Текст книги "Том 26.Это - серьезно"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 2

1

Я лежал на кровати и прислушивался к тяжелому топоту и звуку приглушенных голосов в соседнем помещении: люди Ренкина искали улики, которые могли хотя бы предположительно навести полицию на след преступника.

Настроение у меня было подавленное, и я остро ощущал чувство неожиданно свалившегося на меня одиночества. Хотя у Джека было немало недостатков, в общем он был отличным парнем, работалось с ним нормально. Судьба свела нас пять лет назад, в бытность мою следователем по особым поручениям в окружной прокуратуре. Джек в это время был репортером уголовной хроники в «Сан-Франциско трибюн». Мы подружились за стойкой бара и как-то однажды, разговорившись по душам после двух или трех бутылок виски, с изумлением обнаружили, что нам обоим смертельно надоело получать разносы от своих обленившихся боссов, носиться, сломя башку, по всему городу, а в результате пироги и пышки все равно доставались начальству. Мы здорово накачались, но все же понимали, что рискуем лишиться твердого заработка ради сомнительной перспективы завести собственное дело. Наш совместный капитал был невелик; но у нас хватало опыта, чтобы в скором времени добиться успеха. Мы знали досконально работу всех детективных агентств в городе, и многие из них функционировали из рук вон плохо. Покончив с выпивкой, мы твердо решили перейти Рубикон и твердо встать на свои ноги.

Наши амбиции были подкреплены активным трудом на новом поприще: через год мы уже зарабатывали на порядок выше того, что было раньше, и ничуть не раскаивались в своем решении.

Я раздумывал о том, сумею ли в будущем обойтись без компаньона. Возможно, следовало подыскать кого-нибудь другого, хотя я вполне способен выкупить долю Джека у его жены. Эта пустоголовая блондинка время от времени доводила моего покойного приятеля до исступления, и я ни минуты не сомневался, что она незамедлительно потребует обратно средства, которые в свое время ссудила мужу для основания агентства.

Постепенно мои мысли переместились на обстоятельства смерти Джека. Слабо верилось, что убийство каким-либо образом связано с делом, которым он занимался. Скорее всего, думал я, его прикончил какой-нибудь вспыльчивый гангстер, застукав Джека со своей любовницей. Необычное орудие преступления, если верить доктору, выдавало руку профессионала, да и роковой удар был нанесен со знанием дела.

Самым важным для меня было выяснить, кто же клиент Джека. Он сообщил в телеграмме, что работа денежная, и так оно, по-видимому, и было. Джек тяжел на подъем и не отправился бы в такую чертову даль из-за сомнительных перспектив. Отсюда следовал вывод, что его клиент – человек состоятельный. Конечно, толку от этого было немного, так как большинство жителей Сан-Рафаэля отнюдь не производили впечатления нищих. Но прежде чем сообщить его фамилию лейтенанту, я должен был увериться на сто процентов, что он никоим образом не замешан в убийстве Шеппи. Ничто так не вредит репутации частного сыщика, как вольность клиента в общении с законом. Тем более в результате непродуманных действий детектива. В подобные агентства просто перестают обращаться.

Когда полиция смотается из номера Джека, думал я, нужно будет дозвониться до Эллы Потом мне пришло в голову, что пользоваться коммутатором гостиницы небезопасно. Ренкин, если у меня сложилось о нем правильное впечатление, не преминет подслушать мой разговор.

Я глянул на часы – настучало уже без четверти час. Со вчерашнего дня у меня маковой росинки не побывало во рту и, чтобы сэкономить время, я решил перекусить сейчас же, пока полиции было не до меня.

Когда я застегивал воротничок сорочки, дверь отворилась и заглянул Ренкин.

– Фу! У вас здесь как в парилке!

– Да уж, не прохладно. Я тут собрался пойти перекусить. Вам что-нибудь принести?

Ренкин задумчиво перекатывал во рту потухшую сигару.

– Меня в данный момент волнует другое. Мы не нашли ничего существенного. – Он ткнул пальцем в сторону соседней комнаты. – Отпечатков сотни, но они ничего не дали. Убирают здесь, прямо скажем, неважно. Я думаю, мы получили отпечатки пальцев, по крайней мере, трех десятков последних жильцов. А вот записей Шеппи, связанных с его делом, так и не нашли. Над чем он работал – по-прежнему тайна за семью замками.

– Могу поручиться, что тот, кто рыскал в его номере до нас, вряд ли чем-нибудь разжился. Джек всегда ненавидел писанину.

– Вы так и не выяснили, кто его клиент? – спросил Ренкин, испытующе глядя на меня. – Вся эта чепуха о сохранении в секрете имени клиента, Брэндон, не стоит выеденного яйца, когда дело касается убийства. Советую вам не тянуть с разглашением. Мне трудно представить, что вы не в состоянии выяснить его имя.

– Я не собираюсь обманывать вас, лейтенант. Но вы сами убедились, что Джек записей не оставил. Без них я в таком же беспомощном положении, как и вы.

– Дайте мне адрес вашей конторы. У вас, насколько мне известно, там осталась секретарша?

– Ее трудно назвать секретаршей. Так, машинистка. К тому же неопытная. Что взять с глупенькой девчонки, которой едва стукнуло семнадцать лет. Проку от нее практически никакого. О наших делах ей ничего не известно.

По выражению лица Ренкина стало ясно, что он сомневается в правдивости моих слов.

– Когда выясните, на кого работал Шеппи, зайдете ко мне в полицейское управление. Даю вам двадцать четыре часа. В противном случае придется навестить вас снова.

Последние слова Ренкин произнес с плохо скрытой угрозой. После этого он вышел из номера, громко хлопнув дверью.

Придется обойтись без обеда. У меня появилось опасение, что Ренкин свяжется с полицией Сан-Франциско, и тогда с Эллой побеседуют еще до того, как это успею сделать я сам.

Я покинул гостиницу и, пройдя квартал, зашел в кафе, где заперся в телефонной будке. Характеристика Эллы, выданная мной Ренкину, состояла из правды лишь наполовину. Ей действительно только-только исполнилось семнадцать лет, но эпитет «глупенькая» не подходил к ней ни с какого бока: наша малышка была на редкость энергичной и находчивой. Сейчас, набрав номер нашей сан-францисской конторы, я ощутил истинное удовольствие, услышав ее звонкий от юности голосок: «Добрый день, детективное агентство «Стар» к вашим услугам».

– Слушай внимательно, говорит Лу, – скороговоркой сказал я в трубку. – Я в Сан-Рафаэле. Джек прибыл сюда по делу и вызвал меня телеграммой. Плохие новости, Элла. Очень плохие: его убили.

Я услышал, как часто и тяжело она задышала. Девочке всегда нравился Джек. Когда она появилась в нашей конторе, мой компаньон по привычке собрался завести романчик, но я сумел убедить его, что овечка слишком молода и к закланию еще не готова. Тем не менее его ухаживание оставило след в наивном сердечке – Элла, я это ясно видел, была явно неравнодушна к Шеппи.

– Джека убили? – переспросила она с дрожью в голосе.

– Да, убили, – повторил я. – Теперь послушай, Элла, у меня к тебе важное поручение. Местная полиция старается выяснить, на кого он работал. Я не успел с ним увидеться и ничего не знаю об этом. Говорил он тебе что-нибудь?

– Нет. Он сказал только, что наклюнулось весьма выгодное дельце и ему надо срочно поехать в Сан-Рафаэль.

По ее голосу я чувствовал, что она с трудом сдерживает слезы. Мне было жаль девочку, но времени утешать ее не оставалось.

– Насчет этой работы Джеку позвонили или сообщили письмом?

– Звонил мужчина.

– Назвал себя?

– Нет. Он отказался сообщить фамилию, когда я об этом его спросила. Он сказал, что желает говорить с одним из владельцев.

Я сдвинул шляпу на затылок и некоторое время провел, отдуваясь, как слон в саванне. Воздух в будке был настолько тяжелым, что на него вполне можно было облокотиться.

– Поройся в бумагах Джека, Элла. Возможно, он где-нибудь оставил фамилию клиента:

– Хорошо, я поищу.

Я продолжал обливаться потом в будке. Выдержать эту чудовищную духоту стало невмоготу, я слегка приоткрыл дверь и впустил свежий воздух. Мой наметанный глаз сразу определил переодетого полицейского, находившегося возле стойки-экспресс. Хотя он щеголял в штатском, на всем его облике стояло несмываемое клеймо: «фараон». Чтобы не демонстрировать своего интереса к моей особе, он уделял повышенное внимание стоящей перед ним чашечке кофе.

Я мысленно выругал себя за то, что недооценил расторопности Ренкина. Вряд ли ему составит труд догадаться, что я разговаривал со своей конторой.

– В блокноте у Джека полно всяких каракулей, – услышал я наконец голос Эллы. – Но фамилия только одна: Ли Криди.

– Спасибо, Элла, возможно, это что-нибудь да значит. Немедленно уничтожь блокнот, а я подожду. Как-как? Разорви его по листочку и спусти в канализацию. Полицейские могут заявиться в любую минуту, они не должны о нем пронюхать.

Через три или четыре минуты томительного ожидания вновь послышался ее голос:

– Ваши инструкции выполнены, сэр.

– Молодец, девочка. Теперь вот что: полиции я сказал, что ты глупенькая девчонка и о делах мы с тобой не разговариваем. Веди себя соответственно моим словам. Скажи, что Джеку кто-то звонил, но кто и зачем – не знаешь. После звонка он спешно собрался и уехал в Сан-Рафаэль. Тебе все понятно?

– Да.

– И не дай им себя запугать – полиция обожает брать на пушку.

– Хорошо, Лу.

– И еще одно. Мне неприятно тебя просить, Элла, но сам я сейчас этого сделать не могу. Пожалуйста, сообщи о смерти Джека его жене. Передай, что я отправил ей подробное письмо. Пусть не волнуется насчет похорон: я все устрою.

– Вы не собираетесь возвращаться?

– Нет. Мне необходимо выяснить, кто и почему убил Шеппи. Ты не забудешь зайти к Лоле, Элла?

– Нет, конечно. Только что вошли двое, – добавила она шепотом. – Думаю, они из полиции.

Элла повесила трубку.

Я достал носовой платок, вытер шею и вышел из телефонной будки. Сыщик сделал вид, что в упор меня не видит, и отвернулся. Я заказал сандвич с тунцом и кофе без сахара.

Полицейский не спеша допил кофе, с деланным безразличием вышел на улицу и умотал в неизвестном направлении.

2

Когда я вернулся в гостиницу, время приближалось уже к двум.

Проходя мимо номера Джека, я увидел, что дверь открыта, и решил заглянуть внутрь.

Возле окна стоял плотный мужчина в плохо скроенном костюме. При моем появлении он одарил меня неприязненным взглядом. Незнакомец выглядел бывшим полицейским, и мне пришло в голову, что это, вероятно, и есть тот самый гостиничный сыщик, о котором упоминал Брайер.

– Полиция изволила очистить помещение? – спросил я, входя в номер.

– Какого дьявола вам здесь нужно? – проворчал он хриплым басом.

– Брэндон, – представился я. – Проживаю в соседнем номере. А вы, если не ошибаюсь, Гривс?

Он утвердительно кивнул, и мне показалось, что выражение его лица стало чуть-чуть менее враждебным.

Я осмотрелся. В номере был наведен относительный порядок. Перья выметены, ящики комода задвинуты, набивка заняла свое место внутри матраца, а разбросанные по полу бумаги аккуратно собраны на столе.

Личные вещи Джека: два потертых чемодана, плащ, шляпа и теннисная ракетка – были сложены в углу. Жалкое собрание, почти ничего не говорившее о своем прежнем владельце.

– Вещи проверены? – спросил я.

Гривс кивнул.

– Их надо отправить его жене, – продолжал я. – Кто-нибудь из гостиничных служащих мог бы этим заняться?

– Попросите коридорного Джо. Он все сделает.

– У меня припасена бутылочка виски, ее давно следует откупорить. Если у вас нет срочных дел, прошу в мой номер, посидим вместе, помянем старину Джека.

Мясистая физиономия Гривса просветлела.

«У бедняги не слишком-то много друзей», – почему-то подумалось мне.

– Что ж, пару минут я, пожалуй, смогу выкроить, – ответил он.

Гривс уселся на стул, а я устроился на кровати. Лед, который был доставлен утром, давно растаял, но я решил, что заказывать свежий было бы напрасной тратой времени, и разлил виски по стаканам.

На круглой физиономии Гривса легко читались все его чувства. Сыщик не умел притворяться. В его взгляде, вначале холодном и подозрительном, теперь сквозила усталость. В усах наметились редкие сединки. Служить легавым в низкопробной гостинице не слишком большое удовольствие.

– Узнали, кто убийца? – спросил он, отхлебнув из стакана.

– Может быть, они и напали на след, но мне об этом не доложили, – ответил я. – А вот к тебе у меня один вопрос: ты случайно не разглядел девицу; которая заходила за Джеком?

– Разглядел. – Он вытащил из кармана мятую пачку сигарет, предложил мне и закурил сам. – «Фараоны» в этом городе признают за своих только сыщиков из больших отелей, а мелочь пузатую, вроде меня, просто не желают замечать. Но мне от этого не холодно и не жарко, пусть себе. Если бы Ренкин, который хвастает, что знает все и про всех, поговорил со мной по-человечески, я смог бы рассказать кое-что интересное. Но нет, ему понадобился Брайер, эта жирная свинья с шелковым галстуком.

– Что же такое ты мог бы ему рассказать?

– Помнишь, он спросил у Брайера, как выглядит девушка? Брайер только и способен заметить ее шмотки, я же наблюдал непосредственно за ней. Нетрудно было понять, что она нацепила все эти тряпки, чтобы ее потом не опознали. К тому же она хотела быть принятой за брюнетку, но держу пари она – блондинка. Я тебе точно говорю: она или выкрасила волосы, или надела парик, но за то, что она натуральная блондинка, могу поручиться.

– С чего ты это взял?

Гривс усмехнулся:

– Надо уметь пользоваться глазами. На ней была блузка с короткими рукавами, и я заметил, что волосы на руках были светлыми. Да об этом говорил и весь ее вид – кожа, глаза и прочее.

Его доводы меня особо не убедили: волосы на руках могли просто выгореть – солнце в Сан-Рафаэле палило немилосердно. Однако я не стал высказывать своих сомнений, боясь, что у него пропадет желание продолжать делиться своими наблюдениями.

– Меня учили отыскивать в людях незаметные для других привычки или наклонности, которые способны выдать их с потрохами. Одну такую особенность я у нее приметил, – продолжал Гривс. – Она находилась в вестибюле пять минут и все это время барабанила пальцами по бедру, будто играла на фоно. – Он встал и показал, как она это делала. – Пальцами правой руки по бедру, вот так и так. – Он сыграл гамму. – Наверняка это ее давнишняя привычка, она сама не замечала, как это делала.

– Будет нелегко отыскать человека с такой забавной привычкой, не правда ли?

– Но если, скажем, ее все-таки найдут, музыкальные пальчики помогут решить вопрос.

Я кивнул в знак согласия:

– Да, пожалуй, ты прав. А по ее внешности можно определить, чем она занимается?

– Кто ее знает, – пожал плечами Гривс. – Вещи она умеет носить, да и стиль в ней чувствуется. Скорее всего, она певичка из кабаре, а может быть, работает где-нибудь манекенщицей.

– Обо всем этом ты, конечно, сообщил Ренкину?

Гривс загасил сигарету и покачал головой:

– Лейтенант заносчив и не станет слушать меня, даже если я не поленюсь заехать к нему в управление.

Для него я пустое место, так что пусть катится ко всем чертям.

– Кто-то обшарил номер Шеппи. Как по-твоему, проныра попал туда?

– Воспользовался ключом Шеппи. Твой приятель забрал ключ с собой, потом его укокошили, при обыске нашли ключ и, не теряя времени, явились сюда. Конечно, чтобы перевернуть в номере все вверх дном, нужны железные нервы, но, если честно, убийца был в полной безопасности – у нас мало прислуги, и в это время наверху никого не бывает.

Я решил, что пора рассказать ему кое-что о себе, вернее, о близости наших профессий. Достав визитную карточку, я протянул ее Гривсу.

– Я расспрашиваю тебя не из спортивного интереса.

Гривс прочел карточку, нахмурился и, потерев мясистый нос, вернул.

– Шеппи был твоим компаньоном?

– Да.

– Я давно собираюсь завести частное дело, оно куда прибыльней, чем мое нынешнее занятие, – признался Гривс и подмигнул. – Небось зарабатываешь кучу денег?

– Да уж не жаловался, пока не случилось вот это. Теперь придется временно прикрыть контору, ведь сперва надо отыскать убийцу.

Он удивленно поднял на меня глаза:

– Но это забота полиции. Что ты можешь сделать в чужом городе? У тебя здесь нет никаких связей.

– По-твоему, правильнее будет вернуться в Сан-Франциско и продолжать как ни в чем не бывало? Хорошенькая реклама для агентства «Стар»: одного компаньона ухлопали, а другой и пальцем не пошевелил, чтобы поймать убийцу. К тому же не забывай, Джек был не только моим партнером, но и лучшим другом. Я не собираюсь дожидаться, пока полиция ковыряется в этом деле.

На лице Гривса появилась гримаса сострадания:

– Тогда смотри в оба. По правде говоря, Ренкин не так уж плох. С ним вполне можно ладить. Берегись капитана Кетчена – такого выродка свет не видывал. Нашему брату, отельным детективам, от него достается на орехи, а уж частных сыщиков он ненавидит сильнее, чем бешеных собак. Если ему донесут, что ты посягнул на его территорию, готовься к неприятностям. Я не шучу: неприятности будут крупные:

– О каких неприятностях ты говоришь?

– О каких? Тогда послушай. Случилось у нас как-то самоубийство, и вдова вызвала из Лос-Анджелеса частного сыщика. Она была уверена, что ее мужу кто-то помог отправиться на тот свет. Кетчен велел сыщику убираться подобру-поздорову, но тот наплевал на его слова с высокой колокольни. И вскоре пожалел об этом: когда он сидел за рулем, в него со всего хода врезалась полицейская машина. Парень лишился автомобиля, а самого его с переломанной ключицей отправили в больницу. Когда его малость подлечили, он заработал еще шесть недель отсидки за вождение машины в пьяном виде. На суде он клялся и божился, что, прежде чем отвезти в больницу, «фараоны» влили ему в рот полпинты виски, но бедолаге никто не поверил.

– Да, похоже, что капитан малоприятный тип. Спасибо за совет, постараюсь держаться от него подальше.

– Лучше не перебегай ему дорогу. – Гривс допил виски и с видимым сожалением поставил стакан. – Ну, мне пора. Пойду в вестибюль присматривать за своими старичками. Менеджер боится, что они отколют какой-нибудь номер: например, приведут шлюху и устроят стриптиз вскладчину. Спасибо за выпивку. В случае чего можешь рассчитывать на меня.

Когда он был уже в дверях, я задал вопрос, который не давал мне покоя:

– Имя Ли Криди говорит тебе что-нибудь?

Он вернулся и захлопнул дверь.

– Это самый богатый человек в нашем городе.

Я постарался не выдать своего возбуждения.

– Что ты понимаешь под богатством?

– Скажем так, он стоит миллионов сто, а может, чуточку побольше. Он владеет пароходной линией «Грински стар»: целая флотилия танкеров курсирует между Панамой и Сан-Франциско. Компания воздушных такси до Майами – тоже его дело. Но и это еще не все: он заправляет тремя газетами и заводом по производству сельскохозяйственных машин, на котором трудятся всего каких-нибудь десять тысяч мужчин и женщин. Наш легковес – чемпион по боксу – тоже его собственность. Криди совладелец казино «Брюс Грински». гостиницы «Риц-Плаза» и «Клуба мушкетеров» – единственного заведения в Сан-Рафаэле по-настоящему высшего разряда. Чтобы стать «почетным мушкетером», твой доход должен исчисляться пятизначной цифрой. Но дело не только в этом: если у тебя не голубая кровь, не надейся попасть в его члены. Возможно, у Криди есть и кое-что еще, кроме перечисленного, но в общем, я думаю, ты получил достаточное представление.

– Криди живет в городе?

– Он не так беден, чтобы дышать парами бензина, смешанного с ароматом нагретого асфальта. У него особняк на побережье залива Тор-Бэй. Если ехать прямо по берегу, то отсюда будет не больше пяти миль. Маленькая такая хибарка с двадцатью пятью спальнями и бассейном, где вполне способен разместиться ударный авианосец. Чтобы не скучать, хозяин распорядился построить шесть теннисных кортов и разбить зоосад со львами и тиграми. Сорок человек прислуги ежедневно готовы разбиться в лепешку; чтобы ему угодить. Обзавелся Криди и частным портом, совсем крохотным, который только-только и вмещает яхту-игрушечку водоизмещением в каких-то четыре тысячи тонн.

– Наш богач женат?

– Конечно. – Гривс брезгливо сморщил нос. – Помнишь Бриджит Бленд, кинозвезду? Так это она.

Я смутно припомнил, что видел эту красотку однажды в каком-то чепуховом фильме. Если мне не изменила память, года четыре назад на фестивале в Каннах она произвела маленькую сенсацию, торжественно въехав на лошади в вестибюль отеля «Мажестик» в одной прозрачной накидке. Бросив вожжи изумленному клерку, наездница слезла с коня, вошла в лифт и скрылась в своем пятикомнатном номере. Бриджит Бленд снималась в кино года два, потом неожиданно исчезла. По сведениям, просочившимся в печать, она славилась чрезвычайно необузданным нравом и склонностью к эпатажным выходкам.

– Что у тебя может быть общего с Криди? – спросил Гривс заинтересованно.

– Ничего, – ответил я. – Это имя как-то упомянули при мне, и я заинтересовался, кто это такой.

Гривс посмотрел на меня еще раз, задумчиво кивнул и вышел.

Оставшись один, я вытянулся на кровати и закурил. Джек сообщал в телеграмме, что в Сан-Рафаэле ему предложили на редкость выгодную работу. Если клиентом был Ли Криди, тогда действительно пахло большими деньгами. Но зачем, спрашивал я себя, понадобилось человеку с таким солидным положением в обществе, как Криди, нанимать незнакомого сыщика, да еще из чужого города, что находится в трехстах милях от его дома? Будь у меня аналогичный банковский счет, я мог бы купить «Пинкертона» и в придачу пару других детективных агентств поменьше.

Я пригладил рукой влажные от пота волосы. Толстосумы, подобные Криди, продолжал рассуждать я, окружены целой армией секретарей, лакеев, телохранителей и подхалимов. Мелкую сошку, вроде меня, они и на пушечный выстрел не подпустят к своему шефу. Так что добраться до Криди будет нелегко, а выпытать у него, нанимал ли он Джека и для какой надобности, по-видимому, вообще невозможно.

Но в конце концов надо было что-то предпринимать. Выпив еще немного виски, я снял телефонную трубку.

– Соедините меня с Гривсом, – попросил я девушку на коммутаторе.

Наступила пауза, потом послышался голос сыщика.

– Это ты, Лу?

– Да. Мне надо кое-кому позвонить, – объяснил я. – Коммутатор в порядке?

Ему не требовалось подробно растолковывать, о каком порядке шла речь.

– Все спокойно. Некоторое время здесь околачивался «фараон», но сейчас он ушел.

Поблагодарив, я попросил телефонистку узнать по справочнику домашний номер Ли Криди и соединить меня с ним.

Прошло не так уж много времени, и в трубке раздался мужской голос: «Резиденция мистера Криди. Вас слушают». Говоривший или держал во рту горячую картофелину, или ему только что удалили аденоиды.

– Мне необходимо поговорить с мистером Криди, – не стал ходить я вокруг да около.

– Будьте добры назвать свою фамилию, сэр, – голос звучал холодно и отчужденно, – и я соединю вас с секретарем мистера Криди.

– Лу Брэндон. Мне не нужен секретарь Криди, я хочу говорить с ним лично.

Я не рассчитывал, что моя настойчивость произведет какое-нибудь впечатление, но попытка не пытка.

– Если вы подождете, сэр, я соединю вас все же с секретарем мистера Криди.

Полное безразличие было оскорбительнее, чем пощечина.

Раздались щелчки, затем отрывистый голос пролаял мне в ухо:

– Хаммершальд. Кто со мной говорит?

– Лу Брэндон. Мне нужен мистер Криди.

– Подождите минуту.

В трубке послышался шелест переворачиваемых страниц: Хаммершальд, по-видимому, рылся в адресной книге, пытаясь установить, кто такой Лу Брэндон. На Криди работал осторожный секретарь: он не хотел грубить человеку не узнав прежде, что тот из себя представляет.

– Мистер Брэндон? – переспросил он теперь уже более требовательным голосом. – Какое дело у вас к мистеру Криди?

– Об этом он скажет вам сам. Если пожелает, конечно, – ответил я. – Соедините меня и не тратьте времени попусту.

Чтобы придать своим словам больше убедительности, я старался говорить нарочито резко. И хотя моя уловка не возымела должного действия, все же она заронила в душу Хаммершальда сомнение относительно моей персоны.

– Вы не можете переговорить с мистером Криди напрямую, – сказал он, – пока не изложите суть дела хотя бы в общих чертах. Тогда я передам вашу просьбу, и босс, если сочтет нужным, сам позвонит вам.

Я понял, что разговор зашел в тупик. Попробуй я продолжать прежним тоном, Хаммершальд моментально сообразит, что его просто берут на пушку. Поэтому я решил выложить свой последний, хотя и весьма сомнительный козырь.

– Передайте ему, что я старший компаньон агентства «Стар» из Сан-Франциско. Он ждет моего отчета.

– Ждет отчета? – В голосе явственно прозвучало удивление. – Хорошо, мистер Брэндон, я поговорю с ним, и мы, возможно, вам перезвоним. Какой ваш номер телефона?

Я потушил сигарету и допил виски. Придется прождать час, а может быть, и дольше, подумал я. Ожидание при данных обстоятельствах было, конечно, не самым плодотворным занятием в жизни, но приходилось мириться и с этим, и, закрыв глаза, я попытался спокойно уснуть.

Мой сон прервал пронзительный телефонный звонок. Я схватил трубку, от неожиданности чуть не свалившись с постели, и глянул на часы: поспать мне удалось всего пятнадцать минут.

– Мистер Брэндон?

– Слушаю вас!

– Мистер Криди сможет принять вас сегодня в три.

Я не верил собственным ушам.

– В три часа?

– Да. Пожалуйста, не опаздывайте. Мистеру Криди предстоит еще несколько важных деловых свиданий. Он сможет уделить вам всего несколько минут.

– Спасибо. Для меня этого достаточно, – ответил я и положил трубку.

С минуту я лежал на спине, уставившись в потолок. Потом резким движением спустил ноги с кровати. Во мне росла и крепла уверенность, что человеком, нанявшим Джека, должен быть не кто иной, как Ли Криди. Иначе его согласие принять меня чуть ли не тотчас после моего нахального звонка было необъяснимым.

Я вновь глянул на часы: до встречи с Криди оставалось менее часа.

Я открыл чемодан и достал свой лучший выходной костюм.