Текст книги "Безумие (ЛП)"

Автор книги: Джейми Шоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Честно? После этого? – Адам невесело усмехается. – Не думаю, что вся эта «дружеская хрень» сработает.

– Именно поэтому я не хотела тебе рассказывать, – нахмурившись, отвечаю я.

Адам снова подходит ко мне, соприкасаясь нашими лбами.

– Персик, – произносит он, пристально вглядываясь в мои глаза. – Не думаю, что я когда-либо так же сильно чего-то желал, как хочу прямо сейчас схватить тебя и отнести в автобус.

Я упираюсь рукой в его грудь и медленно отталкиваю. Он не выглядит счастливым, но позволяет мне сделать это.

– Что мне делать? – спрашивает он.

– Остыть, – отвечаю я, фальшиво улыбаясь.

– А потом?

– Забыть то, что произошло в Mayhem.

И то, что произошло только что. Потому что одному Богу известно – произошедшее было выжжено в моей памяти и будет по-прежнему тлеть даже спустя год.

Адам качает головой.

– Я не могу.

– Тогда просто притворись.

Он снова качает головой, но в этот раз улыбаясь.

– Не получится.

– Почему?

– Не хочу.

Он берет меня за руку и оттягивает от стены, чтобы обнять за плечи, и ведет обратно в клуб.

– Так ты не против быть друзьями? – спрашиваю, пока мы идем.

– Против, – он смеется в ответ.

– Но… Мы ведь попробуем, да?

Он ухмыляется мне, не отвечая на вопрос, после чего мы заходим внутрь.

Глава 19

Следующим утром, увидев Шона, сидящего за кухонным столом с опущенными плечами и головой, лежащей на руках, словно она – пятидесятифутовый шар для боулинга, я решаю отыграться на нем по полной. Его спутанные волосы и грязная вчерашняя одежда так и кричат об убийственном похмелье, и я должна отплатить ему за то, что вынудил рассказать Адаму мой секрет.

Я подхожу к кофе-машине и начинаю рыться в шкафах и шухлядах, со всей силы хлопая дверцами. Открываю шкаф за шкафом, затем захлопываю их в поисках молотого кофе. Нахожу его и шлёпаю жестяную банку на кухонную стойку. После нахожу ящик, наполненный разнообразным ложками и лопатками, и засовываю руку, рыская, словно не могу найти мерную ложечку, несмотря на то, что она лежит сверху.

Шон стонет и закрывает лицо руками. Я ухмыляюсь и достаю мерную ложку.

– ЭЙ, ШОН, – пренебрежительно и громко произношу я, насыпая кофе в фильтр. – КАК ТЫ СЕБЯ СЕГОДНЯ ЧУВСТВУЕШЬ?

В придачу делаю вид, словно «случайно» задеваю духовку, и по всей кухне проносится звон.

– Простиии, – стонет он, уткнувшись лицом в ладони.

– Что-что? ТЕБЕ СЛЕДУЕТ ГОВОРИТЬ ГРОМЧЕ.

Шон поднимает на меня налитые кровью глаза, выглядя при этом откровенно жалко. Затем поднимает голову, держась ладонями за виски.

– Прости, ладно? Я был вдребезги пьян.

Заканчиваю наливать воду, закрываю крышку кофе-машины и включаю её, после чего поворачиваюсь к нему лицом, облокотившись на кухонную стойку.

– Тебе следует говорить яснее.

– Прости, что выдал твою тайну. Я должен был молчать.

Киваю, принимая его извинения. Тоже чувствую себя немного виноватой – я знала, что Шон ненавидел сам факт наличия секрета от лучшего друга, но, тем не менее, ему следовало держать рот на замке. Это была не его тайна.

– Что тебе нужно, чтобы полегчало? – спрашиваю я. – Тайленол? Яичница? Блинчики? – это моя форма извинения, и это лучшее, что он может получить.

– Всё вышеперечисленное? – застенчиво улыбается Шон.

Наливаю ему немного апельсинового сока из холодильника, после чего нахожу Тайленол в аптечке в ванной. Как можно тише, не издавая ни звука, ставлю всё это на стол перед ним.

– Секундочку, – говорю ему, а затем отвожу в переднюю часть автобуса, чтобы можно было приступить к работе.

Прошлая ночь была определенно... интересной. У нас с Адамом так и не получилось войти в клуб, так как ребята изменили наше направление, выпроваживая на улицу. Они перенесли всю вечеринку обратно в автобус, и я была счастлива, когда поняла, что Мишель не является её частью. Поинтересовалась, не должны ли мы подбросить её к автомобилю, но Джоэль заверил меня, что такую, как она, никто не откажется подвезти.

Когда Адам рассказал группе о том, что я – печально известный Персик, мои щеки зарделись от смущения. Это была длинная история со множеством вопросов, смущения и дразнилок. В конечном итоге всё завершилось тем, что весьма пьяный Шон безжалостно получил по руке. Впоследствии Адам вывернул ему руку, на что я с одобрением ухмыльнулась.

Как только наверху стало свободно, я заползла в черную атласную постель, надеясь, что это не будет слишком странно. Но я заснула до того, как вернулся Адам, так что мне не пришлось это выяснять. А сегодня утром я выскользнула из спальни и на цыпочках пробралась между рук, ног и простыней, свисающих с кроватей.

К тому моменту, как проснулись остальные ребята, я приготовила бекон, яичницу, оладьи и тосты. Еды даже близко недостаточно для них всех, но они как-то справятся. Помощники группы быстро едят и уходят на перекур, тогда как остальная часть группы остается в автобусе. Адам ещё не встал, так что я накладываю еду в тарелку и прячу в микроволновке.

– Где моя еда? – сонно спрашивает он, когда наконец-то спускается вниз. На нём солнцезащитные очки, и я полагаю, что парень надел их, потому что страдает таким же похмельем, как и Шон. Он без футболки, в выцветших потрепанных джинсах с низкой посадкой, выставляющих напоказ резинку черных боксеров Calvin Klein. Даже при том, что Адам спит без футболки или штанов, я отказывала себе в удовольствии рассматривать его. Теперь ничего не могу с этим поделать.

Из меня вырывается неестественный смех, и я спешу прикрыться кулаком. Когда убеждаюсь, что не собираюсь вновь расхохотаться, спрашиваю:

– Единорог?

Адам смотрит на маленького единорога, набитого внизу живота, и широко улыбается. Затем поднимает взгляд и пожимает плечами.

– Шон взял меня на слабо. Мы были подростками.

Адам худой и подтянутый. У него нет кубиков пресса или чего-то в этом роде, но вид его твердого живота всё ещё заставляет меня краснеть от макушки до пяток. Виднеется легкий намек на мышцы, но, думаю, больше всего меня бросает в жар от вида линии, идущей к низу живота. На его левой груди ещё одна татуировка – волшебный шар с надписью «Переспросите позже». Это так в его стиле. Я бы улыбнулась, не пытайся притвориться, что это не я только что бессовестно пялилась на него. Встаю, подогреваю завтрак Адама в микроволновке и приношу ему за стол.

– Ты оставила для меня? – удивленно спрашивает он, когда я ставлю перед ним тарелку.

– Пожалуйста.

Он смеется и первым делом берет кусок бекона.

Джоэль доедает последний кусочек оладьи и откидывается на стуле, поглаживая живот.

– Думаю, я буду скучать по тебе, Персик.

– Ты так говоришь только из-за блинчиков, – усмехается Шон.

– Это не так. Она также «тот ещё» танцор.

Он улыбается мне, и я краснею, вспоминая какими пьяными и грязными были наши танцы.

– Ну, – перебивает Майк, – я буду грустить из-за отсутствия поблизости хоть наполовину такого же достойного игрока в Call of Duty, как ты.

– Эй! – протестующе вскрикивает Коди, тем самым рассмешив нас всех. Он сидит на столешнице и болтает ногами, рассеянно переписываясь в телефоне.

– Я тоже буду скучать по вам, ребята, – произношу я, чувствуя тепло и грусть одновременно.

Адам усмехается, поливая сиропом оладьи.

– Не понимаю, что вы тут за мелодраму развели. Это не значит, что вы с ней больше никогда не встретитесь. Вы увидите её через две недели.

– Правда? – это новость для меня.

Адам кивает, давая время впитаться сиропу, после чего добавляет еще слой – точно так же, как делаю я. Это вызывает у меня улыбку.

– Ага, – отвечает он, –  ты идешь на наш концерт в субботу.

– Я?

Шон смеется, а Адам улыбается, сдвинув очки на голову.

– Ты. У тебя даже есть пропуск за кулисы.

– Только один?

Я хотела бы пригласить Ди и, возможно, Лэти.

– Или пятьдесят. Сколько тебе нужно?

Я хихикаю и отпиваю кофе. Если Адам хочет видеть меня в Mayhem – я буду там.

Прежде чем отправиться в путь с Адамом, я обмениваюсь номерами и обнимаюсь с остальными участниками группы, даря самые крепкие объятия Шону и Майку. Эта поездка стала бы действительно трудной, если бы эти двое не были столь удивительными. Рада, что Адам хочет, чтобы я изредка зависала с ними. В противном случае, я бы очень скучала.

Мы уже какое-то время в дороге, ветер лениво раздувает мои волосы (которые я впервые за эти дни оставила распущенными), когда Адам вдруг произносит:

– Итак, прошлой ночью мне удалось не пригвоздить тебя к постели и не претворить свои сексуальные фантазии в жизнь.

У меня перебивает дыхание, и я шокировано смотрю на Адама. Его глаза скрыты за очками, а один уголок рта изгибается в сексуальной ухмылке.

– Ты гордишься мной?

Закашлявшись от смеха, произношу:

– Да, Адам. Я очень горжусь тобой.

– Потому что друзья не спят со своими друзьями, верно?

Ладушки, я поняла – он просто издевается надо мной. Очень сильно, чёрт возьми, издевается.

– Верно.

– Я в том смысле, что не так долго мы бы и спали, но…

– Адам!

– Ладно.

Он смеется и достает из пачки сигарету, поджигая её.

– Как думаешь, я сдам завтра экзамен?

– Думаю, сдать в твоих же интересах.

Учитывая то, сколько мы с ним выучили? Если он не сдаст, я дух из него вышибу учебником по французскому.

– Тебе не кажется, что нам нужно ещё одно ночное занятие?

Как бы то ни было, я всё утро настраивала себя на прощание с Адамом, и чувствую, что мне нужно сорвать этот пластырь, прежде чем я приду в отчаяние. Он сказал, что мы будем продолжать общаться, но как только мы вернемся к реальной жизни, и он вновь будет втянут в круговорот всех этих красивых знакомых лиц, преследовавших его каждый день, мне интересно, сколько пройдет времени, прежде чем он забудет меня. Теперь, когда я больше не Персик из Mayhem, а просто Персик – девушка, которая отказала ему, у Адама действительно больше нет причин обращать на меня внимание.

– Не-а, думаю, у тебя всё под контролем, – отвечаю я, выдавливая из себя улыбку.  – Я верю в тебя.

– Осторожно, Персик, – предупреждает он, взглянув на меня. – Как бы не так.

Я закатываю глаза.

– Верю или нет, если ты не сдашь этот тест, это будут твои последние слова.

Адам усмехается и опирается локтем на дверь.

– Ты своего рода маленькая лютая штучка, не так ли?

– Что могу сказать: ты пробуждаешь худшее во мне.

Он снова смотрит на меня. В его глазах плещется соблазн, что вновь вгоняет меня в краску.

– И сейчас?

Я отвлекаю себя, доставая из сумочки телефон и проверяя сообщения. Ди написала мне, чтобы сказать, что она скучает по моему надоедливому лицу, и напомнить, что мои ромашки «засохнут и УМРУТ», если я не буду их регулярно поливать. Я прыскаю и перехожу к сообщению Лэти.

Ди сказала, что ты, вероятно, захочешь остаться у меня на этой неделе?

Дерьмо.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Сообщение Лэти – гигантский красный флаг. Ди не написала бы ему, если бы дело с председателем не стало слишком серьезным. Я грызу ноготь на большом пальце, пока мой бесполезный мозг пытается придумать что-то типа плана действий. Я не могу вернуться к Ди, но также не хочу, чтобы Лэти нарвался на те же проблемы. И от его соседа у меня мороз по коже... Уф. Какая лажа. Если бы не Брейди, я бы даже не попала в такое положение. Теперь в его распоряжении двухкомнатная квартира. Для него одного.

Из этой ситуации есть только один выход.

Когда мы подъезжаем к институту, Адам спрашивает, куда поворачивать, и я отвечаю – вправо.

– Но это же не к общежитиям, – замечает он, вопросительно подняв бровь.

– Я знаю.

– Куда я везу тебя?

Я вздыхаю, проводя вспотевшими ладошками по холодной коже подлокотника.

–  Председатель общежития Ди сделал предупреждение, что я больше не могу оставаться у неё. Так что я подумываю вернуться в свою квартиру.

– К твоему бывшему…

Во время поездки я вкратце рассказала ему о Брейди: что мы встречались три года в старшей школе, что переехали сюда вместе и, что до того страшного вечера в Mayhem, я никогда не подозревала его в измене. Адам был нетипично тихим, молчаливым.

– Да, – отвечаю я. – У нас двухкомнатная квартира, так что, думаю, я просто остановлюсь в своей старой спальне.

Адам долгое время смотрит куда-то вдаль, впрочем, как и я.

– Ты уверена? – наконец спрашивает он.

Черта с два я уверена. Но у меня действительно нет другого выхода, не так ли?

– Да, уверена.

Глава 20

Я сижу на пассажирском сидении Адама и нервно заламываю руки, после чего, стиснув зубы, хватаю рюкзак с заднего сидения. Багажник открыт, так что я собираюсь просто забрать свои вещи и уйти. Поворачиваюсь к Адаму, готовая с ним попрощаться, но в этот момент он открывает дверь и выходит из машины.

Ладно... Всё пошло не так, как я планировала. В моей голове было четкое представление. Я бы улыбнулась, кивнула, сказала, что хорошо провела время, и «увидимся в понедельник». Семь слов, не более. «Спасибо», «Я хорошо провела время», «Увидимся завтра». По пути сюда я мысленно проговорила их сотню раз, чтобы не молчать и не заикаться, когда придет время их произнести, но затем этот дурачок взял и вышел из чёртовой машины.

Я выхожу и иду к багажнику, наблюдая, как Адам вытягивает мой чемодан, после чего стоит и смотрит на меня. Так неловко. Не знаю, что делать.

– Спасибо, что позволил мне провести с вами эти выходные, – запинаюсь я.

– Ты уверена, что хочешь этого? – спрашивает он. В глазах Адама я замечаю обеспокоенность, которая слышна в его голосе. Даже несмотря на то, что Адам по большей мере гуляка, я знаю – в глубине души он хороший парень. И вижу, тот факт, что я собираюсь жить с человеком, который разбил мне сердце, ему не по душе. Но у меня нет другого выхода.

Не знаю от чего мне хуже – от того, что я впервые за два месяца собираюсь лицом к лицу поговорить с Брейди или от того, что расстаюсь с Адамом. Или потому, что завтра эти выходные официально станут лишь воспоминанием.

– Да, – лгу себе в той же мере, как и очаровательно нечесаному рокеру, стоящему менее чем в двух футах передо мной. – Я обещала ему поговорить. Позже попрошу Ди, чтобы она привезла мои вещи.

Адам прислоняется к багажнику, уставившись на свою обувь – черные Vans с черными шнурками и белой подошвой. О чём он думает? С каждой секундой его молчания я становлюсь всё слабее и слабее. Прощания – не мой конёк, и это уже слишком затянулось. Других ребят я обняла на прощание, а что с Адамом? Стоит такой тут весь из себя идеальный.

Внезапно парень достает из заднего кармана телефон.

– Дай свой номер.

Я не дала ему его в автобусе, потому что он не просил, и была абсолютно уверена, что и не попросит. В свою очередь, я не спросила его номер, потому что, ну... в этом не было смысла. Он Адам чёртов Эверест, и я никогда не осмелюсь позвонить ему, даже после проведенных вместе выходных и осознания, насколько он удивителен.

Парень уставился в свой телефон, пальцы терпеливо застыли над сенсорным экраном. И тогда я произношу первое, что приходит мне на ум. И оказывается самым глупым, что я вообще могла сказать.

– Зачем?

Адам быстро поднимает на меня глаза, его вздёрнутая бровь выдает то, насколько он удивлен моему провальному вопросу.

– Эмм, может быть, потому что я собираюсь тебе позвонить?

– Ты собираешься позвонить мне?

Я едва не начинаю смеяться – даже представить себе не могу, скольким девушкам он скормил эту байку.

Но Адам лишь выжидающе смотрит на меня. Его губы подергиваются в сдерживаемой улыбке.

Я протягиваю руку, и он передает мне свой телефон. В обмен даю ему свой.

– Ты первый, – говорю ему, на что он улыбается и вводит свой номер в мой телефон.

– Хорошо, я позвоню тебе, – произносит Адам после того, как я ввожу свой номер в его телефон и возвращаю ему. Он кладет телефон в карман.

На этот раз я реально смеюсь.

– Хорошо.

– Я позвоню тебе, Персик.

– Не сомневаюсь.

Адам сужает глаза, но в то же время глуповато ухмыляется.

– Ты не веришь мне, да?

– Моей веры не всегда достаточно, Адам Эверест.

Он отходит от машины, переплетает наши пальцы и притягивает меня к себе. Крепко обнимает, положив подбородок на мою голову. Это именно то, чего я хотела. Я улыбаюсь, уткнувшись в его мягкую футболку, позволяя себе так же крепко обнять его.

– Знаешь, – произносит он, – думаю, я позвоню тебе сегодня ночью.

Даже несмотря на то, что мое сердце делает кувырок от его объятий, я не могу упустить шанса поиздеваться над ним.

– Поверю на слово.

Мы обнимаемся в течение долгого времени. Гораздо дольше, чем положено друзьям. Не хочу отпускать его. Чего я на самом деле хочу, так это проскользнуть пальцами под его футболку, чтобы узнать, как ощущается рельеф его нагретой солнцем спины. По всему моему телу проносится жар, и я закрываю глаза. Адам очень высокий, и всё это кажется таким правильным. Я вздыхаю и немного отстраняюсь, чтобы взглянуть на него.

– Эй, Адам?

Я всё выше и выше поднимаю глаза, и мягкие темные волосы Адама падают ему на глаза, когда парень наклоняет голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Да, Персик?

– Я рада, что встретила тебя.

Он ласково улыбается мне в ответ, в уголках его губ видны морщинки. Часть меня (та, которой нельзя доверять) отчаянно желает прикоснуться к ним. К его губам. Щекам.

– Я тоже, – искренне отвечает он. Его ресницы выглядят такими мягкими и нежными, что мне хочется прикоснуться и к ним.

В конце концов я собираюсь с силами и разрываю наши объятия.

– Увидимся завтра?

Он кивает, выглядя при этом так, словно не больше моего хочет, чтобы я уходила.

– Тебе лучше прийти вовремя, – предупреждаю я, оглядываясь через плечо, и тащу чемодан к двери дома.

На лице Адама наконец-то снова появляется моя любимая нахальная улыбочка, озаряющая его взгляд.

– Пообещай выпить со мной боди-шот, и я приду даже раньше.

Смеюсь и качаю головой.

– Увидимся, Адам.

Я не оглядываюсь, когда он произносит: «Увидимся, Персик». Не могу, у меня и так уже трясутся коленки.

Я слышу, как дверь с водительской стороны открывается и закрывается прямо перед тем, как я поднимаюсь по лестнице здания, после чего открываю дверь и заставляю свои ноги нести меня внутрь.

Сразу же подхожу к стене и прислоняюсь к ней, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Это гораздо сложнее, чем я предполагала. Учитывая, что, по моему предположению, это было чертовски трудно. Всё будет совершенно иначе, когда мы завтра увидимся на занятиях. В глубине души я знаю, что вновь стану для него просто ещё одной девушкой. Если мне повезет, он мимоходом поздоровается со мной. И затем моё сердце пропустит удар, а к руке прильет кровь, чтобы я смогла помахать ему в ответ, прежде чем займу свое привычное место рядом с Лэти.

Да кого я обманываю? Не будет ни приветствий, ни взмахов, потому что в действительности мы с Адамом никогда не пересечемся. Он приходит на занятия позже меня, уходит раньше. Не будет никаких мимолетных разговоров, улыбок, дружеских звонков или завтраков в АЙХОП. Он сказал, что хочет, чтобы я пришла в Mayhem на их выступление через две недели, и я приду. Надеюсь, Персик по-прежнему будет в списке доступа за кулисы. И, если я на самом деле попаду за кулисы, знаю, он позволит мне остаться, даже если будет... занят.

И в этом только моя чёртова вина.

У меня были на то веские причины. Уважительные, небезосновательные причины. Возможно, мне будет не так трудно, если я продолжу напоминать себе об этом.

Взяв себя в руки, набираюсь смелости, чтобы подняться по лестнице. Два пролета, и я оказываюсь перед дверью Брейди. Наверное, я должна была позвонить. Черт, наверное, мне следует позвонить сейчас. Но это и моя квартира, и я не собираюсь притворяться, что это не так. Роюсь в сумочке в поисках ключей. Если я собираюсь жить здесь, мне не нужно звонить, стучать или что-то ещё в этом роде, и уж тем более прощать его. Я ничего не должна ему – если Брейди хочет моего прощения, то должен заработать его, и никто не говорит, что это будет легко.

Весьма уверена, что вступать с ним в беседу, когда я так раздражена – не лучший способ наладить отношения, но уже слишком поздно что-либо менять, так как я уже накрутила себя, выстроив между нами стену ещё до того, как зашла в квартиру.

Ладно. Возможно, это к лучшему.

Я могла бы позвонить Ди и рассказать, как собираюсь поступить, но не хочу, чтобы подруга чувствовала себя так, словно толкнула меня в объятия Брейди. Или, что ещё хуже, я не хочу, чтобы она прыгнула в машину и примчалась сюда, чтобы при помощи силы удержать меня от того, что (я уверена) она сочтет ошибкой эпических масштабов. Настоящей ошибкой будет допустить выселение моей лучшей в мире подруги из общежития в первый же семестр. Ди всегда была потрясающим другом, теперь мой черёд ответить ей тем же.

Я позвоню ей после разговора с Брейди, когда для неё уже будет слишком поздно, чтобы сделать что-то безрассудное. Позвоню, когда вопросы будут урегулированы, решения приняты, и вся эта неопределенность, которую я остро ощущаю, будет стерта длинным, драматичным, изматывающим разговором, который я слишком долго откладывала.

Тяжело вздыхаю и сжимаю ключ между пальцами. Затем проворачиваю его в замочной скважине и открываю дверь, чтобы увидеть то, чего я, чёрт возьми, никогда в жизни не ожидала. Мой «типа бывший» и та девка из грёбаного клуба переплелись на диване полуголыми.

– Ты, блять, ШУТИШЬ!

Брейди поднимает взгляд, в то время как его член (по моему предположению) находится в кишащей герпесом вагине. На его лице промелькнул шок, а затем абсолютный ужас, и он всеми силами пытается натянуть штаны. А я уже мчусь обратно по коридору.

– Роуэн! Подожди! Нет!

Держа чемодан в руке, добегаю до конца коридора и бросаюсь на лестничный марш, захлопнув за собой дверь. Спускаюсь по ступенькам быстрее, чем кто-либо с чувством самосохранения. Слава Богу, что все вещи, которые я взяла с собой в поездку, легкие.

Спустя мгновение после того, как я захлопываю дверь, слышу, как Брейди распахивает её, и его голос эхом проносится вниз.

– Роуэн! Детка, пожалуйста!

Я практически падаю на лестнице, спотыкаясь то тут, то там. Даже не смотрю, куда иду, потому что мой взгляд прикован к телефону с номером Адама на экране.

– Детка! Я могу объяснить!

Хах! Ох, это конец всего. Если Брейди меня догонит, я так сильно врежу по его поганой роже, что он станет косоглазым. Посмотрим, будет ли он нравиться той сучке в моей квартире, когда не сможет смотреть прямо.

Во второй раз набираю Адама, и он не отвечает, но, когда я выбегаю на улицу, вижу, что его машина ещё даже толком не выехала с парковки. Стоп-фары его Camaro загораются белым, когда он дает задний ход. Подбегаю к нему, когда он подъезжает ближе, забрасываю чемодан на заднее сидение и буквально запрыгиваю на пассажирское сидение, не открывая дверь. Брейди, словно пушечное ядро, вываливается из здания, во весь голос выкрикивая мое имя.

– Что произошло? – рычит Адам, положив руку на мое сидение и наблюдая, как Брейди приближается к машине. – Что он сделал с тобой?

Он паркует машину и тянется к дверной ручке, а я хватаю его за рукав футболки.

– Ничего! Просто… Он был не один!

Брейди всё ближе, и я по полной паникую.

– Просто забери меня отсюда, ладно?

– Извини, – произносит Адам, решительно качая головой, после чего открывает дверь и выходит из машины.

Брейди едва хватает времени выкрикнуть: «Кто ты, чёрт возьми, та…», после чего Адам со всей силы бьет его кулаком, и мой бывший отлетает назад и падает на асфальт. Я восклицаю, а Адам трясет рукой от боли.

– Персик, иди сюда.

Я делаю то, что мне велено, потому что слишком потрясена, чтобы сделать что-то другое. Подхожу к Адаму, пока Брейди сидит на земле и трясется над своей челюстью, явно слишком напуганный, чтобы встать.

–  Скажи то, что ты хотела сказать этому мудаку, – Адам поворачивается ко мне, он ужасно серьёзен, – потому что я забираю тебя к себе домой и не хочу, чтобы ты когда-нибудь снова виделась с ним, ибо ты слишком охуенна для этого изменяющего куска дерьма.

Мои глаза заволакивает пеленой слез, но я продолжаю смотреть на Адама, чтобы у Брейди не было возможности позлорадствовать, увидев, как сильно он меня ранил. Снова.

– Мне больше нечего сказать.

Адам прижимает меня к себе и целует в макушку. Я чувствую, как он поворачивается к Брейди и произносит:

– Слышал? Ты, блять, сам всё испортил, и если ты когда-нибудь снова попытаешься с ней заговорить – я не единственный, с кем тебе придется иметь дело.

Глава 21

У дома Адама я вновь оказываюсь в его объятиях.

– Всё хорошо, – успокаивает он меня. – Всё хорошо. Просто... Сделай глубокий вдох или что-то в этом роде.

Когда мы подъехали к его пятиэтажному жилому комплексу, я попыталась вытащить свой чемодан с заднего сидения, но в итоге разрыдалась. Адам прижался ко мне сзади, крепко обняв. Сейчас его грудь прижимается к моей спине, щека – к виску, а руки обвивают мой живот. Он держит меня так, словно я могу расклеиться.

А я могу.

– Тот парень – грёбаный придурок. Нет, ну в самом деле, ты видела его волосы? Ну.

Я весело смеюсь. Светлые волосы Брейди всегда были коротко острижены и идеально уложены назад с пробором на левую сторону. Ничего общего с лохматой рокерской прической Адама.

– Видишь? Ты слишком хороша для такого придурка, как он, –  Адам целомудренно целует меня в щеку. – Теперь я собираюсь отвести тебя наверх, предложить выпить и…

И? Что будет после «и»? Потому что последний раз, когда Брейди довел меня до такого, Адам отвел меня в свой автобус, дал выпить, а после учил всем тем чудесным вещам, которые он может вытворять своим языком.

– И? – рискую поинтересоваться я. Если он в ближайшее время не закончит предложение, уверена, мне придется сесть прямо здесь, в центре парковки, чтобы остановить головокружение.

– И... мы будем заниматься тем, чем обычно в таких дерьмовых ситуациях занимаются друзья.

Нежные руки Адама разворачивают меня лицом к нему.

– Я никогда не делал этого раньше.

Я догадывалась об этом. Впрочем, он был по другую сторону баррикад. Уверена, Адам заставлял девушек, подобных мне, рыдать. Они, вероятно, называли его самыми последними словами. И, наверное, он заслужил это... Что, вероятно, является причиной того, почему он сейчас застрял здесь со мной, растрачивая впустую последние часы выходных. Карма – сука.

– Ты когда-нибудь изменял? – импульсивно спрашиваю я. Мне внезапно понадобилось узнать это, потому что... потому что просто понадобилось.

– Изменял?

Я киваю, боясь его ответа.

Адам прислоняется к двери машины, барабаня пальцами по блестящему черному металлу.

– Изменял? Нет. Ты должен быть в отношениях, чтобы изменить кому-то, верно?

Когда я киваю, он продолжает:

– На самом деле я никогда ни с кем не встречаюсь. Одна сумасшедшая пыталась обвинить меня в измене, но она знала, с кем связалась. Они все знают. Это не секрет.

В конце концов, он прав. Всякий, кто проведет хоть какое-то время с Адамом, поймет каков он. Кокетливый, беспечный, без обязательств. Но даже несмотря на то, что эти качества должны были бы предостеречь девушек держаться от него подальше, именно они больше всего и привлекают. Таких девушек, как я. Адам – плохой парень с подмоченной репутацией. Он из тех парней, которых надеются исправить все девушки в мире.

Только меня не проведешь.

– Ты никогда не хотел иметь девушку? – интересуюсь я, слишком глупая, чтобы беспокоиться о том, что говорю, хоть и знаю, что позже буду жалеть.

Глядя на меня, Адам ухмыляется.

– Почему спрашиваешь? Хочешь стать моей девушкой?

Я фыркаю, притворяясь, что нахожу эту идею абсурдной. Черт, зачем притворяться? Она абсурдна.

– Просто интересно.

Улыбаясь, он отвечает:

– Хотел ли я когда-нибудь иметь девушку… Хм…

Задумавшись, он рассеянно вертит черный резиновый браслет на запястье.

– С девушкой нужно много возиться.

– Это значит нет?

Он смеется и вытягивает мой чемодан из машины, неся его через парковку к двери дома.

– Это наблюдение.

Я следую его примеру и заканчиваю разговор, пока мы идем через вестибюль с полированным гранитным полом и потолками высотой с пятиэтажное здание. На лифте мы поднимаемся на четвертый этаж и идем по узкому длинному коридору к квартире Адама – 4Е.

Открывшаяся дверь представляет к обзору огромную гостиную, и даже если бы я не знала, что Адам с Шоном живут здесь, я бы подумала, что здесь живут студенты-холостяки. Деревянный пол простирается в пространство, где находятся серый бархатный диван и два разномастных кресла. Они обрамляют деревянный кофейный столик и обращены к гигантскому развлекательному центру с огромным плоским телевизором и большими-пребольшими колонками. В углу комнаты стоят еще колонки и три гитарных подставки с двумя гитарами на них. Стены приглушенного серого цвета, голые, за исключением маленького пятнышка – кто-то написал ярко-синим маркером «НЕ ПИСАТЬ НА СТЕНАХ!», в чём я распознаю почерк Адама, который прежде видела в его блокноте, и широко улыбаюсь.

Поставив мой чемодан, он направляется на кухню слева от нас и ставит два бокала на стойку. Затем открывает несколько шкафов, до краев заполненных бутылками с алкоголем, при этом нервно барабаня пальцами по деревянным дверцам. Я сажусь на барный стул перед стойкой, отделяющей кухню от гостиной, и наблюдаю за ним. Адам стоит спиной ко мне, его черная футболка свободно свисает с плеч.

– Итак, у меня есть идея.

Он поворачивается ко мне со взглядом сумасшедшего ученого.

– Давай создадим новый коктейль. Назовем его «Забыть подонка» или что-то в этом роде. Только скажи мне, что будет в его составе.

Я смеюсь.

– «Забыть подонка»?

– Эй, если можешь предложить название получше – вперёд, – он нежно улыбается мне. – Так что в нём будет, Персик? Ты называешь, а я, скорее всего, добавляю. Если нет – дальше по улице есть магазин.

Я долгое время раздумываю, глядя на выстроившиеся в ряд бутылки. Мне в глаза бросается полная бутылка джина – напоминание о том единственном разе, когда я видела Брейди пьяным в дрова. На моем выпускном он выпил слишком много джина, и его полтора дня рвало. С тех пор он к нему не прикасался.

– Брейди ненавидит джин, – произношу я, и уголок рта Адама изгибается в одобрении.

– Обожаю джин.

Он достает бутылку из шкафа и ставит ее на стойку.

– Что ещё?

– Он ненавидит всё с ароматом винограда.

Виноградные леденцы, жвачка, газировка – при виде этого он зажимает нос и поворачивает голову так, словно пытается сбежать от своей шеи. На самом деле в какой-то мере это мило. Но сейчас? Я хочу искупаться в виноградном соке, обмазаться пастилой с ароматом винограда и засунуть свой кулак в его лживую, предательскую глотку.

Адам роется в шкафу, звеня бутылками.

– Да ладно, я же знаю, что у нас должно быть что-то… Ага!

Он вытаскивает наполовину пустую бутылку виноградной водки и победно улыбается, болтая бутылкой.