Текст книги "Страстный призыв"

Автор книги: Джейн Харри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

– Подожди, – прошептал он. – Подожди, уже скоро... Я обещаю...

Чуткие пальцы, раскрыв нежную розу, двигались ритмично, возбуждая маленький атласный лепесток и неотвратимо ведя Жанет к вершине наслаждения.

Голова ее безвольно металась по подушке. Казалось, все ее существо было обращено вовнутрь, сосредоточившись на пронзительно остром ощущении стремительного движения к пику неизведанного блаженства.

Когда наконец этот момент настал, она услышала свой собственный крик и забилась в судорогах оргазма, впившись пальцами в плечи Эда. Потом все стихло.

Жанет лежала молча, не открывая глаз, чувствуя, как слезы текут по ее щекам. Она попыталась отвернуться, стыдясь своей слабости и поражаясь, что плачет в его присутствии уже второй раз за этот вечер, но его голос остановил ее.

– Дженни. – Казалось, в это короткое слово была вложена вся мыслимая нежность, на какую только способен человек.

Эд взял ее за подбородок, заставляя повернуться к нему, и склонился, целуя ее мокрые, соленые от слез щеки.

– Прости, – прошептала она, глотая слезы, – я... я никогда не плачу.

– Ты не должна их сдерживать, – ответил он. – Просто слишком много впечатлений за такое короткое время... – Он обнял ее, прижав к себе, и нежно гладил по голове, пока ее дыхание не стало ровным. – А теперь скажи мне, почему ты плачешь. Только правду!

Она опустила глаза.

– От счастья, – наконец ответила она, слегка запинаясь, – и потому что все кончилось.

Он улыбнулся.

– Еще нет. – В его голосе слышались лукавые нотки. – Это только начало, Дженни. – Он взял ее руку, поцеловал ладонь и приложил к своему горячему телу. – Ты чувствуешь?

Все еще всхлипывая, она неуверенно подбирала слова.

– Ты хочешь сказать, что... что ждешь от меня... что ты именно этого хочешь?

– О нет, – мягко возразил Эдвин, – я вовсе не это имел в виду и скоро, надеюсь, докажу это. Видишь ли, моя дорогая, я надеюсь, что смогу подарить тебе удовольствие, о котором ты едва ли могла мечтать.

– Ты... ты не знаешь, – заговорила Жанет быстрым прерывистым шепотом, – ты не понимаешь...

– Ты ошибаешься, – он нежно привлек ее к себе, его голос походил на монотонное журчание воды, – ты ошибаешься.

Его губы снова обожгли ее поцелуями, согревая, лаская, вновь пробуждая в ней желание. Словно подчиняясь молчаливому приказу, она начала медленно исследовать его тело, скрытую силу мускулов, каждый изгиб, каждую впадинку. Ее рука достигла его бедер и на мгновение замерла; Жанет охнула и, задыхаясь от нетерпения, продолжила свои ласки. Стон восторга – быстрый и непроизвольный – коснулся ее слуха, придавая ей смелости. Сегодня она открыла в себе женщину, поняла, что значит быть желанной, осознала свою власть над мужчиной...

Его руки снова оказались на ее груди, заставляя Жанет трепетать в его объятиях. Эдвин языком дразняще коснулся ее полуоткрытого рта, прежде чем проникнуть в его влажную глубину. Снова ласки, снова обещания наслаждения. О, теперь она уже знала, чего ждать!.. Страстное желание вновь опьянило ее, требуя утоления.

Эд услышал ее призыв и одним быстрым, сильным движением вошел в нее. На мгновение Жанет словно окаменела. Ее затуманенные страстью глаза смотрели на него не мигая.

Затем, как бы осознав происходящее и с радостью подчинившись его настойчивости, Жанет потянулась к нему, задыхаясь от вожделения. Они двигались, обретя единый ритм, в каком-то исступленном безумии, постепенно теряя ощущение реальности и становясь одним целым.

О Господи, билась единственная мысль в отдаленном уголке ее мерцающего сознания, мы созданы друг для друга!..

Когда она ощутила ни с чем не сравнимый вкус утоленной страсти, ей показалось, что она отделяется от своего тела и парит где-то в нереальном безмятежном пространстве. Ощущения были так остры, так пронзительны, что ей вдруг показалось, что она может умереть от наслаждения. Откуда-то издали донесся хриплый, почти неузнаваемый стон Эда. Все еще в объятиях друг друга, они вернулись с небес на землю, медленно приходя в сознание.

Когда Жанет смогла говорить, она тихо произнесла:

– Это всегда так бывает?

– Нет.

Его краткий ответ был резким, почти грубым. Его тело все еще принадлежало ей, голова лежала на ее плече. Она прикоснулась кончиками пальцев к завиткам его волос и, тихо вздохнув, провалилась в сон.

Ее разбудил его поцелуй. Плотно сомкнутые веки, чуть дрогнув, медленно поднялись, и Жанет увидела Эда, склонившегося над ней с улыбкой. Она улыбнулась ему в ответ, и руки ее скользнули за отворот его махрового халата. Он поймал их и поцеловал кончики пальцев.

– Я ждал, когда ты проснешься. – Его голос и взгляд обещали новое наслаждение; она невольно вздрогнула, когда он, не говоря ни слова, откинул простыню, покрывающую ее нагое тело, и протянул ей халат, похожий на его собственный. – Я приготовил тебе сюрприз, Дженни.

Эд взял ее за руку и быстро повел из спальни. Дверь ванной комнаты была приоткрыта, теплый дурманящий аромат роз и жасмина витал в воздухе.

Джоанна вошла, и у нее перехватило дыхание. Ванна была наполнена, колеблющееся пламя свечей играло на зыбкой поверхности воды золотыми блестками. В ведерке со льдом стояла бутылка шампанского, рядом – два хрустальных бокала. Восхищение Жанет было неподдельным, но она вдруг ужасно смутилась.

– Я чувствую себя здесь патрицианкой, – сказала она негромким прерывающимся голосом, – словно в Древнем Риме!..

– Прекрасная аналогия. – Он снял халат и бросил его на пол, затем, подойдя к ней вплотную, оголил ее плечи и, склонившись, легко поцеловал в висок. – Я буду Антонием, а ты Клеопатрой. Извини, здесь нет молока ослиц, в выходные его не привозят!

Это была весьма примитивная шутка, но Жанет в душе поблагодарила за нее Эдвина. Смех снял напряжение и чувство неловкости и страха, которые она испытывала в этой, новой для нее, сфере интимных отношений с мужчиной.

Джоанна лежала в чудесно благоухающей теплой воде и маленькими глотками пила золотистое шампанское. Голова ее счастливо кружилась, и она думала, что в самых невообразимых мечтах не смогла бы представить себе подобное...

Их тела соединились в воде, руки и ноги переплелись, страстные вздохи и возгласы – все смешалось в необузданном стремлении к абсолютному слиянию душ и тел. Затем финальная волна поглотила их, подняла и выбросила задыхающимися и обессиленными на берег, где, дрожа и остывая от страсти, они обрели наконец вожделенный покой.

Жанет проснулась и долго лежала с открытыми глазами, стараясь восстановить в памяти ход событий. Затем резко села, с недоумением оглядываясь кругом. Липкий, предательский страх стал заползать в душу, когда она разглядела незнакомую комнату, смятые простыни и разбросанные по постели подушки, свою собственную наготу и, главное, обнаженного мужчину, лежащего рядом с ней в глубоком предутреннем сне.

Какое-то время она сидела, молча глядя на него, и холодный ужас отрезвления стал закрадываться в ее душу!.. Когда детали происшедшего всплыли перед глазами, жаркая волна стыда окатила всю ее, от корней волос до кончиков пальцев.

Как это могло случиться? Как могла она, Джоанна Остер, допустить, чтобы это произошло? И с кем? С мужчиной, которому, конечно, не следовало доверять. Деревенский механик! Смотритель чужого дома! Да она бы даже не взглянула на него в городе!

– О Боже, – шептала Жанет, – должно быть, я сошла с ума.

С той минуты, как она приехала сюда, она потеряла ощущение реальности, как будто кто-то околдовал ее!..

Слава Богу, теперь она пришла в себя. И первое, что должна сделать, – бежать из этого дома, пока Эд не проснулся.

Решительно, но медленно и очень осторожно Жанет подвинулась к краю постели, оглядывая комнату в поисках одежды. Да, все было здесь: вещи в беспорядке валялись на ковре, как немые свидетели ее позора. Жакет, сумку и туфли она, вероятно, оставила внизу.

Джоанна сгребла вещи в охапку и, прижав их к груди, на цыпочках попятилась к двери, не сводя глаз с Эдвина: тот спал как убитый.

Господи, мысленно молилась она, пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда, избавь меня от объяснений с ним!

Девушка намеревалась одеться в ванной, но знакомый запах роз, жасмина и растаявшего воска остановил ее на пороге. Нет, она не в состоянии снова войти туда. Воспоминания слишком свежи, слишком невыносимы. Жанет оделась прямо на лестнице и спустилась вниз, прислушиваясь, не раздастся ли какой-нибудь звук из спальни. Но все было тихо. Удача сопутствовала ей. Она собрала оставшиеся вещи и вышла.

Было еще очень рано, и Жанет никого не встретила, возвращаясь в «Подкову». Выражение «отрезвляюще жестокий свет дня» приобрело для нее новый, реальный, пугающий смысл. Джоанна открыла ключом дверь черного входа и вошла в гостиницу. Когда она поднималась по лестнице, из кухни уже доносились бодрые голоса и слышалось позвякивание посуды. Я как раз вовремя, подумала девушка, моля Бога, чтобы не столкнуться нос к носу с Зельдой Бекстоун.

В номере ничего не изменилось. По-видимому, никто не входил сюда и не заметил ее отсутствия. Жанет разобрала постель: никто не должен был знать, что она провела ночь в другом месте...

Зачесав волосы назад, Джоанна повязала вокруг головы ленту и, поморщившись при воспоминании о том, как выглядела вчера, сполоснула лицо, припудрила нос и щеки и застыла с помадой в руке.

Ее губы стали яркими и припухшими, от их четкого контура не осталось и следа, а странно потемневшие глаза таили в себе незнакомое, загадочное выражение. Чужие глаза, подумала она, убирая помаду в сумку, чужое лицо...

Жанет вышла из комнаты и спустилась по лестнице.

– Как, вы уже уезжаете? – Зельда взглянула на нее с удивлением и разочарованием. – И даже не хотите позавтракать?

Джоанна покачала головой.

– Я хочу выехать пораньше. У меня на сегодня намечена деловая встреча. – Девушка улыбнулась, обрадовавшись, что ей удалось произнести эти слова обычным тоном и скрыть боль, разрывающую ее сердце.

В «Подкове» начиналась будничная жизнь. То и дело хлопала входная дверь, и каждый раз Жанет вздрагивала, пугливо поглядывая через плечо. Она оплатила на удивление скромный счет, поблагодарила миссис Бекстоун за гостеприимство и поспешила к своему автомобилю.

Эд сказал, что починил машину. Остается только надеяться, что это правда. Джоанна повернула ключ зажигания, и мотор заурчал.

Только проехав деревню и выбравшись на трассу, Жанет вздохнула с облегчением. Теперь нужно заехать в отель, собрать оставшиеся там вещи и как можно скорее вернуться в Лондон.

Она отважилась шагнуть в прошлое, и этот необдуманный эксперимент закончился очень печально. Во всем виноват пунш. Она потеряла голову именно по этой причине. Отвратительная история и довольно банальная, но другого объяснения Жанет найти не могла. В конце концов, успокаивала себя она, он ведь не знает, кто я.

Дженни Паркер осталась в Кронберри Корнерс, и следовало благодарить за это судьбу. Хорошо, что ей удалось исчезнуть без ненужных объяснений и взаимных упреков, что можно стереть из памяти эту ужасную ночь, как будто ее никогда и не было, и вернуться к своей обычной, нормальной жизни. Или к тому, что Жанет привыкла считать таковой.

В какой-то момент ее обожгло внезапное видение. Сильное красивое мужское тело, распростертое на белых простынях в безмятежном сне...

Они еле дошли до кровати, завернутые в огромные махровые полотенца, и опять занимались любовью, сгорая от безумной, почти отчаянной страсти, словно оба знали, что это в последний раз!..

Жанет представила, как он проснется, как обнаружит ее исчезновение... И вдруг ее сердце пронзила боль, нога автоматически нажала на тормоз, и машина неожиданно остановилась.

Что за идиотские мысли лезут в голову, вздохнув, криво усмехнулась Джоанна. Он быстро утешится и тоже вернется к своей прежней жизни. Белокурая красавица или какая-нибудь очередная Дженни успокоят его!..

Жанет постаралась заглушить в себе внутренний голос, который настойчиво спрашивал, в чем намерена найти утешение она сама. Я дочь своего отца, твердо сказала себе девушка, я справлюсь!

С этой мыслью она вошла в отель. Отец, видимо не обнаружив ее в номере, оставил сообщение у администратора.

– Мистер Остер обеспокоен, что вы не позвонили ему вчера вечером, – прощебетала девушка за стойкой, с любопытством разглядывая Жанет.

Та холодно улыбнулась.

– Я навещала друзей и решила остаться у них на ночь.

– Вы уезжаете сегодня?

– Нет, завтра утром, – ответила Джоанна. – Пожалуйста, подготовьте счет.

Она отвернулась и поджала губы. Ее реакция была естественной, но не слишком умной. Пора привыкнуть, что все считают, будто я существую только для того, чтобы плясать под дудку отца, горько думала про себя Жанет, поднимаясь в лифте на свой этаж.

Скучная, чужая обстановка, отметила она, окинув взглядом номер, сейчас как нельзя кстати. Отличное место, чтобы зализать раны и обрести хотя бы видимое спокойствие. Жанет сбросила одежду, дрожа от запаха жасмина и роз, который все еще хранила ее кожа, и долго стояла под душем, стараясь смыть с себя все, что связывало ее с прошлой ночью, раз и навсегда. Она больше не позволит безумию нарушать привычный ход ее жизни.

Надев пижаму, Джоанна забралась в постель и сразу же заснула.

Она проснулась после полудня, медленно села, откинула волосы с лица и попыталась собраться с мыслями. Сейчас она оденется, попросит принести чай, который придаст ей бодрости, и закажет столик в ресторане. Пора возвращаться к прежней жизни.

Жанет выбрала из вещей, взятых с собой, кремовые брюки и шелковую блузку цвета сапфира. Затем, сев перед зеркалом, долго расчесывала щеткой волосы.

Чай должны были принести с минуты на минуту, поэтому она открыла свою сумку, чтобы приготовить мелочь, и сразу поняла, что что-то не так. Косметичка, кошелек и кредитные карточки валялись вперемешку со связкой ключей и другой ерундой. Молния бокового отделения была открыта. Жанет машинально закрыла рот рукой.

– О Боже! Мой альбом! – прошептала девушка.

Она вывалила содержимое сумки на туалетный столик, но тщетно. Жанет отчаянно пыталась вспомнить, когда видела альбом в последний раз. Она открывала его в номере гостиницы, прежде чем спуститься на обед, но готова была поклясться, что положила на место, и никак не могла вспомнить, видала ли альбом, когда судорожно собиралась во время своего утреннего бегства?...

Или она потеряла его на танцах, или, что более вероятно, оставила в Роз Хаус. Впрочем, что толку теперь гадать, все равно она не может позволить себе вернуться и искать пропажу!..

Горькие слезы уже закипали на глазах, но Жанет удалось сдержаться. Может быть, это и к лучшему, думала она, медленно складывая мелочи в сумку, и на этот раз ей удастся окончательно порвать с прошлым?!

И какие бы нити не связывали ее с Кронберри Корнерс, теперь они были окончательно и бесповоротно разорваны.

6

На следующий день около полудня Жанет открыла дверь своей лондонской квартиры. Первое, что бросилось ей в глаза, – переполненный почтовый ящик. Кроме газет здесь были два конверта от отца. Читая его послания, она подумала, что приятно было бы обнаружить еще чьи-нибудь – например, подруги, приглашающей ее на обед или в кино. Прежде Джоанна всегда с пренебрежением относилась к идеям своих знакомых относительно уик-эндов и теперь вдруг со всей отчетливостью поняла, как, в сущности, скучна и однообразна ее жизнь. Если в выходные дни она не обедала с отцом, то чаще всего проводила их за работой.

Что делать, судьба такая, усмехнулась про себя Жанет, закладывая в пишущую машинку лист бумаги, чтобы отпечатать отчет о покупке «Голден электроникс».

В последнее время я была слишком поглощена работой, у меня просто совершенно не оставалось никакого времени для друзей и знакомых, подыскивала она аргументы в свое оправдание.

Когда-то, еще в школе, у нее была подруга – Лилиан Франк. Потом они вместе учились в университете. Когда Лили работала в Сити, они встречались регулярно. Но теперь она стала миссис Вайтер, родила дочку, что, по крайней мере на год, вырвало ее из привычной жизни, и их дружеские отношения постепенно сошли на нет.

Возможно, я сама виновата, думала Жанет, рассеянно перепечатывая отчет. Это как костер, который гаснет, если в него не подбрасывать дров. Наверное, в свое время не следовало отказываться от многочисленных приглашений Лилиан и с большим вниманием относиться к ее стараниям познакомить меня с кем-нибудь из друзей своего мужа?..

Но тогда дружеская забота вызывала у Джоанны раздражение, даже обиду. Она воспринимала это как вмешательство в свою, довольно счастливую – с ее точки зрения – жизнь, в которой, по мнению Лили, видите ли, не хватало мужчины!.. Она превратилась в настоящую сваху, сердилась тогда Жанет.

Покончив с отчетом, девушка надела узкие брючки и свободный свитер и села перекусить, соорудив немудреный завтрак из сыра, сухого печенья и помидоров. Когда она с аппетитом поглощала еду, раздался резкий звонок в дверь. Жанет сделала глубокий вдох и пошла открывать.

– Входи, пап. Очень рада тебя видеть, – сказала она спокойно, пропуская сэра Герберта в комнату.

– Честно говоря, сомневаюсь...

Герберт Остер был импозантным мужчиной, а безукоризненно сидевший на нем темный костюм еще больше подчеркивал его несомненную значительность. Изучающе рассматривая дочь, он постепенно мрачнел.

– Что за шутки, Жанет? Где ты пропадала весь уик-энд? – Его глаза были непроницаемо холодны. – Или эти идиоты в отеле не передали тебе, что я звонил?

– Хочешь кофе? – спросила Джоанна, как бы не замечая вопроса.

– Я бы хотел сначала услышать твой ответ, – жестко продолжил отец. – Чем вызвано твое исчезновение? Разве ты не знала, что я жду немедленного отчета о переговорах?

– Он готов. – Жанет протянула ему несколько листков. – Что касается моего так называемого исчезновения... Я думала, что заслужила отдых, и воспользовалась этим обстоятельством. И собираюсь в дальнейшем поступать так же. Ты же знаешь, в моей жизни только одна работа, работа, работа и больше ничего!

– Я рад, что ты можешь позволить себе расслабиться, – хмуро произнес сэр Герберт, неодобрительно окидывая взглядом ее наряд. – Но впредь будь добра докладывать, что собираешься исчезнуть так неожиданно, и ставь меня в известность, где тебя искать.

– Понимаю. – Она медленно отодвинула чашку. – Приятно, что ты обо мне беспокоился.

– Беспокоился? – Темные брови непонимающе взметнулись вверх. – А почему, собственно, я должен был беспокоиться о тебе? Ты взрослая, самостоятельная женщина и в состоянии сама позаботиться о себе. Хотя, надо признаться, я был удивлен, узнав, что ты вела себя столь безответственно. Но ты вернулась, и не будем больше говорить об этом. Ты прекрасно справилась с заданием. – Он кивнул ей. – Отличная сделка. Я горжусь тобой, девочка!

Вот они, долгожданные слова, подумала Джоанна, которые совсем недавно пролили бы бальзам на мою душу. Но сейчас они почему-то совсем не трогают меня, напротив, даже как-то неприятны.

Усталый голос Мэтью Росса эхом отозвался в ней: «Вы истинная дочь своего отца, мисс Остер».

– Я рада, что ты доволен, – тихо сказала она.

– Загляни в офис завтра утром. – Отец взял отпечатанный отчет. – Позавтракаем вместе и обсудим все в деталях. – Он кивнул ей и ушел так же внезапно, как появился.

Ушел, оставив лишь свои наставления, холодно заметила Жанет, и, как всегда, даже не поинтересовавшись моей жизнью. Она посмотрела в окно на серый лондонский день и вдруг почувствовала легкую дрожь.

– С вами все в порядке, мисс Остер?

Жанет споласкивала лицо холодной водой, наклонившись над раковиной. Услышав обращенный к ней вопрос, она оглянулась и, поймав внимательный взгляд Бланш Мирроу, раздраженно поджала губы. Приступ тошноты был ужасен, казалось, ее выворачивает наизнанку. Успокаивала лишь мысль о том, что никто не видит ее состояния. Но, оказывается, она ошибалась – свидетель все же был...

Девушка выпрямилась, с тревогой сознавая, что комната все еще плывет перед ее глазами, а рука, прижимающая ко рту бумажную салфетку, предательски дрожит.

– Все прекрасно, – солгала Жанет, отворачиваясь от зеркала, не в силах видеть свое бледное, безжизненное лицо. – Наверное, я что-то не то съела...

Бланш нахмурила тонкие брови.

– Надеюсь, не в нашем кафе? Пожалуй, следует сказать повару!..

Джоанна с досадой бросила скомканную салфетку в корзину для мусора.

– Не нужно никому ничего говорить, мисс Мирроу, – холодно возразила она. – Нет нужды поднимать панику.

– Простите мою назойливость, но ведь это уже не первый раз за неделю. – Бланш пристально взглянула на девушку. – Вы уверены, что вам не нужно обратиться к доктору?

Жанет закусила губу, проклиная про себя несдержанных на язык сослуживцев.

– Очень может быть. Я не хочу подвергать опасности всех окружающих. Пожалуй, мне лучше пойти домой и полежать денек в постели, чтобы избавиться от этого недомогания...

Бланш Мирроу подавила легкий смешок.

– ...и распространения его среди других сотрудников, – продолжила она фразу Жанет. – Будем надеяться, что этот вирус не передается воздушно-капельным путем!..

– Я уверена, что это не гепатит. – Джоанна уже едва сдерживала раздражение. – Вероятно, просто желудочный грипп. Я пойду домой, но сначала разберу почту, если вы, конечно, не возражаете.

– Разумеется! – Каждое слово Бланш было наполнено сарказмом. – Но, полагаю, мне следует сообщить сэру Герберту о вашей болезни?

– Это совершенно излишне, – быстро сказала Жанет. – Завтра я вернусь на свое рабочее место.

С тех пор она, по выражению отца, «симулировала». К сожалению, ничто не могло укрыться от его всевидящего ока и пристального внимания мисс Мирроу.

Работа постоянно скапливалась на ее столе, не позволяя Джоанне даже в мыслях побыть наедине с самой собой. Во время уик-эндов она была обязана присутствовать на обедах у сэра Герберта в качестве хозяйки. Марионетка вернулась на сцену и подчиняется любому движению руки кукловода, с горькой иронией думала Жанет. Не дай бог намекнуть на свое нездоровье, это вызовет преувеличенный интерес всех, а она вовсе не хотела этого.

Джоанна с трудом дошла до своего офиса. Ее секретарша Николь с тревогой посмотрела на нее. Бланш Мирроу дорого бы заплатила ей за любую информацию, хмуро подумала Жанет, усаживаясь за стол.

– Есть что-нибудь срочное? – спросила она, просматривая почту.

– Не думаю, мисс Остер. – Николь колебалась. – Но одно письмо – с пометкой «лично», и я не стала вскрывать его.

– Да? – удивилась Жанет, вертя в руках красивый конверт с изящной надписью «мисс Джоанне Остер», и, борясь с подступающей тошнотой, поспешно вскрыла его. Ее брови удивленно приподнялись: приглашение на открытие лондонского отделения «Галереи Беллоуз». – Беллоуз? Мы имели с ними дело, Николь?

– Затрудняюсь ответить, мисс Остер. Я сейчас узнаю в отделе информации.

Открытие галереи, говорилось в приглашении, должно состояться через неделю. Скорее всего, это обычная коммерческая уловка, и идти туда не обязательно. Но кто-то ведь взял на себя труд пригласить лично меня, подумала Джоанна и пометила в еженедельнике дату и время.

– У нас нет с ними общих дел, мисс Остер, – сказала, вернувшись, секретарша. – Но Камински слышал о них. Он говорит, что «Галереи Беллоуз» есть в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Мадриде, Париже, Ницце. По-видимому, они специализируются на традиционной живописи и скульптуре. – Николь сделала паузу. – Что с вами, мисс Остер, вы побелели как мел?

– Действительно, я скверно себя чувствую, – призналась Жанет, удивляясь, что ее голос звучит достаточно естественно. – Я тут кое-что написала, так что тебе есть чем заняться, а мне на сегодня, пожалуй, хватит.

– Вы в состоянии сесть за руль? Может, вызвать такси?

Николь была не на шутку взволнована. Она не помнила, чтобы мисс Остер когда-нибудь болела. Неужели и этой стоической женщине присущи человеческие слабости?..

– Не нужно никакого такси, и пожалуйста, не поднимай шума. – Жанет постаралась смягчить резкость слов подобием улыбки. – Завтра с утра я опять буду как огурчик!

Господи, молила она, направляясь к двери, пожалуйста, пусть это окажется правдой.

Джоанна очень любила вид на Темзу, открывающийся из ее окна. Ей всегда нравилось наблюдать оживленное движение по реке. Сегодня же она смотрела в окно невидящим взглядом, щурясь от бликов солнца, играющих на темной глади воды.

В эту ночь она почти не спала, отказываясь поверить очевидному. Жанет и сейчас убеждала себя, что вчерашние подозрения не могут быть правдой, хотя тест подтверждал, что это именно так. Она беременна. Ничего более невероятного не могло случиться!..

– Нет, – вырвался у нее мучительный стон. – О Боже, нет!

Неужели одна безумная ночь за всю ее осмотрительную, правильную жизнь привела к такой расплате? Неужели это действительно случилось?

Она – Джоанна Остер, которая никогда не совершает ошибок, всегда тщательно взвешивает все «за» и «против», осторожно принимает решения и обдумывает возможные последствия. Всегда... Кроме одного-единственного раза, когда она потеряла голову и позволила вихрю безумия закружить ее, чтобы потом, стихнув, выбросить на берег одиночества и отчаяния.

Жанет ухватилась за край раковины, чтобы не упасть. Стены ванной, казалось, готовы были рухнуть. Она бросилась в гостиную, надеясь, что высокий потолок, светлый тон обоев и огромное окно станут для нее спасительным оазисом.

Нужно привести в порядок свои мысли, твердила себе Жанет, это лучшее, что можно сделать. Естественно, глупо проклинать свой столь четко сработавший организм, но проблема существует и требует немедленного решения. Какое-то время она соображала, что же предпринять, потом, схватив сумку, рванулась прочь из квартиры, туда, где на частной стоянке был припаркован ее автомобиль.

Рабочий день вот-вот начнется, ее отсутствие заметят, и последует шквал звонков, вопросы, на которые она не сможет и не захочет отвечать.

Нет, ей просто необходимо на время исчезнуть, чтобы собраться с мыслями и оценить собственные силы. Джоанна обратилась в бегство с единственной целью – выбраться из города, но, уже оказавшись на трассе, поняла, что инстинктивно едет в определенном направлении.

Ничего, успокаивала себя девушка, я могу в любой момент свернуть куда угодно. Но, наблюдая, как мелькает за стеклами безмятежный сельский пейзаж, продолжала свой путь.

Достигнув нужного поворота, она автоматически свернула на знакомую проселочную дорогу. Через пять минут высокие изгороди обступили ее, настойчиво приглашая продолжить путь. Жанет по-прежнему не была уверена в правильности того, что делает, и все еще надеялась, что может повернуть назад. Единственное, что ей было абсолютно ясно, – она возвращается в Кронберри Корнерс, потому что ее влекут туда какие-то неведомые силы. У нее нет другого выхода, кроме как найти Эда, и тогда... Что тогда?

Вряд ли она могла сказать, что готова к встрече с ним, но почему-то надеялась, что он поймет...

Джоанна вздрогнула, когда деревня открылась ее взору. Замедлив ход, она подъехала к гаражу, но на дверях висел замок, и кругом не было ни души. Припарковавшись у Роз Хаус, девушка вышла из машины и медленно пошла по дорожке, ведущей к дому, стараясь придать себе беззаботный вид, хотя на душе скребли кошки.

Чувствуя, как колотится сердце, Жанет нажала кнопку звонка и долго стояла, надеясь уловить хоть какое-то движение, шорох, звук. Но нет, все было тихо. Обойдя дом, она заглянула в окно кухни. Чистота и порядок. Девушка поняла, что дом пуст. Она разочарованно вздохнула, и сердце словно окаменело в ее груди.

Почему она была так уверена, что Эдвин окажется здесь? Рассчитывала, что стоит только сделать шаг назад – в это заколдованное царство – и она найдет здесь того, кто ждет ее как принц в старой сказке, чтобы поцеловать и согреть своей любовью? Презрительно хмыкнув, Джоанна одернула себя. Как? Она уже готова забыть тот ночной кошмар и признать, что это была прекрасная сказка, а не банальная любовная интрижка?

О, я открываю в себе все время что-то новое, насмешливо подумала Жанет, оказывается, я способна к буйной фантазии и самообману!..

По-видимому, он недолго оставался здесь после ее отъезда. Жанет впервые осознала, как надеялась найти Эда в этом так много значившем для нее доме. Единственное, в чем она нуждалась сейчас, – это упасть в его объятия и, рыдая, освободиться от страха и стыда, почувствовав, что их сердца бьются в унисон. И уже не в первый раз она задумалась, что значило для него, проснувшись, обнаружить ее исчезновение. Может, он беспокоился, наводил справки в «Подкове», пытался узнать, кто она и откуда появилась в Кронберри Корнерс? Или, что более вероятно, принял все как должное? Мимолетное приключение, несколько часов умопомрачительной страсти с приезжей барышней едва ли надолго останутся в его памяти...

В отличие от моей, холодно констатировала Жанет. И, возможно, беременность – единственный разумный итог этого безрассудства?!

Опустившись на каменные ступеньки, она погрузилась в тяжелые раздумья. Жизнь продолжается, и глупо цепляться за прошлое. Дженни Паркер больше не существует.

Слезы медленно просачивались сквозь опущенные ресницы. Губы шептали его имя.

– Где ты? – тихо всхлипывала она. – Эд, вернись, ты так нужен мне, прости, что я сбежала... О, Эд... пожалуйста, помоги мне.

Слова растаяли в воздухе, и Джоанна медленно пошла к машине.

Жанет вернулась в Лондон на исходе дня. Она ехала не спеша, обдумывая обрушившиеся на нее проблемы, но так и не пришла ни к какому конкретному решению.

Грустно вздохнув, она вставила ключ в дверь своей квартиры и насторожилась, уловив тяжелый запах сигары.

– Отец? – неуверенно произнесла Джоанна, входя в гостиную. – Что ты здесь делаешь?

– Жду тебя! – В голосе Герберта Остера, стоящего у окна, звучала угроза. – Твое поведение просто безобразно!

У Жанет пересохло во рту.

– Я не понимаю...

– Я тоже не понимал, пока не увидел вот это! – Он двумя пальцами брезгливо взял с подоконника бумажку с результатами ее медицинского освидетельствования. – Бланш рассказала мне о твоем «недомогании», – отец саркастически усмехнулся. – И я привел с собой доктора Кэрка, чтобы он осмотрел тебя, но это, судя по всему, уже не нужно?!

Джоанна мысленно проклинала секретаршу отца.

– Я же просила Бланш не тревожить тебя! Я не хочу, чтобы доктор нашей компании...

– Слава Богу, у меня работают преданные люди, которые умеют держать рот на замке!.. – Он перевел дыхание и швырнул бумажку на пол. – Я не могу поверить, что ты докатилась до такого позора!

Жанет вскинула подбородок.

– Ты не имеешь права вторгаться в мою личную жизнь. И вообще, как ты сюда попал?