Текст книги "Парижский поцелуй"

Автор книги: Джоанна Кливленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

7

Безусловно круассаны были именно то, что следует есть на завтрак. Иви иногда покупала их в Штатах, но они не имели ничего общего с настоящими французскими рожками – легкими, воздушными, горячими. Обычный континентальный завтрак по своему американскому вкусу она дополнила стаканом страшно дорогого апельсинового сока. Кофе подавали черный, крепкий и в больших чашках.

Теперь Иви хорошо отдохнула и была готова осмотреть город своей мечты. Она решила начать с магазинов, потому что в воскресенье они, в отличие от музеев, не работали. Хотя Иви и взяла со стойки портье карту, она пошла по улице куда глаза глядят – все было ново, волнующе, прекрасно. Пройдя несколько кварталов, и пару раз повернув, она оказалась перед церковью с классическим фронтоном и высокими колоннами. К своему удовольствию, она сразу узнала церковь Мадлен. Внутри было холодно, темно и очень красиво.

Выйдя из полумрака на солнечную парижскую улицу, Иви увидела в нескольких кварталах впереди высокий монумент. Она сверилась с картой, мысленно обозвав себя карикатурой на типичного туриста, и выяснила, что находится в начале улицы Рояль, другой конец которой упирается в площадь Согласия. С трудом преодолев совершенно хаотическое движение машин, Иви направилась в сторону площади, но тут же наткнулась на ряд манящих магазинных витрин.

Она осматривала витрину за витриной, с восторгом вглядываясь в платья, сумки, серебро, фарфор, купила в одном из магазинчиков свои любимые духи вдвое дешевле, чем они стоили в Америке, и удовлетворенно вздохнула – все-таки в этом городе было что-то недорогое. В другой лавочке ее внимание привлекли хрустальные вазы, статуэтки и фужеры.

– Я могу вам помочь? – спросила ее продавщица средних лет с безукоризненной фигурой и маникюром.

– Не знаю, – честно призналась Иви. – Все так красиво, просто не знаю, что выбрать.

– Посмотрите на эту маленькую вазу. Поставьте в нее цветы, и комната совершенно преобразится.

– Чудесно, – согласилась Иви.

Следующим был магазин, торговавший серебром. Иви обошла все огромное помещение, устланное мягким ковром, скрадывавшим шаги, рассматривая изящные столовые приборы, чайники, подносы, кофейные сервизы, со вкусом расставленные на полках и столах.

– Красиво, да? – раздался позади явно американский выговор.

– Да, очень – подтвердила Иви, поворачиваясь к смуглому высокому молодому человеку, незаметно подошедшему сзади.

– Вы из Америки, не правда ли? – поинтересовался он с нескрываемым удовольствием.

– Да, и вы тоже?

– Верно, и я устал бороться с французским языком. Наверное, слишком долго сижу здесь.

– А я только вчера приехала. И все утро провела на этой улочке. Если я и дальше буду двигаться с такой скоростью, то осмотр Парижа займет не меньше года.

– Может быть я могу вам помочь? – улыбнулся американец. У него был мелодичный низкий голос и теплый мягкий взгляд. – Меня зовут Роб Дженсен, приехал из Миннеаполиса. Скоро возвращаюсь назад – дела закончены.

– А я Иви Форчун.

– Похоже, мне улыбнулась фортуна, – отозвался он, обыгрывая звучание ее имени. – Как насчет ланча? Уже почти час дня.

– Вот это да! Я хотела пройти пару кварталов от Мадлен до площади Согласия, но это заняло слишком много времени.

– Я отведу вас туда после ланча, – улыбнулся Роб.

В конце ланча Иви уже знала о Робе Дженсене почти все. Он работал в авиафирме, и его послали на несколько недель в Париж, чтобы ознакомиться с французским опытом в области самолетостроения.

– Теперь пройдемся до площади Согласия. А оттуда я прокачу тебя на метро до Триумфальной арки. Ты не против?

– Нет. – Они продолжили путь по улице Рояль, и когда проходили мимо ресторана Максим, Иви воскликнула:

– Он действительно существует!

– Конечно.

– А я думала, что это красивая выдумка.

Роб только рассмеялся в ответ. А вот на площади Согласия девушка не смогла даже слова вымолвить – тут было так красиво, что у нее перехватило дыхание. С площади открывался потрясающий вид на Мадлен, а с противоположной стороны – на знаменитые Елисейские Поля, в конце которых высилась Триумфальная арка.

– Ты еще увидишь Нотр-Дам, – рассказывал Роб, – и Дворец Инвалидов, где погребен Наполеон. А теперь повернись – вон там Эйфелева башня и…

– Эй, постой! – рассмеялась Иви. – Я просто теряюсь. Слишком много впечатлений. Это великий город. Как мне осмотреть его весь?

– Я к твоим услугам, – просто предложил Роб. – Это мой последний уик-энд в Париже, так давай сделаем его незабываемым.

– О'кей, – согласилась Иви, встречая его волнующий взгляд.

Они спустились в метро, и Роб купил билеты, а когда подошел поезд, подвел ее к белому вагону, который был единственным в составе – остальные были окрашены в желто-бежевый цвет.

– А почему он другой? – удивилась девушка.

– Это вагон первого класса.

– Первый класс в подземке?! Я просто не верю своим ушам!

– Там проще сесть, – улыбнулся Роб.

Возле Триумфальной арки было множество туристов с фотоаппаратами. Немецкая, английская, японская, испанская речь звучали, перебивая друг друга, то тут, то там вспыхивали вспышки фотоаппаратов.

– Ну что – хватит? – спросил Роб когда они обошли вокруг арки.

– Кажется, мне никогда не захочется остановиться, – вздохнула Иви, глядя в сторону Елисейских Полей.

– И все-таки пока довольно. У нас еще есть остаток дня и все воскресенье. Как насчет Лувра? Хочешь увидеть «Мону Лизу»?

– Естественно!

– Тогда пошли. – И он снова повел ее в метро.

– Ты всегда ездишь первым классом? – поинтересовалась Иви.

– Ну, мне недавно исполнилось тридцать. Думаю, это тот самый возраст, когда пора начинать ценить комфорт.

До Лувра было всего несколько остановок, и они пошли по берегу Сены к великому музею.

– Как здесь красиво, – снова вздохнула Иви.

– Потом я отведу тебя на книжный развал, но для этого надо будет перейти реку.

– А где Нотр-Дам?

– В той стороне, откуда мы приехали. Он стоит на острове посреди Сены.

Субботняя толпа сразу вынесла их к статуе Венеры Милосской в конце бесконечной вереницы залов, каждый из которых был переполнен шедеврами мирового искусства.

– После этого – разве еще может быть что-нибудь? – спросила Иви, когда наконец снова обрела способность говорить.

– А Ника? – улыбнулся Роб.

И они пошли, чтобы в конце концов придти к Нике, стоящей в красивом одиночестве. И хотя она была сделана из камня, Иви казалось, что статуя сейчас взмахнет крыльями и полетит. Иви повернулась к Робу, но им не было нужды обмениваться впечатлениями – он полностью разделял ее чувства. Они провели возле Ники добрые полчаса, а потом также молча пошли через залы драгоценностей и древнего золота. Вдруг Иви остановилась.

– Что-то не так? – спросил Роб.

– Я в Париже.

– Это точно.

– Я не могу в это поверить.

– А мне не верится, что я с тобой. – Их взгляды встретились, но Иви тут же отвернулась. – Выпьем где-нибудь? Надо же поднять тост за окончание уик-энда?

– А как же «Мона Лиза»?

– Глядя на тебя, я забыл обо всем. Пойдем – нельзя побывать в Париже и не увидеть «Джоконду».

Когда они покинули Лувр, уже темнело и здорово похолодало.

– Не знаю, как ты, а я бы с удовольствием принял душ перед обедом, – заметил Роб.

– Я тоже.

– Тогда я зайду за тобой попозже, а к букинистам сходим завтра. И на Эйфелеву башню. И… – Он вздохнул. – Нам катастрофически не хватает времени, Иви.

Он махнул проезжавшему мимо такси:

– Значит, надо успеть то, что можно успеть.

В семь тридцать Роб ждал Иви у входа в отель. Они снова взяли машину и поехали через мост на левый берег Сены. Такси остановилось у ресторана, который выглядел довольно просто, но, оказавшись внутри, Иви поняла, что это одно из самых дорогих парижских заведений. Теперь она не жалела, что взяла с собой черный бархатный костюм – в этом фешенебельном месте он оказался весьма кстати.

Ужин получился необычным и запоминающимся. Они начали с устриц, продолжили каким-то необыкновенным супом-пюре, за ними последовали мясо по-бургундски с румяным картофелем и маринованной морковью, салат и французский хлеб с маслом – такого количества еды она не съедала и за месяц. На десерт подали воздушное суфле и крепкий кофе.

– Надеюсь, тебе все понравилось, – скромно заметил Роб, когда они уже собирались уходить.

– Мне не просто понравилось – я в восторге! Почему ты решил, что что-то не так?

– Ты все время молчала. Сидела такая тихая.

– Я просто думала, как мне повезло.

На улице он взял ее за руку.

– А я думал, как повезло мне.

– Похоже, мы оба счастливчики. – Вот и пришли.

– Нотр-Дам! – Иви замерла, глубоко вдыхая холодный парижский воздух. – Он чудесен!

Он был более чем чудесен, этот «пожилой король французских соборов», как назвал его Виктор Гюго. На западном фасаде Иви с восторгом и трепетом увидела три портала – Богоматери, Последнего Суда и Святой Анны, – а над ними галерею со статуями двадцати восьми царей Израильских, которые молчаливо вглядывались во тьму.

– Пойдем куда глаза глядят, – предложил Роб, – когда ты устанешь, поймаем такси.

При звуке его голоса Иви вздрогнула – она совсем забыла, что рядом с ней кто-то есть.

– Как красив Париж ночью, – сказала Иви.

– И днем тоже, – уточнил Роб.

– Домой? – спросил Роб, когда долгая прогулка подошла к концу.

– Нет, в отель, – рассмеялась Иви.

– Будет сделано.

В такси он подвинулся ближе к ней и, по-прежнему не отпуская руку, сказал с грустью:

– Остался всего один день.

– Знаю, – вздохнула Иви.

– Так пусть он будет прекрасен.

В отеле Иви спросила у стойки свой ключ, но в лифте Роб взял его у нее и сам открыл ей дверь номера. Они стояли на пороге, и Иви вдруг поняла, что нервничает – она не была уверена, что произойдет дальше и как ей вести себя.

– Я хотел бы войти, – мягко произнес Роб, и, прежде чем она ответила, продолжил, – но не войду. Не уверен в своей силе воли.

– Спасибо, Роб. Это был чудесный день.

– Я заеду завтра в десять.

– Я буду ждать.

Она уже хотела войти в комнату, но он удержал ее за руку, долго смотрел в глаза, а потом нежно прижался губами к ее губам. Когда в дружеском мягком поцелуе появились отблески страсти, и Иви почувствовала, что все внутри нее готово ответить на этот призыв, Роб уже отстранился.

– Спокойной ночи, Иви, – тихо сказал он.

– Спокойной ночи. – Несколько секунд она смотрела вслед его удаляющейся по коридору фигуре, а потом вошла в комнату. Она устала и страшно хотела спать.

8

В воскресенье Иви решила надеть розовую блузку и серый костюм, чтобы не мерзнуть. У нее оставалось еще несколько минут, и она старательно подкрасилась – розовые румяна, немного помады в тон, последние завершающие штрихи, и она была готова. Ровно в десять со стойки портье позвонил Роб.

– Ты замечательно выглядишь, – сказал он первым делом.

– И прекрасно себя чувствую. А как на улице?

– Холодно, но солнечно. Хороший день для прогулки по городу. Может быть начнем с Монмартра?

– Звучит многообещающе.

Они снова поехали на метро, на сей раз Иви с радостью почувствовала, что начинает ориентироваться в городе.

В точном соответствии со своим названием Монмартр оказался холмом, венчающимся куполами прекрасного храма. У Иви подогнулись ноги при одной только мысли, что она должна будет подняться на такую высоту, но Роб успокоил ее тем, что они воспользуются фуникулером. Вскоре они добрались до террасы, с которой открывался прекрасный вид на город, казавшийся отсюда архитектурным макетом.

– Один из самых красивых видов Парижа, – заметил Роб.

– Потрясающе! Не могу даже представить, что здесь живут.

– А теперь пойдем.

И они отправились в путешествие по самому знаменитому обиталищу художников и артистической богемы. Множество молодых людей прямо на улице предлагали нарисовать портреты прохожих.

– Хочешь портрет? – спросил Роб.

– Мой?

– Конечно. Тогда ты всегда будешь помнить о Париже.

Иви согласилась. Они обошли всех художников, выбрали того, чьи работы им приглянулись больше других, и как только он закончил предыдущий набросок, Иви села на стульчик перед мольбертом.

– Подумай о чем-нибудь хорошем, – посоветовал Роб.

– Пытаюсь, – улыбнулась Иви.

– И похоже, это удается, – заметил Роб, глядя на лист бумаги, по которому бегал быстрый карандаш уличного мастера.

Ему так понравился рисунок, что он попросил художника сделать еще один в другой позе, чтобы оставить портрет Иви себе на память. Когда и второй был закончен, она наконец увидела их. Ей понравились оба – она выглядела очень хорошенькой и… счастливой.

– Довольна? – спросил Роб.

– Очень. Спасибо, что тебе пришло это в голову.

Они прогулялись по окрестным лавочкам и магазинчикам, а потом купили сандвичей и сели на лавку перекусить, тем более что Роб уверял, что так вкуснее.

– Куда теперь? – спросила Иви, когда с едой было покончено.

– Нам предстоит долгий путь, – предупредил ее Роб. – Как насчет Латинского квартала, букинистов и Нотр-Дама при дневном свете?

– Если мы все это успеем, – рассмеялась Иви, – день не покажется нам длинным.

Они доехали на метро до начала бульвара Сан-Мишель, держась за руки прошли его весь, рассматривая Сорбонну, потом вернулись в Сите к Нотр-Даму. Внутри Иви уселась на скамейку и попыталась представить, какой величественной была эта церковь восемь веков назад, когда ее белоснежные стены еще не покрыла серая пыль истории. Ее взгляд благоговейно обходил арки, вспыхивающие блеском драгоценных камней стекла витражей, пронизанных солнцем. Ей вспомнилось, что Людовик построил собор как дом света, чтобы навсегда запечатлеть мощь и сияние своей славы.

– Никогда не видела ничего подобного, – призналась она.

– Я тоже. Больше того, я никогда не получал такого удовольствия… Скажи, Иви, мы можем как-нибудь встретиться в Нью-Йорке?

– Это будет чудесно.

– Я всегда буду вспоминать тебя, как девушку, с которой я открыл для себя Париж.

– Это были два потрясающих дня, Роб.

– Я хотел бы показать тебе еще очень много, но уже темнеет. Боюсь, мы так и не доберемся до Эйфелевой башни.

– Что ж, придется оставить ее до другого раза.

– Назначим друг другу свидание. Ты и я – мы встретимся в Париже. Как звучит?

– Потрясающе.

Они прогулялись вдоль набережной Сены, где сотни торговцев разложили книги, эстампы, гравюры, акварели, сувениры. Иви купила несколько картинок тех мест, которые они посетили. После Роб отвез ее в отель, где она приняла душ и переоделась в струящееся белое шелковое платье. Она выбрала к нему изумрудные сережки, которые ей подарил Джон. Только теперь Иви поняла, что не вспоминала ни о Джоне, ни о Филе целых два дня. Она вздохнула с облегчением – выздоровление началось.

Роб отвез ее в знаменитый рыбный ресторан. Они заказали фирменное блюдо из рыбы и моллюсков, которое подавали в отдельной кастрюльке. Еда была очень вкусной, но к концу вечера молодые люди загрустили, каждый думал о близком расставании. Роб отвез ее в отель, и на сей раз Иви впустила его в свой номер, и сама закрыла за ним дверь.

– Я увижу тебя снова? – спросил он.

– Конечно.

– Надеюсь. Ты – самое лучшее, что произошло со мной за три недели в этой стране.

Несколько секунд он пристально смотрел на нее, а потом обнял и поцеловал – это были поцелуи страсти, которые будили в ней ответную страсть и желание большего.

– Не забудь меня, – выдохнул Роб.

– Не забуду, – прошептала Иви, – это было чудесно, Роб.

– А это будет еще чудеснее, – также тихо продолжил он, целуя ее в шею и обнимая так крепко, будто не хотел никогда выпустить из своих объятий. Потом он неожиданно убрал руки.

– А теперь мне надо идти. Я не могу больше здесь оставаться. Думаю, ты меня понимаешь.

Иви кивнула. Она понимала его слишком хорошо.

– Спокойной ночи, – прошептала она.

– Спокойной ночи, Иви. – Он открыл дверь и исчез в коридоре.

Иви осталась одна в темном гостиничном номере. Она включила свет и села в кресло. Все в ней еще трепетало от поцелуев Роба. «Все как обычно, – печально размышляла девушка. – Встречаешь кого-нибудь красивого, умного, приятного, доброго, кто готов полюбить тебя, готов заботиться о тебе, того, кого ты готова полюбить, но он уходит прежде, чем узнаешь, возможно ли общее будущее».

Она сняла белое шелковое платье, аккуратно повесила его в шкаф, и стала готовиться ко сну. Роман с Парижем был закончен. Завтра начиналась работа.

9

Но в понедельник Иви проснулась с мыслью о Робе. Она не хотела, чтобы все так просто закончилось, но не хотела и того, чтобы в один прекрасный день он свалился ей в Нью-Йорке, как снег на голову, они провели бы вместе вечер, а потом он отбыл бы в другой город и – возможно – к другой девушке. Он был так добр и деликатен. И почему они встретились в последние дни его командировки?!

Она встала и начала готовиться к трудному дню. Иви выбрала шотландскую юбку в синих тонах, синий блайзер и белую водолазку. Наряд выглядел и модным, и деловым. Она планировала попасть в адвокатскую контору к самому открытию, чтобы как можно скорее связаться с поверенным мадам Арду.

Контора находилась всего в нескольких кварталах от отеля – собственно говоря, именно поэтому Билл Морган и заказал ей здесь номер. После завтрака Иви с удовольствием прошлась до офиса, наслаждаясь холодным, но солнечным утром.

– Я Иви Форчун из американского журнала «Здесь и сейчас», – представилась Иви по-французски секретарше. – Мне хотелось бы поговорить с месье Шарбе.

– Я понимаю, – секретарша перешла на английский. – Мы получили телекс, сообщающий о вашем приезде. Не хотите ли присесть?

Иви села, а секретарша стала куда-то звонить. Хотя разговор шел на чужом языке, Иви поняла, что некто на другом конце провода предупрежден о ее приезде и готов к встрече.

– Мадам Мишу примет вас через несколько минут, – сообщила секретарша, положив трубку.

«Кто такая мадам Мишу?» – удивилась Иви. Ей предстояло узнать это спустя три минуты. Из стеклянных дверей слева появилась высокая, интересная хорошо одетая женщина, которая приветливо улыбнулась, представляясь:

– Я мадам Мишу. Пойдемте со мной.

Мадам Мишу усадила журналистку в кресло рядом со столом, стоявшим у окна, за которым вдалеке виднелась Эйфелева башня.

– Мне очень приятно видеть у себя корреспондента «Здесь и сейчас». Я всегда читаю французский выпуск журнала.

– Спасибо, – улыбнулась Иви. – А мне очень нравится Париж. Чудесный город.

– Да, чудесный. Знаете, живя здесь, ловишь себя на том, что забываешь в суете дел о красоте, истории и очаровании. Хорошо провели уик-энд?

– Очень, – ответила Иви, недоумевая, к чему весь этот отвлеченный разговор. – Как вы, очевидно, знаете, я приехала, чтобы повидаться с месье Шарбе.

– Да, я слышала. Увы-увы. Вы проделали такой долгий путь.

– А что случилось? Месье Шарбе нет в городе?

– Он больше у нас не работает. Он… как вы говорите? – ушел в отставку.

– Понятно. Но ведь кто-то принял его дела?

– Не совсем. В таких фирмах, как наша, после ухода человека на пенсию его дела делятся между несколькими юристами.

– Понимаю. Я ищу адвоката, который представляет интересы мадам Элизабет Арду.

– М-м, да-да, – замялась мадам Мишу. Она сняла телефонную трубку и сказала что-то так быстро, что Иви ничего не успела понять. Закончив секундный разговор, она снова улыбнулась, но продолжила несколько другим тоном – теперь в нем чувствовалась какая-то нервозность:

– По правде говоря, дела семьи не так обширны. Мы почти не занимаемся ими.

– Тогда кто занимается? – спросила Иви, переводя взгляд с Эйфелевой башни на мадам Мишу.

– Не знаю, – пожала плечами мадам Мишу.

– Послушайте, – заметила Иви уже с некоторым раздражением, – эта женщина была много лет клиенткой месье Шарбе – десятки лет. А теперь вы заявляете, что не знаете, кто стал ее адвокатом! Если вы не можете мне ответить, тогда скажите, кто может.

– Не сердитесь. Может быть вы хотите осмотреть Париж, я могла бы показать вам город…

– Мадам Мишу, – перебила ее Иви. – Похоже, вы решили помешать мне встретиться с мадам Арду. Уверяю вас, что я буду заходить в каждый кабинет в вашей конторе, и буду расспрашивать каждого адвоката, если вы не ответите на мой вопрос.

С лица мадам Мишу сползла улыбка, несколько секунд она беспомощно оглядывалась по сторонам, а потом произнесла:

– Я попробую что-нибудь для вас сделать… Приходите завтра днем, возможно, я смогу вам помочь.

– Завтра? – Внутри Иви все кипело от негодования, но она попыталась говорить спокойнее. – Не могли бы вы позвонить юристу мадам Арду сейчас и передать ему, что я хочу с ним поговорить. Я вас очень прошу.

– Я не могу этого сделать, – ответила мадам Мишу, поджав губы. – Поверьте, на это нужно время. Я говорю вам правду. Это нельзя устроить за несколько минут, если можно устроить вообще.

– Я вернусь в два часа, – заявила Иви, вставая. – Но не завтра, а сегодня.

Даже холодный ветер на улице не мог охладить ее ярость. В Париже знали о ее приезде, ее ждали, и ничего не сделали. Ей предлагали экскурсию по городу вместо деловой встречи, ради которой она летела через океан. Да что они о себе вообразили?!

В отеле она первым делом поинтересовалась у портье, нет ли для нее корреспонденции. Оказалось, что от «Здесь и сейчас» пришел длинный телекс, и кто-то прислал для нее с посыльным небольшой сверток. Сгорая от любопытства она открыла коробку. Внутри была миниатюрная модель Эйфелевой башни и записка:

«Дорогая Иви. Сюда мы сходим в следующий раз.

Роб».

Со слезами на глазах она поднялась в номер, поставила статуэтку на тумбочку, и распечатала телекс. «ГОТОВЬСЯ К СЛОЖНОСТЯМ. ШАРБЕ БОЛЬШЕ НЕ РАБОТАЕТ В ФИРМЕ. НАЙТИ НОВОГО АДВОКАТА БУДЕТ НЕПРОСТО. КОНТОРА НЕ ХОЧЕТ СОТРУДНИЧАТЬ. ОКАЖИ НА НИХ ДАВЛЕНИЕ. НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ ПОСЫЛАЕМ ДОМАШНИЙ АДРЕС ШАРБЕ.» Далее следовали адрес старого адвоката, его номер телефона, какие-то слова поддержки и подпись – Билл Морган.

Иви сразу набрала номер, но у Шарбе никто не отвечал. Разочарованная, она решила, что хороший ланч поднимет ей настроение. Ожидая, когда подадут куриный креп-сюзетт, она посмотрела на часы. Роб уже подлетал к дому. Думал ли о ней так же, как она о нем? До половины второго Иви скрасила ожидание шоколадным кремом и крепким кофе, а потом направилась обратно в адвокатскую контору.

– Мадам Мишу сейчас занята, – сразу сообщила секретарша.

– Она меня ждет. Мы договорились, что я вернусь в два.

– Извините, но у нее важное дело.

В половине третьего Иви снова обратилась к секретарше:

– Может быть вы позвоните и выясните, сколько мне еще ждать?

– Я не могу отвлекать ее от дел, – нахмурилась секретарша.

Иви прождала еще четверть часа, и тут на столе у секретарши зазвонил телефон. Американка не поняла всего, что говорилось, но ясно было одно – это личный разговор. Иви подождала, пока девушка увлечется беседой и перестанет следить за стеклянной дверью, потом быстро встала и молча зашла внутрь. Дверь в кабинет мадам Мишу была открыта, и Иви увидела, что женщина что-то пишет в большой папке. Она постучала, и когда юрист подняла голову, на лице у нее было написано величайшее удивление.

– Я даже не знала, что вы здесь, мисс Форчун, – сказала она. – Почему же секретарша не сообщила мне о вас?

– Может быть, ей велели этого не делать?

– Нет, это невозможно.

– Тогда, пожалуйста, назовите мне имя адвоката мадам Арду.

Мадам Мишу покраснела, несколько раз сцепила и расцепила тонкие руки и произнесла:

– Простите, но у меня еще нет этой информации.

– Я приду снова, – предупредила Иви и вышла.

Она вернулась в отель и снова набрала номер Шарбе, и на сей раз на другом конце провода ответили.

– Я бы хотела поговорить с месье Шарбе, – сообщила она, поздоровавшись.

– Вы американка?

– Да.

– Он сейчас не может подойти.

– А мне сказали, что лучше всего звонить именно в этом время, – соврала Иви.

– Кто, простите?

– В адвокатской конторе, в которой он работал.

– Да-а. – Последовала пауза. – Подождите, пожалуйста, – попросила женщина, и Иви услышала быстрый разговор по-французски, после чего ее снова попросили подождать.

Она ждала с бьющимся от нетерпения сердцем. Ей просто позарез необходим этот разговор, ведь в юридической конторе с ней, возможно, так и не захотят иметь дела, и она не сможет написать статью, а это будет означать конец карьеры. На другом конце провода возле телефона шел спор, теперь слышался мужской голос – голос рассерженного пожилого человека. Наконец в трубке раздалось:

– Шарбе слушает. Что вам угодно?

– Месье Шарбе, – начала Иви, – мне необходимо поговорить с вами лично. Я приеду в любое удобное для вас время.

– А о чем вы хотите говорить? Это касается меня или клиента?

– Нет, дело, в котором вы, как мне известно, хорошо разбираетесь. Пожалуйста, месье, вы единственный человек во Франции, который может мне помочь. Я приехала издалека…

– Да, я знаю, чем вы интересуетесь. Прошло пятьдесят лет, а меня до сих пор дергают по одному и тому же поводу. Будьте здесь в пять. Возьмите такси. Это будет недешево, но быстрее, чем ехать поездом.

В пять Иви позвонила в дверь загородного особняка. Горничная проводила ее в кабинет, две стены которого занимали книжные стеллажи, одну – живопись, а последнюю – окна, закрытые тяжелыми бархатными гардинами. Тут же появилась красивая и по-французски небрежно-элегантная женщина лет сорока, которая представилась дочерью Шарбе.

– Сейчас я привезу отца, – сказала она. – Но хочу предупредить вас: он не совсем здоров, так что не расстраивайте его.

Через несколько минут она вернулась, толкая впереди себя инвалидное кресло.

– Я оставлю вас наедине, а если что-нибудь понадобится, то позвоните.

– Аперитив, – потребовал старик, поправляя плед, которым были укрыты его ноги. – Уже пять часов, и я хотел бы что-нибудь выпить. А вы, мадемуазель?

– С удовольствием.

– Два аперитива, – сказал Шарбе дочери, и та ушла. Не успела Иви сесть в глубокое кожаное кресло, как появилась горничная с подносом. Когда она приготовила коктейли, Шарбе начал:

– Итак вы интересуетесь судьбой изумруда.

Его слова застали Иви врасплох – она не успела ничего сказать ни об изумруде, ни о мадам Арду.

– Нет, – возразила она, – я хотела бы услышать историю мадам Арду из ее собственных уст.

– Послушайте меня, молодая леди, – ответил старик. – Я согласился принять вас только по одной причине: сегодня утром мне звонили из конторы, в которой я работал всю жизнь, и предупредили, что вы ищете юриста мадам Арду, а они не хотят называть его имя. Они поступают глупо, да к тому же скверно обошлись с вами. Возможно, я тоже не смогу вам ничем помочь, но хотя бы не стану оскорблять. – Он улыбнулся. – Это не в моих правилах. Чего же вы хотите от мадам Арду?

– Я корреспондент американского журнала «Здесь и сейчас», и хотела бы взять у мадам Арду интервью – ведь в этом году исполняется пятьдесят лет самому знаменитому похищению века.

– Понятно. А о чем вы пишете в «Здесь и сейчас»? Я читатель этого журнала.

– Моя последняя статья – о замке Тилтон. «Тысяча лет английского замка».

– Да, я помню ее. Конечно. У вас хорошее перо, мадемуазель, и вы умеете разговаривать с людьми так, что они открываются вам.

– Спасибо.

– Но тем не менее, я не могу связать вас с мадам Арду.

– Понимаю, – разочарованно протянула Иви, – но вы же можете сказать мне, кто ее адвокат и как его найти. Может быть, он мне все-таки поможет.

Шарбе несколько раз кивнул, отпил из стакана, и Иви тоже вспомнила про свой коктейль и пробовала его – нежный мятный вкус прекрасно охлаждал горячие головы.

– Я могу назвать вам его имя, – ответил старый адвокат, – но не верю, что он поможет вам.

– Почему? – удивилась Иви. – Я всего лишь хочу поговорить с мадам Арду. Посмотрите на меня. Я не опасна, я не причиню ей вреда.

– Нет, вы опасны, – покачал головой Шарбе, – вы очень опасны. Вы хотите заставить мадам Арду вспоминать прошлое, которое ей хотелось бы навсегда забыть. Вы напомните ей о позоре, страданиях и унижении. После того злосчастного события, ее жизнь уже никогда не стала прежней. Другие смогли бы оправиться, а Элизабет – нет. Она потеряла все, что было ей дорого. Вскоре после похищения умер ее отец, дела мужа шли неважно, ребенок заболел. Изумруд так и не нашли, как вам известно, а она лишилась покоя, ее атаковали журналисты, охочие до чужих секретов и бед. Она не хотела ничего – только тихо жить рядом с теми, кого любила, но именно это и стало невозможным. Если она и согласится поговорить с вами – а поверьте мне, что это почти невероятно – вы заставите ее снова пережить былую боль.

Старик замолчал, глядя в пол. «Он неплохо потрудился, разубеждая меня, – думала Иви. – Если твоя работа может принести кому-то страдания, то зачем она нужна? Это уже не журналистика.»

– Я не хочу причинять страдания, – мягко возразила она. – Я много читала об этом похищении, и чувствую, что есть что-то, оставшееся неизвестным. Изумруд так и не нашли, он до сих пор у кого-то хранится. Возможно, если мадам Арду снова расскажет о том, как все происходило, дело предстанет в новом свете.

– Вы думаете, что знаете свою работу лучше французской полиции? Вам известно, что камень до сих пор в розыске Интерпола? Возможно, вы и способны написать хорошую статью, мадемуазель, но вряд ли вы раскроете преступление, над которым в течение полувека ломали головы не самые плохие криминалисты.

– Я не собираюсь раскрывать преступление, – отозвалась Иви. – Я просто хочу взглянуть на это дело с расстояния в полстолетия.

– Я дам вам его имя, – согласился старик, вздохнув. – Он вам не поможет, но я все-таки скажу. – Иви вынула блокнот и ручку. – Ша-мо, – продиктовал месье Шарбе по слогам. – Жан-Клод Шамо. Вы найдете его в офисе.

– Они не соединят меня с ним, – подумав, сказала Иви. – Боюсь, что услышав мой голос…

– Будьте здесь завтра в девять тридцать утра, – велел адвокат. – Я соединю вас с Жан-Клодом. Но после – все будет в ваших руках.

– Спасибо вам, – поблагодарила Иви, вставая. – Я приеду завтра.

– Вас отвезут назад в город, а завтра за вами заедет мой шофер.

– Я вам очень благодарна, месье Шарбе.

– А теперь я устал. До свидания, мадемуазель. Мне было приятно познакомиться с вами.

Он позвонил, и тут же появилась его дочь, а через несколько минут горничная проводила Иви к машине.

В отеле Иви ждал очередной телекс из редакции:

«СООБЩИ, КАК ПРОДВИГАЕТСЯ ДЕЛО. И.ДЖ.БЛАНДФОРД»

Иви решила не докладывать ни о чем до завтрашнего дня, так как пока она ничего не узнала, кроме имени адвоката. Было уже темно и давно пора пообедать, но девушке не хотелось переодеваться и идти в ресторан. Она надела халат, заказала ужин в номер, а потом принялась сочинять длинное письмо Филу.