в жизни не слышала:

– Так ведь не моя это задача, милая.

Мысли в голове Мэй закружились хороводом и завязались морскими узлами, поэтому она не нашлась с ответом.

– Я предпочитаю плыть по течению, – невозмутимо продолжала Хозяйка.

Мэй открыла и закрыла рот, как рыба.

– Хочешь покажу кое-что? – Не дожидаясь ответа, Хозяйка потянула Мэй к краю обрыва и кивком показала на черную пропасть внизу: – Пойдем.

Мэй заглянула в разверзшуюся бездну:

– Как? Просто возьмем и пойдем?

Хозяйка поморгала недоуменно, но потом морщинистое лицо озарилось пониманием.

– Да, точно!

На протянутой к Мэй раскрытой ладони возник белый ярлычок. На нем значилось «ПРИВЕТ, МЕНЯ ЗОВУТ», и дальше сияющей вязью «МЭЙ». Поверх всего этого шла надпись: «ГАЛАКТИЧЕСКИЙ ВИП-ТУРИСТ».

– Без пропуска в нашей Вселенной никуда. Очень разумная мысль – соблюсти официальную процедуру. – Хозяйка улыбнулась. – Все, пойдем, рассиживаться некогда, времени в обрез, не успеешь посмотреть.

Она махнула Мэй рукой. Девочка еще раз наклонилась над усеянной звездами пустотой:

– Что посмотреть?

– Как что? Все. – Хозяйка начинала терять терпение. По-пантерьи сузив глаза, она протянула Мэй морщинистую руку.

Мэй нервно сглотнула и, уже наполовину жалея, что не отказалась, вложила свою ладонь в руку Хозяйки. Шагнула вперед. И вот она уже парит в пространстве над звездной бездной, легко и беззаботно, словно воздушный шар. На губах заиграла восторженная улыбка.

– Вот так, – сказала Хозяйка. Она парила рядом, и корни тянулись за ней, будто шлейф свадебного платья.

Вдвоем они скользнули вниз, в пропасть, а потом, поднырнув под краем, выбрались в открытый космос. Мэй оглянулась. За спиной круглым сгустком тумана тускло светилась Навсегда, становясь все меньше и меньше.

– А теперь посмотри налево… – размеренным тоном заправского экскурсовода вещала Хозяйка, показывая сверхновые, кометы, планеты, туманности, кафе для межгалактических дальнобойщиков; планеты, где лучше всего исполняют живую музыку; ошметки космического мусора, спутники и несколько черных дыр.

– А которое здесь солнце? – спросила Мэй, обводя взглядом звезды.

Хозяйка улыбнулась деревянной улыбкой. Мэй представила, как, наверное, по-дурацки они смотрятся со стороны – девочка и дерево, летящие сквозь бесконечный космос.

– Земное Солнце?

Мэй кивнула.

Хозяйка показала на крошечную точку вдали, не больше песчинки. Как она ее там выискала?

– А Земля?

Хозяйка ткнула пальцем в другую песчинку. Совсем непохоже. Как эта кроха может вмещать всех людей, и зверей, и всякие сложные чувства?

– Такая маленькая. И столько треволнений, – укоризненно прицокнула языком Хозяйка.

– Зато там есть любовь.

– Да. Любовь куда шире и глубже, чем кажется.

Мэй снова отыскала взглядом Землю. Невозможно далеко. На глаза навернулись слезы.

– Ну вот еще… – Хозяйка сунула в руку Мэй накрахмаленный белый платок. – Слезами горю не поможешь. Будешь плакать над прошлым, пропустишь все хорошее в настоящем. Как, например, вип-тур по галактике. Жалость к себе – это гиблое дело. А ты в последнее время только тем и занимаешься, дорогая, что сидишь и жалеешь себя.

Мэй вспомнила, как отвратительно нагрубила друзьям, и снова залилась краской стыда. Простит ли ее Тыквер когда-нибудь?

На пути попадались живописнейшие облака космической пыли и звезды, такие ослепительно-яркие, что приходилось отворачиваться.

Через несколько минут, когда Мэй решила, что Навсегда осталась далеко позади и до нее теперь миллионы световых лет, она вдруг выросла перед ними, стремительно увеличиваясь. Мэй узнала ее по огромному щиту, который, мигая неоновой подсветкой, болтался прямо перед звездой, провозглашая Кливила номером один. Остальная часть Навсегда утопала во мраке.

– Тут так темно.

– Она впала в уныние. Потеряла себя. Все кончено.

Мягко, не касаясь земли, они опустились на край пропасти. Мэй надеялась, Хозяйка что-нибудь скажет. Только бы не прощаться – у нее еще столько вопросов, и ей еще стольким надо поделиться.

– Из меня не очень хороший призрак вышел, – призналась Мэй. Хозяйка улыбнулась. – Но девочкой на Земле у меня тоже, по-моему, не очень получалось.

– Да нет, Мэй. Просто чтобы быть живым, надо жить на все сто процентов. Отдаваться жизни полностью. Брать от нее все. И так далее. Иначе какая радость?

Мэй не знала, что ответить. Теперь, застряв в призрачном мире Навсегда, она жалела, что не пожила на Земле подольше. Что трусила. Что не нашла, где стать своей.

– Нет, Навсегда тоже очаровательна. Была то есть, – заглянув в пропасть, вздохнула Хозяйка. – «Бездна скорби», все эти расчудесные духи и призраки… и то, что из года в год все остается неизменным. Но Земля… Земля – особенная.

И вдруг где-то за спиной у Мэй грохнул гром и ослепительно сверкнула молния.

– А… вот и он, – сообщила Хозяйка.

Мэй обернулась.

Сияющий, усеянный огоньками светлячков, перед ней высился уходящий в небо мост. Противоположный конец его терялся в темноте.

– Это…

– Разумеется.

Мэй подошла к первой ступеньке и, осторожно коснувшись перил, в замешательстве оглянулась на Хозяйку:

– Зачем он здесь? – Она вдруг испугалась, что мост сейчас уведет кого-то из них двоих в иной мир.

– Я хотела на него посмотреть.

– А что на той стороне?

– Не знаю. Никто еще оттуда не возвращался.

Мост упирался прямо в небо. И Мэй поняла, вглядываясь в темноту, что интересовало ее в этом Мосту Душ больше всего.

– Как думаете, на той стороне я перестану бояться? – спросила она, оглянувшись на Хозяйку.

– Да, именно так я и думаю. Там ты бояться не будешь.

Мэй снова потянулась к перилам.

– Отличный способ убежать от всех бед.

Мэй посмотрела на Хозяйку. Занесла ногу на первую ступеньку. Надолго задумалась. А потом с грустным вздохом шагнула назад.

Через несколько минут они стояли в темноте на краю Пустынного плато, разговаривая вполголоса.

– Вы не останетесь с нами?

– Это не моя битва. Но я буду рядом. По-своему.

– Как считаете, у меня получится? Выполнить то, о чем сказано в Книге?

Хозяйка посмотрела на Мэй долгим пристальным взглядом:

– Мэй, я ведь древняя, как само время. Я не считаю, я знаю. – Она вздохнула и печально поникла. – Ненавижу приносить дурные вести, но… – Голубые глаза стали бездонными, как озера. – Мэй, у тебя ничего не выйдет.

Мэй в ужасе отпрянула:

– Как вы можете так говорить?

Хозяйка пожала ветками, сочувственно, но не обескураженно:

– Это правда.

– То есть, по вашим словам, мне надо сдаться?

Хозяйка цокнула языком и покачала густой кроной:

– Поражение – еще не повод опускать руки. Ох ты, совсем запамятовала. У меня встреча в галактике Черный Глаз – надо срочно туда. Так что откланиваюсь…

Мэй готова была умолять Хозяйку остаться и помочь. Но она сдержалась. Вздернув подбородок, она постаралась напустить на себя храбрый вид.

Через несколько шагов Хозяйка обернулась и, увидев выражение лица Мэй, задумчиво скрестила ветки на груди:

– Не волнуйся. Тебя все равно ждет несколько приятных сюрпризов. – И улыбнувшись как ни в чем не бывало, она осыпалась кучкой земли и коры и развеялась по ветру.

Галактический залив остался далеко позади, на горизонте показались очертания Хламовых гор.

Мэй сразу увидела, что дело дрянь. В каждом окне – обычно затемненном – горел яркий свет, а на крыше толпились зловещие фигуры – точно не живые, судя по призрачному мертвенному свечению.

Мэй пустилась бегом.

Глава двадцать пятая

Срочная доставка

Натянув тетиву, Мэй ворвалась через потайную дверь в главный зал Селения. Сперва у нее даже в глазах зарябило от количества темных духов. Но, присмотревшись, она поняла, что какие-то они не очень темные. А присмотревшись еще получше, осознала, что вовсе даже не темные.

Мэй в замешательстве опустила лук.

– Спасибо, что заглянула, – обронил Тыквер, шествуя мимо под руку с призраком в тоге.

Мэй огляделась. Пещера была набита битком. Вот Люциус раздает какие-то ценные указания стайке светлых мальчиков; а вот несколько призраков, знакомых по «Хламбургерам» из Бездны скорби. Какие-то древние египтяне. Куча разнокалиберных фантомов – пучеглазых, рогатых, тягуче-склизко-хвостатых. Даже несколько ярко светящихся духов Северной фермы, которые фланировали кругами, волоча за собой длинные, как у комет, хвосты.

– Что…

– Мэй! – Беатрис, просияв, кинулась ей на шею. – Разве не чудо? – Мэй ничего не понимала. – Они пришли помочь. Все хотят в Духи свободы. Мы показали, что Бо Кливил совсем не так страшен, как кажется, и они вдохновились. Поверили в победу.

Неужели правда? В глубине души затеплилась надежда. Мэй в волнении сжала руки Беатрис.

БА-БАХ!

Западная стена пещеры с грохотом провалилась внутрь, обрушиваясь лавиной утиля. Кто-то завизжал. Остальные в испуге отскочили.

На груду хлама приземлился какой-то беспорядочный клубок тел, дрыгающий руками и ногами. По пещере пронесся изумленный возглас. Брызнули врассыпную колесные диски, и куча-мала распалась наконец на отдельных призраков – девушку в шрамах от крокодильих зубов, нескольких парней в боевой раскраске, с перьями в волосах, и одного в разноцветных бермудах, с веселыми искорками в глазах и солнцезащитным кремом на носу.

Парень в бермудах оглядел пещеру и удовлетворенно кивнул. За спиной у него болтался ярко-оранжевый парашют, а на ладони балансировала плоская квадратная коробка с черепом и костями на крышке. Под черепом виднелась надпись: «ЧЕРЕП-ПИЦЦА». От коробки шел такой запах, что слюнки текли.

– Братва! – воскликнул Зеро, небрежно взъерошивая шевелюру. – Говорят, будем мир спасать? – Он кивнул на коробку: – Налетай!

Прибыло подкрепление с Опасных водопадов.

– В урочный час мы подберемся к Равнине Отчаяния вот отсюда. – Берта опиралась чумазыми руками на карту Навсегда, пришпиленную на столе в главной пещере. Немногочисленные слушатели – Люциус, Тыквер, Лисичка Лекси и несколько других – ловили каждое слово.

– Пока темные духи не двинутся в поход, нам выступать нельзя, – озвучила Мэй коронную реплику Берты.

Уже две недели они планировали и перепланировали, думали и передумывали, как попасть в крепость Бо Кливила. Задачка получалась со многими неизвестными. Никто толком не знал, как выглядит замок, хотя Беатрис перелопатила всю возможную литературу на эту тему. Никто не представлял, как попасть внутрь. Наверняка известно было одно: окончательно прибрав Навсегда к рукам, Бо Кливил разошлет орды своих темных духов по Кливилградам. И тогда крепость окажется хоть чуточку более уязвимой. То есть по всему выходит, что лучший момент для атаки – когда Земле будет грозить самая серьезная опасность.

Мэй было невыносимо ждать так долго. Вдвойне невыносимо, потому что Пессимист все еще болтался неизвестно где. Терпение давалось с неимоверным трудом. Но Мэй понимала, что другой возможности напасть на замок не будет.

За прошедшие недели ряды Духов свободы успели пополниться. Мэй обвела взглядом главную пещеру. Вот Зеро демонстрирует горстке новоегиптян, древних греков и арабских танцовщиц, как мастерским приемом уложить гуля на лопатки. Вот Фабио гоняет отряд оборвышей по полосе препятствий. Вот Беатрис учит сорвиголов с Опасных водопадов прятаться.

Мэй встала:

– Пойду подумаю.

– Я с тобой! – поднялся Люциус.

– Это я с тобой! – Тыквер вскочил и втиснулся между Люциусом и Мэй, сверкнув глазами на соперника.

Мэй оглянулась на Люциуса с извиняющейся улыбкой. У себя в комнате она плюхнулась в ветхое кресло и в задумчивости уставилась на пустыню за окном. Тыквер, примостившись на кровати, принялся разыгрывать сценку между пальчиковыми куклами. Один из персонажей изображал Мэй, второй – Люциуса.

– Я такооой клааасный! – хвастался «Люциус».

– Даааа, Люциус, ты молодец! – поддакивала «Мэй». – Ты мой герой!

– Тыквер, – не выдержала настоящая Мэй. – Что это ты на Люциуса взъелся?

Тыквер зевнул.

– Да вы с ним в последнее время просто не разлей вода, – протянул он, вытряхивая невидимую соринку из чубчика.

Мэй не ответила. В общем, да, они действительно в последнее время часто вместе.

– Теперь, значит, он твой лучший друг, да?

Мэй удивленно обернулась:

– Тыквер, ты что?

Нахмурившись, призрак скинул пальчиковых кукол на ладонь:

– Скажи мне по-честному. Он тебе больше нравится, чем я?

Мэй не знала, как объяснить.

– Да нет же. Просто он мне нравится… по-другому. – Она и сама не понимала, что испытывает к Люциусу.

– Хм… – фыркнул Тыквер.

Мэй хотела еще что-то добавить, но тут снизу раздался какой-то шум. Переглянувшись, оба вскочили и помчались по мусорным ходам в главную пещеру, где сбившиеся в кружок призраки о чем-то громко галдели.

– Что там? – забеспокоилась Мэй.

Кто-то сунул ей в руки газету.

– Телепаграфом прислали, – мрачно пояснила Лисичка Лекси. Мэй пробежала глазами заголовки. На первой странице вспыхивала и гасла фотография горящего особняка, подписанная «ПОСЛЕДНИЙ ОПЛОТ НАВСЕГДА ПРИКАЗАЛ ДОЛГО ЖИТЬ».

– И что это значит? – не поняла Мэй.

– Это чистая правда. Я видела оттуда, с верхотуры, – просипела появившаяся из тоннеля Берта, отряхивая песок с башмаков. – Портоград захвачен. – Несколько призраков ахнули в испуге, но Берта смотрела только на Мэй. – Последний свободный город.

Мэй скользнула к двери и стала всматриваться в горизонт, пытаясь разглядеть там разрушенный Портоград. Но разумеется, вокруг расстилались сплошные пески.

Небо совсем померкло. Догорели остатки звезд над Пустынным плато. Скоро свет Навсегда погаснет окончательно.

И тут Мэй почувствовала, что песок неподалеку шевелится. Встрепенувшись, она выхватила из-за спины лук со стрелами и прицелилась в темноту.

Застыв, она прислушивалась к малейшему шороху. За ее спиной по пещере носились поселенцы, готовясь к бою.

Рассредоточившись вдоль стен, они ловили каждый звук, пытаясь угадать, что за враг идет к ним. И они услышали.

– Миэй…

Серебряная стрела выпала у Мэй из рук.

Звездосвет выхватил из темноты очертания больших ушей. Мэй хотела кинуться навстречу, но вдруг замерла как вкопанная. Кроме Пессимиста из мрака выступил кто-то еще. Две мумии, связанные по рукам собственными бинтами, за которые Пессимист вел их, как на поводке. Но и этим дело не ограничилось.

Рядом с Пессимистом выросла вторая кошка. Пушистая от ушей до хвоста. Серая, с плюшевой мордочкой и таинственным мерцанием в зеленых глазах. Мэй остолбенела. Но эту мордочку она узнала бы где угодно, даже через долгие годы.

Пессимист, весь в пыли и песке после долгих скитаний, все-таки вернулся к Мэй.

Вместе с Фасолькой.

Глава двадцать шестая

Тыквер и Мэй

После возвращения кошек для Мэй, как ни странно, наступили самые лучшие дни за все время житья в Селении. Никогда еще она не ощущала в себе столько сил и не была настолько в своей стихии. Поручив духам Северной фермы изготовление луков, она раздавала серебряные стрелы направо и налево. Призраков с Опасных водопадов она посадила мастерить рогатки и кисеты с шипастыми шариками для тех, кому не хватит луков. Домовые под руководством Беа шили плащи. Со всех сторон Мэй забрасывали вопросами про предстоящую битву, и у нее почти всегда находились ответы.

• Арии из мюзиклов делают гоблинов шелковыми.

• Чтобы серебряная стрела попала в цель, надо верить в то, за что сражаешься.

• Зомби страшные, но запутать их легко.

Единственное, чего она не знала, – что ждет их на том краю Равнины Отчаяния и что они, собранные с миру по нитке бунтари, могут против Кливила. Страх угнетал, но что-то все же окрыляло последних Духов свободы. Мужество.

Пружинистым шагом, с песней на устах, Мэй разгуливала по Селению. Пряча улыбку, она смотрела, как Пессимист с Фасолькой скачут по лазам, словно резиновые шарики, устраивая друг на друга засады в укромных уголках, покусывая друг друга за уши и нежно хлопая друг друга лапой по щекам. Никогда еще Пессимист не светился таким оптимизмом. Теперь ему совсем некогда было дремать у Мэй на коленях, но когда он все-таки сворачивался там клубком, она чесала его за ухом и думала: «Вот как оно бывает, когда становишься своим».

Египтян Пессимист обходил десятой дорогой, опасаясь, что его снова произведут в священные коты, и старательно прикрывался лапой, если кто-то из них проплывал мимо. Всегда готовый научиться чему-то новому, он пристроился в подмастерья к духам Северной фермы, осваивать резьбу по дереву. Усилием воли расставаясь с Фасолькой, Пессимист мчался в мастерскую, и там каждый мог наблюдать воочию, что отсутствие противопоставленного большого пальца нисколько не мешает коту выгрызать и собирать изящные деревянные игрушки. Фасольке он преподнес в подарок крохотную мышь на колесиках – копию той, что когда-то дожидалась его у ворот Призрачного города. Фасолька замурлыкала от восхищения.

Каждый вечер Мэй с Бертой и Лекси забирались на крышу Селения и оглядывали пустыню. И с каждым вечером огромная тень руки шарила все ближе. Наконец, когда до нее остались считаные мили, Берта заявила с тяжким чесночным вздохом:

– Все, девочки. Пора значит пора.

Облокотившись на ограждение, они еще долго стояли на крыше, глядя, как тень поглощает последние свободные земли Навсегда.

Той же ночью, сама не зная почему, Мэй попросила Тыквера подстричь ее покороче.

– Мне все равно никогда не нравилось с длинными.

– Да, возни много, – согласился Тыквер.

– Угу. – Мэй нервно пожевала губу. Она не один день собиралась с духом, и теперь наконец время пришло. От жгучего стыда защемило сердце. – Тыквер… Прости за то, что я тебе тогда наговорила, во время метеоритного ливня…

– Да ладно. – Тыквер смущенно потупил взгляд, а потом уселся на кровать рядом с Мэй. – Подумаешь… Ничего страшного.

Мэй поболтала ногами:

– Еще как страшно. Я тебя ужасно обидела.

Тыквер пожал плечами:

– Но ведь ты сказала правду.

– Нет! – вскинулась Мэй, хватая Тыквера за длинную холодную руку. – Как ты можешь так думать?

Тыквер задумчиво оттянул кривую нижнюю губу:

– Ну что поделаешь. Мне самому жаль. – Он беспомощно покрутил ладонью в воздухе. – Вот ребята с Опасных водопадов – рисковые и безбашенные, а египтяне – хорошие строители. Наши неупокоенные – мастера по выживанию. – Он нахохлился и повесил голову. – А домовые ничего толком не умеют. Так уж устроено.

У Мэй в горле встал комок. Как объяснить другу, насколько он ей дорог?

– Тыквер, ты тут единственный домовой. Кто еще отважился бы проделать такой путь?

– Даже в Шекспировское варьете меня не берут. – Тыквер шмыгнул носом.

Они помолчали.

– Было одно дело, которое мне по плечу, – наконец сказал призрак.

– Какое?

– Приглядывать за тобой. – Уголок бледных губ изогнулся в едва заметной грустной улыбке. – Когда ты была совсем крохой… и потом, до школы. Когда жила в Седых Мхах. – Он кивнул, глядя большими печальными глазами. – Это у меня получалось.

Мэй снова сжала его холодные пальцы.

– Но ты уже не маленькая, – прошептал он.

Мэй не знала, что ответить.

– Ты мне все равно нужен, – наконец ответила она. – Так что приглядывай за мной и дальше, ладно?

Широкий рот искривился в грустной улыбке. Мэй понимала, что это он пытается ее ободрить.

Кресло занял Пессимист, который взял привычку сворачиваться на нем клубком вместе с Фасолькой. Поэтому Мэй заснула у Тыквера на плече. Они лежали, как две горошины в стручке. Единые духом и неразлучные вовек.

Глава двадцать седьмая

Начало конца

На следующий день пестрая толпа из двадцати живых и тридцати призраков – расплывчатых эфемерных привидений, мрачных духов, стайки сияющих мальчишек и тусклого домового с тыквой вместо головы – двинулась через Пустынное плато на северо-восток.

Они петляли по заброшенным деревушкам, стараясь держаться как можно дальше от гигантской тени Бо Кливила. Даже забирая все дальше на север, некоторые то и дело оглядывались на оставленный позади уют.

Наконец, после долгих дней пути, они дошли до границы между сумерками и густым туманом, окутавшим Равнину Отчаяния. Вокруг стоял какой-то несмолкаемый, едва слышный заунывный вой. Дополняла мрачную картину покосившаяся и обшарпанная зеленая будка, над единственным окошком которой значилось: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА РАВНИНУ ОТЧАЯНИЯ. ВАЛИТЕ ОТСЮДА».

Мэй подплыла к будке. Прибитая к расшатанной двери деревянная рука сжимала стопку листовок. «ВОЗЬМИТЕ», – предлагала надпись над рукой. Мэй взяла. Рука слегка ослабила хватку, а потом сжалась еще крепче, показав большой палец в знак одобрения.

«Добро пожаловать на Равнину Отчаяния, последний рубеж Навсегда. Вам не уйти от злого рока, если продолжите путь». Дальше шла сплошная чернота, а в самом низу на черном фоне горела пара красных глаз. При виде Мэй они моргнули, и у нее мороз пошел по коже.

Впереди клубился туман. На расстоянии вытянутой руки уже ничего не видно. Что подстерегает их в этой белой мгле?

– Вроде особого отчаяния и не чувствуешь… – нарочито бодрым голосом сказала Беатрис. Тыквер всхлипнул.

Мэй оглянулась на пустынный горизонт, словно надеясь увидеть там Хозяйку, которая скажет, что можно смело идти вперед. Но там ничего не было. Все смотрели на Мэй, ожидая окончательного решения.

Она окинула взглядом равнину:

– Ладно. – Отойдя от будки, Мэй шагнула в туман. – Наверное, надо…

– Вперед! – Фабио, выставив вверх указательный палец, отважно проскочил между Мэй и дверцей.

Внезапно будка заскрипела. Дверь сорвалась с петель, с грохотом придавив Фабио к земле, а сверху повалились еще призраки.

– Я же просил не щекотать меня усами!

– Я, что ли, виноват, что ты такой неженка?

– Слезьте с меня. Вы мне ногу отдавили!

– Мамма мия! Помогите!

Барахтающиеся тати наконец огляделись и поняли, какой цирк устроили. Отряхиваясь от пыли, Безголовая Гвеннет, Колченогий Пити и еще несколько незнакомых неуклюже поднялись на ноги. Фабио выкарабкался из-под двери и принялся с возмущенным видом чистить мундир, украдкой посматривая на друзей в надежде, что никто не заметил его позора. Гвеннет подобрала с земли отрезанную ступню и сунула в карман, испепелив Пити взглядом.

Мэй медленно вытащила лук из-за спины и, натянув тетиву, прицелилась в татей.

– Убирайтесь, оставьте нас в покое! – прорычала она. Пессимист на всякий случай прикрыл собой Фасольку.

Тати, числом одиннадцать, резво спрятались за спину Колченогого Пити, который замахал перед своим помятым лицом мозолистыми руками:

– Да ты что, цыпа! Мы не по твою душу. Мы пришли на подмогу!

– Разве так друзей встречают? – возмущенно встряла Гвеннет, но тут же снова скрылась за спиной Пити, вот ретив взгляд Мэй.

– Мы вас тут три дня дожидаемся, – пояснил Пити. – Шкиппи с нами, конечно, больше нет. Он тогда сгинул в лапах вампира. – Тать скорбно склонил голову. – Но наш брат мастак прятаться, хоть в какой угол его загони. Мы, не будь дураки, смекнули, что ты тут рано или поздно появишься. Так что принимай подкрепление. Желаем влиться в твои ряды.

– Враки, – высказался Люциус.

– Мью, – подтвердил Пессимист.

Пити чертил своей деревяшкой круги на земле, обливаясь потом и не сводя глаз с серебряной стрелы.

– Да, пожалуй, у тебя найдется причина-другая нам не доверять. – Он поковырял в носу и вытер палец о тельняшку. – Но ты сама посуди, кто еще-то в стране остался? Никогошеньки и ничегошеньки. Мы – последние. – Он смахнул скупую слезу. – И вот я говорю своим ребятам: пойдем-ка мы пособим малышке Мэй, раз Книга Мертвых говорит, что она спасет нашу землю. Нам нужна такая подруга, как ты. И еще… – Он вытащил из-за пазухи книгу герцога Синей Бороды, эсквайра, «Как завоевывать друзей, оказывать влияние на призраков, научиться хорошим манерам и отыскивать клады». – Тут говорится, что лучший способ завоевать дружбу – это дружить.

– А еще ты не прочь поживиться спрятанными в крепости сокровищами, – закончил за него Люциус.

Пити, помявшись, расплылся в смущенной золотозубой улыбке:

– Ну разве что самую малость.

Мэй переглянулась с остальными. Люциус покачал головой. Беа благосклонно кивнула. Тыквер, словно загипнотизированный, смотрел на блестящие очки, болтающиеся у Пити на шее. Фабио с обычным своим негодующим выражением лица подкрутил усы.

– Да, и мы ведь не с пустыми руками. – Гвеннет выудила из заплечной котомки две полных пригоршни пузырьков.

– Мама родная! Это еще что такое? – изумилась Берта Бретуоллер, выступая из рядов.

Гвеннет с ухмылкой снова нырнула в котомку и вытащила несколько склянок с темной маслянистой морской водой.

– Ну что ж… – Мэй обвела взглядом свой отряд. – Мы не в том положении, чтобы отвергать помощь.

Пити, просияв, подплыл к Мэй и горячо пожал ей руку. На щеках его обозначились глубокие ямочки.

– Все за одного и каждый сам за себя, а? Как-то так вроде. – Он задумчиво наморщил лоб.

Мэй закинула лук за спину:

– Вроде того.

Она с гордостью обернулась на стоящих за ней призраков. И весь отряд, последние Духи свободы – хорошие и плохие, – дружно двинулся в туман.

Глава двадцать восьмая

Дыра в подкладке мира

– Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла!

Духи свободы шли уже целый день, если не больше. Шли не разбирая дороги, все окутал туман, поэтому непонятно было, правильно они идут или нет. Два или три часа назад, наткнувшись на огромный валун, обтесанный в форме черепа с костями, они резко сменили курс: этот валун уже попадался им утром. Других ориентиров нигде не встречалось.

Фабио шагал в авангарде, словно полководец, и распевал старинную итальянскую полковую песню, заменяя все позабытые слова на «ла-ла-ла». Насколько замечательный певец получился из Тыквера, настолько же никудышный вышел из Фабио. Пессимист, устроившийся вместе с Фасолькой у Тыквера на руках, непрерывно мяукал с прежним несчастным видом.

– Может, поэтому она и называется Равниной Отчаяния, – уныло пробормотал Люциус.

У Мэй над ухом кто-то зудел нудным шепотком, мешая сосредоточиться: «Левой-правой, левой-правой, кругом, левой».

– Кажется, там что-то виднеется впереди, – с надеждой и с растущим беспокойством сказала Мэй.

Расплывчатое пятно постепенно становилось все четче. Знакомые очертания. Через несколько секунд последние сомнения отпали.

«Нет, не может быть…» У Мэй заныло в груди.

Но глаза ее не обманывали. Впереди темнел все тот же знакомый череп с костями. Вот и выщербленный краешек. Ошибки быть не может.

– Мы снова ходим кругами, – воскликнула Мэй.

Фабио подкрутил усы и озадаченно оглянулся.

– Я тут ни при чем, – ровным басом возвестил он.

Тыквер с трагическим видом плюхнулся на макушку черепа:

– Я не сделаю дальше ни шага, пока кто-нибудь не выяснит, куда нам идти.

Пессимист с интересом принюхался к песку у подножия валуна. Фасолька лизнула его за ухом.

– Может, как раз этим она и приводит в отчаяние? Что тянется бесконечно? – предположила Беатрис. Веселее никому не стало.

– Да, братва, засада. – Зеро почесал в затылке.

Тыквер театрально вздохнул. Он лежал на спине, распластавшись по макушке черепа и свесив голову вниз.

– Мы даже не доберемся до поля битвы, которую нам суждено проиграть.

Отряд погрузился в раздумья.

– Миэй.

Все разом посмотрели на Пессимиста.

– Миэй, миэй, миэй!

Буравя Мэй взглядом, кот хлестал хвостом по песку.

– Подруга, кажется, он хочет тебе что-то сказать, – догадался Зеро.

Мэй посмотрела на Пессимиста, потом на тщательно обнюханный валун. Проверила каждый дюйм, каждую щелочку, прощупала весь камень в поисках потайных кнопок, рычажков или педалей. Мало ли… Но ничего не нашла. Валун как валун. Глухая, бесчувственная скала. Пессимист с Фасолькой переглянулись, и Мэй готова была поклясться, что они дружно закатили глаза.

– Ну если двинуться в том направлении… – Мэй неуверенно ткнула куда-то в туман.

– Миэй.

Пессимист еще раз выразительно понюхал камень.

Опустившись на колени, Мэй уставилась на валун, пытаясь посмотреть на него свежим взглядом. Еще в детстве, придумывая разные изобретения, она поняла, что иногда очень помогает отвлечься и взглянуть заново.

Череп и кости…

Ей вспомнились старые карты сокровищ из приключенческих книг.

Пессимист за это время успел начертить в песке несколько стрелок, указывающих на валун.

– Может, так оно тут и бывает, у северного края земли, – размышлял вслух Люциус. – Хоть пихайся, хоть толкайся, а дальше не пускают…