Текст книги "Парижский поцелуй"

Автор книги: Джоанна Кливленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Мы уже близко.

Она выглянула в окно, увидев, что автомобиль подъезжает к городу, а через несколько минут машина уже тормозила у отеля. К ее удивлению, Жан-Клод взял чемоданчик Иви и проводил ее в номер.

Закрыв за собой дверь, он сразу обнял девушку. Они оба были в пальто и вечерних туалетах. Он поцеловал ее, потом быстро расстегнул пальто и сбросил его с ее плеч. Нежные сильные пальцы касались ее шеи, обнаженных плеч, тонкого шелка платья.

– Иви, – шептал он, – я хочу тебя увидеть снова. Оставайся в Париже. Не покидай меня. Останешься?

– Не знаю, смогу ли.

– Но ты хочешь этого?

– Да, страшно.

Она с готовностью и страстью отдавалась власти его сильных рук, его поцелуи волновали кровь и заставляли голову кружиться. Никто прежде не возбуждал ее так, как он. Подавленность исчезла – ее снова возродил к жизни Жан-Клод. В конце концов адвокат отпустил ее, бессильно прислонившись к стене.

– Машина ждет, я должен идти, – произнес он и ушел.

Иви опустилась в кресло в темной гостиной. Он не сказал ни слова о том, когда они увидятся снова и увидятся ли вообще. Он просто ушел.

Девушка встала, зажгла свет, подняла пальто, чтобы повесить его в шкаф. Тут что-то привлекло ее внимание на комоде в прихожей. Это были часы – Жан-Клод молча оставил их, когда они поднялись в номер. Часы стояли. Иви позвонила портье, чтобы спросить, который час. Было десять минут двенадцатого.

Она медленно начала раздеваться. Позвонит ли мадам Арду сегодня? Ведь старуха отлично знала, сколько времени занимает дорога до Парижа. Важен ли был этот вопрос? В записке девушка уверенно написала, что в день похищения на Элизабет были другие туфли – удивит ли это слепую? А вдруг в те времена было допустимо надеть с серебряным вечерним платьем простую обувь?

Впрочем, Иви так не думала. Она легла, оставив свет на случай, если позвонит телефон. Она ждала и ждала, но ничего не происходило. Все было напрасно. Мадам Арду не позвонит, не позвонит и Жан-Клод. Она может складывать вещи и возвращаться в Нью-Йорк.

17

Ночь была тихой, но Иви спала мало. В полудреме она все время думала о Жан-Клоде и мадам Арду. Она встала в восемь и заказала завтрак, хотя есть после шикарного аристократического ужина ей не хотелось. Но девушка томилась ожиданием, и ей надо было чем-то занять время. Наслаждаясь французской едой, она с сожалением думала, что в Нью-Йорке не будет ни таких круассанов, ни такого замечательного кофе. Это был ее последний день в Париже, Ирма ни за что не даст ей еще одного.

Было уже девять, а Жан-Клод не звонил. Неужели после всех их поцелуев он спокойно вернулся домой и забыл ее? И почему с ней всегда случалось самое плохое? Иви посмотрела в зеркало. Под глазами были заметны круги, легко было догадаться, что она плакала. Нет, надо было выбираться на улицу, – если она будет сидеть целый день в номере, то просто сойдет с ума.

Иви не знала, куда пойти, она просто хотела оторваться от отеля и отвратительно молчащего телефона. Она прошла несколько кварталов, и остановилась, чтобы свериться с картой. Впереди высилась Эйфелева башня – единственная достопримечательность, которую она не осмотрела с Робом. Ее снова угораздило сделать неправильный выбор – она влюбилась в Жан-Клода, который был так погружен в дела, что едва замечал журналистку, вместо того чтобы думать о Робе, который был хотя бы ее соотечественником.

– Заблудились? – рядом стоял симпатичный молодой человек, судя по акценту американец.

– Нет. Просто выбираю дорогу.

– Я могу вам помочь?

Она опустила глаза на американскую газету, которую он держал в руке, и сразу заметила обручальное кольцо.

– Спасибо. Я справлюсь сама.

Иви быстро повернулась и пошла прочь. Она не собиралась заводить интрижку с женатым мужчиной только потому, что в ее жизни что-то не складывалось.

Через несколько кварталов она решила вернуться в отель и заняться статьей. Она и так задолжала «Здесь и сейчас» не один день хорошей работы. Портье сразу сообщил, что ей несколько раз звонил Жан-Клод. С громко бьющимся сердцем Иви села на кровать. Три звонка за два часа. Он скучал или узнал о записке, которую она оставила мадам Арду? Был ли он полон романтического чувства к Иви Форчун или готов выдворить из страны назойливую американскую журналистку? Что делать? Звонить самой или ждать его очередного звонка?..

Звонок телефона показался ей оглушительным. Сжав зубы, Иви сняла трубку.

– Мадемуазель Форчун? – Знакомый голос секретарши, и Иви теперь почти не сомневалась, что он в ярости. «Я не хочу разговаривать с этой женщиной! – кричало все у нее внутри. – Я хочу говорить только с ним. Я люблю его». – Соединяю вас с месье Шамо.

Иви затаила дыхание. У нее дрожали руки. Раздался щелчок, а потом она услышала нежный голос Жан-Клода:

– Иви, доброе утро. Ты, оказывается, рано встаешь.

– Наверное, это мой последний день в Париже, так что я решила немного погулять по городу.

– Когда ты уезжаешь? – спросил он после паузы.

– Я еще не говорила с редакций – она начинает работать в три по парижскому времени. Но, я думаю, мне прикажут немедленно возвращаться, ведь интервью закончено.

– Только не сегодня!

– Не знаю. Мне надо поговорить с Ирмой.

– Я хочу тебя видеть.

– Я тоже, – вздохнула Иви.

– Я могу пораньше уйти с работы. Встретимся в четыре?

– Я… Это так мило.

– Мне грустно без тебя.

– Жан-Клод… Я тоже скучаю.

– Куда бы ты хотела пойти?

– Подняться на Эйфелеву башню. – Ей даже не надо было думать над ответом.

– Да ты хорошая туристка! – рассмеялся он.

– Я там еще не была, а мне хотелось бы подняться и посмотреть на город сверху.

– Мы сделаем это, а потом пообедаем.

– К четырем я буду готова.

Она повесила трубку, дрожа от счастья. Он думал о ней, скучал. У нее еще оставалась надежда.

После легкого ланча Иви вернулась в номер и в очередной раз просмотрела свои записи. Она хотела хорошенько подготовиться к спору с Ирмой, спору, который она должна была выиграть, чтобы остаться еще на пару дней в Париже. Вдруг мадам Арду все-таки решится, а когда она позвонит, Иви уже будет в Нью-Йорке. «Здесь и сейчас» никогда не оплатит ей второй поездки. Она перечитала вырезки и интервью, отметила важные места, составила список вопросов, которые остались без ответа. Потом она закрыла глаза и представила Жан-Клода. Именно в это мгновение зазвонил телефон. Было ровно три. Билл сразу соединил ее с Ирмой.

– Ты взяла интервью? – немедленно захотела узнать та.

– И да и нет.

– Но ты виделась с этой Арду?

– Да. Я была у нее дома, хотя так и не узнала ее адреса. Они очень тщательно оберегают свои секреты. Мы целый день разговаривали. Это было очень интересно, хотя…

– Хотя что?

– Она что-то скрывает.

– Откуда ты знаешь?

– Я заметила кое-что на фотографиях. Когда ее похитили, она была одета в серебряное шелковое платье, расшитое жемчугом, а когда вернулась домой, то на ногах у нее были обычные туфли на низком каблуке.

– Хм. Звучит подозрительно. А что она говорит?

– Мне пришло это в голову уже после интервью. Я написала ей записку и надеюсь, что она позвонит мне.

– И она еще не позвонила?

– Нет.

– Думаю, тебе пора возвращаться домой.

– Но она была ужасно расстроена, когда мы прощались. Она плакала. Может быть, она плохо себя чувствует и ей еще не передали мою записку. Позвольте мне остаться еще на пару дней, и мы посмотрим, чем это кончится.

– Но ведь это может кончиться ничем. Твой номер немало стоит, а счета из ресторанов просто огромны.

– Ирма, но это может быть величайшей статьей, которая когда-либо публиковалась в «Здесь и сейчас».

– А может быть и ничем, милая. Очень дорогим ничем. Если ты так уверена, то почему бы тебе просто не позвонить ей?

– Потому что у меня нет ее номера. Я не знаю, где она живет. К ней можно попасть только через поверенного.

– Шарбе?

– Нет, нового – месье Шамо. – Иви надеялась, что голос не выдал ее чувств. – Он не хотел этого интервью, я с трудом добилась встречи. Я все объясню вам, когда вернусь.

– Думаю, тебе пора возвращаться домой, – произнесла Ирма после долгой паузы.

– Когда? – тихо спросила Иви.

– Завтра. Первым же утренним самолетом.

Она попрощалась и переключила линию на телефон Билла. Иви была в отчаянии, слезы текли у нее по щекам. Она никогда больше не увидит Жан-Клода, статья, возможно, не будет опубликована, а если мадам Арду все-таки позвонит, Иви уже будет лететь в Нью-Йорк. Что она могла сделать? Она работала у Ирмы, и Ирма вынесла приговор.

– Я слышал, что ты возвращаешься, – начал Билл, и тут Иви по-настоящему заплакала.

– Ой, Билл, мне так надо остаться. Возвращаться домой завтра – ошибка. Статья – ничто без ответа на вопросы, мне необходимо еще раз увидеть мадам Арду. Уверена, что я смогу ее убедить…

– Эй, Иви, а нет ли там мужчины…

– Ну…

– Я так и понял, а Ирма хочет все испортить.

– Но она ничего не знает, она просто считает, что задание выполнено, а мне кажется, что работа только начинается.

– Не уходи далеко.

– Что?

– Будь у телефона. Через несколько минут я перезвоню.

До встречи с Жан-Клодом оставалось всего сорок пять минут, и Иви хотела быть готовой вовремя. Она занималась туалетом, когда телефон снова зазвонил.

– Иви? Доброе утро. Это Клайтон, издатель «Здесь и сейчас».

– Доброе утро, мистер Клайтон. Как хорошо, что вы позвонили.

– Так что там происходит – ты возвращаешься домой или нет?

Иви глубоко вздохнула – Билл Морган сделал невозможное. Она быстро описала мистеру Клайтону ситуацию, рассказала о том, как прошло интервью и что она написала в записке.

– Будничные туфли и вечернее платье?.. Ха, думаю, что ты обнаружила кое-что интересное. Это надо раскопать.

– Вы имеете в виду, что я могу остаться?

– Но в Нью-Йорке ты уже ничего не сможешь сделать, правда? Как Ирма этого не понимает? С какой стати я должен всем объяснить, почему крутится Земля?

Иви поняла, что на эти вопросы лучше не отвечать, а сказала просто:

– Спасибо вам большое. Я сделаю все, чтобы статья получилась.

– Будничные туфли, да? Да… Молодец. Я знал, что ты умеешь работать. Этой Арду надо дать немного времени, и она откроется. Кстати, ты следишь за счетами?

– Да.

– Не трать много бумаги, особенно чековой – у нас с ней напряженка.

– Хорошо, мистер Клайтон.

– Приятно было поговорить. До встречи.

Иви повесила трубку, мечтая расцеловать мистера Клайтона, несмотря на его скупость. Впрочем времени на раздумья у нее уже не оставалось – надо было одеваться. Ровно в четыре в дверь постучали. Это был Жан-Клод.

– Ты такая красивая, – сказал он улыбаясь. – Можно я тебя поцелую?

Естественно, Иви не возражала – слишком давно (со вчерашнего вечера) она мечтала о его страстных губах.

– Мне совершенно не хочется никуда идти, – признался Жан-Клод, – но, конечно, я выполню свое обещание.

– Как это мило, – улыбнулась Иви. – Бабушка не звонила? С ней все в порядке?

– Вчера вечером она была очень расстроена, к ней даже позвали врача, и он дал успокоительное. Сегодня она отдыхает.

– Врача? Ей было плохо?

– Нет-нет. Просто нервы. Воспоминания расстроили ее. Я рад, что все кончилось, и она сможет забыть об этой истории навсегда.

Иви отвела глаза. Жан-Клод ничего не знал о записке, которую она оставила.

– Пойдем, дорогая. Эйфелева башня ждет.

Вид города, лежавшего перед ними как на ладони, действительно потрясал.

– Я теперь чувствую так, будто по-настоящему узнала Париж, – прошептала Иви. – Вот Триумфальная арка, площадь Согласия…

– А вон и Монмартр, куда я заставил тебя приезжать дважды, – рассмеялся Жан-Клод. – Как ты красива сейчас – в огнях Парижа.

– Спасибо, Жан-Клод, я так рада, что приехала сюда с тобой.

– Сколько дней ты еще будешь здесь? – спросил он, обнимая ее.

– Не знаю. Сегодня я говорила с боссом. Он дал мне еще несколько дней. Надо поработать над записями, добавить несколько штрихов местного колорита. – Ей было неприятно врать, но она не могла сказать Жан-Клоду правду.

– Пойдем. Аперитив перед обедом – чудесная вещь. Я знаю одно славное местечко.

Адвокат отвез ее в страшно модное и очень дорогое кафе на правом берегу, они заказали коктейли и продолжили разговор.

– Бабушка настояла, чтобы я учился в Америке, – рассказывал он. – Она хотела, чтобы я знал страну, где она родилась и выросла.

– Мне повезло, – отозвалась Иви. – Увы, мой французский ограничивается уроками в колледже, я никогда не говорила на нем до этой поездки.

– То немногое, что я слышал, звучало очень неплохо, – сделал он ей комплимент.

– Ты все еще занят делами Наннет? – спросила она.

– Да, – вздохнул Жан-Клод, – это непросто. Бедная женщина. Она пережила всю свою родню. Я рад, что она оставалась в моей семье до конца своих дней.

– Вы с ней были близки?

– Она заменила мне мать. Все, что у меня есть, я приобрел благодаря двум женщинам – ей и бабушке…

К обеду в роскошном ресторане, смотрящем на реку, они заказали шампанское, чтобы поднять тост за друг за друга. Иви знала, что влюбилась. Ледяной тон, пронизывающий взгляд – все это исчезло. Жан-Клод был сама теплота и нежность.

– Что я буду делать, когда ты уедешь в Штаты? – спросил он, когда они пили кофе. – Это обязательно?

– Да.

– Так что же нам делать?

– Не знаю, – прошептала она.

– Я отвезу тебя в отель.

Они взяли такси, и всю дорогу сидели держась за руки. Поднявшись в номер, Жан-Клод сразу сбросил свое пальто, снял пальто с нее, и страстно обнял ее. Рука, нежно ласкавшая ее тело, жгущие губы… Иви совсем потеряла голову. Отвечая на его поцелуи, она думала только об одном: как она может уехать? как?

– Я люблю тебя, Иви, – произнес наконец Жан-Клод. – Я не хочу, чтобы все кончилось, когда ты уедешь.

– Я тоже, Жан-Клод.

– Ты будешь здесь завтра?

– Да.

– Утром я позвоню.

– Спокойной ночи.

Он снова поцеловал ее, потом взял пальто и вышел.

Иви еще долго сидела на кровати, пытаясь разобраться в себе. Случилось невероятное: она влюбилась. Он был хорош собой, адвокат, внук мадам Арду, и он отвечал ей взаимностью. Увы, девушка знала, что несмотря на благословение мистера Клайтона, она не может оставаться в Париже вечно. Что-то надо было сделать, чтобы не потерять его. Даже сама эта мысль была ей невыносима.

18

Наступил вторник, а Иви еще не дождалась звонка от мадам Арду. Возможно, все дело было в том, что старуха приняла успокоительное. Не исключено, что она просто не получила письма. Если это так, то горничная должна была передать записку сегодня.

В девять тридцать, позавтракав и одевшись, девушка все еще не знала, ждать звонка или выйти пройтись. Чтобы убить время, Иви надписала открытку для подруги по колледжу из Сан-Франциско. Журналистское чутье говорило ей, что что-то должно произойти. И произойти очень скоро.

И это случилось. Вскоре зазвонил телефон.

– Мисс Форчун? – это был голос секретарши Жан-Клода. – Месье Шамо позвонит вам в одиннадцать. Будьте, пожалуйста, у телефона.

Через десять минут телефон зазвонил снова.

– Да?

– Мисс Форчун? – незнакомый мужской голос – Соединяю вас с мадам Арду.

Она позвонила! Иви все-таки добилась этого!

– Что там с этими туфлями? – начала мадам Арду.

– Я просматривала фотографии…

– Я спрашиваю, кто еще знает об этом?!

– Не понимаю, какая раз…

– Для меня есть большая разница, мисс Форчун. Если вы никому ничего не сказали, может быть, мы договоримся. – Теперь мадам Арду пыталась подкупить ее.

– Я рассказала издателю «Здесь и сейчас».

– По крайней мере вы честная женщина, – произнесла мадам Арду после долгой паузы.

– Вы сможете меня принять еще раз, мадам? Мы можем поговорить об этих туфлях?..

– В полдень за вами заедет машина, – ответила побежденная Элизабет Арду и повесила трубку.

Иви лихорадочно собиралась. Звонить в Нью-Йорк было еще рано – там все спали. Оставался Шамо. Знал ли он что-нибудь? Сказала ли ему бабка правду?

Пробило одиннадцать. Одиннадцать тридцать. Телефон молчал. Без десяти двенадцать Иви была уже в отчаянии. Она больше не могла ждать его звонка, и поэтому спустилась вниз. Около двенадцати к отелю подъехала машина. В ней сидел Жан-Клод. Он поклонился ей, а в глазах снова было ледяное выражение.

– Вы предали меня, – произнес он. – Вы воспользовались моей любовью. У меня нет слов, чтобы описать свои чувства.

Иви пыталась что-то объяснить, но он не хотел слушать.

– Возьмите ее часы, – приказал он шоферу.

– Приятной поездки, мадемуазель. – Он оглушительно хлопнул дверцей и пошел прочь.

Дрожа, Иви сняла часы и протянула их молчаливому шоферу. Машина тронулась.

По дороге Иви не могла ни о чем думать, кроме Жан-Клода и их разрыва. Сердце у нее ныло. Она даже не смотрела в окно, и шоферу пришлось сообщить ей, что они приехали.

За деревьями виднелся дом – одинокий, величественный, зловещий. Как она волновалась, когда приехала сюда в первый раз. Теперь от того волнения оставалась только печаль – ее и мадам Арду.

В доме царила напряженная атмосфера. Беседа снова должна была состояться в гостиной, и старуха уже ждала журналистку в своем кресле на колесах.

– Это вы, мисс Форчун? – спросила она.

– Да, мадам.

– Садитесь. – Она повернула невидящее лицо к горничной. – Закройте дверь и не мешайте, пока я вас не позову.

– Откуда вы узнали про туфли? – тихо спросила мадам Арду, когда они остались вдвоем.

– Я заметила их на фотографии, когда интервью было закончено. Они были непохожи на бальные туфли.

– Это правда. – Иви открыла блокнот и ждала. – Никому и никогда я не рассказывала эту историю, – продолжила мадам. – Никто не заметил несоответствия.

– Где вы взяли эти туфли?

– Я солгала вам.

Иви ждала. Она знала, что сейчас не надо задавать вопросов. Мадам Арду все расскажет. Расскажет сама.

– Мы были на вечеринке, – начала она. – Мы получили это приглашение за несколько недель, так что было достаточно времени, чтобы все подготовить, – я поняла это позже. Мы пили шампанское, смеялись, пели. Это был последний счастливый вечер моей жизни.

Старуха замолчала, всматриваясь слепыми глазами в прошлое.

– В конце вечеринки, как я вам уже рассказывала, мы вернулись в поместье Арду и вышли из машины, чтобы пройтись пешком. Напали похитители, меня схватили. Это известно… А теперь я расскажу вам правду.

Иви вглядывалась в морщинистое лицо, едва осмеливаясь дышать.

– Меня отвезли в какой-то дом, не знаю, где он находился – на глаза мне надели повязку. Ночь я провела на грязной постели, а один из них сторожил дверь, чтобы я не убежала. Утром я проснулась, и он отвел меня на кухню, где двое других готовили завтрак. И тут вошел Пьер.

– Пьер? – Иви широко распахнула глаза. – Ваш муж?

– Да. Мой Пьер, единственный и любимый.

– Не понимаю…

– Я тоже ничего не понимала, но он все объяснил. Он нанял этих… негодяев, чтобы они меня похитили. Он хотел получить кое-что от своих родителей. Хотел изумруд.

– Господи, я не могу в это поверить.

– Я тоже не могла в это поверить, но все обстояло именно так. Пьер привез мне одеяло и пару туфель, чтобы мне было удобно, но он и не думал отказываться от своего плана. Он пообещал разделить колье с похитителями: ему должен был остаться изумруд, а им – остальные камни и золото. Даже в те дни это стоило немало денег.

– Значит, вы оказались жертвой собственного мужа? – с такой горечью спросила Иви, будто она сама была жертвой.

– Да, помоги мне Бог, мы все были его жертвами.

– Почему же вас так долго не освобождали?

– Из-за свекрови. Она отказывалась отдать колье.

– Даже в обмен на вашу жизнь?

– Моя жизнь, – горько усмехнулась старуха. – Что для нее значила моя жизнь? Она предлагала другие вещи – жемчужную диадему с бриллиантами, рубиновые серьги. Естественно, это было скрыто от газет… Но в конце концов Пьер получил свое. Он был очень настойчивым человеком, – при этих словах голос ее дрогнул.

– Она отдала колье.

– Да. Пьер принес его в дом, отдал долю похитителям, и ушел. Через несколько часов они отвезли меня куда-то на окраину поместья и выбросили из машины. Мне пришлось идти через кусты и болота, пока вдалеке не показался дом.

– И вы сохранили все в секрете.

– Что я могла сделать? Он был моим мужем, единственным мужчиной, которого я любила, отцом моего ребенка. Я слишком сильно любила его, чтобы сказать кому-нибудь правду.

Не в силах говорить, мадам Арду прижала к слепым глазам платок.

– Но изумруд, мадам, – что стало с ним?

– Ах, да, изумруд, – кивнула та. – Я не знаю, что с ним случилось. Могу рассказать только то, что говорил Пьер. Поместье Арду находилось в той части Франции, где обнаружили древние пещеры доисторических людей. Теперь их можно посетить на экскурсии и посмотреть на знаменитые рисунки. Пьер нашел такую пещеру, когда еще был мальчишкой. Вход в нее был скрыт камнями и деревьями, и он много лет играл там в полном одиночестве. Он рассказывал, что по дороге вынул изумруд из ожерелья и спрятал его в пещере. Несколько дней из-за полицейских и репортеров он не мог вернуться к этому месту, а когда пошел забрать изумруд, тот исчез.

– И вы не представляете…?

– Нет. Долгие годы я была уверена, что он солгал мне. Что еще можно было ожидать от человека, который был способен так поступить со мной? Я сама ходила в пещеру и искала камень. Его там не было. Когда Пьер умер, я осмотрела все до одной его вещи и бумаги, но ничего не нашла. Может быть, он продал его и спустил деньги? Не знаю. Может, камень украли. Знаю только одно – изумруд так больше никто и не видел. Надеюсь, что его украли, – сказала она, уже плача. – Эта история не принесла Пьеру выгоды.

– Мне очень жаль, мадам, – прошептала Иви.

– Ну а потом наши отношения уже никогда не стали прежними, – с усилием продолжала старуха. – Доверие исчезло, а со временем умерла и любовь.

В комнате наступила тишина. Теперь у Иви был материал для статьи – статьи о том, как страшно предали любовь ради денег. Изумруд исчез, и тайна его канула в Лету.

– Наверное, последний вопрос – об изумруде – так и останется без ответа, – тихо произнесла она.

– Я могу ответить.

Иви вздрогнула. В дверях стоял Жан-Клод, высокий и красивый. Она побледнела.

– Жан-Клод, – тихо спросила она, – что вы тут делаете?

– Я отвечаю на вопросы, на которые так долго искал ответы.

– Я чувствую что-то здесь, в этой комнате. Что здесь? – вдруг спросила старуха.

– Ты права, – отозвался внук. – У тебя всегда был нюх на изумруды.

Он сунул руку в карман и достал маленькую коробочку, потом протянул ее бабушке со словами:

– Открой.

Иви затаила дыхание, наблюдая за тем, как мадам Арду неловко открывает футляр. На ладонь ей упал огромный изумруд.

– Камень моей свекрови, – прошептала слепая. – Где ты взял его, Жан-Клод?

– В вещах Наннет.

– Наннет? – в один голос воскликнули обе женщины.

– Там было и длинное письмо, – объяснил Жан-Клод. – Я закончил его читать только по дороге в машине. Она написала его много лет назад, а потом дописывала и дописывала. Наннет сразу стала подозревать, что дед замешан в похищении. Это она нашла камень в пещере, когда ходила гулять с ребенком – моей матерью. Она догадалась, что выкуп заплачен, но главарь похищения спрятал основную ценность до лучших времен. Единственное, в чем она сомневалась – знаешь ли ты об этом или нет. Она боялась, унизить тебя правдой.

– Как же она узнала, что это был Пьер? – удивилась Иви.

– Она объясняет это в письме. Как и все, она видела, как Пьер пошел в сторону пещер на встречу с похитителями. Он нес колье в коробке. Она нашла изумруд в том же футляре, а рядом лежала пара садовых ножниц, с помощью которых дед выковырял камень. Наннет слышала, как садовник жаловался, что они потерялись после того, как их одолжил молодой месье Арду.

– Теперь мы знаем правду, – подытожила Иви, с трудом веря, что она раскопала потрясающую историю.

– Я должен перед вами извиниться, Иви, – произнес Жан-Клод.

– Не стоит. Я и представить не могла, что все так обернется. Не знаю, стану ли я все это публиковать.

– Напечатайте, – приказала старуха, не переставая плакать. – Пусть весь мир узнает, что может случиться со счастливой жизнью. Я старая женщина, и теперь все кончено. Уходите. Я устала. Мы больше никогда не встретимся.

– До свидания, – сказала Иви. У нее тоже стояли в глазах слезы.

Мадам Арду не ответила. Она думала о своем, лаская камень, который не могла видеть.

Жан-Клод обнял Иви.

– Теперь вы можете ехать в Штаты, – сказал он. – Статья получится. Но может быть, вы будете так добры, что еще раз встретитесь со мной до отъезда. Я позвоню вам.

И он поцеловал ее.