Текст книги "Перемените обстановку. Не упусти свой шанс. На грани смерти"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

Соавторы: Р Смейз
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5

«Подонок!.. Вон!..»

Давно я не просыпался от видения разъяренного лица мистера Эндри, но сегодня опять пробуждение было именно таким. Я открыл глаза, и возникший перед моим взором потолок и боль во всем теле напомнили мне о моем положении. Я постепенно пошевелил руками, а затем и ногами. Я почувствовал боль, но и почувствовал то, что кости целы: мои конечности двигались. С трудом я встал с топчана и прошелся по комнате. Голова кружилась, и я шел как по палубе корабля в хорошую качку.

Как и говорила Мерседес, у противоположной стены я увидел следы запекшейся крови.

– Да, Фред получил свое, – подумал я.

Я сделал несколько кругов по комнате и уже был уверен, что могу, хоть и медленно, но передвигаться сам, без посторонней помощи. Однако, дотронувшись до распухшего лица, я снова ощутил боль при прикосновении к небритому лицу.

Пожалуй, я не мог бы найти ни одного дюйма на своем теле, прикосновение к которому не отзывалось бы болью. Однако, вероятно, благодаря напитку, даваемому мне Мерседес, чувствовал себя весьма сносно. Я доковылял до топчана и опустился на него.

«К чему мне приснился этот старый дурной сон?» – мелькнула у меня мысль.

Открылась дверь, и вошла с подносом Мерседес.

– Добрый день, мой милый, – приветствовала она меня.

Она нравилась мне с каждым днем все больше и больше, а ее нежность и непосредственность просто умиляли меня.

– Добрый день, мой ангел, – тихо проговорил я, любуясь ею. И вдруг увидел румянец на ее лице…

– Кушайте, сеньор, – тихо произнесла она, ставя передо мной поднос. Взор ее был опущен.

– А разве вы не будете меня сегодня кормить? – искренне огорчился я.

– А я… я не знала, будет ли это приятно сеньору, – смущенно проговорила девушка.

– Очень… очень приятно. Мерседес… Вы единственная девушка, кому я говорю это, – горячо заговорил я.

– Успокойтесь, милый, – мягко сказала она, перебивая меня.

Она села рядом и начала снова кормить меня, как маленького ребенка. Даже из ее нежных рук мне было больно брать пищу и жевать. Однако я упорно ел, чтобы с каждым новым кусочком пищи ощутить ее нежное прикосновение.

– Ешь, милый… Ешь… Тебе надо набраться силы… Силы, чтобы жить… жить… – тихо шептала она.

Мне хотелось, чтобы завтрак длился бесконечно. Но я видел, что уже скоро не смогу проглотить даже маленького кусочка из ее рук. Вновь стало подступать чувство тошноты.

Нашу идилию прервал Мигуэль, вошедший в сопровождении Хосе и еще каких–то двух крепких парней.

– Прекрасная картина! – воскликнул он. – Она Подала мне блестящую идею!

Мерседес поспешно вскочила и поспешила выйти.

– Останься! – властно приказал ей Мигуэль.

Она остановилась в нерешительности.

– А теперь, мистер Томпсон, я дам вам на размышление только десять минут, – обратился он ко мне. – Или вы назовете место, где хранятся интересующие меня бумаги, или сейчас на ваших глазах мои парни будут забавляться с этой девкой, – и он кивнул головой в сторону Мерседес.

– Нет!.. – вырвалось почти одновременно у нее и у меня.

– Но это еще не все, – продолжал усмехаясь Мигуэль. – Чтобы вам не было скучно слышать ее вопли и радостные возгласы моих парней, Хосе в это время постарается лишить вас мужской гордости, чтобы вы больше никогда не заглядывались на девок. Это сохранит вашу пока еще нужную мне жизнь, оставит возможность болтать вашему глупому языку, а остальное… Это уже ваши проблемы… У Хосе есть уже такой опыт с животными, но, по–моему, ты не намного хуже скотины… Итак, десять минут для принятия тобой решения…

– Дайте закурить, – прохрипел я.

– О, мы, кажется, немного поумнели, – сказал Мигуэль и кивнул головой Хосе.

Тот прикурил сигарету и протянул ее мне: Я сделал с жадностью первую затяжку и закашлялся, но потом снова жадно затянулся дымом. С непривычки немного закружилась голова.

– Что делать? – мелькнуло у меня в голове.

Я был уверен, что Мигуэль выполнит свое обещание, но не мог найти выход.

И вдруг я вспомнил свой сегодняшний сон.

– Хорошо, – тихо проговорил я, – но у меня к вам есть просьба…

– Какая же? – поинтересовался Мигуэль.

– Пусть Мерседес останется здесь со мной…

– О, вы уже и познакомились! – издевался Мигуэль. – Ну тогда эта просьба вполне выполнима.

– Это точно, сеньор Мигуэль? Я хочу быть уверенным, что с ней ничего не случится…

– Разумеется. Для нее ты сейчас вполне безопасен, а мои ребята найдут девок намного лучше, да и моложе ее… – ответил он, презрительно разглядывая меня и ее.

Я заметил, как скрытая ярость мелькнула в ее глазах.

– Хорошо, тогда слушайте, сеньор Мигуэль, – проговорил я, бросая на пол докуренную сигарету. – Но только дайте мне еще сигарету…

Получив от Хосе еще одну сигарету, я начал рассказ:

– Еще тогда, в машине…

– Ты начинай с того, как вскрыл сейф, – перебил меня Мигуэль.

– Хорошо. Вскрыв сейф, я вынул оттуда все документы, деньги и захватил запасной паспорт, так как не веря в ваше обещание, я решил бежать. Я подобрался к будке охранника, а когда тот открыл дверь, то оглушил его ударом рукоятки пистолета по голове и выскочил на улицу… – Я немного задумался, куря, как бы не в силах решиться рассказать всю правду, но потом взглянул на Мигуэля. Встретив его внимательный взгляд, продолжил:

– Я приметил машину охранника еще когда впервые проходил мимо ворот. Вот ею и решил воспользоваться. Я погнал «вольво» в сторону мексиканской границы.

Однако, когда прошло первое волнение, я понял, что имею дело с профессионалами, и мексиканская граница будет перекрыта. Тогда я остановил машину, выкачал из нее бензин и немного проехал под уклон. Потом я бросил ее и отправился в обратном направлении на попутной машине…

– Вот что нас сбило с толку, – проговорил Мигуэль. – Отсутствие бензина в машине… А ты, оказывается, не так уж и глуп.

– Я это знаю, – спокойно ответил я. – Но в тот момент я все же допустил глупость… Я чувствовал себя, как загнанный зверь и не знал, кто бы мог мне помочь. Вот именно тогда я и вспомнил о мистере Эндри, у которого работал до встречи с вами.

– Точнее, – усмехнулся Мигуэль, – до тех пор, пока он не застал вас в постели со своей совсем юной секретаршей, не так ли?

– Да, именно так, – подтвердил я его слова. – Но в тот момент я видел только один выход и направился к мистеру Эндри. Правда, встретил он меня не очень любезно, но когда речь зашла о деньгах, – я специально сделал паузу, и не малых деньгах, его тон стал дружелюбнее. Я не знаю как, но он надеется заработать на этом несколько миллионов…

Я заметил, как на секунду в каком–то бешенстве исказилось лицо Мигуэля, и продолжал:

– Мне же он пообещал за это через два месяца пятьсот тысяч долларов. Я даже имел его расписку. Потом я подумал, что и вы можете вернуться в мой городишко, а поэтому вылетел через Хьюстон в Мехико…

Я затушил докуренную сигарету, опустил голову и тихо закончил:

– Но мне не стоило задерживаться в Мехико.

– Вот в этом ты абсолютно прав, мистер Томпсон, – усмехнулся Мигуэль. Что же, поверю твоей легенде, но, если ты солгал…

– Можете привести сюда мистера Эндри, и я повторю вам все слово в слово.

– Хорошо, – сказал Мигуэль, – а пока ты убедишься, что и я держу слово.

Эй, Хосе, – обратился он к своему подручному, – возьми мистера Томпсона и приведи его в порядок, а то от него прет, как от сортира, прежде чем оставить его с такой доньей… – и Мигуэль отвесил шутовской поклон в сторону Мерседес. – Я надеюсь, что вы прекрасно проведете время, пока Раймундо вернется с документами. Потом я отпущу вас, Томпсон, куда угодно…

– С этими словами он вышел.

– Ну, – подошел ко мне Хосе, – руки за спину…

Я видел, как он достал из кармана платок, а потом, подойдя, завязал мне глаза.

– Идем, – сказал он, беря меня за руку.

Он повел меня по коридору, потом мы поднялись по лестнице, потом снова прошли, и, наконец, он ввел меня в какую–то дверь. Здесь он снял платок с моих глаз, и я увидел, что нахожусь в душевой комнате.

– Садись, – сказал он, пододвигая ногой табурет.

Я сел. Хосе взял мыло и бритву и подошел ко мне. У меня даже мелькнула мысль сбить его с ног и бежать, но я тут же подумал о Мерседес.

– Напрасно ты злишься, Томпсон, на мистера Мигуэля, – проговорил Хосе, брея мне лицо. – Он еще хороший человек… Ты заметил, что он сдерживает слово, которое дает? Он всегда поступает так. А приказ убрать тебя после операции поступил непосредственно от шефа организации. Вот поэтому–то Раймундо и не выдержал… – Он осторожно брил мое лицо, как бы чувствуя разбитые места. – А мистер Мигуэль еще взял всю вину за срыв операции на себя, выгородив Раймундо…

Он закончил брить мое лицо, протянул полотенце и кивнул головой:

– Иди мойся, а я подожду.

Стоя под упругими струями, я не мог припомнить большего наслаждения, чем сейчас, ощущая хлесткие удары воды. Я менял силу удара и его направление, меняя воду – то горячую, то холодную – растирая ушибленные места тела.

Растираясь полотенцем, я взглянул на себя в зеркало. Если бы не следы недавней работы Фреда, то выглядел бы я вполне сносно. Хосе дал мне чистое белье, легкие серые брюки, куртку и мягкие мокасины.

– Ну вот теперь ты выглядишь отлично, – сказал он, когда я оделся.

Он снова завязал мне глаза и приготовился вести обратно.

– Послушай, Хосе, – спросил я, – а кто шеф, который поручил тогда убрать меня?

– Ну, ты многого захотел, – в его голосе слышалось откровенное удивление.

– Я и сам точно этого не знаю… Но может быть на этот раз Мигуэлю удастся отстоять тебя, – закончил он не вполне уверенно.

Однако я понял, что ему этого не удастся. Просто они ждали возвращения Раймундо с документами, чтобы решить вопрос со мной.

Когда я вернулся назад, то не узнал места своего заточения. Помещение было убрано, недалеко от моего стоял еще один топчан, покрытый голубым легким одеялом, а в углу стоял стол с едой, на середине которого даже красовалась бутылка виски.

Мерседес сидела на вновь принесенном топчане, опустив голову.

– Ну, желаю приятно провести время, – сказал с ухмылкой Хосе, закрывая за собой дверь.

Я тихо подошел к Мерседес и положил руку ей на плечо, но она даже не пошевельнулась от моего прикосновения.

– Что с тобой случилось? – с тревогой спросил я. – Кто тебя обидел?

– Ты сделал большую глупость, милый, – тихо проговорила она.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросил я.

– То, что ты попросил оставить меня с тобой… Теперь мы лишены возможности бежать. А когда вернется Раймундо, то… – она сделала паузу, еще больше наклонив голову. – То нам будет совсем плохо.

Она подняла на меня свои прекрасные глаза:

– Ведь бумаг–то там нет… – закончила она не то вопросительно, не то утвердительно.

Внутренне я весь сжался, поняв, что она права, но мне почему–то захотелось развеять ее плохое настроение.

– Они там, – сказал я твердо бодрым тоном. – Но если ты не надеешься на мистера Мигуэля, то нам, пожалуй, лучше подумать о побеге… А сейчас выше голову, моя красавица!

Она улыбнулась.

– Ну, тогда давай поедим, – сказала она своим мягким певучим голосом.

Мы передвинули столик к топчану и принялись за еду. Хоть мне и было еще больно жевать пищу, но только теперь я почувствовал насколько проголодался.

Виски приятно обжигало рот и желудок. Тепло разлилось по всему моему телу.

Но, несмотря на чувство голода, я быстро насытился, а потом с удовольствием закурил обнаруженные на столике сигареты.

– Это похоже на последнее желание приговоренного к смерти, – усмехнулся я, выпуская дым. – Виски, вкусная еда и самая прекрасная в мире женщина.

На щеках Мерседес заиграл румянец.

– Возможно, ты в чем–то и прав, – вдруг произнесла она, закуривая, – но не приговоренного, а приговоренных… Я чувствую, что меня тоже не оставят, как живого свидетеля.

– Мерседес, милая, может быть все еще и будет хорошо, – проговорил я, нежно обнимая ее за плечи. – Мне так хотелось бы верить в это…

– Мне тоже… – тихо произнесла она. – Слишком многое мне пришлось пережить.

Мне стало жаль ее, и я принялся рассказывать ей о своей неудавшейся жизни. Она очень внимательно слушала меня, изредка вставляя реплики сочувствия в мой адрес, и к вечеру знала обо мне почти все. Правда, я опустил часть повествования, когда я скрывался от Мигуэля и его банды.

– Да, не слишком веселая история, – тихо проговорила она, когда я закончил свой рассказ.

– Послушай, – вдруг сказал я, – а если я оглушу охранника, когда выйду по естественной нужде, возьму ключи, открою дверь, чтобы выпустить тебя, и мы убежим?

– Куда? – мягко улыбнулась она. – Ты хоть имеешь представление, где мы сейчас находимся?

– Нет, – честно признался я, и мой пыл сразу угас.

– Для того, чтобы бежать отсюда нужна хотя бы машина, – спокойно проговорила она. – Да и убив часового, ты еще не решишь всей задачи. Ты не сможешь справиться со всеми. Ты просто погибнешь и… погубишь и меня, тихо закончила она.

Я понял, что она права, но не хотел так просто сдаваться.

– Но какой–то выход есть? – спросил я.

– Я тоже думаю об этом, милый, с тех пор, как увидела тебя здесь так варварски избитого…

– Да, а ты не знаешь кто босс этой организации? – вдруг спросил я.

– Да этого, по–моему, здесь никто не знает. Возможно, что знает сеньор Мигуэль, – ответила она. – А зачем тебе это?

– Мне бы только встретиться с этим шефом, – твердо произнес я.

– И что тогда?.. – вдруг улыбнулась она.

– Я бы убедил его не трогать нас, или… или убил бы его…

– О, как бы он испугался, узнав твои намерения! – усмехнулась Мерседес.

– Нет, не испугался бы, а может быть отпустил. Ведь убивать меня не имеет никакого смысла.

– А твоего приятеля Макса был смысл убивать? – спросила она.

Я не мог ответить на ее вопрос; действительно, это убийство не имело никакого смысла, но мне очень хотелось, чтобы все кончилось хорошо, а поэтому я сказал:

– Нет, мне бы только увидеть его…

– Я хочу спать. Отвернись, я разденусь, – просто сказала она.

Я слышал шелест ее одежды, и какое–то неведомое еще чувство нежности поднималось во мне. Я не был новичком в любовных делах, но такое испытывал впервые. Повернув голову, я увидел, что она лежит под голубым одеялом. Ее прекрасные волосы разметались по подушке. Даже в тусклом свете лампочки под потолком, освещавшей место моего заточения, она была прекрасна. Я не мог сдержаться, подошел к ней и нежно погладил ее волосы.

– Мерседес, ты прекрасна, – тихо сказал я. – Я… я люблю тебя…

Она приоткрыла глаза, нежно погладила меня по руке и тихо сказала своим певучим голосом:

– Ты, действительно, милый мальчик… Ведь я южанка, и мне скоро будет двадцать пять лет, что соответствует где–то тридцати–тридцати пяти годам американок… Я, к моему глубокому сожалению, стара для тебя, милый…

– Это не имеет никакого значения, – с жаром возразил я.

– К сожалению, имеет. У тебя это сейчас просто от одиночества… К тому же, ты ведь ничего не знаешь обо мне. А свое прошлое я не в силах отбросить… Оно было и навсегда останется се мной.

– Мерседес, я знаю, что говорю: я люблю тебя… Для меня никакого значения не имеет и не будет иметь твое прошлое. Я даже ничего не хочу знать о нем его не было…

Я наклонился, чтобы поцеловать ее.

– Прошу, только не сейчас и не здесь, – тихо сказала она, уклоняясь от моих губ. – Если когда–нибудь у нас будет еще такая возможность, а у тебя все еще будет желание, то я с радостью отвечу на твой поцелуй, но… в другом месте.

– Да, пожалуй, ты права, – сказал я и вернулся на свой топчан.

Я долго ворочался, не в силах уснуть, вспоминая ее ласковый голос, ее нежные губы, когда она случайно, после толчка Фреда, прикоснулась к моему лицу, ее прекрасные шелковистые волосы, ее дивную грациозную походку…

На третий день вечером, когда Мерседес вернулась в подвал после кратковременной отлучки, я не узнал ее. Лицо ее казалось бледной маской.

– Мы пропали, – тихо, но как–то обреченно прошептала она.

– Что случилось, дорогая? – спросил я с тревогой.

– Проходя мимо комнаты сеньора Мигуэля, я слышала отрывок разговора. Как я понял, вернулся Раймундо, но без бумаг… Мигуэль вне себя от ярости… Мы пропали…

Не успела она договорить, как дверь распахнулась, и в сопровождении трех парней ворвался с пистолетом в руке мистер Мигуэль.

– Ты что, жалкий ублюдок, решил шутить со мной? – взревел он.

– Что случилось, мистер Мигуэль? – спросил я удивленно, хотя отлично знал в чем дело.

– И он еще спрашивает?! Раймундо разыскал твоего мистера Эндри, продолжал греметь Мигуэль, расхаживая по комнатушке и размахивая пистолетом.

– Но у него, конечно, не оказалось никаких бумаг… Что это значит, Томпсон, а?

– Просто невероятно, – снова удивился я. – Вероятно, мистер Эндри просто хотел поторговаться…

– Что?! – взревел мистер Мигуэль, останавливаясь передо мной и испепеляя меня взглядом. – Ты за кого меня принимаешь, щенок? Он, твой мистер Эндри, действительно ничего не знал о них. А когда при угрозах со стороны Раймундо, он попытался дотянуться до пистолета, то Раймундо был вынужден пристрелить его… Что ты еще хочешь, а?

– О, мистер Мигуэль! – воскликнул я. – Больше я от вас ничего не хочу!..

Вы мне оказали неоценимую услугу, и больше мне теперь уже ничего не надо.

– Как это понимать? – недоверчиво спросил он.

– Очень просто, – спокойно ответил я. – Мистер Эндри незаслуженно вышвырнул меня. Да, – подтвердил я, увидев насмешку на его лице, незаслуженно, так как личное время его секретарши, по моему глубокому убеждению, принадлежит лично ей. И это по его милости я влип в эту историю.

Так теперь подумайте, как бы мне было обидно умирать, зная, что все это случилось из–за него, а он останется процветать? Что бы вы сделали на моем месте? У меня был только единственный вариант отомстить ему, и я им воспользовался. Теперь я уже отомщен, и не смею просить у вас никакой платы за возврат вам ваших бумаг…

– Недурно… – сказал мистер Мигуэль после минутного размышления. – Да, но мистер Эндри убит из твоего «магнума», а поэтому, зная всю вашу предыдущую историю, его смерть будет отнесена полицией на твой счет. Что ты думаешь по этому поводу?

– О, я надеюсь, что мне не придется встретиться с полицией – ведь вы не осмелитесь нарушить приказ шефа, а ведь ваш шеф еще тогда приказал вам убрать меня после окончания дела…

– Ты что–то стал слишком разговорчив, Томпсон, – зло проговорил мистер Мигуэль. – Отвечай лучше, где бумаги?

– К глубокому вашему сожалению, мистер Мигуэль, они там, – сказал я с наглой усмешкой, – откуда вы их никогда не сможете достать.

– Где они, жалкий ублюдок? – прорычал он, махая пистолетом прямо перед моим лицом. – Последний раз спрашиваю: где?

– Они хранятся в банковском сейфе, в банке Мехико. Но вот взять их оттуда, мистер Мигуэль, будет непросто.

– Это уже моя забота, – ответил он. – Говори, в каком банке ты их оставил, говори номер сейфа и шифр, ну…

– Дело в том, мистер Мигуэль, – продолжал я все так же спокойно, – что для получения вклада там еще нужен отпечаток моего пальца.

– Ну из этого положения есть выход, – усмехнулся мистер Мигуэль, показывая свои золотые зубы. – Чтобы не мучиться, ты сам нам укажешь, какой это пальчик, а мы его отрежем и возьмем с собой. Ведь не отрезать же тебе всю руку из–за такой мелочи?

– Но это еще не все, – не обращая внимания на его высказывание, спокойно продолжал я. – Я предупредил директора банка, как бы предчувствуя неотвратимость нашей встречи после визита вас и вашего подручного в гостиницу «Эльдорадо», чтобы он выдал ключ только лично мне, только в своем кабинете и в присутствии охраны. – Я сделал маленькую паузу. – Ну, а с этой задачкой как вы справитесь, а?

– Ах, ты, жалкий щенок!.. Вонючий ублюдок!.. – вновь взорвался мистер Мигуэль. – Я очень легко справлюсь с этой задачей: накачаю тебя наркотиками и сделаю из тебя послушную овечку, которая покорно будет следовать за мной.

Затем отправлюсь вместе с тобой в Мехико. Понял? – Он отошел на пару шагов, снова повернулся в мою сторону и с усмешкой сказал. – Но чтобы ты лучше это усвоил, завтра с утра тебе отрубят пару пальчиков. Ты сам укажешь, какие тебе не нужны… А в Мехико за каждый час раздумья над моим предложением с тебя будут сдирать по квадратному дюйму шкуры. Ну, а за каждую твою шутку, аналогичную шутке с мистером Эндри, ты будешь сначала искать лишние пальцы, а потом и еще кое–что… Ты будешь ждать смерти, раз ты так ее хочешь, как величайшую радость, чтобы избавиться от всего того, что умеют делать мои ребята. – Вдруг он резко повернулся к Мерседес и грубо сказал. – А ты, грязная мучача, убирайся отсюда. Ваш медовый месяц окончился…

Мерседес, понуря голову, молча вышла за дверь.

– А ты, ублюдок, подумай до утра, – спокойно закончил Мигуэль, повернувшись ко мне. И в сопровождении парней ушел.

Оставшись один, я в полном бессилии бросился на топчан Честно говоря, я не хотел смерти мистера Эндри, а имел намерение только оттянуть время. Да еще я надеялся, что когда они разберутся, то просто хорошенько набьют ему морду. Мысли беспорядочно метались у меня в голове. Я упорно искал выход из создавшегося положения, но не находил его. Вдруг тихо открылась дверь, и в помещение проскользнула Мерседес.

– Послушай, мой милый, – тихо заговорила она. – Вот твои документы, деньги и пистолет… Сейчас есть последняя и единственная возможность попытаться нам бежать. Ты не боишься?

Я подскочил, будто меня подбросила вверх сильная пружина.

– О, Мерседес! С тобой и чего–то бояться?! – воскликнул я, забывая обо всем на свете. – Я готов идти за тобой хоть на край света! Ты только скажи, что мне делать…

Она протянула мне «браунинг», оба мои паспорта, мой бумажник и пачку банкнот.

– Где ты их взяла? – спросил я, беря все это из ее рук.

– Там, где их положил сеньор Мигуэль, – просто ответила она. – Я убирала у него в комнате и случайно наткнулась на них у него на столе. Сейчас же он куда–то спешно уехал… Возможно, что поехал к шефу. – Она сделала паузу, и наши взгляды встретились. Никто не отвел взгляда, а потому она твердо закончила. – Другой возможности бежать у нас не будет. Я сейчас позову Хосе, который находится за дверью, а ты, когда он войдет, ударишь его по голове рукояткой пистолета. Затем мы бежим. – Она облизала свои губы. – У крыльца стоит машина… Ты ляжешь сзади, а я сяду за руль…

– А почему не я поведу машину? – удивился я.

– Потому, что я немного знаю здешние дороги, а ехать нам придется, не включая фар. К тому же, в случае погони, ты сможешь отстреливаться… – Она опустила глаза и тихо добавила. – Я думаю, что живыми в их руки нам лучше больше не попадаться…

– Ты совершенно права, дорогая.

– Только… – как–то нерешительно продолжала она. – Только ты не убивай Хосе. Он не самый плохой из них… Ты только оглуши его и все…

– И тут ты совершенно права, дорогая, – сказал я. – Давай, зови Хосе…

Она постучала в дверь, позвав Хосе. Когда тот вошел, я ударил его сзади рукояткой пистолета по голове. Он не издал ни звука и свалился. Путь к свободе был нам открыт. Мы быстро пошли по коридорам, миновали лестницы и вышли во двор.

Ночная свежесть охватила нас. У крыльца стояла машина, старенький «рено», видимо давно отслуживший свой срок. Мерседес уверенно села за руль, а я быстро прыгнул на заднее сиденье. К моему великому удивлению, мотор завелся сразу же, и машина рванулась с места в ночную тьму. Сзади раздались крики, но мы уже неслись вперед.

Мерседес уверенно вела машину по горной дороге на предельной скорости. Я только удивлялся ее мастерству, когда шины «рено» визжали на поворотах.

– Дай сигарету! – коротко бросила она.

Я прикурил две сигареты и вложил одну в ее красивые длинные пальцы.

Постепенно тепло и влажность южной ночи стали проникать в машину по мере того, как мы спускались вниз. Мы промчались по окраине какого–то спящего небольшого селения, затем дорога снова повела вверх. Я только удивлялся, как Мерседес блестяще разбиралась в этом множестве разветвлений дорог. Наконец, мы подъехали к какому–то домику, и она остановила машину.

– Выходи, милый, – сказала она, покидая машину.

– Ты прекрасно водишь машину, – восхищенно сказал я, выходя из машины.

– Я же сказала, что ты ничего обо мне не знаешь, – усмехнулась она – Я в свое время увлекалась автогонками, милый. И вот сегодня это мое увлечение нам пригодилось.

Она уверенно последовала к двери, ведущей в домик, а я пошел за ней.

Когда она взялась за ручку двери, то повернула лицо назад и сказала:

– Заходи в дом. Нас никто не будет здесь искать. Надеюсь, ты особенно не будешь обижаться, что здесь нет электричества? – усмехнулась она.

– Ну что ты? С тобой я готов быть в любой хижине! – воскликнул я.

Мы вошли в скромно обставленную комнату, где царил полный порядок, хотя и было видно, что здесь уже давно не живут. Мерседес освещала путь зажженной свечой. В комнате стоял шкаф, стол, три стула и широкая кровать.

– Хочешь немного выпить? – спросила Мерседес, ставя на стол свечу.

– Не откажусь, – ответил я, опускаясь на стул.

– Тогда посиди в темноте.

Я остался сидеть в темной комнате, а она со свечой в руке вышла, вероятно, на кухню, и вскоре вернулась с бутылкой рома и стаканами. Она разлила немного рома по стаканам, закурила сигарету и подняла свой стакан со словами:

– За наш успех, милый!..

Я взял свой стакан и выпил обжигающую жидкость. Потом мы закурили и молча посидели за столом, выпив еще немного рома.

Наконец, она встала и сказала:

– Не оборачивайся, милый…

Я услышал шорох снимаемой ею одежды, а потом скрип кровати.

– Ну, иди же и ты спать, – тихо произнесла она.

– А куда? – неожиданно вырвалось у меня.

Я услышал ее серебристый смех.

– Я же говорила, что там это все было у тебя от одиночества, – сказала она, смеясь. – А сейчас ты уже даже и не хочешь просто разделить со мной ложе… ""

– О, Мерседес!.. – воскликнул я. – Прости меня! Какой же я бываю иногда идиот…

Я поспешно разделся, задул свечу и лег рядом с ней. Я нежно коснулся ее лица, волос, потом наши губы встретились, а мои руки ласкали ее бархатистую кожу, опускаясь все ниже и ниже… На ней не было никакой одежды… Чувство полнейшего блаженства охватило всего меня, когда я в полном изнеможении лежал рядом с ней, продолжая нежно ласкать ее прекрасное тело. В ней было все, что только можно было пожелать в женщине. Уснули мы под утро, и только луч дневного солнца разбудил нас.

Я с восторгом наблюдал, как она одевалась, немного смущаясь. Я был вновь и вновь готов целовать и ласкать все ее тело, ощущая нежность бархатистой кожи.

Так провели мы пару дней, самых прекрасных и упоительных дней в моей жизни. Мы питались нехитрой пищей, приготовленной Мерседес, запивая ее вином или ромом и пьянели больше от наших ласк и от нашей любви, чем от напитков.

Мерседес ненадолго отлучалась из дома, чтобы пополнить запас провизии и узнать новости, а я ждал ее, сжимая рукоять пистолета, прислушиваясь к малейшему шороху, считая даже секунды до ее возвращения.

На третий день она вернулась возбужденная и радостная.

– Эд, милый, – она назвала меня моим настоящим именем, которое я уже сам стал забывать, – что ты думаешь делать дальше? – спросила она.

– Все, что только связано с тобой, дорогая, – не задумываясь ответил я. Без тебя, моя любовь, я не мыслю жизни.

– О, мой милый, я так рада это слышать. – Она, вдруг, уставилась на меня долгим проницательным взглядом, проговорив затем. – А ты твердо в этом уверен?

– Абсолютно уверен.

– Но ты же ничего обо мне не знаешь, а как ты будешь относиться, если узнаешь все, а?

– Но я и не хочу ничего знать. Я знаю лишь одно, что я безумно люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, – тихо проговорила она, опустив глаза, – и только это внесло изменения в мои планы.

– Какие планы? – спросил я.

– Я же говорила уже тебе, что ты ничего обо мне не знаешь.

– Это не имеет никакого значения, – ответил я и попытался еще раз нежно обнять ее, но она мягко, но решительно отстранила мою руку.

– Сядь, милый, и выслушай меня, – сказала она. – Еще девчонкой меня отдали замуж за человека много старше меня, которого я не любила, а просто терпела. Я смирилась со своей судьбой. Но потом встретила того, кто мне стал дороже жизни. Я ждала его, считая мгновения до нашей встречи, но… его подло убили…

Она закурила.

– Но он же мертв, и теперь это не имеет никакого значения, – ответил я.

– Ты так думаешь? – в ее глазах я впервые увидел злые огоньки. – Нет, ты ошибаешься, имеет большое значение. Ты отомстил своему мистеру Эндри, а вот мне только еще предстоит отомстить Мигуэлю…

– О, тогда я твой верный союзник! – воскликнул я. – У меня тоже есть к нему счет.

– Это великолепно, милый, но выслушай меня до конца, узнай обо мне все, чтобы ты мог понять меня. Я все же ушла от мужа и часто встречалась с… она сделала паузу, – Фернандо Грацесом. Но вскоре он был подло убит. Только его паспорт остался у полковника Альберто Родригеса, который всегда был и остался порядочнейшим человеком. Я узнала, что Фернандо был убит по приказу мистера Мигуэля. Тогда я поклялась Святой Деве, что не успокоюсь, пока не отомщу за любимого человека. С трудом я нашла людей, которые борются против группировки Мигуэля. Это они помогли мне под видом простой девки устроиться к ним на службу. Я выжидала удобного случая, чтобы спокойно и наверняка убить Мигуэля, а возможно, и его банду, и убраться оттуда. Однако, сеньор Мигуэль где–то долго пропадал. Наконец, он вернулся… – Она нервно затянулась сигаретой, но вернулся с… Фернандо Грацесом. Вот тогда я и подумала, что ты послан мне самой судьбой, но боялась даже поверить этому.

Ведь мне уже двадцать пять лет…

– Какое это имеет значение, любимая? Ведь мы вместе…

– Да, да… Моя мечта сбылась, – согласилась Мерседес. – Но я решила, что спасу тебя, а Мигуэлю отомщу чужими руками, чтобы потом убежать с тобой хоть на край света и быть верной тебе до тех пор, пока ты сам не прогонишь меня…

– Прогнать тебя?! – воскликнул я. – Да я скорее вырву себе язык!..

– Я очень рада это слышать, мой любимый, но как ты отнесешься к моему плану… – проговорила Мерседес.

– К какому плану? – несколько насторожился я.

– Я нашла людей, которые готовы дать нам паспорта и деньги в обмен на те проклятые бумаги, которые ты выкрал на вилле полковника…

– Так вот ты о чем… – удивился я.

– Да, милый мой, – продолжала Мерседес. – Мне лично они не нужны. Да и деньги мне не очень нужны – у меня есть свои. Но вот новые документы нам нужны. Вспомни, что сделали подручные Мигуэля из твоего пистолета. Тебе нужны новые документы… – Голос ее звучал уверенно. – А я к тому же выполню своей обет, данный Святой Деве…

– Это каким же образом?

– Я считаю, что передав бумаги группировке противников мистера Мигуэля, мы здорово ему отомстим. Я почти уверена, что шеф прикажет убрать Мигуэля за невыполнение приказа. Таким образом, я отомщу ему, так же не марая своих рук, как ты отомстил мистеру Эндри.