Текст книги "Страстный призыв"

Автор книги: Джейн Харри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Эдвин поднял ее и понес к кровати. Жанет услышала собственный вздох радости и ожидания. Он неторопливо сиял с нее халат, словно разворачивая дорогой подарок. Его глаза лихорадочно блестели.

– Ты так прекрасна, дорогая, – прошептал он, – еще восхитительнее, чем раньше.

Его пальцы пробежали от ее груди к бедрам, чуть задержавшись на легкой выпуклости живота.

Этот простой жест вернул ее к беспощадной реальности. Ребенок, вспомнила Жанет с мучительной болью. Врач предупреждал, что в первые месяцы беременности секс нежелателен. Тогда Джоанна пропустила предупреждение мимо ушей, оно было излишним. Сейчас же она снова поддалась искушению и готова одарить Эдвина собой. Но она не смеет...

Нужно объяснить ему, рассказать все. Лучшего момента никогда не будет, лихорадочно думала Жанет.

Когда он поднялся, чтобы сбросить одежду, она села и протянула к нему руки.

– Нет, Эдди, я не могу, – всхлипнула она, – мы... мы не должны...

Голос ее прерывался, она искала и не находила нужных слов.

Горькая тишина. Потом короткий, хриплый вздох. Эдвин отвернулся, словно был не в состоянии смотреть на нее.

– Да, – сказал он, – мы действительно не должны травмировать твою мать и моего отца. Спасибо за напоминание. – И он начал снова застегивать рубашку.

– Пожалуйста, послушай... – схватила его за руку Жанет, – ты не понял...

– Я понял, – высвободил руку Эдвин. Его лицо стало каким-то чужим. – Я прекрасно все понял. Именно это я и пытался сказать тебе десять минут назад.

– Нет, – закричала Джоанна, – ты даже не даешь мне объяснить!..

Эдвин покачал головой и приложил палец к ее горячим губам.

– Объяснения излишни, извинения невозможны. То, что случилось между нами в Англии, – серьезная ошибка. Я не имел права вести себя так. И повторение было бы гибельным для нас обоих. – Эдвин перевел дыхание. – Итак, я должен уехать, Дженни, потому что не могу оставаться с тобой под одной крышей. – Он коротко и грустно рассмеялся. – Боюсь, я так увлекся тобой, что не смогу себя сдерживать! Говорят, лучшее лекарство от любви – другая любовь... Что ж, попробуем!..

У двери он обернулся.

– Не забудь свой чай. Надеюсь, он принесет тебе приятные сновидения. Доброй ночи, Дженни, и... прощай.

Дверь закрылась за ним, и, казалось, навсегда.

12

– Какая досада, что Эду нужно уезжать, – сказала Джейн наутро за завтраком, – я так надеялась, что он побудет с нами. – Она взглянула на Джоанну, не поднимавшую глаз от тарелки. – Я хотела, чтобы вы стали друзьями.

– Он скоро вернется, дорогая, – подбодрил ее муж, – как только уладит дела в Лондоне.

Джейн вздохнула.

– Временами я боюсь, что он превратится в настоящего трудоголика. В его жизни нет ничего, кроме галерей и автомобилей.

– Это пройдет, когда он встретит какую-нибудь хорошую женщину, – улыбнулся жене Хьюго Беллоуз.

– И когда только это случится?

– Возможно, когда он перестанет забавляться с нехорошими, – пошутил Хьюго и, поцеловав руку жены, поднялся. – Сердце мне подсказывает, что с Эдвином произойдет то же, что и с нами. Один взгляд, одно прикосновенье, и он влюбится раз и навсегда.

– Надеюсь, – просияла улыбкой Джейн. – Он клятвенно обещал, что приедет на нашу вечеринку.

Этого только не хватало, горько думала Жанет, нервно кроша хлеб. Чтобы остаться в здравом уме, ей нужно только одно – чтобы Эдвин не появлялся здесь, пока она не уедет.

К ее удивлению, выпитый вечером теплый травяной чай произвел магическое действие, и, несмотря на смятение и боль, она крепко уснула. Хотя сновидения не были приятными, как пожелал ей Эдвин, но не оставили и печального следа. Наутро она пристально изучила себя в зеркале и нашла, что выглядит лишь чуть бледнее обычного.

В сущности, она даже была благодарна Эдвину за то, что он помешал ей сказать... о ребенке. Ему ни к чему знать, что «серьезная ошибка» повлекла за собой «серьезные последствия». И еще: ей стало ясно, что, вспоминая ночь, которую они провели вместе, он не испытывал ничего, кроме сожаления.

А Жанет, готовя себя к трудному и одинокому материнству, все же ни о чем не жалела!.. Потому что поняла: Эдвин разбудил в ней любовь и согрел ее душу, открыв дверь в другой мир. И если бы можно было начать все сначала, Жанет не отказалась бы ни от одного мгновенья той волшебной ночи. Эти горькие и сладостные воспоминания останутся с ней навсегда...

Разговор за завтраком укрепил ее решение уехать как можно скорее. Я многое могу вынести, сказала она себе, но только не появление здесь Эда с какой-нибудь «красоткой».

Шли дни. Миновала неделя, потом другая. Несмотря на печаль, поселившуюся в сердце, и гнетущую ее тайну, Жанет почти растворилась в спокойной и какой-то светлой жизни в «Этуаль».

Она проводила дни с матерью, работая над книгой. Частенько они путешествовали с фотоаппаратом по местам, вдохновлявшим в свое время многих импрессионистов. Вечерами Жанет перепечатывала записи или плавала в бассейне, наслаждаясь прохладой после душного зноя дня.

Иногда они ездили в Канн или Ниццу. Несмотря на все протесты Джоанны, в местном банке был открыт счет, куда поступало ее жалованье. Вдобавок Джейн и Хьюго настаивали на покупке нового платья к предстоящему приему в одном из бутиков на набережной Круазетт.

В конце концов Жанет сдалась и купила свободное шелковое платье цвета сливок, счастливо избежав приобретения приглянувшегося Хьюго узкого бирюзового наряда с разрезом почти до середины бедра. В примерочной она была неприятно поражена тем, что поправилась чуть ли не на два размера, но сумела скрыть свое раздражение, шутливо ворча, что это происки Симоны Вердье, закармливающей ее разными вкусностями. В душе она молила Бога, чтобы купленное платье налезло на нее в день праздника.

Кухня в «Этуаль» стала для Жанет любимым местом. Раньше у нее не было ни времени, ни склонности готовить. Теперь же она частенько наблюдала за мадам Вердье, чья сноровка и кулинарные способности казались ей настоящим колдовством.

– Нет тут никакой тайны, – смеялась та, – просто берешь свежие продукты и – вуаля! – все получается само собой.

Глядя, как ловко Симона шинкует овощи, одновременно успевая перевернуть на сковородке поджаривающееся мясо и помешать закипающий соус, Жанет уныло думала, что ей еще многому в жизни придется научиться.

Вместе с Хьюго она несколько раз побывала в «Галерее Беллоуз» в Ницце и получила исчерпывающую информацию о том, как функционируют художественные музеи и выставки. Хьюго тактично намекал, что заниматься этим куда более интересно, чем работать в какой-то фирме на краю света. При других обстоятельствах она согласилась бы, не раздумывая, потому что страстно желала найти свое место в дружной семейной команде.

Мысль о том, что придется расстаться с ними, лишить себя их тепла и заботы, делалась невыносимой.

Днем Жанет еще забывалась, но ночь превращалась в настоящую муку. Хорошо хоть луна пошла на убыль, и спальню больше не заливал ее будоражащий, мерцающий свет. В темноте легче было спрятаться от собственных мыслей и воспоминаний.

Приготовления к званому вечеру шли своим чередом. Джейн рассылала приглашения, особо указывая, что гостей ждет встреча с ее дочерью.

– Кое-кто просто умирает от любопытства, – заметила мать как-то за ленчем, разбирая ответы знакомых.

– Ты так думаешь?

– Дорогая, я так счастлива, что не в состоянии ни о чем думать! Надеюсь, на этом вечере ты встретишь своего принца.

Жанет с трудом выдавила из себя улыбку.

– Да, никогда не знаешь, что тебя ждет. – Помолчав, она спросила. – Я могу чем-нибудь помочь? Может, на кухне?

Джейн покачала головой.

– Я всегда обращаюсь в одну и ту же фирму. Они обеспечивают все – от меню до музыки. И самое главное, Хьюго спокоен!

– А он любит приемы?

– Обожает, – нежно проговорила мать. – Он самый добрый и терпеливый муж на свете и удивительно гостеприимный хозяин, но просто выходит из себя, когда что-то нарушает привычный порядок в доме, и не выносит суматохи. А уж если к тому же Симона перестает готовить традиционные блюда!..

В этот момент – легок на помине – появился Хьюго.

– Звонил Эдвин, дорогая. Он приезжает завтра с Ритой Рениган, – объявил он, усаживаясь за стол.

Жанет так сжала руки в кулаки, что ногти впились в ладони.

– Неужели?! – всплеснула руками Джейн. – Так эта история все еще продолжается?

– Похоже, – усмехнулся Хьюго. – От Эдвина ведь никогда ничего не узнаешь о его романтических увлечениях. – Он довольно засопел, шумно втянув носом и впрямь божественный аромат – из супницы, которую уже ставила перед ним Симона. – Что ж, она красивая девушка, – продолжил Хьюго, наливая суп, – к тому же ее отец – один из самых состоятельных наших клиентов. Я считаю, Эдвин сделал далеко не худший выбор!

– Конечно, – с лукавой улыбкой согласилась Джейн. – Думаю, следующий прием мы устроим по поводу его помолвки.

У Жанет совершенно пропал аппетит, но она заставляла себя есть и держалась, как обычно, непринужденно, даже шутила и смеялась. Наконец, она, извинившись, поднялась к себе в комнату, бросилась на кровать и лежала, уставясь в потолок.

Так вот в чем причина горького сожаления Эдвина. Он, оказывается, уже был связан серьезными обязательствами и не хотел рисковать будущим, поддавшись соблазну. Жанет же стала просто эдаким легким приключением перед помолвкой и свадьбой.

Мужчины вообще легко отклоняются от пути истинного, горько размышляла Жанет. Случайный секс для них ничего не значит. Эту истину каждая девушка должна всегда помнить. Мужчина охотно проведет ночь с ней, а наутро может презрительно заявить, что она не достойна уважения. И никакая сексуальная революция ничего не изменит: печально, но факт.

Вдруг Джоанну пронзила догадка: ведь стоит ей только приоткрыть завесу над своей тайной, и его счастью не бывать!.. Нет, нет, с ужасом гнала она от себя эту страшную мысль. Нельзя лишать счастья человека, который тебе дорог. Это слишком в стиле ее отца, чьим заповедям Жанет больше не собиралась следовать. Как бы трудно и больно ни было, она ведь любит Эда, будет любить его всегда и ничем не омрачит его жизнь...

Немного успокоившись, девушка переоделась в черный купальник, завязала вокруг талии пестрый платок-парео и отправилась к бассейну. Сегодня днем она была свободна: Хьюго уехал в Ниццу, а мать работала над своей книгой.

На другой стороне бассейна, словно стараясь заглянуть в зеркало воды, склонилась серебристая ива. Жанет вспомнила, как в школьном спектакле играла Офелию. Только и осталось: «сплести в гирлянды крапиву, лютик, ирис, орхидею» и... головой в омут!..

Глупые ассоциации, подумала Жанет и осторожно начала спускаться в бассейн. Раньше она плавала до изнеможения, словно готовилась к соревнованиям. Сейчас же просто плескалась в свое удовольствие, наслаждаясь прохладой и покоем. Последние несколько метров Джоанна проплыла под водой. Вынырнув, она ухватилась за поручни, поднялась по ступенькам, ослепленная ярким солнцем, и тут внезапно кто-то сильно сжал ее запястье.

Жанет откинула назад мокрые волосы и часто заморгала, стряхивая капли с ресниц.

– Добрый день, – сказал Эдвин.

Он выглядел спокойным и даже каким-то отдохнувшим, только темные глаза смотрели на нее внимательно и тревожно.

Причину его благодушного и довольного вида искать не нужно, грустно усмехнулась про себя Жанет, – вот она, стоит с ним рядом, сияя улыбкой, достойной рекламы лучшей зубной пасты. Джоанна окинула беглым взглядом густую гриву темно-каштановых волос, медовый, ровный загар и бесконечно длинные ноги соперницы.

– Привет! – Она так часто встречала Эда этим словом, что оно вырвалось само собой и прозвучало совершенно естественно. Ей даже удалось улыбнуться Рите. – Добрый день, мисс Рениган. Меня зовут Жанет Остер, и я много о вас слышала.

– Эд мне тоже много рассказывал о вас. – У Риты был низкий, грудной голос с легким южным акцентом. По прозрачным голубым глазам, окаймленным густыми ресницами, было видно, что ей действительно многое известно. – Оказывается, вы – его давно потерянная сестра?!

Так вот как он решил представить ей ситуацию, с болью подумала Жанет.

– Получается, что так, – улыбнулась она, заворачиваясь в полотенце. – Хорошо доехали?

Она сама удивлялась, как ей удается говорить так непринужденно и вежливо. На самом деле ей хотелось вцепиться сопернице в волосы. Да и Эдвин тоже хорош!..

– О, замечательно, – рассмеялась Рита. – Эдди привез меня сюда на потрясающе мощной машине. Мотор так рычал, что мне казалось – я сижу в клетке с тигром. Высший класс!

Машина или водитель? – спросила про себя Джоанна и решила, что, пожалуй, не узнает ответа.

– Мы останавливались в маленьком милом отеле, похожем на старую мельницу, прямо на берегу реки, – мечтательно продолжала гостья. – Ужин нам накрыли на террасе, и в воздухе все время мерцали светлячки. Это было так романтично!

Нет, с меня довольно, подумала Жанет.

– Извините, но мне пора. Знаете, я ведь работаю. – Она начала собирать сумку.

– Твоя сестра такая тактичная, – приторно-сладко произнесла Рита, повернувшись к Эдвину. – Дорогой, а почему бы нам тоже не поплавать?

– Прекрасная идея, – одобрительно заметил тот, – но нужно распаковать вещи, достать хотя бы твой купальник и мои плавки.

– О чем ты, киска? – Рита начала расстегивать пуговицы его рубашки, – ведь кроме нас тут никого нет!..

Жанет словно парализовало. Господи, надо уходить, в ужасе думала она, с трудом передвигаясь на негнущихся, будто деревянных, ногах, иначе придется лицезреть этот чудовищный стриптиз...

– До встречи, – бросила она через плечо и, подгоняемая воркующим смехом, направилась к дому.

Оказывается, научиться ненавидеть можно Легко и быстро.

Ужин тянулся бесконечно. За столом царствовала Рита. Она была очаровательно почтительна с Джейн и Хьюго, безупречно вежлива с Жанет и ни на мгновение не теряла из виду сидевшего рядом Эдвина. Ее красивые, с безупречным маникюром пальцы то поправляли запонку в манжете его рубашки, то с самоуверенной грацией касались его лба, поправляя волосы, то стряхивали с пиджака невидимые пылинки. На ней было открытое платье пронзительно желтого цвета, подчеркивающее смуглый загар. Вокруг запястья обвивался тяжелый браслет, сплетенный из цепочек белого и желтого золота, а на шее блестело такое же ожерелье.

– Это подарок отца, – кокетливо объяснила Рита. – Он объездил ювелирные магазины трех штатов и нашел то, что я хотела.

Задумчивый взгляд, который она бросила на свой безымянный палец, прозрачно намекал, каким будет следующий подарок. И не от отца! Жанет с трудом сдерживалась, чтобы не заскрежетать зубами от боли и обиды.

Когда все переместились в салон, ситуация и вовсе стала невыносимой.

Рита сразу же подошла к магнитофону и стала перебирать коробки с записями, большинство из которых, судя по всему, имело для них с Эдвином какое-то особое значение. Она даже настояла, чтобы они потанцевали, и тот сразу же согласился.

Просто он любит танцевать, закусив губу утешала себя Жанет, припомнив их первую встречу. Покончив с кофе, она вышла. Ее никто не удерживал...

Поднявшись к себе, девушка долго сидела у окна, не зажигая света. Безлунное небо было удивительно ясным, до больших, мерцающих звезд, казалось, можно достать рукой. Сегодня этот дом вполне оправдывал свое название.

Джоанна с грустью вглядывалась в небо. Да, с точки зрения Вселенной проблемы отдельного человека на какой-то маленькой планете казались просто смехотворными.

Где-то в саду ухала сова. Жанет некуда было деться от боли и одиночества. Она вздрогнула. Надо лечь и попытаться уснуть.

Девушка слезла с подоконника и пошла к кровати. Раздался тихий стук в дверь.

– Кто там?

– Это я, Эдвин. Открой, мне нужно с тобой поговорить. Я кое-что принес, – добавил он, по затянувшейся паузе поняв, что она не собирается впускать его.

– Нельзя ли отложить это до утра?

– Уже светает, – сухо напомнил он. – Тем более, ты не спишь, так в чем проблема?

Жанет неохотно щелкнула выключателем и открыла дверь.

– Проблема в том, – холодно сказала она, стоя на пороге, – что я не хочу тебя видеть.

– Что ж, прошу извинить за вторжение. – В его голосе не было и тени раскаяния. – Но мне показалось, что ты будешь рада получить вот это.

– Мой альбом! – Жанет почти вырвала его из рук Эдвина. – Так это ты его взял?!

– Я нашел его тогда в Роз Хаус под софой и временно позаимствовал, – поправил он ее, – чтобы Джейн убедилась, что ты действительно ее дочь. – Он умолк. – Конечно, нужно было вернуть его раньше, но я как-то закрутился... У меня ведь сейчас столько дел!..

– Могу себе представить! Тем не менее, спасибо.

От его улыбки сердце Жанет сжалось.

– Просто я подумал, что тебе будет не хватать его в путешествии.

– В путешествии?.. – глупо повторила она.

– Ну да, в Новую Зеландию, Антарктиду, в страну Оз... или ты уже передумала?

– Зря иронизируешь, – спокойно сказала Джоанна, – не передумала. Спасибо и спокойной ночи.

Она хотела закрыть дверь, но Эдвин не двинулся с места.

– Что ты делала здесь в одиночестве?

– Смотрела на звезды.

– Тебе вообще-то надо поспать. Ты сегодня выглядела очень усталой!

А я-то думала, что ты весь день не спускал глаз со своей южной красавицы, хотела сказать она, но здравый смысл подсказывал, что лучше промолчать. Не нужно давать ему повод думать, что появление Риты Рениган для нее что-то значит.

Эдвин протянул руку и приподнял ее подбородок, так, чтобы видеть глаза.

– В чем дело, Дженни? – участливо спросил он.

Внезапная ярость охватила ее. Да как ты смеешь, безмолвно кричала она, так смотреть на меня, если через минуту окажешься в объятиях своей смуглой красотки?

Жанет оттолкнула его руку.

– Все прекрасно, спасибо. Просто здесь очень жарко.

Эдвин отступил назад.

– Если так, прости за визит, – подчеркнуто учтиво сказал он.

Джоанна закрыла дверь и беспомощно прислонилась к стене.

– Господи, сколько же мне еще здесь мучиться? Сколько? – уже вслух спрашивала она и не находила ответа.

13

На следующее утро Жанет проснулась с головной болью. Одеваясь, она заметила, что солнце едва проглядывает сквозь пелену туч, а в душном, словно сгустившемся воздухе чувствуется приближение грозы.

Спустившись в столовую, Жанет застала там Эдвина, мать и Хьюго. Риты не было. Господи, счастье-то какое, подумала она, наливая в высокий стакан апельсиновый сок. Разговор вертелся вокруг погоды.

– Пожалуй, я сегодня никуда не поеду. Мне нужно успеть до приема кое-что сделать здесь, – мягко сказала Джейн.

– А у тебя какие планы? – повернулся к Жанет Эдвин.

– Мне тоже есть чем заняться, – солгала она.

– Хочешь покататься на лошадях? Селестина совсем застоялась! Если мы поедем сейчас, то вернемся до того, как погода совсем испортится.

– Я уже сто лет не ездила верхом, – отрицательно покачала головой Жанет.

– Думаю, ты не разучилась, – возразил Эдвин.

– А я в этом не уверена, – улыбнулась она и заставила себя пошутить: – И вовсе не хочу красоваться на устроенном в мою честь празднике с синяками и ссадинами.

Не объяснять же ему, что в ее положении верховая езда – не лучший вид прогулки.

– Я могу начать печатать твои вчерашние записи? – повернулась Жанет к матери.

Лицо Джейн осветилось улыбкой.

– Спасибо, Дженни. Книга наконец-то сдвинулась с места, и все благодаря тебе.

– Ты всегда умела делать комплименты, мама, – склонился к руке мачехи Эдвин.

Когда, зевая и потягиваясь, как хорошенькая кошечка, появилась Рита, Жанет, покончив с завтраком, с великим облегчением скрылась в рабочем кабинете.

Просматривая сделанные матерью записи, она с удовольствием обнаружила, что разрозненные фрагменты складываются в единое целое, которое обещает стать очень интересной книгой. Жанет проработала до полудня и, почувствовав, что в комнате стало невыносимо душно, прихватила заботливо приготовленный Симоной стакан сока и вышла в сад.

Стояла странная, гнетущая тишина. Умолкли птицы, замерли деревья, не дрожал ни единый листок, ни одна травинка. Вдруг над холмом зазмеилась яркая вспышка молнии, и почти сразу же тишину расколол зловещий раскат грома.

Не успела Жанет с беспокойством подумать, вернулся ли Эдвин, как он окликнул ее из окна.

Злясь на себя за слабость и в то же время радуясь тому, что ее страхи были напрасны, она не сразу отозвалась.

– Что случилось? Я сейчас приду.

Темные глаза его смотрели серьезно и строго.

– Только что звонили из Лондона. Твой отец в госпитале. У него обширный инфаркт.

– У моего отца? – с сомнением спросила она. – Не может быть, он никогда не болел!

– Тем не менее, это так, – сказал Эдвин. – Боюсь, положение очень серьезное. Тебе надо срочно ехать!

Жанет представила себе отца, беспомощно лежащего на высокой больничной кровати, опутанного трубками и проводами.

– Господи! – всхлипнула она.

Вспышка молнии ослепила ее, небо словно разверзлось, и на землю обрушилась лавина дождя.

Все, что происходило потом, было как во сне. Жанет сидела, словно окаменев, а все суетились и хлопотали вокруг нее. Джейн собирала ее в дорогу. Хьюго звонил в аэропорт, чтобы заказать билет. Наконец ей сказали, что машина ждет, она покорно встала и пошла к двери.

– Мужайтесь, дитя мое, – перекрестила ее мадам Вердье, украдкой вытирая слезы.

Мать и Хьюго обняли ее. Будто откуда-то издалека до нее доносились их напутствия и какие-то добрые слова.

Жанет слабо улыбнулась, сделала шаг вперед и увидела Эдвина и Риту. Американка серьезно и озабоченно что-то тихо говорила Эдвину, потом потянулась к нему и поцеловала в щеку. Только теперь Жанет увидела у него в руках дорожную сумку.

– Нет, – ее голос прервался, – не надо... Я сама...

– Не глупи. – Он взял ее под руку и повел к машине. – Ты думаешь, мы отпустим тебя одну?

Он усадил ее на заднее сиденье и сел рядом. Сквозь забрызганные дождем стекла она видела взволнованные лица матери, Хьюго, мадам Вердье и Риты. Жанет заставила себя улыбнуться, махнула рукой на прощание, и машина сорвалась с места.

Подробности поездки она не помнила. Ей казалось, что автомобиль ворвался прямо на летное поле и подкатил к самолету.

Когда лайнер поднялся в воздух, Эдвин заказал ей коньяк. Жанет решила, что это поможет ей заснуть. Но в результате словно погрузилась в полузабытье. Она пришла в себя, только когда такси остановилось у госпиталя.

– Не ходи со мной. – Жанет задержалась у стеклянной двери. – Я в порядке. Тебе... нужно возвращаться. Спасибо, что Рита так великодушно позволила тебе отвезти меня!

– Не будем об этом! – Эдвин снова взял ее под руку. И вдруг Джоанна поняла, что без его поддержки она бы сейчас просто рухнула на пол. Он хрипло добавил: – Не прогоняй меня! Сейчас не время...

В справочной им сказали, что мистер Остер в реанимации. Жанет казалось, что они добираются туда целую вечность.

Врач подошел к Джоанне, и она сразу же поняла, что приехала слишком поздно, и этот непостижимый, умный, сильный, противоречивый и очень эгоистичный человек – ее отец – мертв!..

Ее провели в комнату с удобными креслами и цветами на низком столике, принесли кофе и выразили соболезнования. Врачи объяснили, что у отца случился обширный инфаркт, когда он утром приехал в свой офис, и что он только один раз приходил в сознание.

– Он думал о вас, мисс Остер, – сказала медсестра. – Он даже дважды позвал: «Дженни!». Это ведь ваше имя?

– Да, – кивнула Жанет.

Она не стала объяснять, что отец никогда не обращался к ней так. Наверное, он звал кого-то другого, и Джоанна была этому очень рада.

Единственный человек, который мог понять ее, стоял рядом. И, когда они остались наедине, Жанет припала к плечу Эдвина. Прижимаясь к нему, так легко было себе вообразить, что он принадлежит ей!..

В кабинете стоял полумрак, тяжелые темные шторы были задернуты в знак траура. Жанет раздвинула их, но даже ворвавшийся солнечный свет и постоянно трезвонящие телефоны не оживляли эту комнату. Странная пустота царила здесь.

Похороны, как и хотела Жанет, были тихие и скромные. Позднее в Лондоне пройдет поминальная служба.

Разумеется, у «Остер холдинга» уже был новый председатель. Им стал бывший заместитель отца, но Жанет сомневалась, что эта должность принесет ему много радости. Да, его ожидают нелегкие времена, подумала она. Ведь даже на похоронах слышался враждебный шепот и какие-то разговоры о том, что он не вправе занимать место руководителя.

На кладбище Джоанна заметила Бланш Мирроу, но когда все вышли из церкви, секретарши отца уже нигде не было видно, и девушка решила, что обозналась.

После похорон на тихом приходском кладбище Жанет пригласила всех в дом отца. Экономка, миссис Лоренс, приготовила кофе, алкогольные напитки, сандвичи и еще какую-то снедь. Под затянутой темной кисеей люстрой приглушенно звучали голоса. Постепенно, пожимая ей руку и выражая соболезнование, гости один за другим разошлись. Наконец Джоанна осталась совсем одна.

Кажется, Эдвин не был на похоронах? Жанет не видела его уже несколько дней и думала – нет, надеялась, поправила она себя, – что он вернулся во Францию.

В тот первый вечер он привез ее в отель, где уже были забронированы апартаменты, заказал ужин в номер, заставил девушку поесть и ушел в свою комнату. Ночью, когда, стараясь не шуметь, Жанет плакала, уткнувшись в подушку, он вошел и сел рядом, утешая и успокаивая ее, пока она не заснула. Но, проснувшись утром, девушка не обнаружила Эда. Нельзя же во всем полагаться на него и ожидать его помощи! – упрекнула себя Жанет...

Он сопровождал ее, когда она разговаривала с юристами, встречалась с членами правления «Остер холдинга», с бухгалтерами, с личным врачом отца, который рассказал, что еще два года назад советовал ему сделать операцию.

– Я ничего об этом не знала, – ошеломленно сказала Жанет.

– Он сам настоял, чтобы все оставалось в тайне, – мрачно заметил врач. – Герберт считал эти симптомы проявлением слабости и не желал замечать их.

Как ей хотелось быть такой же сильной по отношению к Эдвину. Они еще некоторое время продолжали делить апартаменты в отеле, и это было так мучительно: лежать в одинокой постели, стремясь к нему каждой клеточкой своего существа, и знать, что он совсем рядом и так недосягаем!..

Однажды, войдя в гостиную, она увидела, что Эд тихо говорит по телефону, прикрывая трубку рукой. Увидев Жанет, он извинился и прервал разговор.

Джоанна догадалась, что он говорил с Ритой. Что ж, у него собственная жизнь. Жизнь, в которой для нее нет места...

За ужином она решительно и твердо поблагодарила его за помощь и сказала, что переезжает в лондонскую квартиру отца. Эдвин немного помолчал, потом твердо сказал:

– Да, пожалуй, так будет лучше.

Жанет с удивлением узнала, что отец не изменил завещания, по которому она наследовала все, начиная с акций «Остер холдинга» и кончая скаковыми лошадьми. И, конечно же, огромный, пустой, отзывающийся грустным эхом дом, в котором она выросла и где в клетке собственной лжи жил ее отец.

Жанет была вынуждена вернуться туда после похорон, чтобы разобрать его личные бумаги, но не собиралась проводить там ночь. Она уже дала указания агенту по недвижимости продать дом и мебель, – все, включая портрет матери!..

Даже теперь, когда она знала, что Джейн жива и счастлива, портрет своим трагизмом смущал душу девушки. Как мог отец держать его в комнате, где проводил почти все свободное время?!

– Ты расскажешь маме, что он звал ее перед смертью? – спросила она Эдвина после разговора с врачом отца.

– Нет, – ответил он, – если только ты этого не захочешь.

Жанет покачала головой.

– Думаю, ей лучше не знать об этом.

И портрет ей тоже не нужен, заключила она. Той несчастной женщины больше не существует!..

Ноги ужасно ныли, поэтому Жанет подошла к массивному рабочему столу отца и села в кресло. Она выдвинула верхний ящик, но в нем не оказалось ничего, кроме конвертов и чистой бумаги. Стол был совершенно пуст, как дом и как жизнь, которую отец сам себе устроил.

Вдруг Джоанна почувствовала, что в комнате кто-то есть. Наверное, миссис Лоренс принесла обещанный кофе. Девушка подняла голову и увидела, что с порога на нее смотрит Бланш Мирроу.

– Здравствуйте, Бланш, – с усилием улыбнулась она. – Не отвечая, женщина направилась к ней и встала вплотную к столу. Настоящее противостояние, с беспокойством подумала Жанет и, отодвинув кресло, поднялась. Теперь они оказались лицом к лицу. – Я не знаю, как вы вошли, но, раз уж вы здесь, разрешите предложить вам кофе? – резко сказала Джоанна.

– Гостеприимная хозяйка! И замечательная дочь! – саркастически рассмеялась та, сжав кулаки, и подалась вперед. – Как ты смеешь сидеть за его столом? Как смеешь занимать его место, дрянь? – прошипела она.

У Жанет сжалось сердце.

– Я понимаю, вы расстроены, но сейчас не время...

– Вот как? – вскинула голову Бланш. – Если бы ты знала, что я чувствовала, видя, как в церкви ты изображаешь горе, лицемерная шлюха!

– Я была его единственным ребенком, – едва сдерживаясь, сказала девушка.

– И его наследницей, – скрипуче рассмеялась Бланш. – Все эти дураки вертелись вокруг тебя, прикидываясь, будто ничего не знают. Да он бы вообще вычеркнул тебя из своей жизни, если бы остался жив! – Лицо ее конвульсивно подергивалось. Пытаясь справиться с нервным тиком, Бланш прижала руку к щеке. – Ты убила его! – Ее голос сорвался на крик. – Ты это понимаешь, гадина?!

– Его убила сердечная недостаточность, – спокойно ответила Жанет. – Отцу еще два года назад предлагали сделать операцию, но он отказался. Меня бы вполне устроило, если бы завещание было изменено.

Это правда, горько думала она. Я отдала бы все за одно проявление его искренней отцовской любви и понимания или... за правду. Но не рассказывать же это Бланш Мирроу?!

– Теперь тебе легко это говорить, когда ты здесь хозяйка, – процедила та. – Он любил этот дом. Работу и дом! Слава Богу, он не узнает, как ты здесь будешь хозяйничать!

– Ну хватит! – резко сказала Джоанна. – Вам лучше уйти.

– Это я сама решу! – брызнула слюной Бланш.

Жанет от отвращения прикрыла глаза. Наверное, эта женщина не в себе. Даже заткнув уши, она слышала пронзительный, безумный крик секретарши отца.

– У него хватило ума выгнать тебя, узнав, что ты – потаскуха. Слава Богу, он не увидит, как здесь растет твой грязный ублюдок!..

Бланш вдруг всхлипнула и замолчала.

Жанет с изумлением услышала, как знакомый голос спокойно и твердо сказал:

– Довольно. Вы уйдете сами или вызвать полицию?

Рядом с Бланш Мирроу стоял Эдвин. Темные глаза горели на его бледном лице.

– Кто вы? – отпрянула Бланш.

– Я будущий муж мисс Остер и отец того ублюдка, о котором вы только что упомянули в своей яркой обвинительной речи.

У Жанет вдруг подкосились ноги, и она рухнула в кресло.

Эдвин тем же тоном продолжил: