Текст книги "Мой идеальный смерч. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Джейн Анна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 89 страниц) [доступный отрывок для чтения: 36 страниц]
Гадство, натуральное! Вот бы он еще меня поревновал. Эх, мечты. Правильно говорят, что в них смысла нет.
И я поспешила дальше, на ходу проверяя, не задрался ли подол совсем уж неприлично высоко. Чем ближе я, стараясь как можно быстрее шагать, приближалась к «Чуду», тем прохладнее становилось – сказывалась близость к реке: я даже слышала, как гудит какой-то пароход. И мне тоже хотелось гудеть так же радостно, потому что сегодняшний день я уже считала отличным!
Вход в нужное кафе, расположенное на первом этаже крепкого пятиэтажного здания, построенного лет тридцать назад, но все еще выглядевшего элегантно, пряталось в тени высоких сиреней, и я, вдохнув теперь уже аромат светло-фиолетовых цветков, ворвалась в помещение подобно урагану. Просторное помещение было декорировано справа в зелено-голубых тонах, а слева – в желто-оранжевых. Как я узнала чуть позже, из слов разговорчивого друга, кафе специализировалось, с одной стороны, на самых разнообразных изделиях, в состав которых входил сыр, а с другой, на самых различных видах мороженого, поэтому и оформлено оно было в двух стилях. К слову сказать, мы с Дмитрием и того заказали, и того…
Я не без труда разглядела за одним из квадратных прозрачных, с темно-изумрудными ножками, столиков Димку. Он сидел на голубой, «холодной», половине, спиной ко мне, заложив ногу за ногу, и недовольно посматривал на телефон, лежащий на столике.
Я, предвкушая его реакцию, на цыпочках подкралась к одногруппнику, ловко опустила белый цветочек на коротко стриженное русое темечко и закрыла лицо парня ладонями. Обожаю так делать! Некорые не могут понять, кто стоит сзади, и мучительно пытаются вспомнить его имя.
– Бурундук? – не дал мне повеселиться Димка, сразу безошибочно отгадав, кто его «беспокоит». – Совсем рехнулась? Ты знаешь, на сколько ты опоздала?
– Приф-фет, – прошептала я, склонившись к Димкиному уху, не отрывая ладоней от его лица, – приф-фет, мой маленький принц-ц-ц. Малыш-ш-ш-ш-ш. Я больше опаздывать не буду.
– А больше и не надо. И убери руки, – тут же отреагировал Чащин. – Пока я не назвал их граблями.
– Прости меня, я, правда, торопилась, – искренне извинилась я, не подчиняясь его словам. – Прощай, давай, а потом уберу.
Он тяжело-тяжело вздохнул, словно сидел около постели умирающей старушки, и осторожно отняв мои пальцы от собственного лица, повернулся ко мне, задев носом мой собственный нос.
Так мы и встретились взглядами. В моих глазах хороводы водили любопытство, веселье и просьба не злиться, а оценить мой наряд, да и в его глазах тоже читалось любопытство, но его упрямо вытесняли и удивление, и радость, и даже затаенный страх, и что-то еще, мне, глупой, тогда не понятное.
Со стороны мы, наверное, смотрелись странно, уставившись друг на друга, как два голодных таракана, соперничающих за крошку хлеба, но меня это мало волновало. Я хотела сказать Чащину: «Димыч, не злись на меня, я не хотела деньги зажабить! Ты отдал мне тетрадь, я угощаю тебя – все по честному!», но только улыбнулась: никогда еще не видела его лицо так близко от своего. И заметила, что радужки у парня необычные: я всегда думала, что они очень темные, насыщенного кофейного цвета, но, оказывается, в них есть искры – около самых зрачков, и искры эти светлые. Как будто бы кто-то щедрой рукой насыпал в горький горячий шоколад горсть несладкой кокосовой стружки, не успевшей еще полностью стать коричневой, но уже и не белой.
– Что с тобой? – вымолвил Чащин, не отпуская моих рук.
– А с тобой что? – спросила и я.
– Со мной – ничего. А ты… Ты почему сегодня такая… красивая? – продолжал он вглядываться в мое лицо и в волосы, как пират в добытую у недругов, старинную карту сокровищ, совершенно не мигая. На мгновение орлу, хвастающемуся всем вокруг фирменными модными очечками, показалось, что около русоволосого парня с высокими скулами и короткой мужественной прической, мелькнуло что-то, напоминающее полупрозрачную красно-оранжевую искру – искра пропала за спиной Дмитрия, изрядно удивив птицу.
– Что с тобой, Маша? Почему… – повторил он, переводя взгляд на небесно-голубое коротенькое платье и на глубокий вырез, открывающий плечо.
– Я всегда красивая, – торжественно объявила я, вытащила, наконец, руки из его ладоней, хихикнула и села на стул, скромно вытянув ножки, которым порядком надоела новая обувь. Димка, откинувшись на спинку стула и сдвинув брови, оглядывал меня с ног до головы, особенно долго задержав пристальный взгляд как раз именно на ногах. Честно сказать, я неожиданно смутилась от его внимания, и тут же спрятала конечности под стул. От Чащина не укрылось мое изумление, и он неожиданно улыбнулся, как будто бы захотел этим разрядить ситуацию.
– Ого. Ну-ка, встань. – Велел он мне внезапно. Белый цветочек с головы свалился к нему на плечо. Я протянула руку и, взяв его, положила на стол перед едва заметно вздрогнувшим Димкой, сказав:
– Это тебе, в знак примирения. Ну не хотела я опаздывать. Давай уже заказывать что-нибудь!
– Какого примирения? – еще больше обалдел парень, вертя цветок в руках с большой осторожностью, как будто боялся повредить его.
– Нашего. Я думала, ты меня из-за опоздания задушишь, Чащин. Но я не виновата! Серьезно, Дим.
– Маша, я в шоке. Ты, – взгляд его темных глаз сделался подозрительным, – ты так задержалась, потому что прихорашивалась? – видно было, что Димке нелегко выговорить это слово относительно меня. Я и прихорашивалась: нонсенс!
– Так вышло.
– А… ясно. Ну, встань же, – вновь попросил одногруппник.
– Зачем? – недовольно спросила я.
– Встань-встань.
Я с неохотой поднялась на ноги.
– Ну? Что хотел?
Димка, который вновь напялил на себя маску компанейского парня, дурашливо захлопал в ладони а потом схватился руками за голову, выдав шикарно-ехидно:
– Детка, ты просто космос!
– Чееего? Чащин, допрыгаешься, я тебя в космос без ракеты летать и оправлю, – беззлобно пригрозила ему я, радуясь, что произвела своим внешним видом такой эффект. Правда, космосом-деткой мне быть не улыбалось.
– По-моему, я уже… допрыгался, – трагическим шепотом оповестил он меня. – Боже мой, Бурундукова преобразилась! Бурундукова стала Золушкой! И не в лом ему феей быть?
– Кому ему? – совершенно неграциозно опустилась я вновь на свой стул.
– Смерчу.
– А он-то каким боком здесь? – не поняла я, оглядываясь по сторонам и гадая, почему в кафе так сильно отличается дизайн левой части и правой?
– Ну, он, наверное, тебе сказал так наряжаться, – тонкие губы Димки недовольно изогнулись. – Иначе я даже не знаю, кто или что смогло бы заставить тебя одеться в это!
– Ох, Чащин, думай мозгами, а не пяткой, – вздохнула я жалостливо. – При чем здесь Сморчок, то есть, конечно, мой котеночек Дэнка? Я так оделась, потому что… м-м-м… – мне не хотелось рассказывать ему эпопею о том, что все мои вещи оказались выстираны коварной мамой, – потому что сегодня у нас вечером будет торжественное приветствие родни будущей жены брата. А вообще, – я коварно почесала ему подбородок, нахватавшись всяких глупостей у Дэна, – я от тебя без ума, и нарядилась так ради тебя. Я сегодня принцесса. Называй меня «Ваше Высочество».
– Ничего себе, мне аж страшно стало, – пальцы у Димки затряслись, словно от ужаса. А я засмеялась. – Видишь, у меня тремор. Ваше Высочество, дайте мне свою руку.
– Зачем? – продолжала я буравить парня подозрительным взглядом.
– Хочу поприветствовать Вас, как положено.
Я протянула руку, делая вид, что жутко смущаюсь, а он взял и поцеловал мне ладонь – легонько коснулся ее губами, и впрямь представив себя каким-нибудь герцогом или графом! Я тут же ее выдрала назад со словами:
– Думай, что делаешь, овцебык!
Димка на мои вопли не обратил внимания.
– Обалдеть, Бурундукова… То есть Маша, ты здорово выглядишь! На себя не похожа. Бурундукова, черт, я даже теперь не могу называть тебя Бурундуковой…
– Ваше Высочестве все еще остается в силе, Чащин. И чего ты чего на меня так смотришь странно? Переквалифицировался из приматов в людоеды, съесть возжелал бедную меня? – подозрительно спросила я, подвинула стул ближе к Димке и, по-свойски хлопнув его по плечу, сказала. – Заказывай, парень. Все, что душе угодно – но, в пределах разумного, а не безумного.
– Хорошо. Вот меню, – и хотя я предложила ему заказывать, он протянул мне одно из двух ярко-синих меню и даже раскрыл его, прежде чем вручить. – Делай заказ сама. Буду то же, что и ты.
– А если я ничего не буду?
– Дурочка ты, Бурундукова, – покачал он головой. – Я плачу. Пируй. Я-то знаю, как ты любишь поесть. И как в тебя столько вмещается? У тебя, наверное, желудок в трех измерениях существует, да? – попробовал Дима меня подколоть.
– Ты? Совсем того, падре? Кажется, это должна делать я, – я даже возмутилась, забыв за такие слова угостить тумаком. – Платить!
– Я же все-таки мужчина, – величественно отозвался Дима. – Давай, Машка, заказывай, что твоей бурундучковой душе угодно, я вообще-то есть хочу.
– Но я угощаю! – возопила я. – А не ты! Я – твоя должница.
– Да брось ты, – махнул рукой одногруппник. – Мы же друзья.
В результате, немного поприперавшись, мы все же сделали заказ, подозвав прехорошенькую официантку, и я даже совершенно не наглела в выборе кушаний, только спросила у Димки:
– Слушай, а чего ты так расщедрился?
– Я всегда такой, – отвечал он мне, ухмыльнувшись, – щедрый и хороший. С девушками, правда, – уточнил он.
– Да у нас прямо свидание получается, Чащин, – сказала я, поправляя Настины огромные часы на запястье.
– Точно, – согласно кивнул парень. – Хорошее местечко, уютное и даже отчасти романтичное, ты премило одета – да и вообще кажешься лапочкой, я поступаю по-джентельменски…
– Да и ты ничего сегодня выглядишь, – не преминула заметить я. Дмитрий сегодня выглядел и впрямь несколько необычно: надел белую рубашку с вертикальными синими полосами, рукава которой были закатаны чуть ниже локтя, натянул темно-серые джинсы с белым широким ремнем, на ногах его красовались начищенные до блеска ботинки. Ему шел этот стиль – это точно, но я никак не могла взять в толк, зачем ему так наряжаться. Не ради меня же.
– Спасибо, дорогая, – притворно важно склонил голову Чащин.
– Пожалуйста, милый, – продолжила я игру. – Твоя девушка на нас не обидится?
– А твой парень? – тут же спросил Дима. – Моя – нет. Она даже и не знает ни о чем. Она такая глупая у меня, – с неожиданной горечью добавил он. – Вообще ничего не знает.
– Вот и Смерчинский не догадывается, – ответила я, захихикав. – Совершенно ни о чем. Дома дрыхнет, наверное.
Кто-то едва не сбил официантку около нашего столика, и мы на мгновение прервались, а потом я решила еще раз обрадовать друга новостью об англичанке и билетах на мюзикл. Наверное, только Чащин может понять весь мой восторг по этому поводу! Вот мы и восторгались вдвоем, пока нам не принесли заказ, да и во время трапезы тоже никак не могли успокоиться и не ржать на все кафе.
– Вот блин, – поморщилась вдруг я, прервав наш разговор о том, как здорово мы будем сдавать экзамен по английскому.
– Ты чего?
– Соринка в глаз попала
Димка перегнулся через стол и сказал, приглядевшись к моему глазу.
– Это не соринка, это у тебя в ресницах волос запутался.
– Какая разница, – пыталась я потереть глаз, но всякий раз боязливо одергивала руку, потому что не хотела размазать тушь и тени, – все равно больно, глаз слезиться.
– Давай помогу, – предложил свою помощь сокурсник. Я кивнула. Он встал из-за стола, подошел ко мне и со словами: «Щас я тебе глаз выковырну из глазницы», наклонился, подумал, повернул за подбородок мою голову на свет, падающий от окна, и очень осторожно, по-моему, стараясь даже не дышать, двумя пальцами убрал с ресниц этот проклятый волос. С интересом изучил его, а потом протянул мне.
– Подправь салатик, – предложил Димка-дурак, вспомнив название моего салата, – и будет твой салат не «Полосатый», а «Волосатый».
– Спасибо, что помог, но салат мне и такой нравится, – отозвалась я степенно. – Давай, я лучше плюну тебе в тарелку?
– Красивая одежда, хороший макияж и даже высокие каблуки никогда не прикроют полностью твою грубую зубастую натуру, – со вздохом сказал Дмитрий и предложил, подняв бокал с гранатовым соком, похожим на вино, произнести какой-нибудь тост.
– Какой?
– Давай, – в шутку предложил Чащин, – за нас?
– Давай за успешную сдачу английского! – заговорщицки прошептала я, не расслышав его слов. – Чин-чин!
– Кампай.
– Сам капай, – расхохоталась я, перевирая слово японского происхождения. – Говори как я: чин-чин.
– Чин-чин…
И мы продолжили болтать и ржать на все кафе, постепенно заполняющееся людьми.
– А меня в свою компанию примете? – раздалось через полчаса, а, может и через минут сорок, над нашими головами. Димка резко замолчал
Я подняла взгляд и увидела над собой загадочного Дэна, который умильно взирал на нас сверху вниз.
Орла тотчас отнесло к противоположной стене порывом ветра, и он недовольно забил крыльями.
– Я сейчас ревновать начну и бушевать, если не пригласите к себе, ребята, – предупредил он, лучась счастьем и здоровьем. Эти лучи тотчас достигли рядом стоящего столика, и на Дэнва обернулась девушка лет двадцати шести, сразу же заинтересовавшись парнем.
– Э-э-э… – протянула я в замешательстве, механически перемешивая в вазочке кашицу растаявшего орехово-малинового мороженого, – ты чего тут делаешь, Смерчинский?
– Машенька, как ты здороваешься со своим почти что женихом? – деланно обиженно спросил меня Смерч, медленно, не сводя блестящих глаз, наклонился, чтобы поцеловать и вместо этого получил ложкой по лбу. На слегка растрепанных темных волосах остался светлый след от мороженого.
– Чащин, сваливаем? – серьезно предложила я ни с того, ни с сего онемевшему Димке.
Орел закутался в искру, как в шарф и попытался спастись от негодующего ветра.
Пока Маша и Дмитрий беззаботно болтали, активно жестикулируя и, как всегда, громко смеясь, длинноволосая девушка за столиком около большого панорамного окна на «желтой» территории, негодовала и все больше бледнела от переполняющего ее праведного гнева. С этой девушкой Мария была немного знакома – она до сих пор не могла забыть теплый и радушный сюрприз друзей Смерча, где эта светловолосая была одной из «главнокомандующих».
– Инга, спокойнее, – сказал ей парень в очках, сидящий с ней за столиком. Именно он в тот же день отвечал за техническо-музыкальное сопровождение «дружеской шутки».
– Спокойнее?! – возопила длинноволосая Инга. – Как я могу быть спокойнее?? Ты только посмотри на нее! Распутница! Мерзавка!
– Тише ты, услышит.
– Неверность – самый большой грех любви, – сердито свела у переносицы светлые брови девушка и залпом выпила бокал с молочным прохладным коктейлем, причем не свой, а своего спутника, но он тактично промолчал.
День у Инги начался вполне хорошо: она отлично выспалась, и, пребывая в чудесном настроении, приехала в любимое кафе «Сырное и ледяное чудо», где встретилась с этим молодым человеком по имени Иван, который ей с недавних времен нравился. Инга во что бы то не стало, решила завоевать флегматичного, но умного Ивана.
Пара сидела за столиком, наслаждалась хорошим кофе и мороженым, болтая о ерунде (вернее, вовсю болтала девушка, Иван ее только внимательно слушал), как вдруг Инга настороженно посмотрела в окно.
– Смотри, это же Мария Чип Бурнудукова! – выпалила она радостно, прилипнув к окну.
– Девушка Дэна, – не спрашивал, а констатировал Иван, видя, как по улице, ведущей к кафе, быстрым, но мелким шагом направляется Маша. Только несколько преображенная – он с трудом узнал в ней избранницу Дэнни – и до ужаса нарядная. Особенно ему понравились ее ножки.
– Ой, какая она миленькая, – воскликнула Инга, когда пассия ее троюродного брата – именно им приходился ей Дэнв, подошла ближе. – Наверняка ей Дэн стиль поменял. У них тут, интересно, свидание?
Как оказалось, у Марии действительно здесь было свидание, да вот только не с Дэном! Когда светловолосая девушка в голубом воздушном платье подошла к одиноко сидящему парню на другой половине кафе и кокетливо (так показалось Инге) закрыла ему глаза руками, длинноволосая сестра Смерчинского только глаза округлила. Чип подсела к миловидному улыбчивому парню в полосатой рубашке, и они принялись довольно мило болтать. По крайне мере, так ей показалось.
– Что это они творят? Это ее новый парень? Она бросила Дэна? Она ему изменяет! – Инга пребывала в шоке.
– Может, это ее брат, или друг, – медленно предположил Иван.
– Ну да, – фыркнула импульсивная Инга, которая только пять минут назад всей душой Марию любила, а теперь хотела ее удушить. – И вообще, Дэну и так тяжело пришлось, чтобы какая-то… какая-то макака в голубом и с напомаженной рожей его обманывала! Он что, не заслуживает счастья? – требовательно спросила она у Ивана.
– Заслуживает, – кивнул тот, вполне искренне так считая.
– Как же она убого поступает! Я была о ней куда лучшего мнения! Профурсетка! Бедный Дэнни, – сокрушалась длинноволосая, продолжая наблюдать за тем, как парень совершенно возмутительно целует Бурундуковой руку.
Понегодовав вволю, Инга решила разведать обстановку детальнее. Троюродная сестра Смерча оставила Ивана, пребывающего все в том же флегматичном спокойствии и даже видимом безразличии, стараясь оставаться незаметной, подошла к столику с Машкой и русоволосым.
Услышанное повергло девушку еще в большее негодование.
– …свидание получается, Чащин, – услышала Инга, стоя за пластмассовой пальмой с голубыми искусственными бананами.
«Свидание, значит?»
– Точно. Хорошее местечко, уютно и даже отчасти романтичное, ты премило одета – да и вообще кажешься лапочкой, я поступаю по-джентельменски…
– Да и ты ничего сегодня выглядишь, – сделала Мария комплимент парню.
«И как можно встречаться с девушкой, у которой уже кто-то есть? То же самое, что… что за кем-то одной и той же зубной щеткой пользоваться! – кипела Инга, – Наверное, он не знает, что эта Бурундукова занята, а то бы не стал встречаться с ней».
Однако, как оказалось, парень все знал.
– Спасибо, дорогая.
– Пожалуйста, милый, – тоном любящей женушки отозвалась Мария. – Твоя девушка на нас не обидится?
– А твой парень? Моя – нет. Она даже и не знает ни о чем. Она такая глупая у меня. Вообще ничего не знает.
«Вот сволочь! Пудрит кому-то мозги!», – ахнула правильная Инга, прячась все за той же пальмой.
– Вот и Смерчинский не догадывается. Совершенно ни о чем. Дома дрыхнет, наверное, – противно захихикала проклятущая Бурундукова.
Инга не выдержала и бросилась в свой конец зала, едва не сбив официанта.
– Девушка, осторожнее! – крикнул тот ей вслед, чудом удержав в руках поднос с блюдами.
– Простите! У меня друга морально убивают! – отозвалась Инга. Минута, и она уже сидела за своим столиком, бледная от гнева. В руке она сжимала мобильный телефон. Иван только молчаливо взирал на свою слегка буйную подругу.
– Алло! Дэн? – зачастила длинноволосая, с трудом дозвонившись до брата. – Дэна, это я! Ах, узнал? Ну, хорошо! – она вздохнула, замерла на мгновение и выдала трещоткой. – Денис, немедленно приезжай в кафе «Сырное и ледяное чудо»! Срочно! Срочно приезжай! Пожалуйста, я тебя прошу! Да нет, просто приезжай, в течение десяти минут! Ах, в течение десяти не сможешь… А в течение сколько сможешь?! Получаса?? Господи, вдруг не успеешь… если что, я их задержу! Дэнчик, братик, как можно быстрее! Ты на машине? Вот и отлично. Ждем!! Приедешь – и узнаешь, что. Это важно!
И она выключила телефон.
– Ты не слишком его… подначила? – осторожно спросил Иван, поражаясь энергии девушки.
– Да нет, нормально, сейчас приедет. Смерч на машине, – довольным голосом сказала Инга.
– А телефон зачем отключила? – все тем же тоном продолжал юноша в очках.
– Чтобы приехал быстрее, – улыбнулась Инга, но ее взгляд снова упал на Машку и ее парня, и тут же ее лицо исказилось от праведной ярости.
– А почему ничего не сказала про его девушку? – недоумевал ее спутник.
– А вдруг бы он мне не поверил, или не пожелал бы ехать? – отозвалась Инга. – У него разные заскоки могут быть. Он же Смерчинский. Они все слегка необычные.
– А ты какую фамилию носишь?
– Светлова. Я по маме Смерчинская. Ух, утопила бы эту Бурундучиху. Врушка и кокетка! – у Инги прочно сложилось в корне неправильное мнение о Маше.
– А у вас что, во всей семье по жилам течет манипуляторская кровь? – осведомился Иван несколько устало.
– Ты еще дедушку Смерча не видел, Данилу Юрьевича, – многозначительно отозвалась Инга. – А мама у Дэна, моя тетя, получается, самая настоящая актриса – столько шарма и блеска в ней. Это мне моя мама рассказывала. Потому что я тетю видела только в глубоком детстве… Хотя, Денис, конечно, просто уникум даже в пределах семьи. Слушай, Иван, а во мне шарм есть?
– Определенно, – согласился молодой человека, добавив про себя: «Очень странный и, порой, шокирующий».
Еще чуть позднее активная Инга не сдержалась и, по шпионски почти незаметно подобравшись к парочке чуть ближе, сделала на мобильный телефон фото, на котором парень в полосатой рубашке подходит к Маше и наклоняется к самому ее лицу. Из-за неудачного угла обозрения, ей плохо было видно, что они там делают, но на какое-то время ей показалось, что эти двое нагло целуются. Про то, что Димка просто-напросто убирает волос с ресниц Маши, ей в голову опять же не пришло.
Только потом Инга уже задавалась про себя вопросами: идиотизм или Судьба двигали ее эмоциональными поступками?
Казалось, что на улице сейчас не солнечное утро, а поздняя-поздняя ночь. По крайней мере, такое ощущение было у тех, кто находился в «Венере». Не успевшие оторваться за ночь, молодые люди продолжали веселиться под громкую электронную музыку и резкие мажущие всполохи световых шаров, похожих на миниатюрные светящиеся планеты, подвешенные под высоким куполообразным потолком. Любители пати, не обращали никакого внимания на тот факт, что в реальном мире, за пределами клуба, давно наступил полдень, а время медленно, но верно приближается к обеду. Многие из этих энергичных любителей клубной жизни не уставали веселиться и желали уехать отсюда только к вечеру.
Дэн тоже не собирался домой, по крайне мере в ближайшие пару часов. Он, как солнечная батарейка, подзарядился на раннем солнце, продолжая быть энергичным и после бессонной ночи. Смерч не покидал танцпол дольше, чем на полчаса, и, казалось, полностью погрузился в атмосферу этого шикарного места, словно был заядлым тусовщиком с впечатляющим стажем.
Он, казалось, забылся настолько, что не обращал внимания на окружающих: и на девушек, пытавшихся потанцевать с ним, и на нетрезвых друзей, и на Нику, которая не без задних мыслей никак не могла надолго утащить его в зарезервированную компанией комнату, и которой уже порядком приелся танцпол. Ребята как раз расположились в небольшой комнате в стиле модного хай-тек, одна из стен которой представляла собой огромное затемненное снаружи окно, выходившее на танцпол и круглую сцену перед ним.
Да, сначала она танцевала вместе с Дэном, все таким же веселым, но уже более отстраненным, а потом, уставшая и раздраженная, уселась на кожаный удобный диван за столик их компании. К тому же она умудрились туфлями натереть ногу, и теперь ей было некомфортно даже просто ходить. Естественно, Ника не подавала виду, что с ней что-то не так, но все равно осталась разочарованной, когда Дэн сквозь грохочущую музыку прокричал девушке, что готов танцевать с ней хоть весь день, но просто сидеть у него сейчас нет никакого желания.
– Или есть другое желание, – усмехнулся один из парней, на несколько секунд оторвавшийся от поцелуя со своей подругой, – которое кое-кто пытается глушить. Ребят, давайте закажем «виски-колу», а?
Черри внимательно посмотрела на друга, похмыкал, как огромный ежик с зелеными колючками в тумане, и авторитетно сказал на это, что у Лаки бывают нехилые завихрения извилин, и на это не стоит обращать внимания. Мол, иногда на парня находит, и он творит всякую чушь. А потом зеленоволосый куда-то удалился вместе со своими подружками-прилипалами, пробурчав в спину уходящему в музыку Дэнву, что он-то, Черри, заменителей никогда не ищет.
– Если я хочу пиво, то пью нормальное пиво, а не покупаю безалкогольное. И мне плевать, что алкоголь вреден, черт возьми. – Чуть заплетающимся языком сказал он, обнимая Кристину. – Но Дэн у нас упертый козел, неделю, даже больше… не пил ни с кем.
– Если только в одиночестве? – подмигнул ему желающий виски-колу.
И парни громко заржали.
Ника проводила трио задумчивым взглядом: девушкам друзей Дэна она слегка завидовала. Сейчас они с парнями, а она в одиночестве. Ее сегодняшний избранник (или это она его избранница?), правда, понял это почти сразу и мило, но крайней своеобразно, позаботился о том, чтобы светловолосая девушка не скучала в одиночестве.
– На танцпол, леди? – весело спросил у нее Дэн, в очередной раз оказавшись в комнате – чтобы глотнуть холодной воды.
Она отрицательно покачала головой, почти не мигая глядела, то на его лицо, то на плечи, которые про себя в шутку прозвала шикарными. Ей хотелось продолжения «банкета», прерванного дома у Черри чьим-то звонком. Так некстати позвонившего утром девушка успела даже пару раз проклясть про себя.
– Ника, какие парни тебе нравятся? – спросил в самом начале странного афтепати Дэн у светловолосой девушки, нависнув над ней и упершись ладонью о стол. Она удивленно взглянула на парня, подумав вдруг, что он опять заигрывает с ней, немного обрадовалась и ответила, надеясь подразнить его.
– Светловолосые и сероглазые. Хотя бы немного выше среднего роста и с хорошей спортивной фигурой!
– Отлично, – отозвался Дэн с улыбкой и исчез в толпе, заставив девушку еще больше изумиться его поведению.
– Милый идиот, – подняв голову, задумчиво сказала своему отражению в зеркальном потолке, его сегодняшняя спутница. То, что она оказалась в закрытом дорогом месте, радовало ее лишь поначалу. Дизайн клуба, конечно, был выше всяческих похвал, но, честно говоря, контингент в нем был на первый взгляд, абсолютно таким же, как и в остальных прочих ночных заведениях. Да и атмосфера была совершенно обычной для подобных мест – особенной она становилась только лишь тогда, когда Ника видела Смерча.
– Что случилось, почему не танцуешь? – спросила у нее одна из девушек, чей молодой человек заснул, перебрав с алкоголем. С ней у Ники были приятельские отношения. В комнате кроме них троих больше никого не осталось.
– Устала, – отвечала Ника, вертя в руках высокий бокал с соком. Он не слишком любила алкоголь.
– Он тебе понравился? Да?
– Кто?
– Этот Дэн?
– Красивый мальчик, – кивнула подружке Ника.
– Это да! Я никогда не встречала таких, как он! Веселый, душа компании, не грубый, не пьет… Ника, он вообще не пил сегодня! Или умничка, или закодированный, ха-ха-ха! Но он опасный мальчик, – засмеялась она нетрезво.
– Почему же?
– Чувствую. А ты никогда не была разборчива в парнях, – отвечала девушка. – Тебе вечно идиоты попадаются.
– Что ж, знакомиться с плохими мальчиками – моя карма. Знаешь, мы знакомы несколько часов, но он мне безумно нравится, – призналась Ника, наблюдая за танцплощадкой из панорамного окна. Денис стал вызывать в ее душе симпатии едва ли не с первого взгляда, девушка и сама удивлялась себе. Она даже поступилась своими принципами и согласилась поехать с незнакомыми парнями к ним домой – только из-за высокого красивого Дениса, у которого были очень ласковые руки, ресницы, как у девчонки и невероятные глаза. Нет, не из-за цвета, а из-за исходящего от них магнетизма.
– У вас ничего не было?
– Мы… не успели, – тут же рассержено отвечала Ника. – Но, думаю, будет, – самоуверенно добавила она.
Когда дверь открылась и в проеме показалась фигура Дэна, девушка радостно улыбнулась в предвкушении, но ее улыбка стала угасать, когда за спиной парня появился еще один молодой человек.
– Вот, я привел тебе то, что ты заказывала, Ника, – обрадовал опешившую девушку Смерч. – Светловолос, сероглаз и не вылезает из качалки. Хороший парень, мой друг.
Ника закатила глаза. Ее подружка захохотала. В результате именно она отбыла из комнаты под руку с сероглазым, не дождавшись когда же проснется ее перебравший друг. Ника и Дэн остались наедине.
– Дэн, – подошла к парню девушка, не подозревающая, что сегодня она всего лишь «безалкогольное пиво». – Дэн, ты что, дурак?
– Есть немного, – он так улыбнулся ей, что на миг девушка чуть не потеряла контроль над собой и не обняла парня. Она еще ближе, решив не терять времени, приблизилась к нему, положила одну руку на плечо.
Сейчас в комнате стояла бархатная полутьма, и Дэну на мгновение показалось, что перед ним не миленькая незнакомка, а его глупый Бурундучок, только выряженный в женственное платье. Смерчинскому тут же захотелось увидеть Машу в платье, желательно коротком. Он всегда верил в силу мысли, а она, эта самая сила, зная это, решила обрадовать брюнета, преподнеся ему в скором времени и сюрприз, и осуществление желания в одном флаконе.
– Дэн, почему друзья называли тебя Смерчем? – провела по его груди ладонью Ника. Парень с интересом проследил за ее рукой. Из подполья высунула острый крысиный носик Тревога, которая умело переквалифицировалась в яркое, похожее на звезду, Желание. Орден Сомнения тоже вновь активно заработал.
– Из-за фамилии. Моя фамилия – Смерчинский, – пояснил он любезно
– А, ясно. Красивая фамилия, запоминающаяся. А я – Карлова, фамилия совершенно простая, без изысков… Ты и вправду похож на смерч. Примчался и сорвал мне крышу, – все же поднявшись порыву, обняла его Ника.
– А ты похожа на малину, – серьезно сообщил ей парень, так и продолжая стоять неподвижно.
Ника лукаво взглянула на него снизу вверх, гладя по лицу, а потом и по шее – ее пальцы остановились на ящерке, которая ей безумно нравилась.
– Почему, Дэн?
– У тебя губы малиновые. И ты такая же привлекательная. Думаю, многие были бы не прочь сорвать тебя, – отвечал ей тот задумчиво, все же проведя ей в ответ ладонью по волосам. – Малиновое варенье – неплохая вещь, которое может помочь при болезни.
– Это точно. Так почему же ты не… пробуешь малину?
– Я не люблю ее, – все так же серьезно сказал парень, вновь опуская руку.
– А что же ты любишь? Черешню? – слегка рассердилась девушка. – Клубничку?
– Арбузы, – расхохотался вдруг Дэн. – Честно говоря, они считаются не ягодами, а тыквинами. Ягодообразными тыквинами.
Он подумал, что одной милой особе будет невероятно «приятно», если он ради разнообразия, назовет ее «тыквиной». Он даже представил на мгновение, как раздраженно, но одновременно и с хитринкой Мария взглянет на него, делано презрительно сощурится, по-особому изогнет уголки не накрашенных губ, скорбно покачает головой, как будто бы перед ней стоит душевнобольной, а потом начнет кричать на него, придумывая милые и совершенно необидные ругательства. Эта защитная реакция, грубить или ругаться, казалась Смерчу изюминкой Бурундука, не лишенной своего детского обаяния.
