355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джеймс Гриппандо » Тот, кто умрет последним » Текст книги (страница 15)
Тот, кто умрет последним
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 22:02

Текст книги "Тот, кто умрет последним"


Автор книги: Джеймс Гриппандо


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

33

После ленча Джек заглянул под капот. Он предложил Рене отвезти ее обратно в Корхого, а поскольку она закончила все свои дела, то с удовольствием приняла это приглашение. К сожалению, у их «лендровера» появился сухой кашель заядлого курильщика. Джек был плохим механиком, но кое-чему все-таки научился, имея дело со своим старым «мустангом», оставшимся дома. Этих знаний хватило на то, чтобы догадаться: следует проверить фильтры, прежде чем снова пускаться в путь по пыльной дороге, которая привела их в Одиенне.

Тео откинулся на месте пассажира, задрал ноги на панель приборов и обмахивался сложенной газетой.

– Знаешь, мне кажется, что это все-таки сработает.

Джек проверил воздушный фильтр и сдул с него пыль.

– Откуда тебе знать? Ты за целый день и пальцем не пошевелил.

– Я говорю не о «ровере», я говорю об этом «Чапало».

– О чем?

Тео поднял бутылку.

– Это пиво сделано на основе просо; мне подарили его мои бельгийские друзья. Они сказали, что это поможет мне с похмелья.

– Блестящая идея. В следующий раз, когда перепью, я тоже хвачу этого зелья с хорошо наперченным чизбургером.

– Мм… Звучит неплохо.

Джек закрыл капот, подошел к машине со стороны водителя и оперся об открытое окно. Их машина была запаркована на аллее рядом с гостиницей. Они воспользовались небольшой тенью, которую бросало двухэтажное здание.

– Пришла ли твоя голова в такой порядок, чтобы заставить ее подумать об Алане Сирапе? – спросил Джек Тео.

Тео прихлебывал пиво и морщился, словно от переперченной закуски.

– Ничего не понимаю.

– Ты помнишь, что Салли назвала его одним из своих наследников?

– Это тот тип, который пырнул ножом Салли и убил ее дочь. И Рене говорит, что Салли собиралась лететь в Майами и встретиться с ним. Это ни в какие рамки не лезет.

– Ну так Рене убедила ее не делать этого. Она понимала, насколько это опасно.

– Или бессмысленно.

– Как это? – спросил Джек.

– Возможно, Салли не боялась встретиться с ним, ибо была убеждена, что это не он убил ее дочь.

– Ты хочешь сказать, что она намеревалась убедиться в противном?

– А?

– Она хотела встретиться с преследователем, чтобы исключить его из списка подозреваемых в убийстве дочери.

– Возможно, правда? – отозвался Тео.

– Да. Возможно также, что она точно знала, насколько опасен этот человек, но не боялась умереть. Точно так же как она не боялась этого два года спустя, когда пыталась нанять твоего брата, чтобы он убил ее.

Тео покосился на Джека. Солнце уже переместилось так, что в верхней части ветрового стекла возник надоедливый блик.

– Возможно и то и другое. Думаю, Салли ненавидела этого мистера Сирапа не менее, чем других своих наследников.

– Конечно, – ответил Джек. – Именно преследование дало повод прокурору обвинить Салли в попытке укрывательства человека, убившего ее дочь.

– О'кей. Это означает, что пятеро из шести наследников связаны с прошлой жизнью Салли. Что ставит под большой вопрос роль моего брата. Какое отношение имеет ко всему этому Татум?

Джек посмотрел в сторону.

– Возможно, он оказался человеком, который сделал план Салли выполнимым. Она наградила его за то, что он убил ее.

– Нет, нет, это совершенно не соответствует фактам. Салли оставила эти деньги вовсе не для того, чтобы кого-нибудь наградить. Она решила наказать Татума за то, что он не помог осуществлению ее плана и не убил ее; напротив, он чуть не сорвал осуществление этого плана, отказавшись убивать Салли.

– Подумай над этим. Не делает ли еще более жестоким наказание, которое Салли уготовила остальным пяти наследникам, тот факт, что шестым наследником она назвала Татума Найта?

– Для этого ей не нужен был Татум. У нее уже есть Алан Сирап, или как там его зовут по-настоящему. Зачем ей нужны двое…

Джек ожидал окончания фразы, начатой его приятелем, но потом понял, почему тот умолк.

– Ты хотел сказать «двое убийц»?

Тео допил пиво и выбросил бутылку в окно. Она разбилась о кирпичную стену.

– Это сказал ты, а не я, – сердито парировал Тео.

– Успокойся, Тео.

– Нечего мне успокаиваться. Я проделал такое долгое путешествие вовсе не для того, чтобы доказать виновность своего брата. Мне было бы приятно, если бы ты хотя бы минут на десять притворился, будто веришь в то, что он невиновен.

– Я не…

Тео вышел из машины и направился к гостинице. Джек пошел вслед за ним, но Тео проследовал через холл к ресторану. Видимо, чтобы возобновить запас «Чапало». Рене стояла у стойки администратора, рассчитываясь за номер.

– Что это с ним? – спросила она.

– Съел слишком много перца, – ответил Джек и взял ее чемодан. – Можно грузиться.

Он вышел с Рене из гостиницы, положил чемодан в багажник и сел за руль. Рене прихватила с собой охотничье ружье. Даже при опущенных стеклах окон в машине не было ни малейшего движения воздуха, которое бы смягчило полуденный зной. Перенося чемодан Рене, Джек сильно вспотел.

Рене внимательно смотрела на свое отражение в зеркале заднего вида и укладывала волосы, предвидя, что им предстоит долгое путешествие. Джек отвел взгляд, когда Рене заметила, что он уставился на нее, хотя, похоже, не имела ничего против такого внимания.

– Когда вы наконец зададите мне вопрос? – спросила она, держа заколку для волос во рту.

– Какой вопрос?

– Вопрос, который вертится у вас на языке: почему Салли не оставила дорогой сестричке Рене и ломаного гроша из своих сорока шести миллионов долларов?

Джек снял свою пропыленную шляпу австралийского типа и вытер пестрым платком пот с шеи.

– Это едва ли не первый вопрос из тех, которые я собирался задать.

– И что же вы медлите?

– Честно говоря, я планировал подождать денек-другой, получше познакомиться с вами, чтобы понять, лжете вы или нет. И только после это спросить.

Покосившись на Джека, она спросила:

– Надеетесь узнать меня настолько хорошо, да?

– Нет, я не имел в виду именно это. Я лишь хотел сказать, что довольно быстро разбираюсь в людях.

Его замешательство позабавило Рене. Она взяла Джека за руку.

– Поставьте палец вот сюда, пожалуйста.

Джек прижал палец к длинной закрученной косе у нее на затылке. Рене сделала ее еще более плотной с помощью разноцветного шнура из тех, которыми, как видел Джек, торгуют на улицах Корхого африканские женщины. За несколько секунд Рене полностью изменила свой внешний вид, и то, что она осталась такой же красивой с волосами, уложенными под шляпу, почему-то не удивило Джека.

– Следует ли мне сказать вам теперь? – спросила Рене, посмотрев на Джека.

– О чем сказать?

– Обо мне, Салли и о ее завещании.

– Теперь можно.

– Вы уверены? Я могу и подождать, если вам кажется, что после совместной тряски на пути в Корхого вы будете более здраво судить о моей правдивости.

Рене явно посмеивалась на его «планом».

– Я рискну. Валяйте.

– Правда состоит в том, что мы с Салли слегка поссорились.

– Совсем слегка?

– Нет, не совсем. Мы почти не общались друг с другом после того, как она улетела из Африки.

– Что произошло?

– Все было прекрасно, пока Салли была здесь. Все сотрудники организации «Дети прежде всего» души в ней не чаяли. Две сестры, работающие вместе во имя правого дела – борьбы против использования рабского труда детей на плантациях какао. Было действительно жаль, когда она решила уехать, но мне казалось, что я понимала ее. Так продолжалось всего два месяца, после чего я узнала, что Салли собирается выйти замуж.

– За своего миллионера?

– Не просто за миллионера. Мегамиллионер Салли владел плантациями, на которых использовался рабский труд детей.

– Я об этом не знал. – Джек покачал головой. – О, вы, наверное, почувствовали, что вас бессовестно предали.

– Я была в бешенстве.

– Вы по-прежнему в этом состоянии?

– Только потом я поняла, как ужасно страдала Салли из-за убийства своей дочери. Как я уже говорила, она перепробовала все: от благотворительности до вступления в брак по расчету. Ничто не приносило ей облегчения.

– Возможно, кроме одного, – заметил Джек.

– Чего?

– Судя по смыслу ее завещания, это месть.

Их глаза встретились, и они молча смотрели друг на друга. Наконец Рене сказала:

– Вы первый человек, с которым я говорю об этом. Думаю, даже адвокат, распоряжающийся имуществом Салли, не знает всего.

– Спасибо за то, что вы мне рассказали. Я надеялся, что, предприняв это путешествие, узнаю правду.

– Может, настало время и мне сказать правду, всю правду.

– О чем вы?

– Я думала над тем, что вы говорили вчера, когда рассуждали о том, могла ли Салли дойти до того, чтобы нанять для себя убийцу. Кажется, кроме меня, есть только один человек, который знал ее так хорошо, что мог бы ответить на этот вопрос.

– Я слушаю вас.

Глаза Рене загорелись, словно она вдруг почувствовала сильный прилив энергии.

– Вам не хотелось бы встретиться с бывшим богатым мужем Салли?

– Я думал, что он живет во Франции.

– Он француз, но большую часть года проводит здесь.

– Вы можете устроить эту встречу?

– Не обещаю, но с вашим приятелем Тео, который повсюду за вами следует, я думаю, мы можем провернуть тут почти любое дельце. Мозг, красота, хорошо развитые мускулы. Можем ли мы дать промашку?

– Я знаю, у кого из нас хорошо развиты мускулы. Так что это делает меня…

– Чем-то вроде багажа. – Рене подмигнула, будто в подтверждение того, что она стоит двоих в этой тройке. – А теперь зовите вашего мускулистого приятеля. Мы теряем время.

34

Дорога в южном направлении имела твердое покрытие до самого Мэна, города с населением примерно в сто пятьдесят тысяч человек, располагавшегося в захватывающей дух местности. Мэн называли «городом восемнадцати пиков», что было отчасти романтическим преувеличением в описании явно непривлекательных беспорядочных городских застроек, разбросанных вдоль долины и окруженных горами. Джек не относился предвзято к городам Западной Африки, но Мэн напомнил ему о чем-то таком, чему он никак не мог дать названия, пока не заговорил Тео.

– Это похоже на дерьмовый городишко в Колорадо, где нет ни одного белого человека.

Они провели ночь в Мэне, а утром направились в район плантаций кофе и какао в западной части Берега Слоновой Кости. Воздух был чист от прошедшего рано утром дождя, последнего тропического ливня перед наступлением семимесячного сезона засухи. Поездка на машине на большой высоте над уровнем моря оказалась приятной сменой обстановки после пыльной дороги, пересекавшей сухие северные степи, но ландшафт не был таким красивым, как воображал Джек. Высокие, поросшие лесом горные хребты давали некоторое представление о том, как выглядели эти места много лет назад, то есть еще до того, как лесозаготовки и сельскохозяйственные угодья погубили влажные тропические леса.

– Ну так мы уже приехали или нет? – спросил Тео.

Джек и Рене сидели впереди. Тео – позади. Тео широко улыбнулся отражению Джека в зеркале заднего вида, обнажив при этом не зубы, а дольку апельсина, что заставило Джека по-детски засмеяться, ибо напомнило ему какую-то проказу Нейта. Теперь Джеку по ассоциации вспомнилась Келси, и он почувствовал угрызения совести оттого, что тайно, хотя и нередко, любовался формой ног Рене, после того как они покинули Мэн. Подумалось, что, может быть, Келси вообще не интересовала его. Возможно, ей просто удалось вдохнуть жизнь в ту часть его души, которая умерла после развода.

«Хорошо, что мы не оказались в постели», – думал Джек. И наверное, не случайно он ухватился за первую же возможность покинуть страну при первых симптомах возникновения в их отношениях чего-то серьезного.

– Еще примерно полчаса, – ответила Рене.

Тео пробурчал что-то и снова заснул. Следующие несколько миль пути предстояло проехать по грунтовым дорогам. Исчезли все признаки леса, уступив место прямым шеренгам деревьев какао. Тысячи этих деревьев тянулись по склонам гор в направлении долины. Эти деревья с глянцевитыми листьями были около двадцати футов высотой.

– Здесь помедленнее, – попросила Рене.

Джек сбросил скорость, и Рене указала на группу людей, работающих в поле. Десятниками были молодые люди без рубашек; каждый из них держал в руках длинную палку с привязанным к ее концу ножом в форме перчатки. В их обязанность входило отыскивать зрелые плоды какао, срезать их и оставлять лежать на земле. Позади них шли еще более молодые с виду люди, почти мальчики. Эти держали в руках мачете, а во рту сигареты. Им следовало подбирать плоды, разбивать их мачете и доставать пригоршни какао-бобов.

– Вон тот мальчик там – ему, видимо, не более десяти лет, – сказала Рене.

Джеку снова вспомнился Нейт.

– Откуда эти дети попадают сюда?

– Отовсюду. Из Мали, Буркина-Фасо. Из самых бедных стран, которые можно только себе представить.

– Как они сюда попадают?

– Иногда их похищают. Обычно заманивают обманным путем. Вербовщики приходят на автобусные остановки, на городские рынки, в любые места и обещают этим мальчишкам хорошую жизнь. Это злоупотребление доверием. Обратите внимание на группу из пяти мальчиков – бывший муж Салли, наверное, купил их оптом у какого-нибудь вербовщика долларов за шестьдесят.

– Это его плантация?

– Одна из его плантаций. Одна из двадцати тысяч.

– Двадцати тысяч? – изумился Джек.

– Кажется, много, но в этой стране более шестисот тысяч плантаций кофе и какао.

– Это огромное количество.

– Огромное количество денег, – уточнила Рене и снова посмотрела на работающих людей.

Много детей.

Взглянув на Рене, Джек увидел в ее глазах неподдельную скорбь. Его охватили противоречивые эмоции: он восхищался тем энтузиазмом, который побуждал Рене бороться с горем и трагедиями. Повсюду трудились дети, поэтому мысль, посетившая Джека, показалась ему чрезвычайно эгоистичной, но Рене именно такая женщина, которая способна заставить разведенного мужчину вновь почувствовать себя живым.

– Сверните на эту дорогу, – сказала она.

Грунтовые дороги перешли в асфальтированное шоссе, и Джек понял, что их поездка подходит к концу.

– А теперь куда? – спросил он.

– Почти до самого Далоа. Там у Жан Люка дом.

Джек не сразу вспомнил, что Жан Люк – имя второго мужа Салли, богача.

– Вы с ним когда-нибудь встречались?

– Нет.

– Что-нибудь знаете о нем?

– Он гражданин Франции, но большую часть жизни провел здесь.

– Человек, разумеется, богатый.

– Разумеется. Я уже упомянула о том, во что ему обходится его рабочая сила.

– Шоколад приносит хорошие деньги, надо полагать.

– Смотря что вы называете «хорошими» деньгами.

– Думаю, Салли не знала об источнике его богатства, когда взяла его на прицел.

– На единственной фотографии, которую я видела, он выглядит довольно красивым. Но ему было уже далеко за шестьдесят. Так что делайте выводы.

Они остановились перед воротами в конце асфальтированной дороги. Из сторожки вышел вооруженный охранник. Тео заворочался на заднем сиденье и спросил:

– Вы хотите, чтобы я занялся вот этим?

– Этим займусь я, – сказала Рене. – Это как раз тот случай, когда мое сходство с сестрой является преимуществом.

– Тогда как во всех остальных случаях это является недостатком, – заключил Тео.

Рене улыбнулась и вышла из машины. Охранник встретил ее на полпути к воротам. Джек слышал их разговор, но разговаривали они по-французски.

– Что она говорит? – спросил Тео.

– На кого я, по-твоему, похож – на Мориса Шевалье? Сейчас нам остается только довериться ей.

– Тебя это не беспокоит?

– Нет.

– Хорошо. Потому как если она продаст меня этому мужику, я вспорю тебе задницу вот этим мачете.

– Спасибо Небесам за Маленьких Девочек, – начал повторять нараспев Джек.

Рене с охранником закончили разговор, обменялись улыбками и многократным повторением слова «мерси». Джек подумал, что это хороший знак. Рене вернулась в машину, а охранник открыл ворота, чтобы они проехали внутрь.

– Что вы сказали ему? – спросил Джек.

– Маг никогда не выдает секрета своих трюков.

– Какие там, к черту, трюки? – вступил в разговор Тео. – Вы обещали ему пятьдесят баксов.

– Двадцать пять. Но как вы это узнали?

– Эти вещи мне знакомы, – ответил Тео.

– Поезжайте, – попросила Рене.

Джек поехал по дорожке мимо молодых деревьев какао, которые росли в тени более высоких банановых и кофейных кустов. После полумили выбоин и пыли дорога превратилась в ровный подъездной путь, находившийся в хорошем состоянии. Он вел вокруг пруда к огромному дому, стоявшему у подножия горы на берегу реки. Это был самый красивый дом, который Джек увидел со времени своего прилета в Африку, но ему было далеко до того шикарного особняка, который Джек ожидал увидеть.

– Довольно простая конура для мультимиллионера, – заметил он.

– Типичная, – сказала Рене. – Если тратить на нее большие деньги, то это привлечет сюда бандитов. Роскошь можно увидеть только внутри.

Они поставили машину перед домом, рядом с двумя «СУМами». Из дома вышел африканец и приветствовал их, стоя на крытой веранде. Охранник, по-видимому, предупредил его по радио о визитерах. Африканец и Рене поговорили по-французски, после чего Рене сказала Джеку:

– Это мистер Диабат, личный помощник Жан Люка. Он спрашивает о цели нашего визита.

Джек открыл свою папку и показал ему копии завещания Салли и свидетельства о ее смерти.

– Скажите хозяину, что я государственный прокурор США, у меня есть несколько вопросов к бывшему мужу Салли.

Рене перевела, потом посмотрела на Джека и спросила:

– Какого рода эти вопросы?

– Скажите ему, что дело касается денег…

– Джек, заткнись, – вмешался Тео. – Рене, повторите свой трюк. Спросите его, не желает ли он несколько раз встретиться с Эндрю Джексоном.

– Это не причинило бы мне вреда, – ответил африканец по-английски.

Джек был удивлен, но то, что этот парень говорил по-английски, стоило нескольких баксов. Он посмотрел в свой бумажник, потом передумал.

– Жан Люк дома?

– В каком-то смысле, – ответил африканец.

– Что это означает?

Диабат постукивал по ноге, выжидая. Джек дал ему несколько банкнот и молча наблюдал затем, как тот их пересчитывает. Сунув банкноты в карман рубашки с видимым удовлетворением, африканец сказал Джеку:

– Жан Люк мертв, месье.

35

Татум знал, что не должен делать этого. Но чем клиент не шутит, пока адвокат спит? Особенно если спит и твой собственный брат.

Прежде чем отправиться в Африку, Джек строго предупредил его: Татум ни при каких обстоятельствах не должен вступать в какую бы то ни было связь с другими наследниками. Такие поступки будут расцениваться как прямое нарушение запретительного судебного приказа. Татум обещал «глубоко залечь» и «не делать никаких глупостей». Строго говоря, он никогда не обещал в точности следовать советам Джека. Кроме того, был лишь один наследник, с которым ему хотелось бы поговорить, а это означало, что оставалось еще четыре наследника, с которыми он не вступал бы в контакт. А это, в свою очередь, означало, что Татум выполнил бы обещание, данное своему адвокату, на восемьдесят процентов. Моральные устои Татума давали ему право чертовски этим гордиться.

Джерри Коллетти прогуливал на улице свою собаку, когда Татум поравнялся с ним. Было раннее утро, и Коллетти гулял в халате и домашних тапочках с распакованной утренней газетой под мышкой. Татум приблизился к нему сзади в такой момент, когда тот этого никак не ожидал: когда Коллетти нагнулся, чтобы собрать помет своего пуделя в собачий совок.

– Я думал, что ты только несешь словесное дерьмо, Коллетти. Не знал, что ты его еще и собираешь.

Коллетти выронил газету и оглянулся, явно испугавшись. Он сложил собранный кал в пластиковый мешок.

– Вы нарушаете запретительный судебный приказ. Уходите прочь – или я позвоню судье.

– Я никому не причиняю вреда.

– Вы находитесь в пределах пятисот ярдов от меня. И не важно, причиняете ли вы мне вред или нет.

– Не важно? В таком случае я мог бы избить тебя до полусмерти. Какой смысл садиться в тюрьму за один лишь разговор?

Коллетти отступил на шаг назад, пытаясь увеличить дистанцию между ними. Его собачонка зарычала и оскалила зубы.

– Спокойно, Маффин.

– Твою собаку зовут Маффин?[11]11
  Сдобная булочка.


[Закрыть]
– насмешливо спросил Татум.

– Попробуйте подойти поближе, и она отгрызет вам ногу. О чем вы хотели со мной поговорить?

– Я надеялся, что мы с вами можем прийти к соглашению.

С лица Коллетти исчезло озабоченное выражение, словно ему понравились слова Татума.

– Что вы предлагаете?

– Первое: ты должен понять, что на парковке напал на тебя не я.

– Меня это не волнует.

– Что значит «не волнует»?

– Я уже убедил судью в том, что это были вы. Возможно, мне удастся убедить в этом и вашего адвоката. Какая разница, правда это или нет, коль скоро я могу это доказать?

– Ничего ты не можешь доказать. Ты похож на то самое собачье дерьмо, которое держишь в руках.

– Вы очень ошибаетесь, мистер Найт. Я пригласил лучшего сыщика для слежки за вами. Он уже обнаружил некоторые весьма интересные обстоятельства, связанные с вами.

Татум улыбнулся и покачал головой.

– Итак, у меня впечатляющий послужной список. Большое дело. Но это не меняет фактов. Это не я тебя поколотил.

– Вы не понимаете смысла моих слов. Если вы не отступитесь и не откажетесь от наследства, такой человек, как я, способен сотворить массу неприятностей такому парню, как вы.

– Думаешь, это так легко?

– Мое предложение остается в силе. Фактически я делаю его еще более привлекательным. Триста тысяч долларов наличными будут ваши – и никаких обязательств.

– Только и всего-то, да? Полагаешь, я должен отказаться от возможности получить сорок шесть миллионов долларов только потому, что ты так сказал, да?

– Нет, потому что вы окажетесь в тюрьме, если не примете моего предложения.

Татум уже не улыбался. В нем закипала злость.

– Ты выступаешь не в той лиге, Коллетти.

– Напротив. Это вы оказались вне вашей лиги. Для меня это обычный бизнес.

– Думаешь, ты такой умный, да?

Взяв на руки свою собачонку, Коллетти поглаживал голову белому пушистому комочку.

– Как вам кажется, почему я вообще оказался втянут в эту игру?

– Ничего удивительного. Салли Феннинг пыталась отомстить своим врагам. Ты представлял интересы ее мужа при разводе.

– Полагаете, что именно поэтому я и оказался в списке?

– А разве этого мало?

– Ах, Татум, вы еще глупее, чем я думал. Мигель просил меня обойтись с Салли помягче, из-за чего у меня остались тонны боеприпасов, которые я никак не мог использовать. Казалось таким бессмысленным – откопать всю эту грязь о Салли и не пустить ее в дело. Потом у меня зародилась блестящая идея: раз уж Мигель не хочет использовать эту грязь в своих интересах, почему бы мне не использовать ее в своих?

– Что за вздор ты несешь, черт побери?

– Мне пришлось всего-навсего предупредить Салли. Если она не удовлетворит моих требований, я предам гласности то, что у нее была любовная связь с человеком, который убил ее дочь, и что она занимается его укрывательством.

– Откуда ты это узнал?

– Не ваше дело. И повторяю: вы не поняли смысла того, что я сказал. Я был даже менее уверен в доказательствах ее вины, чем в доказательствах вины вашей. И мне удалось совершить задуманное, несмотря на трудности.

– Что совершить?

Коллетти самодовольно ухмыльнулся.

– Спросите любого адвоката, занимающегося бракоразводными делами, клиенткой которого хоть раз была побитая жена, и он скажет вам, что поймать ее так же легко, как рыбу в бочке. Но заставить жену расставить ноги, если она клиентка противостоящего тебе адвоката… Для этого надо хорошенько поработать, – закончил этот самовлюбленный тип.

– По-твоему, я тоже раздвину ноги?

– Нет. – Лицо Коллетти приняло свирепое выражение. – Вы больше похожи на человека, который подставляет спину и принимает то, что ему сказано, как должное.

Татум набросился на него и схватил за горло. Другой рукой он пытался усмирить собаку, но она выскочила из рук Коллетти и укусила Татума за запястье. Татум отбросил животное на другую сторону дороги и от боли отскочил назад. Рука кровоточила.

Коллетти массировал шею. Татум держал его не так долго, но мощной хваткой профессионального бойца. Он отдышался и сказал:

– Видели, Татум, даже Маффин урвал кусок вашего тела. – Забрав свою драгоценную собаку, он удалился.

Татум стоял, злился, смотрел и держал руку на запястье.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю