Текст книги "Сибирский эндшпиль"

Автор книги: Джеймс Патрик Хоган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Шла первая неделя ноября, и русское телевидение уже передавало на весь мир прямые репортажи о первых группах советских руководителей, прибывающих на "Терешкову". Другие корабли были уже в пути, а остальные, включая и космический корабль ООН с западными делегациями, отправятся с околоземной орбиты через несколько дней. Как заметил министр обороны, все они будут очень уязвимы в случае конфликта.

Те факторы, которые превратили "Терешкову" в практически неуязвимую платформу, вовсе не делали ее надежным убежищем для людей. Чтобы достаточно эффективно обезвредить ее оружие, орбитальные лазеры и лучевое оружие Запада должно было сбить его одновременно, с первого выстрела. Если все предположения насчет "Терешковой" были реальностью, то мгновенный и разрушительный ответ не заставил бы себя ждать, и второй удар нанести было бы невозможно. И даже такой первый удар для Запада был невозможен: западное оружие было предназначено для точных точечных ударов, и не зная точных мест расположения оружия, у него не было шансов протянуть достаточно долго, чтобы обнаружить несколько компактных и хорошо защищенных точек в конструкции размером в несколько миль.

Но для людей, которые будут находиться на борту "Терешковой", результат будет другим. Одновременный залп всего западного лучевого оружия сможет пробить достаточно большую площадь относительно тонкой обшивки и весь воздух вырвется наружу в течение нескольких секунд. Даже если операторы систем вооружения уцелеют, сидя в укрепленных пунктах управления, то шансы уцелеть для тех, кто будет находиться в других частях станции, будут призрачными. Вот поэтому единодушно было принято решение, оставившее Фоледу в одиночестве. Если бы в том, что он говорил, была бы хоть доля правды, то Советы ни за что бы не действовали так.

На большом экране в конце комнаты советский председатель Совета Министров, с венком цветом на шее, обращался к народу, собравшемуся на главной площади Тургенева, минуту спустя после того, как он с сопровождающими спустились из стыковочных отсеков на оси вниз, в кольцо. Это был фрагмент записи последней советской программы новостей, которую собравшиеся смотрели перед этим и не стали выключать. За спинами людей видны были кусочки завораживающей архитектуры, Изумрудного города внутри "Терешковой", а над головами – странное изогнутое небо и вытянутые солнца.

Фоледа откинулся на спинку и показал рукой на экран.

– А вы просто представьте себе, – начал он, – что то, что мы видели, вообще не происходит. Есть разница?

Президент потряс головой, потирая переносицу.

– Что вы хотите сказать – не происходит? Я не вполне понимаю, мистер Фоледа.

– Конечно, это происходит, – проворчал госсекретарь. – Я уже начинаю удивляться, ведь это действительно происходит.

– Мы знаем, что передачи идут из советской службы новостей, продолжал Фоледа. Но откуда мы знаем, что эти события, которые нам показывают, происходят именно сейчас – и именно внутри Русалки?

– НАСА перехватывает телепередачу с Русалки независимо от советской телесети, – ответил Коллинз. – Так что относительно источника сомнений нет, если это то, что ты имел в виду.

– Посмотрите на экран, – добавил госсекретарь. – Вы же видите, где это происходит.

– Это только доказывает, что сигнал идет с Русалки, – настаивал Фоледа. – И я сомневался вовсе не в этом. Я хочу сказать – откуда мы знаем, что то, что нам показывают, действительно происходит там наверху сейчас?

Он оглядел собравшихся. Кажется, понимали его не все. Он набрал полную грудь воздуха.

– Откуда мы знаем, что это не запись, сделанная месяц назад – что они передают не запись, вроде той, что мы смотрим сейчас?

– Но ведь туда прибывают корабли... – начал госсекретарь, но сообразил, что это не говорит о многом. Остальные тоже поняли это, и Фоледа не стал говорить об очевидном.

– Но это смешно, – возразил министр обороны, выпрямившись в кресле.

Коллинз посмотрел на Фоледу, поморщился, и опять отвел взгляд. Борден сидел в полоборота к нему, глядя на него так, словно у Фоледы выросла вторая голова. А президент – президент искал взглядом, кто же сможет ответить. Кажется, все считали идею сумасшедшей, но никто не решался сказать этого первым.

– Ну? – вызывающе спросил Фоледа. – Да, согласен, я подозрителен, но это моя работа. За это мне платят деньги. Моя работа – подозревать худшее. Я так и делаю. Теперь скажите мне, что я неправ.

Госсекретарь развел руками. – Есть вещи, которые не всегда можно доказать. Что-то приходится принимать на веру и надеяться, что это так. Возможно, что в этой комнате находится шпион КГБ. Мы не знаем, правда ли это. Нам остается только надеяться, что это не так. Если мы будем дожидаться, пока все не будет доказано, мы ничего не сделаем. Что за генерал сказал – если будешь ждать всю необходимую информацию, ты обречен на опоздание?

– Не знаю, не знаю, Джо, – генерал Снелл откинулся в кресле, задумчиво теребя подбородок. – Может быть, мы сможем убедиться, что эти русские действительно находятся там, где они утверждают.

– Как? – спросил президент.

– У нас там наверху сейчас есть агенты. И мы можем с ними связаться. Нам не нужно надеяться на то, что говорят советские новости. Мы ведь можем спросить наших людей, видят ли они своими глазами то, что мы видим по телевизору. Если они скажут – да, то для меня это будет достаточным подтверждением.

Головы опять повернулись к Фоледе. Фоледа заморгал. Про себя он уже настолько не доверял линии связи Подсолнух, что возможность ее использования для этого не пришла ему в голову. Необученный агент, который не смог найти оружие там, наверху – это одно дело. Негативное свидетельство всегда можно оспорить. Но подтверждение того, что он видит собственными глазами – это положительное свидетельство, а это – большая разница.

– Что вы скажете, мистер Фоледа? – настаивал президент. – Вы выражали открытый скептицизм относительно линии Подсолнух. Но если мы воспользуемся предложением генерала Снелла и получим подтверждение от наших собственных агентов там наверху, это вас удовлетворит?

Брови Фоледы сомкнулись. Он не доверял Советам ни на грош, и ему не нравилось, с какой охотой Запад – и США в частности – пляшут под советскую дудку. Но это уже были чистой воды предрассудки, которые сейчас необходимо было отбросить. Он поднял голову и кивнул.

– Да, господин президент. Я думаю, это изменит всю картину, неохотно согласился он.

45

На большом экране, висевшем на стене в графической лаборатории в Тургеневе, все еще выводился цикл обмена газов между бактериями почвы и атмосферой. Но Пола с Ольгой были заняты другим, маленьким дисплеем, который стоял на столе перед ними. По местному каналу показывали толпу, собравшуюся на площади у здания. Второй транспортный корабль с советскими и партийными официальными лицами причалил к оси за двадцать минут до этого, и их выход из лифта спицы ожидался в любое время. Среди привилегированных заключенных Замка тоже царило волнение. Ходили слухи о крупных амнистиях по случаю праздника 7 Ноября, и во всех домиках гадали, кого же выберут.

– Но почему? – снова спросила Ольга. Она покачала головой, отошла к стеллажу у стены и опять стала рассматривать последний запрос от Воротилы.

– Они же могут принимать это по телеканалу, они же видят, что прибывают очень важные люди. Почему они просят от тебя подтверждения? И какая разница, подтвердишь ты или нет?

– Странно... – согласилась Пола отсутствующим тоном, глядя в экран и не видя его. Некоторое время назад они обнаружили, что как часть Отдела Окружающей Среды, обычной гражданской зоны, лаборатория не прослушивается, и здесь можно свободно разговаривать.

Ольга вернулась, став за спинкой стула.

– А почему американцы могут в этом сомневаться? Они что, думают, что им показывают запись или что-то вроде этого? Может быть, они все еще считают станцию боевой платформой?

Она забарабанила пальцами по губам.

– Может быть, они боятся, что русские собираются похитить их делегацию, которая летит сюда? Ты же их лучше знаешь. Им может прийти в голову что-то подобное?

Пола не отвечала. Ольга, не дождавшись ответа, посмотрела на нее:

– О чем ты думаешь?

Пола медленно развернулась на стуле, оперлась локтем на ручку и опустила глаза, глядя на свои руки.

– Я думаю, дело обстоит еще хуже.

– Хуже? – Ольга нахмурилась.

– Гораздо.

– Что ты хочешь сказать?

Пола встала со стула, помолчала, выбирая слова, а затем уселась на край стола спиной к экрану.

– Мы не знаем, что происходило на Земле между нашими сторонами последние несколько месяцев. Но мы знаем, что во главе наших стран стоят люди, поступки которых могут быть иррациональными.

– Согласна. И?

– И если бы ты была американкой, что для тебя означал бы тот факт, что практически все советское руководство прилетело на "Терешкову", чтобы отпраздновать седьмое ноября?

– Ну... что они наконец-то нашли время выбраться наружу и отдохнуть, наверное. А поскольку потенциальная мишень – последнее место, куда бы они отправились, то я была бы рада, что они не собираются... – Ольга остановилась и вопросительно посмотрела на Полу, поняв, к чему та клонит.

– Да. А что значил бы факт, что они туда вовсе не полетели, но усиленно хотят, чтобы ты думала именно так?

– Нет! – в голосе Ольги было недоверие.

– Я думаю, да, – спокойно кивнула Пола. Она встретила взгляд Ольги. Я думаю, что американцы ожидают от вас первого удара.

Ольга затрясла головой. А Пола продолжала:

– И что еще хуже, Запад может решить нанести превентивный удар.

– О Господи...

– Ольга облизала губы, посмотрела в одну сторону, в другую. Она, кажется, с трудом могла найти выражение для происходящего. Пола молча ожидала. Наконец Ольга указала на сообщение, а затем на терминал БВ-15, стоящий в углу.

– Мы должны что-то сделать... – ее голос сбился. Она опять махнула рукой.

– Связь. Мы должны отправить им ответ.

– Да, я знаю, – Пола выпрямилась, взяла лист с сообщением и села за терминал. Ее движения были точными и решительными, словно она давала Ольге время освоиться с решением, с которым она уже смирилась, как с неизбежным. Пола вынула из ящика отвертку и сняла с компьютера крышку. Затем полезла в карман, вынула небольшую коробочку с микросхемой, и вставила микросхему в предназначенное для нее гнездо. Затем она поставила крышку на место, села и включила экран. Ольга придвинула свой стул поближе.

Затем по лицу Полы пробежала тень. Она неуверенно отодвинулась от клавиатуры и еще раз обернулась, чтобы посмотреть на маленький экран, показывающий площадь у здания. Толпа стала еще гуще, вокруг дверей, ведущих к лифту, возбужденно сновало начальство. Пола перевела взгляд на терминал с немым выражением на лице.

– Я не могу.

– В чем дело? – спросила Ольга тревожным тоном.

– Это сообщение. Я не могу отправить его. Я не могу подтвердить, что руководство приезжает сюда.

– Но почему?

– Потому что я не знаю, что это так, – Пола обернулась и посмотрела на Ольгу. Я что, тоже параноик? Но разве ты не видишь? Все, что вижу я всего лишь картинка по ТВ, как и там внизу, в Америке. Для меня она не более реальна, чем для них.

Ольга закачала головой:

– Но это же.... смешно? Ты же здесь. А они нет, – она лихорадочно махнула в сторону экрана. – Это все происходит снаружи здания, в котором мы находимся.

Просто выйти и посмотреть они не могли – если они попытаются покинуть свою рабочую зону, их браслеты поднимут тревогу и все это кончится одиночным карцером.

Пола была непоколебима.

– Мне жаль, если я выгляжу глупо, но я думаю, что это важно. Ты всегда напоминала мне, что мы ученые. Так вот, это будет подтверждением данных, которые мы не наблюдали лично. Ученый так не сделает.

Ольга изумленно глядела на Полу.

– Но... мы говорим о предотвращении возможной войны! – попыталась настаивать она. Ее голос был умоляющим, лицо напряжено.

– Глобальной войны! Сколько раз мы говорили, что это может означать... Ты не можешь остановиться из-за чего-то подобного.

Она вскочила со стула, прижав руки к лицу, глаза перебегали с одной стены на другую, словно надеясь найти ответ.

– Я покажу тебе, сейчас... подожди. Мне нужно найти Геннадия.

Пола с удивлением проводила ее глазами. Ольга бросилась к двери и по коридору застучали удаляющиеся шаги. Затем Пола услышала ее голос:

– О, доктор Брусиков, вы уже уходите?

Ей ответил удивленный голос Брусикова:

– Да, я собирался посмотреть на прибытие министра иностранных дел с делегацией, а потом пойду обедать. А что случилось?

– Ох, как хорошо. Значит, вы будете проходить через площадь?

– Да.

Теперь голоса звучали у самой двери.

– Я могу попросить вас об одолжении? – Ольга чуть не силком втолкнула Брусикова в дверь. Тот автоматически кивнул, увидев Полу. Ольга окинула лабораторию взглядом, и схватила ярко-голубой картонный цилиндр – тубу, в которой переносили свернутые в трубку чертежи.

– Я обещала это срочно передать, но мы разминулись. Он сейчас на площади, но мы не можем выйти. Вы не смогли бы...

– Аа, понятно, – кивнул Брусиков. – Хорошо. Но как я его узнаю?

Ольга повернулась к экрану и указала на человека в желтом пиджаке и зеленой шляпе, стоящего на краю толпы, недалеко от Административного здания.

– Вот он. Его легко узнать. Это Завдат.

Сзади них Пола медленно поднялась со стула. Брусиков уже повернулся, чтобы уйти, когда она окликнула его:

– Нет, это не тот.

Брусиков вопросительно поднял глаза. Пола, не отрывая глаз от Ольги, сняла с полки тубу красного цвета:

– Я положила их в эту.

Ольга не дрогнула.

– О да, правильно. Я, наверное, перепутала их.

Она приняла у Полы красный цилиндр, и протянула его Брусикову вместо голубого. Тот кивнул и вышел, закрыв дверь.

В комнате воцарилось напряженное молчание. Две женщины пристально смотрели на экран. Пола выглядела огорченной, Ольга покраснела и поджала губы. Через минуту из входа появился доктор Брусиков с красным цилиндром под мышкой. Он остановился, несколько секунд глядел по сторонам, а затем подошел к человеку в желтом пиджаке и зеленой шляпе, что-то сказал ему и протянул тубу. Тот покачал головой, пожал плечами и махнул рукой. Брусиков снова протянул ему тубу и показал жестом на окна Административного здания. Мужчина снова покачал головой. Наконец Брусиков с расстроенным и удивленным видом оставил его в покое и стал пробираться через толпу.

Пола отвернулась от экрана и посмотрела на Ольгу.

– Прости меня, – прошептала она.

Ольга покачала головой. Она снова была в своем обычном настроении.

– Нет, ты поступила правильно. Мы обе не знали наверное. Это я должна извиниться.

– На какое-то мгновение я не верила тебе.

– В такое время удивительно, что вообще кто-то кому-то верит.

На экране появились двери на балкон верхнего этажа, и оттуда навстречу приветствиям и аплодисментам появилась группа улыбающихся людей. Пола села за терминал и смахнула со лба непослушную прядь.

– Давай займемся делом.

Рашаззи, одевшись в обычную гражданскую одежду из гардероба, накопившегося в Склепе, снова вытащил лазер наружу, чтобы повторить кое-какие эксперименты, которые они с Хабером проводили внутри конструкции, и результаты которых выглядели очень странно. Он выбрался на поверхность через вентиляционную шахту возле здания у дальней стороны резервуара и провел больше часа, раз за разом направляя импульсы луча на здания в центре Новой Казани и замеряя результаты на электронном интерферометре, который сделала Пола. Спустившись обратно, он объяснил результаты Мак-Кейну. Хабер был тут же, рядом.

– Поскольку мы находимся на внутренней поверхности цилиндра, вертикали зданий должны сходиться к центру, как спицы в колесе. И так как мы знаем размеры "Терешковой", то легко высчитать, какой будет это схождение: вертикали, разнесенные на расстояние двухсот метров, на высоте пятнадцать метров должны сблизиться на три метра.

Мак-Кейн кивнул. Пока ему было понятно.

Но они не сходятся, – продолжал Рашаззи. – Результат получается где-то один и три десятых метра. А куда делась разница?

Мак-Кейн мог только покачать головой.

– Это сходится с нашей идеей, что станция значительно больше, чем предполагалось, не так ли?

– Да, – согласился Хабер. – Но не только. Учитывая конвергенцию, измеренную Рашаззи, диаметр колонии совпадает с теми результатами, которые мы получили из экспериментов с весами: около четырех с половиной километров, вместо чуть меньше двух.

Мак-Кейн скорчил рожу:

– Я ненавижу совпадения.

– Ну, я не думаю, что это все еще можно называть совпадением, продолжал Хабер.

– Наверное, нет. Но никакого объяснения у нас все равно нет, а?

Рашаззи странно, без тени улыбки посмотрел на Мак-Кейна. Затем он взял со стола листок бумаги, над которым он с Хабером возились, когда пришел Мак-Кейн.

– О нет, – очень интересным тоном ответил он. – Как раз сейчас, Лью, я думаю, что у нас есть объяснение.

Брусиков вернулся с обеда, принес красную тубу обратно и поинтересовался, какого черта Ольге вздумалось валять дурака. Пола долго извинялась и объяснила, что Ольга, наверное, спутала мужчину. Желтый пиджак и зеленая шляпа – не самая распространенная одежда на "Терешковой", а на лицо Ольга внимания не обратила, заметила она, вложив в свои слова столько шарма, сколько могла. Это был просто не тот человек. Брусиков ушел, сердито ворча что-то насчет розыгрышей и идиотских шуток, но вопросов больше задавать не стал.

Пола осталась одна, глядя на работу, которую она выполняла, без малейшего интереса. Как может кто угодно размышлять о скоплениях микробов, когда скоро может случиться всемирный крематорий?

Она снова задумалась о сообщении, которое она составила для Фоледы, и каким невесомым оно казалось по сравнению с тем, что стояло на весах. Она все больше убеждала себя в том, что предназначение "Терешковой" стало значительным фактором в отношениях между Вашингтоном и Москвой. И вот она находится здесь, не только в центре событий, но и по ряду странных поворотов судьбы – в уникальном положении, жизненно важном для принятия мировых решений. Она вспомнила вычитанное где-то высказывание Наполеона. Счастливчики, говорил он, это те люди, которые оказались в нужное время в нужном месте и сделали нужное дело. Другими словами, они шли к своему случаю. Здесь случай свалился ей на голову.

Она все еще чувствовала отчаяние, когда вернулась Ольга. Русская вошла без стука, закрыв за собой дверь.

– Сообщение ушло? Все в порядке?

Ольга кивнула и оперлась об дверь, прикрыв на мгновение глаза, словно освобождаясь от излишнего напряжения.

– Да, с пометкой "Срочно". Иван отправит его немедленно.

Она подошла к второму стулу рядом с пультом и уселась, обратив внимание на красный цилиндр.

– Брусиков заходил?

– Да. Он был не очень удивлен.

– Что ты ему сказала?

– Что ты ошиблась. Спутала из-за пиджака и шляпы. Все-таки редкая одежда.

Ольга кивнула и долго в молчании смотрела на консоль. Пола так же молча наблюдала за ней. Наконец Ольга развернулась на стуле и оказалась с Полой лицом к лицу. Они долго смотрели друг на друга, наконец Ольга заговорила:

– Мне почему-то кажется, что этого недостаточно.

Пола кивнула в знак того, что Ольге не нужно объяснять.

– Я думала о том же. И сейчас я не уверена, что они поверят даже этому сообщению.

– Но почему?

– Кто я такая? Всего лишь половина группы, отвечающая за техническую поддержку.

Судя по выражению лица, Ольга ожидала этого, но позволила Поле самой высказать это, чтобы убедиться, что они одинаково смотрят на вещи. Она хотела что-то добавить, но заметно колебалась.

– Да? – спросила ее Пола.

Ольга подняла голову:

– Есть еще один способ.

– Какой?

– Попросить русских соединить тебя с Америкой по их основным каналам. Это может быть военная связь. не обязательно вещательное ТВ. Пусть тебя покажут здесь, на "Терешковой", рядом с советскими лидерами. Пусть твои люди сами посмотрят на тебя, поговорят с тобой, пусть они спрашивают тебя, пусть они увидят, как ты отвечаешь. Тогда они будут знать, что советские лидеры здесь, и что они находятся здесь сейчас.

Пола была так удивлена этим предложением, что на мгновение застыла, недоверчиво глядя на Ольгу.

– Скажи, что тебе нужно срочно поговорить с Протворновым. Что ты хочешь сказать ему все, – настаивала Ольга. – Он может связаться с нужными людьми и устроить это.

– Но... все? Нам придется раскрыть канал связи. Ты потеряешь свою связь с Иваном. Иван будет раскрыт.

– Знаю. Я уже думала обо всем. Какое это теперь имеет значение? Если начнется война, это так или иначе будет потеряно.

Пола сглотнула.

– Ты... ты хочешь, чтобы я приняла какое-то решение?

– Да? А у тебя есть альтернатива?

Правильно сказано, подумала Пола. Единственной альтернативой было прожить остаток своей жизни, независимо от того, чем все закончится, с сознанием того, что она даже не попыталась. Если посмотреть с этой стороны, то выбора у нее не было.

46

Генерал-майор Протворнов ошеломленно смотрел на них из-за своего огромного стола в штаб-квартире внутренней безопасности в Тургеневе. В первые секунды его суровое грубое лицо вообще выглядело так, как будто он получил удар. Потом он заморгал и поднял руку к глазам.

– Связь?

Он выговорил это слово медленным хриплым голосом, почти по слогам, словно шаг за шагом преодолевая свое неверие.

– Связь с американской разведкой из Замка? Но как?

Его глаза поблекли, как будто он уже видел себя разжалованным, осужденным и стоящим у стенки.

Ускаев – тот самый светловолосый сероглазый майор, которого Пола последний раз видела с Протворновым в госпитале, подтянул поближе блокнот.

– Опишите способ вашей связи. Как вы это делали?

Ольга, сидевшая рядом с Полой, вздохнула.

– В нашем распоряжении находится микросхема, запрограммированная таким образом, чтобы вставлять закодированный текст в заполнители, группы случайных чисел в основном канале связи с Землей, – ответила она усталым голосом. – Этой схемой подменяют стандартную микросхему в кодирующем процессоре исходящих сообщений.

– Как вы проникали в Центр Связи?

– Я не проникала. У меня был помощник.

– Имя?

Ольга заколебалась, но встретилась с жестким взглядом Ускаева. Конечно, снявши голову, по волосам не плачут.

– Андрей Оговой, инженер из Центра Связи.

Ускаев быстро что-то записал.

– Продолжайте, – сказал Протворнов.

Ольга принялась рассказывать о своем канале связи с наземной станцией в Сохотске, о технике маскировки зашифрованных ответов в статистических данных. Этот канал шел дальше, в американскую военно-разведывательную сеть, но она не знала – а она действительно не знала – как связь работает дальше.

– Вы говорите, что этот человек в Сохотске вел связь лично с вами еще до того, как начались все контакты с американцами? – спросил Протворнов, когда она закончила.

– Да.

– И этот человек наладил связь с американцами, а потом передавал им ваши сообщения. Кто же этот человек, обладающий такими экстраординарными способностями?

– Имя? – спросил Ускаев, подняв ручку.

Пола неподвижно смотрела вперед, она услышала глубокий вздох Ольги.

– Профессор Игорь Дьяшкин. Директор наземного Центра связи в Замке.

Пола не смогла удержаться и широко раскрыла глаза. Протворнов и Ускаев обменялись взглядами, ничего хорошего не предвещавшими.

Протворнов упер глаза в стол, всем своим видом говоря, что теперь его не удивит даже падение неба на Землю.

– Итак, у вас был канал связи с профессором. А как вы наладили контакт с американцами?

– Мы не налаживали, – ответила Ольга. – Они сами связались с нами. Протворнов недоверчиво вскинул глаза.

Этого следовало ожидать. Пола собралась с духом.

– Я не журналист Пасифик Ньюс Сервис. Мой товарищ и я прибыли сюда по заданию американской военной разведки. И наши сами связались с нами. К нам пришло сообщение от них.

Она покосилась на Ускаева, и кивнула, не дожидаясь вопроса

– Брайс, Пола М., младший лейтенант ВВС США, личный номер АО20188813, временно приписана к Разведывательному Управлению Министерства Обороны.

– А ваш коллега? – поинтересовался Протворнов.

– Я знаю его только как Льюиса Эрншоу. Он работник РУМО. Это все, что мне известно.

Протворнов кивнул, закончив с этими формальностями, и потер руки.

– Итак, вы говорите, что РУМО связалось с вами здесь, используя связь через профессора Дьяшкина. Но как они могли узнать об его связи?

– Я не знаю.

– Вы же не думаете, что мы в это поверим, – усмехнулся Протворнов.

– Она говорит правду, – вмешалась Ольга. – Мы обе ученые. Мы не знаем, что за интриги разыгрываете вы. Но все это неважно по сравнению с тем делом, из-за которого мы пришли сюда и признались вам обо всем.

Она сделала паузу, ожидая, пока ее слова дойдут до них. Протворнов кивнул и Ольга продолжила:

– Судя по тем сообщениям, которые мы получаем, Запад подозревает, что Советский Союз хочет нанести первый удар. Мы считаем, что существует большая вероятность того, что Запад нанесет превентивный удар первым. Предотвратить такую катастрофу – это задача чрезвычайной важности, перевешивающая все остальные соображения. Поэтому мы так откровенны. Мы думаем, что это можно предотвратить, но нам необходима ваша помощь.

Протворнов остолбенел.

– Мы... первый удар? Превентивная атака? Но это же смешно. Все наше руководство здесь, практически в отпуске. Завтра "Валентина Терешкова" будет объявлена открытой для иностранных наблюдателей. Корабль, везущий сюда первых представителей всех стран, и Штатов тоже, в эту самую минуту летит сюда. Будут торжества, спортивный праздник, амнистия... Почему мы должны нанести удар именно в этот момент? Они что там внизу, с ума посходили?

Ольга закивала головой.

– Я знаю, я знаю, это звучит сумасшедше. Но по иронии судьбы именно то, о чем вы говорили, и родило озабоченность. Это недоразумение, и оно не должно привести к неприятностям. Но эта проблема порождена дезинформацией, и ее можно исправить, предоставив правильную информацию. Вот почему мы хотим, чтобы вы нам помогли.

Ускаев отложил ручку и с огорошенным видом слушал. Протворнов облизал губы, и коротко кивнул, не меняя выражения.

– Объясните, что вы хотите от нас.

Ольга рассказала ему об разведывательных вылазках заключенных из-под Замка, чтобы проверить предполагаемые места расположения оружия. Кадык Протворнова судорожно дергался, пока одно откровение следовало за другим, но он не перебивал.

– Но по тону ответа американцы явно не удовлетворены негативными результатами, – закончила Ольга. – Они, очевидно, думают, что эти данные специально подброшенная дезинформация, чтобы сбить их с толку.

Она рассказала и о последнем сообщении американцев с просьбой подтвердить действительное местонахождение советских лидеров на борту "Терешковой", добавив, что это говорит о том, что американцы считают советские телепередачи записанными несколько месяцев назад. И если Запад считает так, то единственное решение, к которому они придут – Советский Союз собирается нанести удар.

– Единственный способ уменьшить риск этого – это убедить их в том, что они ошибаются. Пола согласна говорить со своими людьми в прямом соединении с американской коммуникационной сетью. Если ее увидят здесь, вместе с прибывшими лидерами, ведущей прямой диалог с Вашингтоном, то все сомнения будут рассеяны. Вы можете сделать это?

Густые брови Протворнова сошлись вместе.

– Вы просите об таком – и в столь короткое время... Это потребует согласования на высочайшем уровне. И сейчас все наши руководители заняты...

– Это дело государственной важности, – настаивала Ольга. – Мы знаем существующий порядок. Но мы пожертвовали всем. А вы?

Генерал почти минуту, не мигая, смотрел в стол. Наконец он широко оперся руками о край стола и поднялся.

– Ждите здесь, – приказал он, выходя.

Ускаев принялся просматривать свои записи и вводить их в терминал, стоящий у стола. Пола и Ольга ожидали в молчании. В дверь постучали, вошла женщина в форме, положила какие-то бумаги в ящик у двери, взяла из другого ящика еще стопку и вышла. Пола думала обо всех усилиях, изобретательности, о лишениях и усилиях, которые пришлось приложить, чтобы протянуть из "частного" канала Ольги с "Иваном" – профессором Дьяшкиным, связь к Фоледе, о секретной мастерской под Замком, об разведывательной операции Эрншоу. Теперь у нее была минута спокойно подумать, и она ужаснулась: сколько же будет потеряно из-за того, что они с Ольгой выдали сегодня. Но если они окажутся правы, то иначе все это было бы потеряно. Она постаралась не думать о том, что будет, если они ошибаются... Нет, это невозможно. Они не могут ошибаться. Она была убеждена той убежденностью, которая приходит со знанием – если они ошиблись, то они потеряют все.

Протворнов вернулся двадцать минут спустя, с капитаном и четырьмя вооруженными охранниками. Все, включая и Ускаева, спустились на лифте вниз, и прошли по бесконечному ряду подземных коридоров в Административный корпус. Тут они спустились еще ниже, охрана привела их сквозь еще один коридор к дверям. За ними оказался конференц-зал, где их ждали двое. Первый был чуть старше тридцати, невысокий, с густыми черными волосами и широкими бровями. Протворнов представил его, как товарища Кириллихова, из ЦК партии. Второй был постарше, лысеющий, одутловатый и бледный. Его звали Сепелян, он был из советского министерства обороны. Им принесли чай. Протворнов объяснил, что в Тургеневе поддерживается постоянный канал связи с Москвой, и сейчас там собираются нужные люди.

Шаг за шагом, уже более подробно, две женщины снова повторили свою историю. Кириллихов казался очень удивленным сомнениями Запада в том, что советское руководство действительно приезжает на "Терешкову" – он сам прилетел с Земли меньше двенадцати часов назад. Протворнов мрачно слушал, как Ольга еще раз рассказала о переговорах заключенных в Замке с американской военной разведкой в Вашингтоне, а Пола – о том, как заключенные копаются под всей колонией, как кролики в норах. Она перечислила все расположения, которые они проверили, и кратко повторила все то, что отправила в Вашингтон.

– Вряд ли это можно назвать шпионажем, – вмешалась Ольга. – Она просто подтвердила то, о чем само советское правительство твердило в течение нескольких лет.

– Да, мы примем это во внимание, – согласился Кириллихов, кивая. Он перевел взгляд на Полу.

– Вы говорили, что у вас есть причины считать, что Вашингтон сомневается в ваших сообщениях?

– Судя по тону ответов, да. Вероятно, из-за моего положения.

– Как специалиста поддержки, а не профессионального агента, добавила Ольга.

– Ага.

Сепелян долго собирался с мыслями, внимательно изучая свои ногти.

– А почему они больше поверят вам, если мы соединим вас с Землей? Вас могли перевербовать, подвергнуть промыванию мозгов. Они ведь думают, что мы все еще занимаемся такими вещами, а? Или кто-то за камерой навел на вас пистолет. После того, что вы рассказали нам, как их будет убедить?