Текст книги "Луи (ЛП)"
Автор книги: Джеймин Ив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 18
ЭЛИЗАБЕТ ТЕРЕЗА МОНТГОМЕРИ II
Как только Луи ушел, из моей груди вырвался крик. Зная, что на моем холме я совсем одна, я позволила этому реву эмоций выплеснуться наружу. Я сама попросила его уйти… дать мне время… снова. Но теперь, когда его не было рядом и его энергия больше не заполняла собой каждый дюйм моей жизни, я чувствовала пустоту.
Слабость просочилась в самое нутро, но я заставила себя выпрямиться, магией натянула одежду и сделала именно то, что обещала. Мне нужно было разобраться со своим прошлым.
Портал привел меня домой – туда, где были похоронены мои сестра и родители, к старой ферме в Абердине, штат Миссисипи, где я провела юность. Ферма всё еще принадлежала мне. Я оставила её как есть, потому что не могла заставить себя вернуться, но и избавиться от неё тоже не могла.
Игнорируя старый дом, я направилась к кладбищу, где покоились все мои предки. Оно находилось в самом конце участка, за полями диких цветов. В мое отсутствие здесь всё заросло и вышло из-под контроля. И мне это нравилось. Именно так и должна выглядеть природа.
Магия удерживала траву у надгробий, и я замерла у калитки, чувствуя, как сердце колотится в груди. После смерти Регины я возвращалась сюда лишь однажды – чтобы похоронить родителей.
Худшая дочь и сестра в мире – но мне было слишком больно осознавать, что они действительно навсегда исчезли из моей жизни. Перед тем как войти, я заколебалась и отвернулась. Я побежала по полям, как в детстве, касаясь руками цветов.
Мое любимое старое дерево всё еще стояло на своем месте, укрывая мир тенью. Я забралась на его толстые корни и стала смотреть на облака. Луи постоянно находил меня здесь. Все те миллионы раз, когда он утешал меня, защищал, заступался перед обидчиками…
Даже до того, как у нас пробудилась сила, я всегда была «бедной родственницей» среди супов – дикаркой, которая не признавала правил и любила яркую одежду. Регина вписывалась в общество лучше, но и она всегда оставалась немного в стороне. В нашем детстве люди очень строго судили по социальному положению.
Воспоминания нахлынули на меня – те самые, что я заперла на замок и не выпускала много лет. Но здесь, среди знакомых запахов, у любимого дерева, в доме, от которого я сбежала, хранилище открылось.
Одним из самых сильных воспоминаний – не считая дня встречи с Луи и дня гибели моей семьи – был тот день, когда он сказал мне, что идет на свидание с Региной. Я тогда только закончила колледж для супов и валялась под этим самым деревом…
– Ти!
Я подняла голову на крик и огляделась. Вскоре показалось раскрасневшееся лицо Луи, и мне пришлось прижать руку к груди, чтобы унять сердце. То, как мой лучший друг влиял на меня, было просто безумием. И с каждым днем это чувство становилось всё сильнее.
Подойдя, он одним рывком поднял меня на ноги. Он возмужал, стал намного выше меня, его плечи были широкими и крепкими.
– Она сказала «да»!
Я захлопала глазами, чувствуя, как что-то темное скользнуло по телу и тяжелым комом осело в животе.
– Кто сказал «да»?
Луи ходил на свидания с девушками, но никогда не заводил ничего серьезного. Он уже наводил шороху в нашем мире – такой могущественный, такой добрый и, пожалуй, самый горячий парень, которого кто-либо видел. Масла в огонь подливало то, что его семья была богатой и влиятельной. В его жилах текла «голубая кровь», и было удивительно, что при всём этом мы оставались лучшими друзьями.
Он внимательно посмотрел на меня, и его энтузиазм немного поутих.
– Регина, конечно. Ты же сама подбивала меня пригласить её, помнишь?
Мне стоило невероятных усилий не разрыдаться, потому что в тот день я наполовину шутила – когда Луи сказал, что когда-нибудь станет частью моей семьи. Он обожал моих родителей и был счастлив, что его впустили в нашу жизнь. И я пошутила, что для этого ему придется выбрать мою сестру в качестве пары.
Воспоминание померкло, и я оторвала взгляд от корней дерева. В тот день, когда я сказала Луи, что ему придется выбрать мою сестру, он посмотрел на меня очень мрачно. Тогда я не поняла, что его задело, но теперь задумалась – а не намекал ли он тогда на что-то, связанное со мной? А я подтолкнула его к Регине, ясно дав понять, что сама не заинтересована.
Что было абсолютной ложью, но я так боялась, что мое желание видеть его в своей жизни и семье будет написано у меня на лице, что выбрала противоположную тактику. Как последняя идиотка.
Я достала телефон – давно забытый кусок технологий, которым я редко пользовалась, – и нашла номер Луи. Он был у меня годами. Этот номер казался мне спасательным кругом, связывающим меня с ним, хотя я никогда не звонила.
Я: Когда ты сказал в тот день, что хочешь стать частью моей семьи, а я предложила тебе выбрать Регину в пары… это был тот самый момент, когда я тебя потеряла?
Я понятия не имела, зачем спрашиваю об этом; он, скорее всего, даже не помнил того дня.
Ответ пришел почти мгновенно.
Луи: Ты никогда меня не теряла.
Мои пальцы запорхали по кнопкам, стараясь успеть за бешеным ритмом мыслей.
Я: Но ведь именно в тот момент ты пошел к моей сестре. Был ли у нас шанс? Был ли я той, кого ты хотел первой?
Луи: Да.
Да!
Телефон снова завибрировал в руках, и я почти затаила дыхание, читая сообщение.
Луи: Я скучаю по тебе.
Боже мой.
Снова вибрация.
Луи: Я скучал по тебе годами.
Я тоже, Луи.
Прижав телефон к груди, я попыталась сдержать слезы. Плач не был продуктивным и не помогал справляться с эмоциями, которые тянули меня на дно. Я всё еще была не готова встретиться со своей семьей. Было и так тяжело просто вернуться сюда спустя столько лет, поэтому я направилась к фермерскому дому.
Возможно, завтра я буду сильнее. Смогу со всем справиться.
Оказавшись внутри, я долго водила рукой по пыльным обоям в гостиной. Когда-то они были солнечно-желтыми, с подсолнухами по низу, что создавало очень радостную атмосферу. Время состарило и обесцветило их, но они вызвали столько нежных воспоминаний, что я закрыла глаза, купаясь в этом чувстве узнавания.
Остальная часть дома была такой же. Столько воспоминаний – добрых и болезненных. Я вспомнила, как сидела за кухонным столом, когда Луи сказал мне, что ведет мою сестру на свидание. И свою маленькую спальню наверху, где он сообщил, что она станет его избранной парой. Что он станет частью моей семьи.
Это были мрачные воспоминания, поэтому я искала другие. Как мама читала мне в игровой с синими стенами. Как папа учил меня кататься на велосипеде на старой дороге за домом.
Целая жизнь в воспоминаниях. Пока я обходила дом, я пролила больше слез, чем считала возможным. И через всё это красной нитью шел Луи. Он был единственной константой в моей жизни.
Он был моим единственным.
Поздно вечером я магией очистила свою старую спальню от пыли. Ложась в постель, я проверила телефон и увидела сообщение от Луи.
Луи: Я скучаю по тебе еще сильнее. Я чувствую твою печаль через наши узы. Пожалуйста, позволь мне прийти. Ты нужна мне, Ти, мне нужно тебя обнять.
Сердце забилось неровно, и я едва не позвонила ему прямо сейчас, чтобы потребовать немедленно явиться в мою постель. Но потом я вспомнила, что так и не навестила родных сегодня. Прошлое будет преследовать меня до тех пор, пока я не посмотрю ему в глаза, и я задолжала это себе и Луи. Если мы собираемся построить настоящую связь истинных пар, я должна встретиться со своими демонами.
Я: Я тоже скучаю. Это было тяжело… здесь столько воспоминаний, и почти в каждом есть ты. Мне нужен еще один день, чтобы со всем разобраться. Я найду тебя. Обещаю.
Ответ прилетел мгновенно.
Луи: Я буду ждать тебя. Всегда.
Я отложила телефон; одинокая слезинка скатилась на подушку. В этот момент я поняла, что все эти годы я ждала Луи. Ждала…
И теперь, когда он наконец нашел меня снова, смогу ли я поверить, что у нас всё получится?
Усталость взяла свое, и я погрузилась в неспокойный сон, полный призраков прошлого.
На следующее утро, с опухшими глазами и в скверном настроении, я решительно направилась к своим близким. Путь до кладбища был недолгим. Я заставила себя пройти через двойные ворота и вошла внутрь.
Как только я это сделала, энергия предков омыла меня, и я впитала её, чувствуя, как успокаиваются расшатанные нервы. Оболочка умирает, но душа и энергия, заключенные в ней, – нет. Моя семья ушла в лучший мир, я знала это без сомнений, но часть их силы навсегда останется здесь, где они лежат.
Сначала я подошла к родителям и опустилась на колени между их могилами.
– Привет, мам, пап, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие. – Я скучала по вам.
И это было правдой. Моя мама с её золотистыми волосами и яркими голубыми глазами была лучшим поваром в мире; её яблочный пирог до сих пор остается моей любимой едой. Она так сильно любила папу, что плакала каждый раз, когда ему приходилось уезжать по делам супов. Папа любил её не менее яростно. Мы были очень счастливой семьей. Пока всё не рухнуло.
Мои родители умерли от разбитых сердец, потому что просто сдались после смерти Регины, и я больше не могла их за это винить. Её смерть отняла слишком много у всех нас, и я тоже по-своему сдалась.
– Я хочу, чтобы вы оба знали: я очень вас люблю и не виню ни в чем. Но мне придется отпустить вас… в каком-то смысле. Боль и гнев, которые держали меня в плену, больше не могут быть частью моей жизни. Я решила перестать жить как тень самой себя. Я готова к жизни, даже если в ней будет место горю.
Это была правда, и что-то внутри меня отпустило, когда прохладный ветерок коснулся моих мокрых щек. Я долго держала руки на надгробиях, общаясь с ними и с природой своего дома, прежде чем наконец отпустить их и перейти к сестре. Она лежала по другую сторону от мамы, и я представила, как они держатся за руки в ином мире. У папы наверняка тоже была мамина рука с его стороны, потому что они всегда ходили за руку.
Именно такой любви я хотела. И единственная причина, по которой я сейчас сдерживала Луи, заключалась в том, что я не могла быть вторым выбором. Не могла. Я хотела быть для него всем, такая уж я эгоистка. А Луи был всем для меня.
И до сих пор остается, если быть честной.
– Привет, Реджи, – сказала я, устраиваясь рядом с её могилой и проводя пальцами по буквам её имени. – Прости, что я так долго не заходила, сестра.
Я уже рыдала и понимала, что это будет одно из самых трудных дел в моей жизни. Исповедь перед сестрой.
– Видишь ли, я кое-что скрывала от тебя. Кое-что, что никогда не следовало скрывать, но мне было слишком стыдно смотреть тебе в глаза. – Я судорожно вздохнула. – Я любила Луи. Любила его так сильно, что когда вы начали встречаться, я всерьез думала, что умру от боли в груди. А когда я видела, как он касается тебя, я начинала тебя немного ненавидеть.
Правда горчила на языке. Это была одна из причин, по которой я обрекла себя на изгнание. Я ненавидела себя, и это было единственное наказание, которое я смогла придумать.
– Я винила тебя в том, в чем не было твоей вины. Моя собственная трусость лишила меня шанса с Луи, а ты была смелой так, как я никогда не умела.
Легкая энергия коснулась моей руки, и на мгновение мне показалось, что кто-то сжал мои пальцы.
– Надеюсь, ты сможешь простить меня, Реджи. Потому что я бы отдала что угодно, лишь бы вернуть тебя. Ты была моим лучшим другом, моей сестрой, и эта дыра в моей жизни от твоей смерти никогда не затянется.
Я пригнулась к земле, горло и грудь обжигало от слез и рыданий. Жизнь порой так несправедлива, и эту утрату мне никогда не пережить до конца.
– Я была так одинока все эти годы, – продолжала я плакать, прижимаясь лицом к земле. – И я всё еще, черт возьми, люблю его.
Это была истина, от которой я пыталась спрятаться, отрицать, отталкивать. Но это было всё равно что пытаться не дышать. В конце концов у тебя нет выбора, кроме как вдохнуть воздух, и у меня не было выбора, кроме как признать, что я люблю Луи так же сильно, если не сильнее, чем в юности.
На этот раз энергия стала ощутимее. Она плотно окутала меня, и я почувствовала её. Её ауру невозможно было спутать ни с чем.
– Реджи? – позвала я, поднимая голову; чувство, будто меня обнимают, не исчезало.
Я знала, что она здесь, или какая-то часть её силы, и на мгновение позволила себе почувствовать её. Моя сестра вернулась ко мне на краткий миг.
– Я люблю тебя. Надеюсь, ты меня прощаешь.
Давление усилилось, и я почувствовала её ответную любовь. Она меня простила.
А затем она исчезла, в мгновение ока, оставив меня в полном раздрае.
Каким-то образом телефон оказался у меня в руке, и я набрала его номер, потому что мне нужно было услышать его голос.
– Ти?
Этот низкий рокот моего имени снова заставил меня всхлипнуть.
– Ти, ты в порядке?
Он заговорил снова, более настойчиво и встревоженно.
Я кое-как выдавила из себя:
– Я… просто… пожалуйста, поговори со мной.
Я почувствовала, как он успокаивается. Каким-то образом наши узы работали идеально, даже если в моей голове был полный кавардак.
– Позволь мне прийти к тебе, прошу. Ты меня убиваешь. Твоя боль… это выше моих сил.
Я зажмурилась, потому что сама отчаянно хотела, чтобы он был здесь.
– Скоро, – пообещала я. – Но сейчас расскажи мне что-нибудь… что угодно. Отвлеки меня.
Короткая пауза – я почувствовала, что он берет себя в руки. Подавляет беспокойство и гнев. Я ожидала, что он заговорит о чем-то серьезном… скорее всего, о наших узах. Но вместо этого он сказал то, чего я совсем не ожидала:
– Твои волосы сводят меня с ума.
Я моргнула, прежде чем из меня вырвался всхлип-смешок.
– Серьезно, – продолжал он. – Мне буквально снится, как я пропускаю их сквозь пальцы. И как, черт возьми, они могут пахнуть полевыми цветами? Даже когда мы были детьми, от тебя пахло цветами. Я думал, это потому, что ты вечно пропадала в полях, но на Аляске нет полей, а запах остался прежним.
Еще один смешок вырвался из моей груди.
– Из всего, что ты мог сказать, ты решил обсудить свои странные одержимости.
Его глубокий смех отозвался дрожью по всему телу, и внезапно все мои мысли переключились на его губы, на то, как он держал меня, на силу его рук и тела. Но это было не самое подходящее время и место, учитывая, что я фактически лежала на могиле сестры, так что я отогнала эти мысли.
– Это заставило тебя рассмеяться, – сказал он, и я снова сосредоточилась на Луи. – И честно говоря, если бы я услышал еще хоть один твой тяжелый вздох, я бы явился туда, хотела бы ты этого или нет. Кажется, ты переоцениваешь мой самоконтроль.
– Я с Региной, – прошептала я, снова проводя рукой по камню с её именем. – Я чувствовала её здесь. Думаю… думаю, она меня простила.
Наступило молчание, и мое сердце забилось чаще в ожидании его слов.
– Уверен, она считает, что прощать не за что. Твоя сестра любила тебя, Ти, больше, чем ты когда-либо узнаешь. Мы оба считали, что ты – лучшая из нас троих.
– Ты всё еще скучаешь по ней?
Это был глупый вопрос, я и так знала ответ, но, как и все глупости, приходящие в голову, я должна была его озвучить.
Снова тишина. Долгая пауза.
– Я уже давно не скучаю по ней, но я всё еще скорблю об утрате. Миру нужно больше Монтгомери. Но… мое сердце больше по ней не болит. Когда я перестал наказывать себя, я понял, что отпустил её уже очень давно.
– А меня ты смог бы отпустить? – спросила я, понимая, что когда-нибудь это может случиться.
Внезапный порыв энергии – и вот Луи стоит прямо передо мной. Он магией перенесся прямо на это чертово кладбище.
– Ч-что? – Телефон выпал из моих рук, пока я смотрела на него снизу вверх.
Он внимательно осмотрел мое лицо, кончиками пальцев вытирая остатки слез. Затем он обхватил мои щеки ладонями.
– Тебя я никогда не смогу отпустить. Если бы ты покинула этот мир, я бы последовал за тобой в следующий. С Региной я ни на секунду не допускал такой мысли, но с тобой у меня просто нет другого выбора. Я был рядом с тобой годами, даже если ты не знала об этом. Пока ты была в порядке, я не вмешивался. Но теперь… теперь, когда я касался тебя, пробовал тебя и любил тебя, я больше не смогу уйти.
Он умолял меня глазами не отталкивать его, и теперь, когда после разговора с сестрой с моей души упал огромный груз, я почувствовала, что справлюсь. Я смогу отдать себя Луи.
– Не сломай меня, – прошептала я, приподнимаясь на цыпочках, чтобы обнять его за шею.
Его губы встретились с моими в поцелуе таком яростном, что я почувствовала его каждой клеточкой тела. Наверное, целоваться посреди кладбища было верхом неприличия, но это казалось очередным шагом к исцелению. Моя семья была со мной в этот момент, их любовь и поддержка были почти осязаемыми, и я знала, что они одобрили бы мой выбор.
– У нас правда всё серьезно? – спросила я, почти не веря в реальность происходящего. – Столько лет, столько всего пройдено. Не верится, что мы наконец-то здесь.
Он убрал прядь волос с моего лица, глядя на меня тем самым напряженным взглядом, который у него так хорошо получался.
– Мы и так потратили слишком много лет впустую. Больше я не потеряю ни секунды. Ты нужна мне, и, что более важно, я тебя хочу.
Он не сказал «люблю», но и я не сказала. Мы всё еще осторожничали, что было логично, учитывая, что мы оба вступали в нечто новое, безумное и пугающее. Я знала, что я важна для Луи, и этого было достаточно. Он приглядывал за мной все эти годы, так же, как и я за ним. Мы никогда не могли полностью отпустить друг друга.
И я его никогда не отпущу. Остается надеяться, что я выйду из всего этого с целым сердцем, потому что что-то подсказывало мне: потерю Луи после того, как я узнала его полностью, я уже не переживу.
Глава 19
ЛУИ
Я знал с той самой секунды, как покинул её дом, что нарушу своё обещание. Оставить её уязвимой и страдающей было выше моих сил, и я всё это время боролся со своими инстинктами, отчаянно желая вернуться к ней.
Её лицо прочно запечатлелось в моей памяти. Эти золотистые пряди и полные розовые губы, которые искушали меня как ничто другое в мире. Серебристые глаза, которые в одно мгновение могли стать тёмными и штормовыми, а в следующее – ледяными. Она умела ранить словом, но при этом была бесконечно доброй.
Да, я никогда не смогу держаться от неё в стороне, но я хотя бы попытаюсь. Поэтому я оставил её на Аляске и направился в Стратфорд.
– Луи! – Миша как раз вышла на террасу. Она выглядела удивлённой. – Джесса сказала, что ты рванул искать Лиззи. Не ожидала тебя так скоро увидеть.
На руках она держала Лили. Малышка внимательно меня разглядывала, и я улыбнулся ей, надеясь унять её замешательство. Они всё ещё привыкали ко мне, а моя сила действовала на людей удручающе, особенно на маленьких детей.
– Ей нужно время, – просто сказал я. – Она считает, что нам обоим оно нужно, но… для меня теперь всё предельно ясно.
Миша подошла ближе. Она была так похожа на свою сестру и в то же время была полной её противоположностью. Она была мягкой там, где Джесса – нет, и в некотором смысле я предпочитал вторую близняшку. Миша наверняка собиралась сказать что-то, что заденет за живое, а терапии в стиле Джессы я был рад в любой день.
– Дай ей столько времени, сколько потребуется, – дала она совет, которого я ждал, но не просил. – Но не тяни слишком долго.
Это меня удивило, и я внимательно на неё посмотрел. На её щеках проступил румянец.
– Максимус чуть не опоздал, потому что слишком долго разбирался в собственном дерьме. Не повторяй его ошибок.
Я издал сдавленный смешок.
– Теперь она знает, что я чувствую. Я дал это понять очень чётко. Теперь ей решать, сможет ли она отпустить прошлое, потому что если нет – мы не сможем вместе пройти через нашу боль.
Я отвернулся, глядя на лес.
– Я уже хочу вернуться к ней.
Это лицо… оно преследовало меня. Я сам был творцом собственного падения. Как и большинство людей.
К нам на террасу вышли остальные супы, и я оказался в окружении стаи… семьи. Даже жемчужные принцессы вернулись, и каждая из них казалась чуть сильнее, чем в нашу прошлую встречу.
– Мы выдвигаемся пораньше, – сказал Брекстон, подходя ко мне. – Хотим убедиться, что там всё в безопасности.
– Вы берёте с собой малышей? – спросил я, глядя на Джексона у него на руках.
Брекстон покачал головой:
– Нет, ситуация кажется слишком рискованной. Оставим их здесь и будем просто открывать портал несколько раз в день, чтобы проведать.
– В Стратфорде им будет безопаснее, – добавила Джесса.
Я кивнул.
– Я открою для вас полупостоянный переход, чтобы вам не приходилось каждый раз покидать святилище ради портала.
Лица близняшек просветлели, и даже Компассы выглядели испытывающими облегчение. Им было непросто совмещать родительские обязанности с теми тёмными временами, через которые мы проходили, и я надеялся, что вскоре для них наступит мир. Шанс просто насладиться семьёй.
– Станет легче, – пообещал я, глядя на их осунувшиеся, усталые лица. – Они не всегда будут такими маленькими и беззащитными.
Эви пронзила меня своим не по-детски мудрым взглядом, и я задался вопросом: а беззащитна ли она даже сейчас?
– Я просто задолбалась спасать этот чёртов мир, – проворчала Джесса. – Это неблагодарная работа, которая повторяется снова и снова.
Джастис, одетая во всё чёрное, что выгодно подчеркивало цвет её жемчужной кожи и глаз, кивнула:
– Ага, я в этом мире без году неделя, но за то короткое время, что я вляпалась в эту «сказочку», меня запирали в клетке, продавали с аукциона, снова запирали в клетке, выкачивали силу и кровь, я имела дело с безумным колдуном, меня опять сажали в клетку, превратили в жемчужную принцессу и сообщили, что я не человек.
Грейс фыркнула:
– Девочка, ты думаешь, это тебе пришлось туго? Моя семья пыталась меня убить. Я до сих пор не знаю, где мои мать и отец – скорее всего, мертвы, – а сама я была сосудом для тени.
На мгновение воцарилась тишина, а затем Джастис расхохоталась:
– Ну и соревнование мы устроили!
Терраса взорвалась смехом – все осознали абсолютное безумие своей нынешней жизни. Последние несколько лет выдались тяжёлыми для всех супов, но я был полон решимости покончить с этой тьмой. Внутри меня могли остаться её осколки, но свет тоже должен был воссиять.
Если Ти и научила меня чему-то, так это тому, что свет всегда побеждает тьму. Какой бы сильной та ни была.
Близнецы, Максимус и Брекстон ушли, чтобы отвезти детей к бабушке с дедушкой. Этим маленьким супам повезло, что вокруг них столько любви и поддержки. Они никогда не будут одиноки.
Когда они вернулись, мои вещи уже были собраны – пришло время отправляться в Румынию. Встреча должна была состояться менее чем через двадцать четыре часа, и я хотел оценить обстановку. Но сначала мне нужно было проверить защиту Стратфорда.
Портал выкинул меня на самой границе Стратфорда, где защитное поле, отделяющее наш мир от людей, мерцало в полную силу. В последнее время я чувствовал нарастающее давление на него… в основном из-за того, что там, снаружи, тысячи людей бились в стену, пытаясь прорваться. Я слышал их – защитное поле было связано со мной, – слышал их крики, песнопения и звуки потасовок.
Толпы снаружи, казалось, разделились на тех, кто был очарован нами, и тех, кто нас боялся. Вторые считали нас порождениями дьявола, пришедшими устроить апокалипсис.
Проще говоря, в мире людей сейчас царил хаос.
Я знал, что другие города теряли контроль над своими полями, когда натиск людей становился слишком велик. Но я держал наше поле… вместе с Компассами. Нас пятерых хватило бы, чтобы сдержать натиск половины Америки. Мы выстоим.
Проверив стабильность системы, я послал волну успокаивающей магии в толпу людей. Насилие нарастало, но теперь я чувствовал там и присутствие армии; я надеялся, что они удержат ситуацию в ближайшие пару дней.
Больше всего я надеялся, что старейшины, вожди и лидеры примут правильное решение на этой встрече. Потому что мир явно не готов к тому, чтобы наш народ открылся. Не сейчас. И уж точно не в таком виде.
Когда я вернулся, стая была в подавленном настроении, и это чувство сохранилось, пока я открывал переход в дом брата. Он всё устроил так, чтобы я мог входить в Святилище и покидать его этим путем. Мы оба научились обходить древние системы безопасности, и именно здесь я собирался установить полупостоянный портал для своей стаи.
Квейл даже глазом не моргнул, когда мы гурьбой ввалились в его гостиную; я не удивился, увидев уже приготовленные сэндвичи и напитки. Он был заботливым по натуре, и я до сих пор не понимал, почему он родился мистиком. Эта роль ему не подходила, но, к счастью, ему больше не нужно было об этом беспокоиться.
– Где остальные мистики? – выплюнул Тайсон, как только портал закрылся. – У меня к ним пара счетов.
Когда он говорил «пара», он имел в виду «чертовски много». Они чуть не лишили его пары и едва не уничтожили мир в придачу.
Квейл улыбнулся, и это не была добрая улыбка.
– Они исчезли несколько ночей назад. Видимо, прошел слух, что вы возвращаетесь на эту встречу.
Меня это не удивило. У них была психология трусливых задир: сильны в толпе, но стоит столкнуться с действительно могущественными супами – бегут и прячутся.
В кармане завибрировал телефон. Мне часто приходили сообщения: я был частью огромной сети, которая отслеживала магические объекты, выслеживала преступников и занималась юридической стороной их возвращения в общество. Не было причин думать, что это от Ти, но я почему-то знал.
Ти: Когда ты сказал в тот день, что хочешь стать частью моей семьи, а я предложила тебе выбрать Регину в пары… это был тот самый момент, когда я тебя потеряла?
Чёрт. Читать этот вопрос было физически больно, воспоминания нахлынули мгновенно. Я был влюблен в Ти задолго до того дня, но подходящего момента для признания всё не находилось. Я ждал от неё знака, но она молчала. По крайней мере, не подавала явных знаков. И тогда я, как последний трус, решил лишь намекнуть на возможность «стать частью её семьи» в надежде на реакцию, а она в ответ отшутилась про Регину. Её слова ранили меня, потому что я был уверен: будь у неё ко мне хоть капля романтического интереса, она бы никогда не предложила мне другую девушку в пары. Так что – да, в тот день я решил, что лучше перестать намекать и просто принять тот факт, что у меня есть потрясающий лучший друг. И довольствоваться этим.
Зная, что она ждёт ответа, я быстро набрал текст, напоминая, что она никогда меня не теряла. Не по-настоящему. И не было смысла ворошить прошлое. Его не изменить.
Почему-то я ждал её следующего сообщения с необычайным волнением. Моя одержимость ею росла до пугающего уровня, но мне было на это глубоко плевать.
Ти: Но ведь именно в тот момент ты пошел к моей сестре. Был ли у нас шанс? Был ли я той, кого ты хотел первой?
На этот вопрос ответить было легко.
Я: Да.
«Да» на всё, о чем она спросила. Я понимал, что ответ вышел резким, но это оттого, что меня переполняли гнев и сожаление. Поэтому следом я отправил еще одно сообщение.
Я: Я скучаю по тебе.
И еще одно.
Я: Я скучал по тебе годами.
Каждую минуту каждого года. Я даже не осознавал, насколько всепоглощающей была пустота внутри меня без Элизабет. И теперь, когда я снова был с ней, я это видел.
Она не ответила, но я чувствовал бурю эмоций через нашу связь. Я не стал писать снова, хотя и сжимал телефон как спасательный круг.
– Ты идешь, Луи? – спросила Джесса из дверного проема. Все уже начали расходиться, а я всё еще стоял на кухне как вкопанный.
Я кивнул:
– Да, иду.
Полки вокруг меня задрожали – моя сила раздувалась. Эмоции Ти становились всё сильнее, в них было столько боли и горя, что мой самоконтроль испарился в мгновение ока. Мне нужно было пойти к ней. Мне нужно было её увидеть. Применяя все известные мне техники успокоения, я глубоко задышал.
– Ты в порядке? – Джесса теперь стояла прямо передо мной, и я на секунду сфокусировался на ней.
Тяжело сглотнув, я покачал головой:
– Не совсем. Ти сейчас больно, она разбирается с призраками прошлого, а я не могу быть рядом.
Джесса грустно улыбнулась:
– Мне нравится, что ты зовёшь её Ти. Это так отличается от официальности её имени. Ей это подходит. Даже больше, чем Лиззи, хотя то мне тоже нравится.
Она болтала, что было ей совсем не свойственно, и я понял – она просто хочет меня отвлечь и не знает как. Я протянул руку, притянул её к себе и крепко обнял.
– Спасибо, – прошептал я. – За всё, что ты сделала.
Она обняла меня в ответ, и я услышал рокот её дракона снаружи, но он не стал заходить. Видимо, теперь я заслуживал доверия, а может, дело было в том, что у меня была своя истинная пара. Он знал силу этой связи.
Следуя за ними в Святилище, я старался игнорировать печаль, плывущую по нашим узам с Ти. Вид вождей и старейшин немного отвлек меня, но я был как пороховая бочка, пытаясь справиться с болью своей пары. Я должен был быть с ней.
Тем вечером я отправил ей еще одно сообщение – мне нужно было, чтобы она знала: она всегда в моих мыслях. Она ответила, и мне стало легче от осознания того, что её мучают лишь воспоминания. Воспоминания, с которыми она твердо решила разобраться. В одиночку.
Ту ночь я спал паршиво. Спустя пару часов я выбрался из постели и ушел в лес неподалеку от города. Я позволил своей энергии течь свободно, выпуская часть тьмы, и думал о Ти. Всего одну ночь она была в моих руках – и в моей постели, – а я уже не мог представить, как буду спать без неё.
Когда взошло искусственное солнце этого мира, я вернулся в комнату, принял душ, переоделся и перекусил. Позже, когда в Америке было раннее утро, я почувствовал еще один резкий всплеск боли через узы и едва не разнёс рыночную лавку, на миг потеряв контроль над силой.
И тут зазвонил телефон.
– Ти? – выпалил я сразу.
Она издала сдавленный звук, и всё вокруг меня затряслось; супы начали оглядываться на меня с опаской.
Я заставил голос звучать спокойно:
– Ти, ты в порядке?
Она выдавила:
– Я… просто… пожалуйста, поговори со мной.
Напряжение внутри немного спало: было ясно, что ей не грозит опасность. Я выдохнул, и вибрация зданий затихла, когда я успокоился. Мне нужно было её увидеть. Это расстояние не шло на пользу никому из нас.
– Позволь мне прийти к тебе, прошу. Ты меня убиваешь. Твоя боль… это выше моих сил.
Это было хуже, чем моя собственная боль. Я бы предпочел вечность пыток в межмирье, чем позволить ей чувствовать такое.
– Скоро, – пообещала она. – Но сейчас расскажи мне что-нибудь… что угодно. Отвлеки меня.
Стараясь подавить собственную тревогу и гнев, я перебирал в уме миллион вещей, которые мог бы ей сказать. Столько всего оставалось недосказанным, но я понимал её нужду в отвлечении.
Я выбрал первое, что пришло в голову:
– Твои волосы сводят меня с ума.
