Текст книги "Никогда правда (ЛП)"

Автор книги: Джилл Рамсовер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

НИКОГДА ПРАВДА

Автор: Джилл Рамсовер

Серия: Пять семей, №2

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

АННОТАЦИЯ

Нико разбил мне сердце, когда мы учились в школе.

Представьте мое удивление, когда спустя годы он помешал обеду между матерью и дочерью, и я узнала, что он работает на моего отца.

Хуже того, его назначили моим новым мафиозным телохранителем.

И он стремится не только обеспечить мою безопасность...

1

СОФИЯ

Тогда

– Пожалуйста, папочка, можно я пойду с вами? Я не хочу идти с мамой. Я хочу пойти с тобой и Марко в кино. Клянусь, я уже достаточно большая, чтобы сидеть тихо. Пожаааааааалуйста! – Я вложила в свой голос столько искренней мольбы, сколько может вложить пятилетняя девочка, и посмотрела на отца щенячьими глазами, достойными Оскара.

Папа сказал, что возьмет Марко в кино, пока мама будет на репетиции школьного спектакля с Лесси и Марией. Я должна была пойти с девочками, но это был не мой выбор. Если была возможность, я всегда была с братом. Ему было одиннадцать, он был самым старшим из нас, и я боготворила его во всем. Если он считал, что носить носки на лодыжках – это круто, я хотела носить носки на лодыжках. Если он уезжал кататься на велосипеде, я бежала за ним до тех пор, пока он позволял. Насколько я знала, моему старшему брату удавалось это редко.

– Солнышко, мы идем смотреть шпионский фильм. Я не уверен, что тебе понравится, – объяснил папа, пытаясь мягко успокоить меня.

– Да! – сказал Марко, входя в комнату. – Тебе будет очень страшно, Соф. Там есть оружие и много действий. Это не совсем девчачий фильм.

Мое лицо тут же скривилось от досады. – Я смотрю много фильмов с тобой, Марко. Мне не страшно!

Мой отец засмеялся, погладив меня по голове. – Ладно, Соф, ты выиграла. Бери свою куртку, и мы выходим. Нам нужно сделать одну небольшую остановку до начала фильма.

Может быть, это было только начало ноября, но я чувствовала себя так, словно наступило рождественское утро. Я поспешила в свою комнату, чтобы взять желтую куртку и надеть красные кроссовки. Когда я выходила из своей комнаты, я увидела Марию в ее комнате с одной из маминых свечей. Ошеломленная, я смотрела, как она сжигала маленький кусочек бумаги, затем подняла одну из кукол Лесси и подставила ее красивые золотистые волосы под пламя.

– Я расскажу! – воскликнула я с порога, зная, что у Марии будут большие неприятности. Ей уже исполнилось девять, но ей все еще не разрешалось играть с мамиными свечами, и уж точно нельзя было сжигать куклу Алессии.

Она не упиралась и не бегала за мной. Мария просто подняла голову и погрозила мне пальцем. – Иди сюда, София. Я хочу тебе кое-что сказать.

С осторожным любопытством я вошла в ее комнату. Она была самой старшей из нас и утверждала, что слишком стара, чтобы играть с Алессией и мной. Нас это не слишком беспокоило, потому что она могла быть немного грубой. Мария в основном держалась сама по себе или с Марко, поэтому для меня она была загадкой. Когда она позвала меня поговорить с ней, я не смогла удержаться, чтобы не послушать, что она скажет.

– Ты когда-нибудь слышала, как говорят стукачам зашивают рот? – холодно спросила она.

Я покачала головой, расширенными глазами глядя на свою старшую сестру.

– Это значит, что если ты на кого-то доносишь, то этот человек обидит тебя за то, что ты доставила ему неприятности. Как ты думаешь, что я сделаю, если ты расскажешь об этом? – Она подняла брови, давая мне возможность представить себе все гадости, на которые она способна. – И еще хуже, когда ты рассказываешь о семье, тогда ты крыса, предатель. Если ты видишь что-то, что тебе не положено, держи рот на замке, иначе с тобой случится что-то плохое. Поняла? – Она смотрела на меня так, что слезы подступили к горлу.

Мария могла быть очень злой, когда хотела. Я не хотела, чтобы она злилась на меня, поэтому я кивнула, не в силах говорить.

– Хорошо, я бы не хотела, чтобы твои краски случайно выбросили или чтобы твои красивые золотистые волосы отрезали ночью. – Ее холодный серый взгляд не давал мне сомнений в том, что она так и сделает. Я не знала, почему мы не нравились моей старшей сестре – просто она была такой, и у меня не было желания усугублять ситуацию.

Я побежала прямо к Марко и в безопасное место в его компании, не говоря ни слова об увиденном. – Я готова к кино! – сказала я, крепко обнимая его и стараясь забыть о том, что сказала Мария.

Он засмеялся, затем взъерошил мои волосы. – Хорошо, давай сядем в машину.

Когда мама вела машину, она заставляла Марко сидеть на заднем сиденье с нами, девочками, но папа разрешил ему сесть впереди. Это означало, что я сидела одна на заднем сиденье. Меня это нисколько не беспокоило, так как я могла ехать с ними. Папа отвез нас в один из домов своего друга, расположенный недалеко от нашего. Я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь бывала там раньше, но я не отличалась внимательностью.

Когда мы вышли из машины, папины губы сжались, как бывало, когда у Марии были неприятности в школе или когда Лесси плакала из-за какой-нибудь глупости. Я огляделась вокруг, гадая, что его беспокоит, но не увидела ничего необычного. Подойдя к тому месту, где я стояла в траве, он присел на корточки, чтобы мы оказались глаза в глаза.

– У меня есть небольшое дело, но оно не займет много времени. Ты беги на задний двор и поиграй несколько минут. Я заберу тебя, когда закончу.

– Марко пойдет со мной? – спросила я с большей дрожью в голосе, чем хотела. Мне нравилось быть смелой в присутствии Марко, но идти одной мне было страшно.

– Марко пойдет со мной, но ты еще не достаточно взрослая. Мне нужно, чтобы ты немного поиграла на заднем дворе, пока мы будем внутри.

Я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы от досады, что меня оставили. Мне, как самой младшей, казалось, что я всегда остаюсь в стороне. – Я не хочу идти на задний двор. Я хочу остаться с вами.

Марко шагнул вперед и положил руки мне на плечи, низко наклонившись, чтобы посмотреть мне в глаза. – Эй, Соф, не расстраивайся, – мягко сказал он. – Это всего несколько минут, и тебе понравится двор. Я был там, и там куча клумб. Держу пари, ты сможешь найти целую армию божьих коровок. – Он тепло улыбнулся мне, и его слова были именно тем, что мне нужно было услышать. Я обожала охотиться с ним за божьими коровками. В мгновение ока задний двор превратился в грандиозное приключение, а не в наказание за слишком юный возраст.

– Хорошо, Марко! И, может быть, я смогу найти одну из желтых специально для тебя.

– Звучит неплохо. Ты можешь рассказать мне обо всем, как только мы закончим.

– И Соф, – сказал мой папа, – убедись, что ты остаёшься на заднем дворе, пока мы тебя не заберём, хорошо?

– Хорошо! – Я рванула в сторону дома, полностью поглощенная своей новой миссией – поймать как можно больше божьих коровок. Папа был прав – двор был огромным. Наш дом стоял у самой кромки воды, поэтому у нас не было большого заднего двора, но этот двор был окружен по краям деревьями, которые вздымались высоко в небо, как непроницаемый барьер, защищающий прекрасный замок. У основания деревьев располагались извилистые клумбы, полные всевозможных растений и цветов. Я побежала прямо к ближайшей клумбе. Божьи коровки любили цветы. Опустившись на колени, я принялась рыться в листьях и грязи в поисках любых следов красных или желтых жучков в горошек.

– Что ты ищешь? – раздался голос сзади, оторвав меня от моего занятия. Мальчик примерно моего возраста заглянул мне через плечо, лохматые светлые волосы вьются в его сузившихся глазах.

Я никогда не видела этого мальчика раньше, но я всегда была рада завести новых друзей. – Божьи коровки. Хочешь поискать со мной?

– Я думал, девочки не любят жуков.

– Это божьи коровки, – объяснила я в отчаянии. Очевидно, этот мальчик ничего не знал о девочках. Конечно, нам нравились божьи коровки – это было прямо в названии. Я вернулась к своим поискам, чувствуя, что мальчик присоединился ко мне, когда он опустился на колени рядом со мной. – Ты здесь живешь? – спросила я, не отрывая взгляда от миниатюрных растительных джунглей.

– Нет, это место намного лучше, чем мой дом. Мой отец разговаривает внутри. Он заставил меня выйти сюда. – Он проворчал последнее слово, его недовольство было очевидным.

– То же самое со мной. Они сказали, что я еще не достаточно выросла, чтобы заходить внутрь, но это гораздо лучше, чем слушать разговоры взрослых.

– Наверное, ты права, – неохотно признал он. – Сколько тебе лет?

– Пять с половиной. А тебе сколько?

– Шесть, почти семь, – гордо сказал он, сверкнув беззубой ухмылкой. – Эй! Здесь есть одна. – Он потянулся к большому кусту и протянул палец с крошечной красной букашкой, гуляющей по его костяшке. – Хочешь подержать?

Я широко улыбнулась и кивнула, слишком взволнованная, чтобы говорить.

– Хорошо, протяни руку ровно, и мы позволим ей пройтись от моей руки к твоей.

Я последовала его указаниям, и он крепко прижал свою руку к моей с той стороны, куда направлялась божья коровка. Моя рука была холодной по сравнению с его, но меня это не беспокоило. Я была слишком взволнована, чтобы обращать внимание на холод или камень, который впивался мне в колено. Как только микроскопические лапки коснулись моей кожи, я задыхаясь захихикала. – Щекотно.

– Ты уже держала их в руках?

– Да, но мне до сих пор смешно. Хотелось бы почаще их держать. У нас не очень большой двор, поэтому я не часто их вижу. Больше всего мне нравятся желтые, но их очень трудно найти. Я нашла только одну такую. Они мне нравятся, потому что желтый – мой любимый цвет. А у тебя есть любимый цвет? – спросила я, наблюдая за тем, как жук проделывает свой путь по нижней стороне моей руки.

– Наверное, зеленый. Это цвет New York Jets, любимой команды моего отца.

– Ты знаешь, что если смешать желтый и синий, то получится зеленый? Я люблю рисовать, поэтому знаю, как сделать все цвета, – уверенно объяснила я. – Если смешать желтый и красный, получится оранжевый.

Мальчик склонил голову набок и с любопытством посмотрел на меня. – Ты думаешь, если красная и желтая божьи коровки вместе заведут детей, у них получатся оранжевые божьи коровки?

Я разразилась смехом, заставив жука на моей руке улететь на более устойчивую землю. – Ты забавный. Как тебя зовут?

– Я Нико. А тебя как зовут?

Мне не нужно было отвечать. Рокочущий голос отца позвал меня по имени со стороны дома. – Мне пора! Увидимся.

– Пока, девочка-божья коровка – Слова следовали за мной, пока я бежала к папе, но я едва слышала их из-за своего волнения по поводу возвращения в машину.

Папа отвез нас в кинотеатр, чтобы посмотреть фильм про шпионов. Я села между ним и Марко, чтобы сидеть рядом с ними обоими, что означало, что я могу держать попкорн. Во время фильма мне пришлось сходить на горшок всего один раз, и я совсем не испугалась.

К тому времени, когда фильм закончился, на улице уже стемнело, и мне было давно пора спать. Я едва могла держать глаза открытыми от волнений дня, и мягкое движение машины по дороге домой быстро убаюкало меня. Я не проснулась, когда двери машины открылись и закрылись. Только тишина и безмолвие пробудили меня ото сна. Моргнув сонными глазами, я быстро поняла, что в машине я одна. С того места, где я сидела на своем сиденье, я могла видеть, как папа и Марко вышли на улицу и подошли к двум мужчинам, одетым в черные жилеты. Они не были похожи на тех, кого я видела раньше, с их длинными, нечесаными бородами и черными татуировками на шее и лице. Но мой папа не боялся их, и я не боялась. У моего папы были самые разные друзья.

Мужчины пожали друг другу руки под фонарем, мой брат притворился одним из взрослых. Не успели мои веки сомкнуться, как сцена внезапно погрузилась в хаос, заставив меня резко проснуться. Застыв на своем месте, я наблюдала, как мой худший кошмар разыгрывается передо мной, словно фильм, в котором нет ни паузы, ни перемотки.

Один из мужчин в жилетах начал кричать. Я слышала, как его гневный голос проникает внутрь машины. Его лицо исказилось, и он схватил Марко за волосы, приставив пистолет к голове моего брата. Мужчина рычал на моего папу, как соседская собака, когда мы проходили мимо забора. Мой папа стоял неподвижно, подняв руки в знак сдачи.

Почему папа не помог Марко? Почему мужчина был так зол?

Я не была уверена в том, что происходит, но я могла сказать, что это плохо. Мой желудок злобно сжался, страх сковал мое тело.

Следующее мгновение происходило в замедленной съемке, как в мультфильмах, где кошка случайно врезается в стену, когда гонится за маленьким мышонком. Громкий взрыв раздался в ночи, отразившись от высоких зданий и заставив меня зажать уши руками. Мои глаза резко закрылись, но только на секунду. Они открылись как раз вовремя, чтобы увидеть, как голова Марко дернулась в сторону и вокруг него расплылась темная жидкость.

Я не могла остановить то, что видела.

Будто кто-то заставил меня открыть веки, я в ужасе молча наблюдала, как обмякшее тело моего брата рухнуло на землю, а из-под него быстро растеклась темная лужа.

Я не могла дышать.

Весь воздух в машине был высосан, голова кружилась, а зрение расплывалось.

Все вокруг замерло.

Мужчины выглядели такими же потрясенными, как и я, их глаза были устремлены на моего брата.

Без предупреждения папа бросился на мужчин, выхватил у них пистолет и стал бить ими обоих снова и снова. Он напал на них, как дикий зверь. Я почти могла убедить себя, что все это было сценой из фильма, который мы только что посмотрели. Как еще мой папа мог драться, как один из шпионов на большом экране?

Плохие люди пытались ранить его, и я отчаянно хотела закричать, чтобы они остановились, но не смогла издать ни звука. Да это и не имело значения. Папа был быстрее их обоих, наносил удары и пинки, наседал на мужчин, пока оба не оказались на земле без движения, и все равно он продолжал бить их.

В конце концов, он замедлился, его грудь вздымалась и опускалась, пока он смотрел на мужчин, затем опустился, чтобы посмотреть на руки одного из них. Когда он поднялся, то плюнул на каждого из них и повернулся к Марко. Папа медленно подошел к моему брату и опустился на колени, осторожно положив руки на грудь Марко и склонив голову, но Марко так и не пошевелился.

Почему он не двигается? Почему папа не отвезет Марко к врачу? Почему папа плачет? В моей голове метались вопросы и паника, но даже в пять лет я знала ответы.

Я знала, что мой старший брат умер.

Я просто не могла с этим смириться.

Весь мой мир разрушился, но я была в шоке.

Папа встал и достал свой телефон, позвонил, прежде чем вернуться в машину. Он думал, что я сплю. Я не должна была видеть, что произошло. Я знала это, как свое имя. То, что я видела, было очень, очень плохо. Не раздумывая, я захлопнула глаза. Я не хотела, чтобы он знал, что я не спала и хотела спрятаться от всего, что произошло. Если я закрыла глаза, то, возможно, когда я их открою, я пойму, что все это было неправдой.

Я чувствовала его взгляд на себе, когда сидела неподвижно, прислонившись головой к сиденью. Я притворилась, что сплю, отчаянно надеясь, что все это было дурным сном.

Но это был не сон и даже не кошмар.

Некоторое время мы сидели в машине молча, пока не подъехала другая машина. В кромешной темноте папа не заметил, как по моему лицу потекли слезы. Он опустил окно и тихонько разговаривал с мужчинами из другой машины. Затем мы уехали, оставив Марко на холодном городском тротуаре.

Я больше никогда не видела своего старшего брата.

2

СОФИЯ

Сейчас

Сколько себя помню, я чувствовала себя самозванкой. Я была похожа на Софию Дженовезе, и все считали меня ею, но только я знала, что София умерла много лет назад.

Возможно, это было немного драматично.

Часть прежней Софии все еще присутствовала – она проявлялась в каждом моем разговоре с родителями, – но она не чувствовалась настоящей. Она была маской, которую я носила, чтобы скрыть все остальное, что я прятала внутри. Но с каждым днем, с каждым днем рождения и знаменательной датой она появлялась все реже и реже. Выходя из художественной галереи The October Company, где мне предстояло работать на моей первой настоящей работе, я представляла себе день, когда я смогу быть свободной, чтобы быть самой собой рядом с людьми, которые должны были быть самыми близкими для меня – моей семьей.

Эта мысль заставила меня улыбнуться, когда я поприветствовала знакомое лицо, ожидавшее меня снаружи.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я Майкла, подходя к его припаркованной машине. – То, что ты помог мне получить эту работу, не означает, что ты должен ходить за мной на работу. Я вполне дееспособный взрослый человек, – язвительно поддразнила я. Любая другая, вероятно, отмахнулась бы от этого человека, не говоря уже о том, чтобы дразнить его, но я знала Майкла много лет. Грозный взгляд и татуировки, пробивающиеся из-под его воротника, не пугали меня. Совсем наоборот – вид его рваных джинсов и потертых ботинок заставлял меня чувствовать себя спокойно. Когда он был рядом, ничто и никто не мог причинить мне вреда.

Он поднял брови, а затем схватил меня за запястье, как только я оказалась в пределах досягаемости. Обхватив своей твердой рукой мою шею, он сжал меня в тиски и взъерошил мои волосы до полного беспорядка. – Такая любезная и скромная взрослая, не так ли?

Я игриво застонала, ущипнув его за плоский живот через облегающую футболку. – Ладно, ты прав. Я сдаюсь!

С моим криком о пощаде Майкл отпустил меня, и, подняв голову, я увидела, что его лицо озарено заразительной ухмылкой. – Так-то лучше. Теперь расскажи мне, как все прошло.

– Все прошло очень хорошо! Похоже, с Майлзом будет замечательно работать, а график неполного рабочего дня дает мне много времени для рисования. – Мне предложили административную должность за неделю до этого, но мне нужно было заполнить документы на трудоустройство и более подробно обсудить должностные обязанности. Мой короткий визит к владельцу галереи подтвердил мое первоначальное впечатление о том, что местная галерея будет идеальным вариантом.

– Я знаю Майлза уже несколько лет. Я знал, что он тебе понравится.

– Да, а работа в галерее, просмотр новых экспонатов, встречи с художниками и планирование мероприятий – это даже не похоже на работу. Единственное, что лучше – это сама живопись!

Он ухмыльнулся и мотнул головой. – Давай выпьем кофе, и ты мне все расскажешь, – сказал он, направляясь вниз по тротуару.

– Вообще-то, мне нужно забежать в кампус, чтобы забрать последние пару коробок. – Я улыбнулась ему и легонько ударила его по плечу. – Я действительно ценю твою помощь с работой. Галерея потрясающая. Не могу дождаться начала работы на следующей неделе.

– Ты же знаешь, я всегда рад помочь. Кстати говоря, тебе нужна помощь с коробками?

– Нет, у меня осталось только две коробки. Они не поместились в машину во время последней поездки. Как только я их заберу, меня выселят из общежития.

– Твой отец и его нелепые правила, – усмехнулся он. – Не было никакой причины, чтобы ты оставалась все четыре года в этом чертовом общежитии.

– Я знаю, но это в прошлом. Впереди меня ждут хорошие вещи... Я чувствую это.

Майкл рассмеялся и обнял меня. – Ладно, ты, маленький лучик солнца. От твоего оптимизма у меня болят глаза. Иди забери свои коробки и дай мне знать, если тебе понадобится помощь.

– Обязательно. Еще раз спасибо! – Я помахала рукой, когда он скользнул в свой черный Mercedes и отъехал от обочины.

Майкл был удивительным. Он был тем старшим братом, который должен был быть у меня – оберегающим, снисходительным и честным до мелочей. Он был рядом, когда я нуждалась в нем, и это значило для меня все. Он также был великолепен, но наши отношения никогда не шли по этому пути. При росте в шесть футов он представлял собой сочетание ярких черт и устрашающего лица, из-за чего люди не знали, стоит ли им смотреть на него или отвести взгляд. Его взъерошенные волосы были почти черными, а глубоко посаженные глаза – такими же темными. С полными губами и почти без волос на лице он мог бы быть эмо-моделью или музыкантом-плохишом, покрытым злобными татуировками.

Для меня он был просто Майклом.

Он был парнем, который был настолько очарован быстрыми машинами, что тайком наблюдал за нелегальными уличными гонками, когда мы учились в старших классах. Он был человеком, который списывал мои домашние задания и встречал меня в ночной закусочной, когда у меня был плохой день и мне нужна была тарелка блинов с горячим шоколадом.

Майкл был моим лучшим другом, но между нами никогда не было ничего больше, чем дружба.

Он не сделал ни одного шага, чтобы изменить статус наших отношений. Вряд ли это было возможно в самом начале. Когда мы встретились, я была опустошена после жестокого разрыва с мальчиком, который владел моим сердцем с пяти лет. Нико разбил мое сердце так основательно, что я не была уверена, что оно когда-нибудь снова будет функционировать нормально. Майкл помог мне понять, что жизнь будет продолжаться, даже если Нико не будет рядом со мной. Как только я смогла увидеть яркий свет во тьме, между нами установились платонические отношения. Я дорожила нашей дружбой и не хотела рисковать ее потерять. Майкл был единственной хорошей вещью, которая появилась в тот период.

Если бы не уход Нико, я бы, возможно, никогда не встретила Майкла.

Последние семь лет он был моим самым близким человеком и другом. Он дал мне так много, и теперь я могу добавить свою работу в список того, как он сделал мою жизнь лучше. Я оглянулась на виниловую надпись названия галереи, наклеенную на окне над дверью. Мои губы непроизвольно растянулись в широкую улыбку, а в груди разлилось тепло. С этого момента все должно было измениться. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Я взяла бразды правления своей жизнью в свои руки и буду направлять ее в нужное мне русло, а не сидеть на заднем сиденье и ехать туда, куда я не хочу.

От волнения весеннее небо стало еще ярче, а грязная городская улица – почти манящей. Я проскочила к Buick, который одолжила у мамы, и села за руль. Мой отец любил, чтобы мы с сестрами пользовались услугами водителей в городе, но пока я училась в колледже, в этом не было необходимости. Несомненно, это уже было в его списке дел, но я займусь этим позже.

Сорок пять минут езды до кампуса Колумбийского университета были гораздо более терпимыми, чем обычно в моем нынешнем настроении. Я нашла приличное место для парковки и побежала внутрь старого общежития, чтобы забрать первую из двух оставшихся коробок. Когда я со второй коробкой возвращалась к машине, мужчина средних лет в солнцезащитных очках-авиаторах и тонкой кожаной куртке стоял, прислонившись бедром к моей машине.

Я прожила в Нью-Йорке всю свою жизнь и была достаточно подготовлена, чтобы справиться с обычным чудаком, но мои шаги все равно замедлились при виде его. Я не люблю конфликты, а от этого человека исходила агрессивная атмосфера, которая мгновенно заставила меня насторожиться.

– Прошу прощения, – сказала я с натянутой улыбкой, надеясь, что мужчина отойдет в сторону и позволит мне сесть в машину без сцены.

Он медленно оторвался от машины, но остался стоять на моем пути, опустив подбородок в знак признательности. – Мэм, меня зовут детектив Джеймс Бричнер. Вы не против, если я задам вам пару вопросов?

Я нервно огляделась вокруг, не зная, что мне искать – родителей, свидетеля, может быть, видеокамеру, чтобы понять, что это была шутка. Почему полицейский хотел меня допросить? Была ли какая-то проблема в общежитии? Я была настолько погружена в выпускные экзамены, что могла начаться Третья мировая война, а я бы и не узнала.

Затем на меня обрушились воспоминания о том, что произошло всего за день до этого. Вечером позвонила мама и сообщила мне постфактум, что мою сестру Алессию похитили. Инцидент длился всего несколько часов, и к тому времени, как мне сообщили, ее уже нашли и благополучно вернули домой. У меня еще не было возможности навестить ее или даже поговорить с ней, поэтому все произошедшее казалось нереальным. Мама сказала, что у Алессии все хорошо, и объяснила случившееся случайным похищением.

В похищении не было ничего случайного.

Я не знала, что именно произошло, но не могла не задаться вопросом, была бы Алессия в безопасности, если бы мои родители не хранили от нас столько секретов. Они пытались защитить нас, но то, что они держали нас в неведении, делало нас уязвимыми.

Какой бы не была причина ее похищения, я не могла представить, что мой отец сообщил бы полиции, но случались и более странные вещи. Вполне возможно, что полицейский расследовал этот инцидент, и я определенно хотела сделать все возможное, чтобы помочь, если это так.

– Конечно, – с опаской сказала я, понимая, что еще не получила ответа. Я перевесила коробку на бедро, чтобы она больше не стояла между нами, и с тревогой ждала его первого вопроса.

– Насколько хорошо вы знаете Майкла Гарина? – спросил он без всякого тона, отчего у меня по позвоночнику пробежала волна беспокойства. Это был не случайный вопрос об инциденте в общежитии. Этот человек искал меня, но не из-за моей сестры.

– Майкла? Почему вы хотите знать о Майкле? – Я старалась вести себя спокойно, но внутри мое сердце неустанно колотилось о ребра.

– Пожалуйста, просто ответьте на вопрос.

Я не могла видеть его глаза сквозь отражающие солнцезащитные очки, но тяжесть его взгляда была непреклонной, не оставляя сомнений в том, что он следит за каждым моим движением.

– Я знаю его много лет. Мы вместе ходили в школу. Вы можете сказать мне, в чем дело?

– Я не могу сказать. Можете ли вы рассказать мне о характере ваших отношений с мистером Гариным?

В моей голове начали звучать все новые и новые тревожные звоночки. Были ли у него вопросы о Майкле, или его вопросы были направлены на получение информации обо мне? Какое отношение имели мои отношения с Майклом к тому, что он расследовал? Мои родители, возможно, пытались сделать так, чтобы мы, девочки, не замечали их мафиозных делишек, но они всегда четко говорили одно – никогда, никогда не говори с полицией. Правильно это или нет, но меня воспитывали в убеждении, что копы извратят и исказят все, что ты скажешь, и используют это против тебя.

Моя челюсть сжалась от мысленного напоминания, и я втянула через нос очистительный воздух. – Если у вас есть ко мне вопросы, думаю, будет лучше, если вы поговорите с моим адвокатом. Вам нужен его номер?

Верхняя губа детектива Брихнера слегка приподнялась в оскале. – Так вот как мы собираемся это разыграть? Все, что я пытаюсь сделать, это просто поговорить, – сказал он сквозь стиснутые зубы.

– Я ни во что не играю. Я думаю, что в моих интересах хранить молчание, и я уверена, что это будет моим выбором. А теперь, пожалуйста, отойдите от моей машины. – Я с облегчением услышала, как мой голос крепнет с каждым произнесенным словом. Поначалу он потряс меня своей неожиданной просьбой, но в конце концов я обрела твердость духа.

Он наблюдал за мной, пока я укладывала коробку на заднее сиденье. – Этот разговор еще не закончен.

– На данный момент закончен, – ответила я, потянулась к двери водительского сиденья и заставила его отойти подальше, когда я открыла дверь и скрылась в машине. Нажав на кнопку зажигания, я поблагодарила Бога за то, что мне не пришлось возиться с ключом – мои трясущиеся руки никогда бы не справились с этой задачей.

Брихнер скрестил руки на груди и уставился на меня, когда я отъехала от обочины. Я не знала, в чем его дело, но я определенно не собиралась оставаться здесь, чтобы выяснить это. Я проехала несколько миль, пока мне не стало удобно остановиться, а затем бросилась к своему телефону, чтобы написать Майклу.

Полицейский только что пытался расспросить меня о тебе. У тебя проблемы?

Точки разговора тут же ожили. Майкл отлично отвечал на мои сообщения, в отличие от некоторых парней. Нет, я уверен, что ничего страшного. Ты в порядке?

Да, просто в шоке. Не знаю, чего он хотел, а я не дала ему времени сказать мне.

Держу пари, это его разозлило.

Я бы удивилась, если бы он не сломал зуб. Эта мысль заставила меня усмехнуться.

Это его вина, что он тебя расстроил. Постарайся не волноваться. Я уверен, что все в порядке.

Окей

Ты забрала свои коробки?

Да.

Хорошо. Веселого возвращения домой.

Не напоминай мне.

Его ободряющие слова немного ослабили мое напряжение, но я не могла полностью избавиться от плохого предчувствия, которое тяжело сидело в моем нутре. Хотя, возможно, это был лишь побочный результат его напоминания о предстоящем пребывании у родителей. В любом случае, мой солнечный день теперь казался мне угрожающим, а на горизонте появились зловещие тучи.

***

После переписки с Майклом я отправилась в дом своего детства на острове Стейтен. Квартира, которую я сняла в городе, будет готова только через три недели, поэтому мне нужно было где-то остановиться. У меня были деньги, и я могла бы снять что-нибудь на короткий срок, но мой отец настоял на том, чтобы я вернулась домой. Он был не из тех людей, с которыми можно спорить. Было проще остаться с родителями, чем спорить с ним по этому поводу. К тому же, мне не пришлось бы распаковывать и перепаковывать вещи за короткое время. Они сохранили мою спальню в том виде, в каком она была в день моего отъезда в университет, что было немного странно, но в крайнем случае удобно. Если предположить, что я смогу выдержать свою семью в течение трех недель, то это не проблема.

Проблема была в том, что моя семья сводила меня с ума.

Последние четыре года я намеренно держалась от них как можно дальше, используя учебу как предлог, чтобы не посещать ужины и семейные собрания. Меня беспокоили не столько сами люди, сколько секреты. Они были коварны, отравляли все аспекты нашей жизни, пока даже самые важные части нас самих не стали размытыми и нечеткими, не поддающимися пониманию.

Была ли я врожденно скрытной? Кто знает? Но я определенно стала скрытной. И это было самое худшее во всем этом – я была не лучше любого из них. У меня были свои секреты, которые могли разрушить их тщательно выстроенный мир.

Здравствуй, лицемерие, мой старый друг.

Я знала самые мрачные секреты своей семьи с самого детства и скрывала их большую часть своей жизни. Я никогда не давала ни малейшего намека на то, что знала, что мой отец был боссом мафии, или как я узнала о его причастности. Для них я была ангельской Софией – милой, артистичной душой, которую нужно было оградить и защитить от темной стороны жизни.