Текст книги "Сибирский эндшпиль"

Автор книги: Джеймс Патрик Хоган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

Мак-Кейн безнадежно кивнул.

– Я должен был бы догадаться: ты торгуешь технологией, ноу-хау, да? Убийство, нанесение увечий, взрывчатка, ловушки...

– Должен же человек зарабатывать себе на жизнь, – сказал Скэнлон, употребив фразу из прошлого. – Кроме того, ведь у каждого есть право спокойно спать в своей постели.

Мак-Кейн снова замолчал, изучая содержимое стакана. Когда он наконец поднял глаза, их выражение было более серьезным.

– Кев, я всегда хотел спросить тебя об одной вещи. Почему тогда, в Замке, ты перешел на нашу сторону?

Скэнлон пожал плечами.

– Ой, знаешь ли, КГБ не радовалось особо, используя иностранца на такой работе. Но потом, с таким, как ты, они вряд ли смогли бы использовать русского. Я думаю, они слишком полагались на свою пропаганду ирландско-английско-американских отношений... И потом, кто знает, что делается в голове у ирландца?

Мак-Кейн выпил еще, задумался и покачал головой.

– Нет, это ты повторял, когда нас расспрашивали после всего, на всяких пресс-конференциях. Но я никогда не верил в это. В чем настоящая причина?

Скэнлон посмотрел по сторонам, совершенно не удивившись. Помолчав, он ответил:

– Это был Ко.

– Ко? – Мак-Кейн действительно был ошарашен.

Скэнлон отвернулся, глядя сквозь стеклянную стену бара.

– Все, что он рассказывал о цивилизациях: греческой, римской, европейской, американской... даже о бриттах. Как все они неожиданно рождались, как живые существа, жили и процветали, выражали все, чем они были, во всем, что ни творили... а потом они умирали. Но несколько камешков подбирал из пыли следующий и клал их в свое здание, еще лучшее, и человечество продолжало жить... а это главное, – он указал рукой в темное небо. – Именно это и происходит сейчас там. И разве мне не приятно будет думать, что я помог сделать один-два таких камешка? И когда я подумал об этом – как я мог работать дальше на тех, на кого работал? Вся это система представляла собой то, от чего мир уходит, а не то, к чему он идет.

Мак-Кейн откинулся на спинку кресла и с удивлением посмотрел на Скэнлона.

– Так вот о чем вы с ним разговаривали часами... Ко сделал это, а? Уболтал ирландца? Интересно, знал ли он, что делает?

– Если быть абсолютно точным, то знал... И потом глядя на таких, как ты, Разз, все наши – я думал, кого вы представляете. Я видел режим, который мог выжить только благодаря страху, разрушающему разум человека. И я видел силу человеческого разума, силу людей, которые выжили, преодолев страх. Я сделал мой выбор, вот и все.

Мак-Кейн осушил свой стакан.

– Поэт и философ! – прокомментировал он.

– А что ты хотел от ирландца?

Мак-Кейн посмотрел вокруг.

– Знаешь, Кев, у меня никогда не было проблем с людьми. Только с системой. Посмотри, как у них пошли дела теперь... Кстати, угадай, от кого я получил недавно письмо? Андреев. Помнишь?

– Этот старичок, седой такой?

– Да, он. Он вернулся, снова живет на Украине.

– Ты знаешь, что его отец был там – в Германии в 1945, с армией Конева? – спросил Скэнлон. Оба засмеялись.

– Он упоминал о первом русском Диснейленде, который открылся под Москвой. И написал, что его управляющий – Протворнов. Я так и не понял, шутит он или нет.

В этот момент к их столику приблизился метрдотель.

– Ваши гости прибыли, джентльмены.

Мак-Кейн с недоумением посмотрел на него, как раз вовремя, чтобы заметить, что Скэнлон подмигивает.

И тут за его спиной раздался женский голос:

– Я думала, что ты выберешь японский ресторан, Лью.

Мак-Кейн обернулся, не веря своим глазам. Она чуть пополнела, но эта прядь волос, которая столько могла сказать о ней, все так же сбивалась на лоб. Он вскочил, не в силах сказать ни слова.

Из-за ее спины выглянул расплывшийся в улыбке Рашаззи.

– Это наш первый отпуск на Землю за эти восемнадцать месяцев. Мы не могли не увидеть тебя. Время выбрано просто отлично.

Мак-Кейн крепко пожал руку Рашаззи и обнял Полу.

– Это была ее идея, – сказал сзади Скэнлон. – Она меня выследила и позвонила с Луны два месяца назад.

– Правда, мы немного опоздали, – извинился Рашаззи. – Эти женщины...

– Э-э, ваш стол готов, – вмешался метрдотель. – Но если вы хотите сначала выпить по коктейлю, то мы приготовим для вас другой, чуть позже. Мистер Накадзима-Лин позвонил несколько минут назад и сказал, что он немного задержится, так что можете начинать без него.

– Нет, давайте подождем, – возразил Рашаззи. – Я еще не умираю от голода.

– Мы в Вашингтоне на неделю, – сказала Пола Мак-Кейну. – Куда торопиться?

Они уселись, а Мак-Кейн продолжал ошеломленно стоять.

– Ко? Ко тоже придет?

– Одна из его маленьких отлучек, о которых ты говорил, – заметил Скэнлон. – Между нами, мне кажется, что их племя собирается колонизировать Штаты.

– Ну и как вам быть учеными на Луне? – обратился Мак-Кейн к Рашаззи.

– Неописуемо, – ответил он. – Потрясающе. Чувство бескрайнего, совершенно нетронутая природа, там наверху... Ты не можешь себе это представить.

– А ты уверен, что вы действительно там? Это не может быть где-нибудь под Бруклином? – спросил Мак-Кейн, весело глядя сквозь стакан. Рашаззи рассмеялся.

– А что касается – быть ученым, – начала Пола, долгим и неожиданно серьезным взглядом глядя на Мак-Кейна. – Ты имеешь к этому самое прямое отношение, Лью. Я так много узнала о людях... Но я узнала, и что такое настоящая наука.

– То есть? – не понял тот.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Наука – это реализм, отсечение любой выдумки. Если этого не сможешь сделать, то никогда не узнаешь истины. Так можно построить в свой голове собственный "Потемкин". И иногда из него бывает очень трудно выбраться, но уж если выберешься оттуда и оглянешься на свою тюрьму, которую столько времени считал реальностью – будет то же чувство освобождения и возможностей бесконечного роста.

– Как с идеями Ко об эволюции, – добавил Скэнлон.

– Это одно и то же, – возразил Рашаззи.

Официант с восточными чертами лица вернулся к столику и пока он принимал у Полы и Рашаззи заказ, Мак-Кейн внимательно разглядывал его. В его чертах смешалось японское и китайское происхождение, но ни то, ни другое никак не могло взять верх. За годы своей работы на Востоке Мак-Кейн приучился отличать китайцев от японцев. Неожиданно новая мысль пришла ему в голову и он нахмурился.

– Простите, вас случайно зовут не Накадзима-Лин? – спросил он у официанта.

– Нет, сэр. Моя фамилия Джонс.

Мак-Кейн расслабился со вздохом облегчения.

– Приятно это слышать.

– Что приятно, сэр? – поинтересовался официант.

Мак-Кейн посмотрел на звезды за стеной.

– О, это долгая, долгая история. Скажем так, это могло быть совпадением – а я никогда не доверял совпадениям.

Остальные рассмеялись. Скэнлон и Мак-Кейн заказали еще по одной.

А тем временем высоко в небе, совсем рядом с Луной, взошла крошечная звездочка.