355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джеймс Герберт » Тьма » Текст книги (страница 14)
Тьма
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 23:02

Текст книги "Тьма"


Автор книги: Джеймс Герберт


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Даф повернулся к своим спутникам:

– Здесь будьте начеку. Начинается старая канализационная сеть.

Человек, пробиравшийся за ним по пятам, сморщил нос от тяжелого азотистого запаха и проклял про себя умников из Совета Большого Лондона, придумавших для него это небольшое неприятное поручение. Плачевное состояние канализационных сетей крупнейших городов страны вызывало всеобщую озабоченность, поэтому всюду спешно проводили проверки, чтобы не произошла еще одна катастрофа вроде манчестерской. На оживленных дорогах в северной части города появились огромные щели – достаточно большие, чтобы туда мог провалиться автобус. Эти щели возникли в результате разрушения стен подземных сооружений. Проблема назревала годами, но не попадала в сферу общественного внимания, и потому ее решение постоянно откладывалось. Теперь, когда на улицах появились щели и трещины, власти забеспокоились, что слишком многое будет бросаться публике в глаза, да и в носы тоже, поскольку снизу поднимался отвратительный смрад. Баркли, счастливчик, избранный в своем департаменте для обследования этой части лондонской канализации, вздрогнул от промозглой сырости и представил, как весь город проваливается в эти вонючие катакомбы. Чтобы не сглазить, он придержал готовое сорваться с языка ругательство.

– Все в порядке, мистер Баркли?

Он прикрыл глаза от слепящего света фонарика на голове Дафа.

– Да, продолжим. Так вы говорите, что перед нами наиболее обветшалая часть канализации?

– Когда я заглядывал сюда последний раз, она была в плохом состоянии. Но это случилось года два назад.

«Потрясающе», – подумал Баркли.

– Ну, показывайте.

В инспекционную группу входили три человека: Чарли Даф, старший мастер управления водоснабжения, Джефри Баркли из министерства и Терри Коулт, помощник мастера. Двигаясь по старому тоннелю, они были вынуждены пригибать головы, а Баркли старался по возможности не касаться покрытых плесенью стен. Но случайно поскользнулся и провалился по колено в мутную жижу.

Терри Коулт усмехнулся и поддержал Баркли за локоть.

– Тут довольно скользко, верно? – весело спросил он.

– Через пару минут станет полегче, мистер Баркли, – тоже улыбаясь, сказал Даф. – Тоннель впереди расширяется. Вы только посмотрите на эту кладку.

Он потыкал потолок заостренным металлическим прутиком, который всегда брал с собой на проверку канализации. Оттуда посыпались обломки цемента и кирпичей.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – сказал Баркли, посветив вверх фонариком. – Выглядит довольно скверно, не так ли?

В ответ Даф только хмыкнул и зашагал дальше, тыкая на ходу потолок. Сверху неожиданно упал целый блок кирпичной кладки, и Баркли, испугавшись, вскрикнул.

Даф мельком взглянул на повреждение, покачал головой и что-то пробурчал.

– Я бы посоветовал вам тыкать чуточку послабее, Даф, – сказал Баркли. Сердце у него бешено колотилось. Мала того, что это задание оказалось таким неприятным, так оно еще и опасно. – Мы же не хотим, чтобы кладка свалилась нам на головы?

Даф все еще что-то бормотал и качал головой, от чего луч его фонаря метался по стенам.

– Все эти старые тоннели одинаковые, – произнес он наконец. – Чтобы привести их в порядок, нужны миллионы. Когда их строили, они были вполне надежными, но все это движение наверху, все эти чертовы грузовики-джаггернауты, все эти новые дома... Люди, которые строили это сооружение, и думать не могли, что ему придется выдерживать такие нагрузки. К тому же они не представляли, сколько дерьма будет проходить по этим каналам.

Баркли вытер свои измазанные руки о комбинезон.

– К счастью, это меня не касается. Я должен только представить отчет.

– Вот как? – спросил из-за его спины Терри. – А кто, по-вашему, будет за это платить? Снова залезут в наши карманы?

– Так мы идем или нет? Не очень-то приятно корчиться тут в три погибели. – Баркли не терпелось поскорей покончить с этой проверкой.

Даф повернулся и пошел вперед, обшаривая своим наметанным взглядом своды тоннеля в поисках разломов и признаков оседания. Их было полно.

Сзади снова послышался голос напарника:

– Знаете что, мистер Баркли? Если вы тут заблудитесь, то будете годами бродить, а выхода не найдете.

«Вот пидер», – подумал Даф, но только усмехнулся про себя.

– Тоннели тянутся на десятки миль, – продолжал Терри. – Можно пройти весь Лондон из конца в конец.

– Боюсь, что Темза преградит дорогу, – язвительно заметил Баркли.

– Ага, если вы ее найдете, – невозмутимо отозвался Терри. – Только до этого вы успеете утонуть. Вы бы видели эти тоннели после сильных дождей. Некоторые заливает до потолка. Вы только представьте, каково здесь бродить, – батарейки фонаря садятся, вокруг что-то носится в кромешной тьме. Я думаю, в конце концов вас сожрут крысы. Эти твари тут здоровенные.

– Ладно, Терри, завязывай, – посоветовал Даф, посмеиваясь. – Тут уже повыше, мистер Баркли. Скоро сможем стоять во весь рост.

Болтовня Терри нисколько не задела Баркли – он понимал, что этот идиот просто пытается его попугать. Но он ничего не мог поделать с тем страхом, который нагоняли на него сами тоннели. Он ощущал страшное давление, направленное прямо на него, точно город медленно оседал, напирая, сдавливая и сплющивая дюйм за дюймом своды тоннелей. Ему придется упасть в эту жижу, обвалившийся потолок протолкнет его вглубь, и он будет вынужден глотать нечистоты...

– Вот мы и пришли! – Терри показал туда, где тоннель, по которому они шли, соединялся с другим.

Баркли с удовольствием перешел туда и выпрямился. Эта ветка канализационной сети имела в ширину примерно двенадцать футов и довольно высокий сводчатый потолок, и боковые дорожки вдоль канала были достаточно широкими.

– Здесь, похоже, все в полной исправности, – заметил Баркли, и его голос гулко прозвенел, отраженный влажными изогнутыми стенами.

– На этом участке все вроде бы нормально, – сказал Даф. – Самые большие неприятности доставляют нам трубы и маленькие подземные водоводы – вы не представляете, чем они только ни забиваются.

– Нет, я имел в виду кирпичные своды. Похоже, что здесь они прочные.

Даф снял со своего шлема фонарик и посветил в тоннель, присматриваясь, не появились ли разломы на стенах и потолке.

– Выглядит вполне прилично. Чуть подальше находится ливневый водослив. Давайте взглянем на него.

Баркли уже окончательно перестал ориентироваться в пространстве и не понимал, куда они шли – на север или на юг, запад или восток. Помощник мастера прав: заблудиться в этом лабиринте проще простого. Он слушал, как Даф тычет стены своим железным прутиком, и на мгновение задумался. Что заставляет человека избрать себе подобную карьеру? Карьеру? Нет, это неверное слово. Люди такого пошиба не делают карьеру – они просто работают. Или взять этого парня – работать в каком-нибудь гараже или на фабрике было бы куда лучше, чем ползать в темноте среди городских нечистот. Однако, подумал Баркли, слава Богу, что находятся глупцы для выполнения этой работы. По пути он заглядывал во все проходы, ведущие к главному каналу, и невольно вздрагивал при виде кромешной тьмы, проникнуть сквозь которую луч его фонарика был бессилен. Ему представилось, что одна из тех огромных крыс, про которых говорил помощник мастера, притаилась там, готовая напасть на всякого, кто нечаянно забредет в ее логово. Или гигантский уродливый паук, питающийся липкими порождениями тьмы, который затянул весь тоннель своей паутиной в ожидании ничего не подозревающей жертвы... Или исполинский слизняк, присосавшийся к заросшим лишайником стенам, жаждущий попировать человечиной...

– О Господи!

Даф резко обернулся на крик Баркли.

– В чем дело? – спросил он чуть более взволнованно, чем следовало.

Чиновник показал на боковой тоннель:

– Там что-то шевелится! – Рука у него дрожала. Мысленно проклиная Баркли, Даф вернулся и заглянул в проход.

– Скорей всего, это была крыса, – ободряюще сказал он. – Их тут до черта.

– Нет, нет, это было гораздо крупнее!

– Обман зрения, и больше ничего. Тут всегда разыгрывается воображение. Чтобы к этому привыкнуть, требуется время.

Терри заглянул в проход из-за спины Баркли, улыбаясь до ушей.

– Говорят, в канализации водятся жертвы убийств, трупы которых сбрасывают сюда, чтобы избавиться от улик, – услужливо сообщил он.

– Уймись, Терри, – сказал Даф. – А то у меня мурашки по коже пошли. Видите, мистер Баркли, там ничего нет. – Свет трех фонарей отбросил тьму назад, не обнаружив ничего, кроме стен, покрытых желто-зелеными полосами. – Должно быть, когда вы проходили мимо, из-за вашего фонарика возникли какие-то тени. Ничего страшного.

– Простите. Надеюсь...

Но Даф уже отвернулся и, фальшиво насвистывая, зашагал вперед. Бросив последний взгляд в тоннель, Баркли последовал за ним. Но нервное напряжение не отпускало. Ну и работенка ему досталась!

Терри отошел от бокового прохода, и вдруг ему показалось – только показалось, – что он слышит какие-то звуки.

– Сам себя, дурак, запугал, – пробормотал он себе под нос.

Баркли старался не отставать от Дафа, чувствуя себя немного спокойнее рядом с этим деловым, здравомыслящим человеком. Но мастер внезапно остановился, и чиновник едва не налетел на него. Даф осветил фонариком дно тоннеля.

– Там в воде что-то есть, – сказал он.

Баркли посмотрел на освещенное широким лучом фонаря дно тоннеля. Какой-то предмет медленно плыл по течению, время от времени натыкаясь на покатую стенку боковой дорожки.

– Что же это такое? – с любопытством спросил Баркли.

– Это труп, – сказал Терри, подходя к ним.

Даф понял, что на этот раз его напарник не шутит. Став на колени на краю дорожки, он зацепил плывущий предмет металлическим прутиком. Когда Даф начал его подтягивать, труп медленно перевернулся. Все трое остолбенели, увидев распухшее серое лицо и широко открытые глаза мертвеца.

Баркли согнулся пополам возле сырой стены, чувствуя, что его желудок заходил вверх-вниз, как обезумевший лифт. Пытаясь совладать с мучительной тошнотой, он услышал голос Терри:

– Господи Иисусе, еще один!

Услышав всплеск, он заставил себя открыть глаза. Терри спустился в канал – его высокие болотные сапоги надежно защищали его от вонючего потока, доходившего ему до самых колен. С трудом передвигая ноги, Терри направился к трупу, прибившемуся к другому берегу канала.

– Кажется, это женщина, – крикнул он через плечо.

– Ладно, Терри. Попробуй поднять ее на дорожку, – сказал Даф. – Потом вернемся и приведем людей, чтобы убрать их отсюда. Мистер Баркли, вы не поможете нам вытащить этого?

Баркли в ужасе отпрянул к стене:

– Я... я не знаю...

– Вы не поверите, – снова послышался голос Терри. – Но плывет еще один.

Даф и Баркли проследили за его взглядом и увидели приближающийся по направлению к ним предмет. Это тоже была женщина; белая ночная рубашка колыхалась и пузырилась вокруг нее. Она была обращена лицом кверху, и ее остекленевшие глаза были уставлены в капающий потолок. К счастью для желудка Баркли, ее лицо было не таким распухшим, как у первого найденного ими мертвеца.

– Хватай ее, Терри! – приказал Даф.

Напарник взгромоздил на дорожку труп, который держал в руках, и направился к следующему. Они наблюдали, как Терри поймал тело за ногу: Даф – придерживая за лацканы мертвеца, плавающего у него под ногами, а Баркли – поражаясь отсутствию нервов у помощника мастера. Видимо, парень был слишком туп, чтобы что-то переживать.

Терри наклонился над утопленницей, намереваясь подхватить ее под мышки. То, что произошло дальше, вызвало у обоих наблюдателей одинаковую реакцию, но с различными последствиями.

Как только голова Терри приблизилась к лицу женщины, из воды выскользнули бледные руки и обвились вокруг его шеи. Он закричал, но, влекомый вниз, издал захлебывающееся бульканье и погрузился в воду. Он отчаянно пытался высвободиться Из смертельного объятия, от чего лениво текущий поток превратился в кипящий водоворот, но тварь не разжимала рук и тащила его вниз.

У Баркли отвалилась челюсть в беззвучном вопле, и он не почувствовал, как по его ватным ногам заструились горячие испражнения. Засунув в рот кулаки, он попятился к стене.

Шок у Дафа мгновенно перешел в парализующую боль, начавшуюся в области груди и быстро распространившуюся по всей верхней части тела. Какая-то кровавая слепящая пелена поплыла перед глазами, и он упал в воду: сердце его остановилось раньше, чем он успел захлебнуться.

Баркли видел, как Терри еще раз показался на поверхности воды, и заметил в глазах помощника мастера, устремленных на женщину, какое-то недоумение. Она сжимала юношу в страстном любовном объятии и улыбалась потрескавшимся, изъеденным ртом. Терри рванулся назад, и тварь исчезла вместе с ним.

Во взбаламученной зеленоватой жиже Баркли видел тусклое свечение фонарика на шлеме Терри, но постепенно волнение стихло, сменившись рябью, которая тоже разгладилась после того, как последние пузыри всплыли на поверхность. В конце концов светящаяся точка фонарика потухла. Вода была неподвижна. Пока она не всплыла. Покрытая зеленоватой слизью. Глядя на него. И улыбаясь.

Баркли пронзительно завизжал, и по мрачному подземелью прокатилось эхо, передразнивая его на сотни ладов. В тоннеле все пришло в движение. Из темных переходов выступали какие-то фигуры. Другие брели по колено в воде, причем появлялись с той стороны, откуда он с двумя рабочими только что пришел. Он не хотел смотреть, но ничего не мог с собой поделать и судорожно вертел головой, освещая скачущим лучом фонаря эти приближающиеся привидения. Чья-то холодная мокрая рука сомкнулась на его лодыжке.

Женщина стояла совсем близко, и он отдернул ногу от края дорожки. Длинные мокрые волосы свисали ей на глаза, как крысиные хвосты, белая рубаха была разорвана до лобка, обнажая отвислые груди и раздутый, как у голодающей, живот. Баркли усомнился, что она мертва.

Женщина снова потянулась к нему и начала выбираться на дорожку.

– Нет! – Он отпихнул ее ногой и на четвереньках отполз в сторону. – Отстань от меня!

Кое-как поднявшись на ноги, он отступал, прижимаясь к стене и обдирая спиной лишайник. Но она ползла в его сторону. Остальные тоже постепенно приближались.

Он бросился в проход, оказавшийся у него за спиной, но и оттуда к нему потянулись белые трясущиеся руки. Задыхаясь и скуля, он метнулся назад, в главный тоннель, упал вниз головой в медленно текущий поток, вынырнул, поднимая тучи брызг, и побежал, не переставая орать. Переполненная нечистотами вода затрудняла бег, но ему казалось, что за его ноги цепляются обитающие на дне твари, стараясь его задержать. Высоко поднимая колени, он прыжками несся по каналу – прочь от этих темных фигур, следующих за ним по пятам, прочь от этой женщины, пытающейся заключить его в объятия. Он все чаще и чаще наталкивался на какие-то предметы, но боялся посмотреть вниз, зная, что это за предметы; зная, что если посмотрит, то из воды высунутся руки и потащат его на дно. Канал вышел в какую-то огромную круглую камеру, потолок которой, подпертый крепкими металлическими столбами, возвышался футов на тридцать – сорок. Напротив входа была устроена плотина, регулирующая уровень воды в канализации. Но Баркли ее не заметил. Потому что его ждали именно здесь.

Одни стояли на выступе, опоясывающем круглую камеру, другие – прямо в воде. Все новые и новые протискивались в многочисленные проемы в круглой стене. В воде было полно трупов, некоторые из них уносило течением в различные стоки. Луч его фонаря перескакивал с одного лица на другое, и у него возникло дикое ощущение, что он находится в каком-то подземном соборе, а эти покрытые черной слизью люди – певчие, ожидающие выхода регента. Луч фонаря начал тускнеть, и постепенно окружающая тьма поглотила его яркость. Во мраке за ним следили сотни глаз; поднимавшиеся со дна газовые испарения ударили ему в нос. Зловоние почему-то резко усилилось.

Он начал отступать из переполненной камеры. Но ему на плечо легла чья-то белая влажная рука. Бежать было некуда.

Глава 21

Бесшумная и незаметная, кошка пробиралась по мокрой от дождя улице, стараясь держаться в тени. Если бы дождь не перестал, она сидела бы где-нибудь в укрытии. У этого животного не было хозяина, оно не нуждалось в постоянном жилище и существовало только за счет собственной хитрости, собственной вороватости и скорости собственных ног. Люди не жалуют животных такого сорта и никогда не держат их у себя в доме, ибо эта кошка была из тех, кто питается падалью и отбросами, и ее вид говорил сам за себя. Редкий черный мех у нее на спине зиял проплешинами, напоминая о сражениях с такими же отщепенцами, в которых ей удалось избежать самого худшего. От одного уха остался только торчащий из головы бесформенный обрубок; пес, нанесший ей это увечье, окривел с тех пор на один глаз. Ее когти затупились от бесконечной беготни по асфальту ч но, выпущенные в критическую минуту, по-прежнему таили в себе смертельную опасность. Кожа на подушечках ее лап была жесткой и грубой. Кошка принюхалась к влажному ночному воздуху, и ее стеклянно-желтые глаза блеснули в тусклом свете уличного фонаря.

Она свернула в темную подворотню и направилась к мусорным бакам, сразу уловив чутким носом запахи других ночных существ. Большинство из них было ей знакомо; одни она воспринимала как дружественные, другие заставляли напрягать ее и без того обостренные чувства. Тут явно побывали коварные длиннохвостые существа – ее трусливые враги, всегда предпочитающие бегство сражению. Они уже ушли. Побывали здесь и кошки, но и их след простыл.

Принюхиваясь, кошка ступала по разбросанному на земле мусору, затем вскочила на один из баков, крышка которого, к ее огорчению, оказалась плотно закрыта. Крышка соседнего была полуоткрыта, и сквозь узкую щель в форме полумесяца доносился запах разлагающейся пищи. Кошка с любопытством сунула в отверстие нос и поворошила лапой скомканную бумагу и мусор, наваленные сверху. В результате ее настойчивых стараний крышка слегка сдвинулась, а когда кошка сунула в щель голову и верхнюю часть туловища, крышка съехала и с оглушительным грохотом упала на землю. Напуганная устроенным шумом, кошка пулей вылетела наружу.

Она остановилась у входа в подворотню, навострив единственное целое ухо и высоко задрав нос, чтобы вовремя учуять враждебные запахи. И оцепенела, обнаружив в воздухе слабый едкий запах. Редкая шерсть у нее на спине стала дыбом. Поскольку ее приятели были здесь всего несколько минут назад, кошка пришла к выводу, что чужак, присутствие которого она ощущала, принадлежал к людской породе, но все же не был человеком. Этот запах подкрался к остолбеневшей кошке, как какая-то ползучая тварь, и перепуганное животное, зашипев, обнажило зубы. По мокрой от дождя мостовой что-то двигалось.

Кошка ощерилась, выгнула спину и сердито зашипела, широко разинув пасть. Невзирая на страх, она демонстрировала свое презрение, сузив сверкающие злобой глаза. Фонари потускнели, точно их заволокло туманом, и с мокрых тротуаров исчезли их отражения. Послышался глухой металлический звук – это задрожала и медленно приподнялась крышка люка, расположенного в центре мостовой. Вот она стала вертикально, и оттуда показалось что-то темное. Очертания того, что появилось на краю люка, были кошке знакомы. Она знала, что это человеческая рука. Но теперь инстинктивно понимала, что эта рука принадлежит не человеку.

Кошка прошипела напоследок еще раз и бросилась наутек, инстинктивно стараясь, вопреки своему обыкновению, держаться не в тени, а на свету.

Под видавшим виды навесом сидели трое юнцов. Двое белых и негр. Они попыхивали сигаретами и дрожали от холода.

– Я не собираюсь тут больше торчать, – сказал негр. – Зуб на зуб не попадает.

Его звали Уэзли; попавшись на краже, он был условно освобожден и отбывал испытательный срок.

– Заткнись и подожди минутку. Уже немного осталось, – сказал его приятель по имени Винсент.

Он отбывал испытательный срок за то, что чуть не убил своего отчима.

– Поздновато, Вин, – сказал третий. – Никого уже не будет.

Его звали Эд (друзья полагали, что это сокращенное от Эдварда, а на самом деле это было – от Эдгара). Недавно он закончил исправительную школу для малолетних преступников.

– И что же вы собираетесь делать? – спросил Вин. – Идти по домам? А деньги на завтра у вас есть?

– Нет, но я околеваю от холода, – ответил Уэзли.

– Ты всегда околеваешь от холода. Скучаешь по добрым старым Карибам, а?

– Да не был я там никогда. Родился в паршивом Брикстоне, понял?

– Не в этом дело. А в твоей поганой крови. Вы все скучаете по вашему вонючему солнцу. Из-за него у вас волосы курчавые.

– Отстань от него, Вин, – посоветовал Эд, выглядывая из-под навеса. – Ты что, не знаешь, что он теперь член «Фронта»?

– Скажешь тоже! Так они его и приняли! Он же черномазый.

– Ну и что? Все равно я не желаю, чтобы они сюда приезжали. Особенно пакистанцы. Их итак развелось слишком много.

Приятели покатились со смеху. Уэзли, марширующий в рядах «Национального фронта» с плакатом «Британия – для белых», – это уже чересчур. Сбитый с толку их смехом, Уэзли решил не обижаться. И засмеялся вместе с ними.

– Ну-ка, замолчите, – внезапно сказал Эд. – Кажется, кто-то идет.

– Точно. Это к тебе, Эд, – сказал Вин, вскакивая на ноги. – Мы с Уэзли будем в кустах.

– Почему всегда я? – возмутился Эд. – Сегодня твоя очередь.

Вин похлопал его по щеке, причем последний хлопок был весьма ощутимым.

– Ты же у нас красавчик, вот почему. Ты нравишься им больше, чем мы. Они принимают тебя за своего, ясно?

В который раз белокурый Эд проклял свою смазливую внешность. Лучше бы у него было такое же грубое рябое лицо, как у Вина, и короткие рыжие волосы.

– А как насчет Уэзли?

– Нет, они неграм не доверяют. Считают, что все они бандиты. – Он шутливо пихнул своего дружка: – Верно, Уэз?

Уэз оскалил в темноте зубы.

– Тут они попали в точку, приятель, – сказал он, подражая говору своего отца.

Хихикая и подкалывая друг друга, Вин и Уэзли выскочили из-под навеса. Эд остался один. Он сделал последнюю затяжку и прислушался к приближающимся шагам. Этот навес был излюбленным пристанищем для самых разнообразных любовников, а с тех пор, как в окрестные рабочие районы просочились представители среднего класса, разнообразие заметно увеличилось. Стоимость ежедневных поездок на работу из предместья в Лондон стала для nouveaux pauvres[1]1
  Новые бедняки (фр.).


[Закрыть]
 непомерной. Район, который за несколько лет стал, по существу, многонациональным, быстро превращался теперь в многоклассовый. Эд бросил на землю окурок и достал из кармана джинсовой куртки еще одну мятую сигарету. Он хотел уже было выйти из укрытия, как вдруг заметил, что приближаются двое. И быстро отступил в тень.

Мимо в обнимку прошла парочка; Эд испугался, что они захотят воспользоваться его убежищем для своих нужд, но они не свернули, и мальчик понял, что стойкий запах мочи под навесом отпугнет даже самых нетерпеливых любовников. Он шепотом выругался и глубоко засунул руки в карманы. «Слишком поздно, – подумал он. – Наверное, никого уже не будет». Но по предыдущему опыту он знал, что для некоторых одиноких мужчин не имеют значения ни позднее время, ни отдаленность мест, по которым они любят бродить. Эду казалось иногда, что такие сами подстраивают, чтобы на них нападали. Может быть, им это нравится. А может, подобным образом они подсознательно наказывают себя за собственную извращенность. Последнюю, довольно глубокую, мысль немедленно сменила другая, более характерная для его образа мышления: просто ночью они сильнее распаляются.

Он посмотрел туда, где притаились во тьме Вин и Уэз. Слабый свет ближайшего фонаря почти ничего не освещал. Ему показалось, что приятели хихикают и дурачатся в темноте, и он хотел было их окликнуть, как вдруг опять услышал чьи-то шаги. Эд прислушался, чтобы убедиться, что на этот раз человек один. Так и было. Секундой позже появился какой-то мужчина.

Эду он показался несколько тщедушным. Тяжелое, подпоясанное ремнем пальто свободно висело на нем, не столько скрывая, сколько подчеркивая узкие плечи. «Определенно, педик», – сказал себе Эд, отнюдь не уверенный, что радуется удаче. Он знал, что этот народ представляет собой легкую поживу и совершенно не опасен; тем не менее он втайне побаивался гомосексуалистов. Возможно, именно поэтому в конце он всегда расправлялся с ними более жестоко, чем его сообщники. Воспоминание о том, как он однажды решил самостоятельно обработать одного из них, было еще свежо в памяти. Вместо того чтобы наброситься на предполагаемую жертву и отобрать у него бумажник, он дал этому гаду воспользоваться собой и убежал в слезах, даже не получив за это денег. Эда пронзил мучительный стыд, и он почувствовал, что его лицо стало в темноте пунцовым. Если бы только Вин и Уэз знали...

– Огонька не найдется, Джон? – Эд отбросил все мысли и вышел на тропинку.

Мужчина резко остановился и бросил на него настороженный взгляд. Мальчик выглядит превосходно, вот только действительно ли он один? Пройти мимо... или попытаться?

Он достал сигареты.

– Не хочешь взять мою? – спросил он. – С фильтром.

– О, спасибо. – Эд сунул мятую сигарету в карман и потянулся к предложенной пачке, надеясь, что мужчина не заметит, как дрожит его рука.

– Можешь взять всю пачку, если хочешь, – сказал мужчина, серьезно глядя на Эда.

«Господи, – подумал Эд. – Ну конечно педик».

– Вот здорово! Спасибо. – Он затолкал пачку в другой карман.

Мужчина щелкнул зажигалкой и, пока мальчик прикуривал, внимательно изучал его лицо.

– Сегодня довольно холодно, не правда ли? – осторожно спросил он. Мальчишка был красив до неприличия. А что, если он проститутка? Тогда, очевидно, потребует денег.

– Да, холодновато. Вышли прогуляться?

– Да, приятно, когда на улицах безлюдно. Терпеть не могу толпу. Только ночью и можно подышать.

– Это будет стоить вам пятерку.

Мужчина оторопел от неожиданной грубости мальчика. Так... Значит, все-таки проститутка.

– Пойдем ко мне? – спросил он. Возбуждение, охватившее его при появлении мальчика, росло.

Эд отрицательно покачал головой:

– Нет, это будет происходить здесь.

– Я заплачу больше.

– Нет. У меня мало времени. Уже пора домой. Мальчик казался немного испуганным, и мужчина решил не упускать свою удачу.

– Ладно. Давай поищем место получше.

– Вон там подходяще. – Мальчик показал на заросли кустов и деревьев, и теперь немного занервничал взрослый. Там было так темно – а вдруг у мальчишки в засаде приятели?

– Пойдем за навес, – быстро предложил он.

– Нет, я не...

Но мужчина на удивление сильно схватил Эда за плечи. В надежде, что приятели все видят, мальчик позволил затащить себя за боковую стенку деревянного строения. С этих ублюдков станется тянуть до последней минуты.

Они шлепали по грязи, и мужчина раздвигал ветки, царапавшие их лица. Как только они свернули за угол, мужчина прижал Эда к стенке и склонился над ним, почти касаясь его лица губами. Эд почувствовал нестерпимое омерзение. Пальцы нашарили и дернули «молнию» на его джинсах.

– Нет, – сказал он, мотнув головой.

– Брось. Не прикидывайся скромником. Ты хочешь этого не меньше, чем я.

– Отвали! – крикнул Эд и пнул мужчину в грудь. Лицо у него раскраснелось, глаза заволокло слезами ярости:

Мужчину это ошеломило. Он сделал шаг назад и уставился на мальчика. Хотел что-то сказать, но Эд бросился на него с кулаками.

– Перестань! – падая, закричал мужчина. Эд начал бить его ногами.

– Ты, грязный педераст!

Мужчина попытался встать на ноги. Надо удирать, не то мальчишка его искалечит. Да и полиция может услышать шум.

– Оставь меня! Возьми деньги! – Мужчина умудрился достать из внутреннего кармана бумажник и бросил его Эду. – Возьми, подонок! Только оставь меня в покое!

Не обращая внимания на бумажник, Эд продолжал избивать скорчившееся на земле тело кулаками и башмаками до тех пор, пока его руки и ноги не отяжелели и гнев не начал стихать. Он прислонился к стене, чтобы перевести дух; ноги дрожали, грудь тяжело вздымалась. Он слышал крики избитого мужчины, но почему-то больше не видел на земле его тела. Ночная тьма каким-то образом сгустилась.

– Вин! Уэз! – крикнул он, немного отдышавшись. – Где вы, черт бы вас побрал?!

– Мы тут, Эд.

Мальчик вздрогнул от неожиданной близости их голосов. Они прозвучали так, будто находились у него в голове. Теперь он разглядел во тьме неподалеку их темные силуэты.

– Вы опоздали, подонки. Мне пришлось уложить его в одиночку. Давайте поделим деньги.

– Нет, Эд, погоди. – Это был голос Вина. – Давайте сперва немного позабавимся.

При этих словах Уэзли захихикал.

«Это глупо, – подумал Эд. – Лучше побыстрей убраться отсюда... хотя было бы неплохо сделать что-нибудь с этой бабой... какую-нибудь гадость... он беспомощен... вокруг ни души... как-нибудь помучить...»

В голове Эда, помимо его собственного, звучали теперь еще и какие-то посторонние голоса. Что-то ползло по закоулкам его сознания, ощупывая его холодными пальцами, нашептывая и смеясь. И Эд сам указывал этому путь, помогал ему. Совершив внезапный выпад и заключив Эда в свои ледяные объятия, холод окончательно овладел им, и мальчик охотно принял его, так как после шока мгновенно наступило блаженство, совсем как после обезболивающего укола. Отныне он не был одинок. С ним были эти голоса, и они подсказывали ему, что делать.

Вин и Уэз между тем уже начали, и сырая земля, которую они запихивали в рот отбивающегося мужчины, заглушила его крики.

Заправочная станция казалась оазисом света в окружающей темноте. К ней подъехал желтый «форд-эскорт» и мягко затормозил у бензонасоса. Водитель выключил двигатель и откинулся на сиденье, ожидая, пока оператор выйдет из своей будки. Пассажиры машины не знали, что дежурный, который на самом деле был владельцем гаража, отлучился минут двадцать назад, чтобы запереть туалеты на заднем дворе: он не желал, чтобы ночью там шлялись посторонние. К сожалению, ему пришлось отпустить домой оператора – парень буквально валился с ног от гриппа, и хозяин испугался, что может подхватить заразу. Уровень его доходов был не настолько высок, чтобы можно было позволить себе заболеть и оставить гараж на попечение персонала. Эти мошенники за неделю его разорят. По ночам дежурить в одиночку было опасно, так как станция являлась для бандитов легкой добычей, но сегодня другого выбора не было. Дверь своей будки он постоянно держал на запоре и внимательно изучал каждого клиента, приехавшего за бензином, прежде чем открыть. Если вид клиента не внушал ему доверия, он просто переворачивал табличку, на одной стороне которой было написано «Открыто», а на другой – «Закрыто», и не обращал никакого внимания на их приглушенные проклятия. Про то, что туалеты все еще не заперты, он вспомнил далеко за полночь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю