Текст книги "Безумие (ЛП)"

Автор книги: Джейми Шоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Увидимся завтра, ребята.

Я слезаю с коленей Адама, когда ребята прощаются со мной, а затем, не оглядываясь, иду к автобусу. Адам не идет за мной и ничего не говорит, что, вероятно, к лучшему. Я открываю дверь в автобус и поднимаюсь по лестнице – Майк по-прежнему сидит на полу и играет в приставку, Шон и Джоэль сидят на диване и болтают, задумчиво глядя на экран телевизора. Девушки, должно быть, в какой-то момент ушли. Хорошо.

– Я на боковую. Увидимся утром, ребята.

Они хором желают мне «спокойной ночи», после чего я взбираюсь на второй этаж. Прохожу мимо диванов наверху, а затем миную Коди, спящего на кровати. Когда захожу в спальню, удивляюсь тому, что черная атласная постель осталась совершенно нетронутой. В поле зрения попадают мои вещи, сложенные в углу. Действительно ли мне следует спать здесь? Не хочу, чтобы Адам на что-то рассчитывал… И он ведь тоже рассчитывал спать здесь, верно? Он всё ещё хочет спать здесь?

Я закрываю за собой дверь и переодеваюсь в пижаму – другую мешковатую футболку и пару пижамных пушистых штанов, а затем выхожу из комнаты и забираюсь под одеяло нетронутой двухъярусной кровати.

Глава 13

– ЭЙ, – шепчет ЧЕЙ-ТО голос.

Я стону в ответ.

– Эй.

Рука гладит меня по плечу, и я нехотя открываю глаза.

Адам.

– Знаешь, тебе не обязательно спать здесь…

– Я в курсе, – отвечаю хриплым ото сна голосом. – Всё нормально. Я в порядке.

– Ладно…

Низко наклонившись, он мгновение изучает мое лицо, его рука по-прежнему покоится на моем плече.

– Но, если передумаешь – у меня огромная кровать. Ты даже не заметишь моего присутствия.

Не в силах сдержаться, я хихикаю. Спать рядом с Адамом Эверестом и не замечать его присутствия? Он вообще понимает, как абсурдно это звучит?

– Что? – он удивленно поднимает брови.

– Ничего.

Я вновь хихикаю и зарываюсь лицом в подушку.

– Ничего. Я действительно очень устала. Увидимся утром, Адам.

Какое-то время он так и стоит, наклонившись ко мне, а затем произносит: «Увидимся утром». После того, как он уходит в спальню и закрывает за собой дверь, я выползаю из постели и направляюсь в ванную в конце прохода. Когда возвращаюсь обратно к кровати, замечаю, что ребята повсюду. В автобусе двенадцать коек, и те, которые не заняты членами группы, заняты, по моему предположению, помощниками группы. Я быстренько заползаю обратно под одеяло, но сон как рукой сняло.

Ворочаюсь с боку на бок и не могу уснуть.

Каждый раз, когда я вот-вот упаду в объятия Морфея, – слышу чей-то стон или как кто-то переворачивается и ударяет ногой о постель. А затем раздается храп. И не от одного человека, а как минимум от троих. И один из них весьма громкий.

 – Омооойбог, – стону я, будучи на грани потери рассудка. – Кто это?

Голос, который я не узнала, хохочет и отвечает:

– Это Джоэль.

Я борюсь с желанием придушить его во сне (или провести обряд изгнания беса, так как он явно нуждается в чем-то подобном) и принудительно закрываю глаза. Считаю в обратном порядке, затем считаю овец, после чего считаю овец, прыгающих задом-наперед. Не уверена, во сколько я в конце концов уснула, но, когда просыпаюсь, храп по-прежнему доносится до моих ушей, а в глазах такое ощущение, словно Песочный человек решил стать негодяем и вывалил на них пустыню Сахару.

Сквозь белые шторы проникает мягкий свет, так что мне приходится смириться с этим и выползти из кровати. Взяв банные принадлежности из чемодана, который я припрятала в укромный уголок у кровати, иду в ванную на первом этаже, чтобы принять душ. Он довольно тесноват, но я справляюсь. Сушу полотенцем волосы и одеваюсь в ванной, выбрав джинсы и бирюзовый топ. Собрав волосы в конский хвост и надев очки, гляжу на себя в зеркало, после чего снимаю очки, наношу на ресницы немного туши и крашу губы блеском. Затем снова смотрю на свое отражение, вздыхаю и снимаю очки, после чего пытаюсь смягчить макияж. Я хочу выглядеть красиво, но не хочу, чтобы макияж был слишком ярким, и определенно не желаю, чтобы Адам или Шон вспомнили то, как встретили меня в Mayhem.

Когда я выхожу из ванной, все по-прежнему ещё наверху. Автобус представляет собой полнейший бардак из одежды, посуды и мусора повсюду, поэтому я занимаюсь уборкой. Я сложила всю одежду в одну кучу, после чего убрала алкоголь. Выбросила весь мусор, а затем собрала всю посуду и отнесла на кухню и, схватив губку с моющим средством, приступила к работе.

Я мою бокал, измазанный блядской розовой помадой, когда слышу, как кто-то потягивается и зевает в передней части автобуса. Подняв голову, встречаюсь взглядом с Шоном. Он заходит на кухню и облокачивается на стойку рядом со мной, почесывая пятерней коротко остриженные темные волосы.

– Продолжай в том же духе, и мы никогда тебя не отпустим.

Я смеюсь и качаю головой.

– Не думаю, что смогу пережить ещё одну такую ночь. Как вы вообще можете спать под этот храп?

– Думаю, я просто привык к нему, – Шон смеется в ответ.

Он берет кухонное полотенце и принимается протирать бокалы, которые я мою. Вглядываясь в мое лицо, парень произносит:

– Знаешь, я по-прежнему могу поклясться, что где-то видел тебя раньше. В какую школу ты ходила?

Я честно отвечаю ему, так как школа, в которую я ходила, находится в шести часах езды от города, в котором мы сейчас живем, и я чертовски хорошо знаю, что Шон не там встретил меня.

– Хм… а что насчет работы? – спрашивает он. – Ты работаешь?

– Нет, не сейчас. Мои родители много помогают мне. Впрочем, я, скорее всего, буду работать летом.

– Н-да, уверен, в конце концов я всё-таки вспомню, – говорит он.

Только через мой труп!

Когда мы закончили с посудой, он спрашивает у меня, не хочу ли я пойти с ним выпить кофе. Мы уже выходим из кухни, когда я начинаю нервничать.

– Ребята не будут искать нас?

– Не-а, – отвечает Шон, разминая шею. На нем длинные мешковатые шорты и поношенная футболка с принтом группы.

– Скорее всего, они всё ещё будут спать, когда мы вернемся. Кофейня сразу за углом.

Я немного продрогла во время прогулки до кофейни, но Шон был прав – она менее чем в двух кварталах от автобуса, так что мы в два счета туда добрались. Он достает из кармана кошелек на цепочке и подходит к прилавку, поглядывая на меня через плечо.

– Что будешь?

– Оу, не беспокойся, я ничего не хочу.

Впрочем, есть кое-что, чего я бы хотела – не забыть свой кошелек.

– Давай же, выбери что-нибудь, – настаивает Шон. – Здесь все что-нибудь берут, а раз уж ты мне составила компанию – я плачу.

– Ладно, – соглашаюсь, – хм…

Я изучаю вывеску меню на стене, позади барной стойки, а затем улыбаюсь молодой бариста, ожидающей заказ Шона.

– Можно мне, пожалуйста, большой мокко со льдом?

Пока девушка делает мой напиток, Шон изучает пирожные, печенье и маффины через стеклянную витрину.

– Любишь черничные маффины? – спрашивает он у меня.

– Да…

– Мне два черничных маффина, пожалуйста, – заказывает он баристе. Она дает ему два, после чего один из них он отдает мне.

– Еще я бы хотел шоколадный фраппе, средний, – он достает листок из заднего кармана. – И всё по списку с собой. В переноске, пожалуйста.

У девушки занимает целую вечность, чтобы пробить заказ. Набирая его, она держит список перед глазами, а затем передает его другой баристе, которая пишет имена на стаканах и маркирует заказы. Когда наши первые два напитка готовы, Шон забирает их, и мы садимся за столик, вертя в руках маффины.

Поначалу между нами ощущается легкая неловкость. Чтобы как-то заполнить повисшую тишину, я благодарю его за кофе.

– И за маффин, – добавляю я.

– Не за что, – отвечает он. – Ну что, как тебе, всё ещё нравится тусоваться с группой?

Это чертовски хороший вопрос. Сначала было весело, затем не-так-уж-и-весело, затем снова весело, после чего странно, а сейчас в некотором роде спокойно.

– Было интересно.

Шон удивленно усмехается.

– Насколько интересно?

– Ну, уверена, не у многих есть возможность увидеть, что происходит внутри гастрольного автобуса.

– Всё так, как ты себе представляла?

Я снимаю крышку с моего стакана мокко со льдом, чтобы зачерпнуть соломинкой взбитые сливки и съесть их.

– Наверное. То есть… На самом деле, я себе это никак особо и не представляла.

Шон делает глоток кофе, задумчиво вглядываясь в мое лицо.

– Адам рассказал мне, что ты сделала для него.

Он на мгновение замолкает, а затем добавляет:

– Почему ты так поступила?

Когда я удивленно поднимаю бровь, он добавляет:

– Хочу сказать, очевидно же, что ты не фанатка и тебя не интересует перепих с ним или что-то в этом роде. Так почему?

Облизав соломку, я пожимаю плечами и обратно закрываю стакан крышкой.

– Он выглядел так, словно не отказался бы от помощи и… не знаю. Полагаю, я просто почувствовала это.

Шон хихикнул.

– Ты сейчас говоришь, как Адам.

– Господи, не говори мне этого, – шучу я, вызывая смех Шона.

– Адам не так уж и плох. То есть, у него есть свои недостатки, но он неспроста мой лучший друг.

Я улыбаюсь.

– Я просто пошутила. Мне кажется, он довольно хороший парень. Я вчера хорошо провела с ним время.

– Прежде чем ты потребовала, чтобы у него появилась хоть капля достоинства, – усмехается Шон.

– Ну, ему не навредит!

Улыбаясь во весь рот, он встает, чтобы забрать наши напитки.

– Я и не спорю! – посмеивается он. – Меня просто шокировало то, что ты это сказала. Что произошло между вами, когда вы ушли из автобуса?

Я встаю, чтобы взять одну из переносок, заполненную кофе.

– Какое-то время он преследовал меня по городу, а затем мы договорились быть друзьями.

– Серьезно? – Шон одаривает меня странным взглядом.

– Да… а что?

– Нет-нет, ничего.

Он кладет свой напиток в переноску и затем берет два других стакана в руки. Я быстро иду к двери, чтобы придержать её, так как его руки заняты.

– Нет, подожди, что ты хотел сказать? – интересуюсь я.

– В действительности у Адама нет девушек-подруг. Так что… не удивляйся, если он не понимает, что это означает.

Какое-то время мы молча идем по тротуару, когда Шон спрашивает:

– Как ты собираешься заставить его выучить ваш общий предмет?

– Что ты имеешь в виду?

– Я задалбывал его по поводу учебы с… ммм… полагаю, со времен средней школы, – усмехается он. – Если Адам не хочет идти на занятия, он просто не пойдет. То же самое с учебой.

– В таком случае как, черт возьми, он сдал все эти предметы?

Шон пожимает плечами, и я полагаю, для него это имеет не больше смысла, чем для меня.

– Что ж, я здесь не просто так, – говорю я. – Во сколько вы сегодня планируете уехать?

– А который час?

Я достаю телефон из заднего кармана и изучаю черный экран.

– Без понятия. Мой телефон сел.

– Скорее всего, мы планировали отправиться около одиннадцати. Но мне нужно поговорить с Водилой, чтобы быть уверенным.

– Тогда я разбужу Адама, как только вернемся.

Шон улыбается мне так, словно я только что вручила ему выигрышный лотерейный билет.

– Правда?

– Да?

– Ох и весело будет, – смеется он. – Удачки!

Я на цыпочках иду по проходу между кроватями, стараясь не разбудить всё ещё спящих парней. К тому моменту, когда мы с Шоном вернулись, большинство из них уже проснулись, но Адам не входит в их число. Впрочем, как и Майк, отчего мне приходится подавить смешок, когда прохожу мимо его кровати и созерцаю взлохмаченные короткие волосы, по внешнему виду напоминающие взрыв на макаронной фабрике. Миновав его, берусь за дверную ручку, но прежде чем войти, оглядываюсь и вижу, как Шон, чересчур игривый, подглядывает за мной из-за угла. Я хмурюсь и машу ему рукой, прогоняя прочь, после чего вхожу в комнату и закрываю за собой дверь.

Адам услышал, как захлопнулась дверь и простонал:

– Шон, Богом клянусь… если ты не оставишь меня в покое – я заеду тебе по яйцам.

Я подхожу к кровати и гляжу на Адама, уткнувшегося головой в подушку. Он обнажен, от вида рельефности его спины мое сердце стучит как заведенное. Я стараюсь не краснеть.

– Я принесла тебе кофе.

Он отрывает голову от подушки и открывает один глаз. Когда замечает меня, его губы медленно изгибаются в очаровательной улыбке, после чего он начинает смеяться.

– Который час? – в конце концов спрашивает он, небрежно потирая рукой лицо, опершись на локоть.

Я слишком занята попытками не глазеть на него, так что отвечаю не сразу. Когда осознаю, что мне действительно нужно что-то сказать, я откашливаюсь и произношу:

– Полдевятого.

Адам перекатывается на спину и сползает ниже по матрасу, натянув одеяло выше головы.

– Слишком рано для кофе, – бормочет он из-под одеяла.

Я присаживаюсь на край кровати и стягиваю одеяло до носа.

– Думаю, мы должны постараться хоть что-то выучить, прежде чем снова отправимся в путь.

Адам садится в кровати, из-за чего одеяло сползает с его груди на пояс. Он долгое время смотрит на меня, и теперь я уверена, что заливаюсь краской.

– Ты серьезно… – раздосадовано произносит он.

– Да. Именно для этого я и поехала с вами.

– У меня есть идея получше, – возражает он, и мне внезапно становится до смерти интересно, в чем же заключается его идея.

– Ложись рядом со мной. Давай поспим, а учиться будем в машине.

Я прикусываю губу – слишком заманчивая идея. Когда он замечает это, на его лице появляется хитрая улыбка, а темные глаза обличают все неприличные мысли, которые я только что вложила в его голову.

– Ужасная идея, – отвечаю я.

– Лгунья, – ухмыляется Адам.

Я встаю и иду к выходу из комнаты, но он вскакивает с кровати, прежде чем я успеваю открыть дверь, прыгая передо мной в одних трусах. Смеется и хватает меня за плечи.

– Я просто пошутил!

Я хмурюсь.

– Ладушки… не пошутил… но я не это имел в виду.

Я одариваю парня ещё одним хмурым взглядом.

– Хорошо-хорошо, я это имел в виду.

Он так невинно улыбается мне, что я не могу сдержать смех.

– Ты не хочешь стать выпускником?

Адам стонет и опускает руки.

– Хочу.

– Значит, тебе нужно хорошенько поработать. Адам, этот тест в понедельник не будет легким. Зубрение в ночь перед ним не поможет тебе. Не в тот момент, когда ты прогулял столько дней.

Он тяжело вздыхает и потирает глаза, после чего поднимает с пола футболку и натягивает ее на себя.

– Можно я сначала приму душ?

– Только если сделаешь это по-быстрому.

Я возвращаюсь на первый этаж автобуса и зависаю с ребятами, когда Адам выходит из душа в обычной белой футболке и потертых рваных джинсах.

– Шон, – произносит он, вытирая полотенцем волосы, – где мой маффин?

– Твой репетитор съел его! – смеется Шон.

– Я не ела! – кричу в ответ.

– Ты ела или нет черничный маффин этим утром? – спрашивает Шон, озорно указывая на меня пальцем.

Я с вызовом гляжу на него, хватаю рубашку, лежащую на вершине стопки, которую я сложила сегодня утром, и швыряю её в него.

– Докажи!

Все ребята смеются, а Адам широко улыбается, сверкая зубами.

– Ты мудак, Шон, – Адам неодобрительно качает головой.

– Эй! – протестует Шон. – Это она его съела.

– Ладно, давайте покончим с этим, – Адам указывает на меня пальцем.

Я прохожу мимо него, чтобы подняться по лестнице, а он кричит ребятам:

– Ребята, утром она сказала мне «сделать это по-быстрому»!

Они смеются, а я закатываю глаза, не потрудившись оглянуться, чтобы увидеть глупую ухмылку, которая, я уверена, приклеена к его губам. Мой рюкзак всё ещё в спальне, так что я поднимаю его с пола, а затем запрыгиваю на кровать и сажусь по-турецки.

– Итак… ты ещё помнишь, как сопрягать глаголы?

– Oui? – отвечает Адам. – Je pense.

Я широко улыбаюсь, отмечая его правильное, по моему мнению, произношение.

– Хорошо, давай начнем с письма. Над речью мы можем поработать в машине.

К тому моменту, когда в одиннадцать часов мы вместе с ним выходим из автобуса, я чувствую себя довольно отчаявшейся. Ума не приложу, каким образом Адам сдал базовый курс по французскому – он так легко отвлекается, всегда переключается с одной темы на другую. В какой-то момент я, не выдержав, прижала ладони к его щекам, чтобы угомонить этот треп. Когда он замолчал и просто уставился на меня, я произнесла:

– Ты должен скон – цен – три – ро – вать – ся.

Взгляд Адама был прикован ко мне – столь пристальный, что я ослабила свою хватку.

– Если ты не отпустишь меня, – предупредил он, – я тебя поцелую.

Я тут же опустила руки, залившись краской. Он хохотнул и, вернувшись к работе, перевернул страницу. Но после случившегося именно я была той, кто не смог сконцентрироваться. Когда время наконец-то приблизилось к одиннадцати часам, я была благодарна за предлог покинуть эту комнату.

– Мы где-нибудь остановимся перекусить вместе с ребятами? – спрашиваю я у Адама, когда мы идем к его черному Camaro.

– Думаю, да. Если нет, мы с тобой можем остановиться, а потом встретиться с ними уже на месте.

Я бросаю свой рюкзак назад и сажусь на пассажирское сидение. Адам хмурится, глядя на рюкзак и книгу в моих руках.

– Ты же не собираешься всю дорогу учить меня, да?

– Нет, думаю, мне нужен перерыв, – качаю головой.

Он смеется и садится за руль.

– У меня есть хоть какая-то надежда?

Я пристально гляжу на парня: в его прекрасные глаза, непослушные волосы рокера и разбивающую сердца улыбку, от которой умная девушка может отупеть.

– Увидим.

Глава 14

– Где мы? – потягиваюсь на переднем сидении и прикрываюсь рукой от слепящего солнца. Я не собиралась спать, но, видимо, усталость догнала меня. Минуту назад я сонно распахнула глаза от нежных поглаживаний по руке.

– Мы остановились пообедать, – отвечает Адам, кивая в сторону автобуса, стоящего в задней части парковки. Мы в закусочной на шоссе. Большая красная вывеска гласит: «У Роузи».

Я тянусь за телефоном, который Адам в начале поездки подключил к автомобильной зарядке, и включаю его, чтобы посмотреть который час. Мы почти два часа были в пути, и у меня тонна непрочитанных сообщений и пропущенных звонков – от мамы, Ди, Лэти и Брейди. Я игнорирую их и кладу телефон в сумочку, после чего выхожу из машины, разминая ноги и шею.

Я захожу в кафе с толпой парней – в буквальном смысле этого слова. Помимо пяти ребят из группы с нами пятеро помощников, включая Водилу. Чувствую себя немного неловко… и в тоже время отчасти офигенно. Внутри нет никаких знаков, гласящих, что нужно дождаться, чтобы нас усадили за столик, поэтому мы присаживаемся сами. Я проскальзываю на сидение в кабинке, и Адам садится рядом со мной. Шон и Джоэль садятся напротив нас, а Майк, Коди и Водила занимают соседний столик. Оставшиеся четверо парней занимают другую кабинку.

Немолодая официантка подходит к нам, чтобы принять заказ, и заводит приятную беседу, спрашивая о группе, так как увидела гастрольный автобус снаружи. От моего внимания не ускользнул странный взгляд, которым она наградила меня, но я проигнорировала это – могу лишь догадываться, о чем она думает. Будь я на её месте, вероятно, задавалась бы теми же вопросами, что и она. Всё ещё чувствуя усталость после короткого сна в машине, опускаю голову на руки, пока мы дожидаемся наши заказы.

– Эй, – дергает меня за хвост Шон.

Поднимаю голову, чтобы взглянуть на него.

– Как продвигается обучение?

Застонав, снова роняю голову на руки, от чего все трое ребят смеются.

– Эй, я думал, что был великолепен! – произносит Адам.

Я выпрямляюсь и протираю глаза.

– Ты был хорош. Но нам действительно нужно немного позаниматься в машине.

– Разве вы не занимались по дороге сюда? – спрашивает Шон, скручивая соломинку в узлы.

– Нет, я уснула, – многозначительно смотрю на Джоэля, потягивающего свою Колу. – Потому что кто-то всю ночь не давал мне спать.

Адам смеется, а Джоэль, заметив, что мы уставились на него, недоуменно оглядывается по сторонам, всё ещё держа соломинку в зубах.

– Кто? Я?

– Думаю, тебе нужно обратиться к врачу, – говорю я. – Серьезно. Клянусь, прошлой ночью ты, как минимум, раз тридцать умирал.

– Если ты думаешь, что я так плох, тебе следует услышать мою бабушку, – с улыбкой смотрит на меня Джоэль.

До того, как официантка приносит нашу еду, я представляю, каким это адом будет – спать в одной комнате с Джоэлем и его бабушкой. Немедленно хватаю бургер и весьма неженственно откусываю его. Большинство девушек, будь они в окружении ребят подобных Адаму, Шону и Джоэлю, – которые, должна признать, до греха сексуальны – вероятно, заказали бы салат или что-то в этом роде, но я слишком голодна, чтобы меня это заботило. И не то чтобы я пытаюсь впечатлить их.

Адам берет картошку фри с моей тарелки и вместо нее кладет одно луковое кольцо.

– Ненавижу французский, – ворчит он.

Джоэль дует на куриное крылышко, и оно выглядит таким идеально хрустящим, что я в какой-то степени мечтаю о нем вместо лукового кольца.

– Так почему ты взял этот курс? – спрашивает он.

– Для того чтобы выпуститься, нужен языковой курс.

Я заканчиваю пережевывать кусок бургера, наблюдая за тем, как Шон меняет свою печеную картошку на сырную палочку Джоэля.

– В любом случае, зачем тебе учеба? – интересуюсь я. – Не думаю, что ученая степень сможет чем-то помочь тебе с группой.

Адам кладет маринованный огурчик на мою тарелку, тем самым заставляя меня улыбнуться, так как я очень люблю соленые огурцы, хоть он этого и не знает.

– Я поступил сразу после окончания школы, – говорит он, когда я беру огурчик и откусываю, – ещё до того, как мы стали такими знаменитыми, и я просто понял, что смогу закончить.

–  Какой у тебя профиль? Музыка? – я в пол уха слушаю Адама и наблюдаю за тем, как Джоэль обменивает сырную палочку на луковое кольцо Адама. Улыбаюсь, наблюдая за тем, как ребята едят и стреляют еду друг у друга с тарелок. Они такие милашки!

Когда Адам кивает, я краду ещё одно луковое кольцо и взамен кладу три картошки фри. Опустив взгляд на тарелку, он улыбается, когда Коди поворачивается к нам и говорит:

– Ну что, Роуэн, каково это – быть единственной девушкой в истории, отшившей Адама?

Лучше было бы спросить: «Почему, черт возьми, мы все еще обсуждаем это?» 

Прежде чем у меня появляется возможность ответить, Майк говорит:

– Ой, да ладно, Код. Она не первая, кто отшил его. Была другая… Как же её звали…

Он задумчиво хмурится, после чего произносит:

– Сливка?

– ПЕЕЕРСИК! – внезапно выкрикивают в унисон ребята, сидящие рядом со мной.

О. Мой. Бог.

Парни разражаются громким заливистым смехом, а я на грани панической атаки. Шон смеется вместе с остальными, пока не замечает выражение моего лица. И прежде чем у меня получается скрыть его, Шон становится свидетелем всей той паники, которую я переживаю. Он с любопытством изучает меня, его взгляд становится всё пристальнее и пристальнее. А потом я вижу тот отчётливый момент, когда парень осознает, кто я такая, потому что его зрачки становятся шире, ещё шире, супер-чертовски-широкими. Вижу то, как он представляет меня с распущенными волосами, без очков, с макияжем. Шон переводит взгляд с меня на Адама и обратно. Когда мне кажется, что он собирается что-то сказать, я украдкой качаю ему головой, умоляя сохранить мой секрет.

Адам тяжело вздыхает из-за дразнилок и поднимает взгляд на Шона как раз вовремя, чтобы заметить то, как он шокировано смотрит на меня. Он следит за глазами Шона и одаривает меня любопытным взглядом, после чего Шон кашляет и испускает вынужденный смешок.

– Да, Персик. Я почти забыл о ней.

Моя молитва об отвлечении – каком-либо отвлечении от этой темы: пожар на кухне, крупная автомобильная авария на шоссе, чертова ядерная авиа-атака, мне плевать – была услышана, когда официантка подошла поинтересоваться, не хотим ли мы еще чего-то. Я за обе щеки уминаю бургер, лихорадочно думая о том, как сменить эту несчастную тему разговора.

Как только она уходит, Шон выдает:

– Итак.

Я поднимаю взгляд и вижу дьявольскую улыбку на его лице.

– Почему ты не взял её номер, Адам?

– Потому что идиот, – отвечает он, от чего к моим щекам приливает кровь. – Я даже не узнал её настоящее имя.

– И ты понятия не имеешь, как её могут звать? – интересуется Шон, украдкой посылая мне хитрую улыбку.

– Абсолютно.

– Ты хоть помнишь, как она выглядела? – упрекает его Шон. – Ты выпивал, не так ли?

– Я никогда не забуду, – возражает Адам, принимая вызов, в то время как ухмылка Шона становится всё шире и шире.

– На ней были розовые босоножки и черная мини-юбка. Её тело, чувак…

Должно быть, Вселенная решила сыграть со мной злую шутку. Адам качает головой, словно воспоминания слишком сильные, после чего смотрит в мою сторону, будто только сейчас вспомнил, что рядом с ним сидит девушка. Он откашливается и быстро заканчивает предложение:

– …светлые волосы. Длинные ноги. Розовые глаза.

– Розовые глаза? – спрашивает Джоэль.

– Макияж, – объясняет Адам. – Он был дымчатым и как бы блестящим. И она, наверное, использовала лосьон с блестками или что-то в этом роде, потому что после неё вся кровать была в блестках.

Я тяжело сглатываю. Тем вечером Ди уговорила меня использовать спрей с блестками для тела, и он также остался и в её постели.

– У неё были волосы как у Роуэн, не так ли? – с озорным блеском в глазах спрашивает Шон.

Я УБЬЮ ЕГО! Когда Адам смотрит в моем направлении, моё сердце стучит, словно отбойный молоток. Он лишь бегло осматривает мою прическу, прежде чем исключить возможность того, что волосы Персика были похожи на то, что в настоящее время было скручено в ультравысокий пучок.

– Да, немного, кажется. Но светлее и волнистей.

Мои волосы всегда немного светлее летом, и Ди использовала свою магию на моих непослушных локонах.

 – Может быть, она будет сегодня на концерте, – предполагает Шон, его глаза искрятся волнением, когда я одариваю его ещё одним предостерегающим взглядом.

Мне приходится использовать всё своё самообладание, чтобы не пнуть его под столом, но если он продолжит в том же духе – узнает, каково это, получить коленом по бедру.

Адам пожимает плечами, и я прерываю разговор, говоря ребятам, что мне нужно отлучиться в уборную. Незаметно ударяю Шона ногой по голени, а затем указываю взглядом на дверь закусочной, надеясь, что он поймет намек и последует за мной. После того, как Адам выпускает меня из кабинки, я захожу за угол и останавливаюсь, дожидаясь Шона.

Не могу поверить, что Адам рассказал всем обо мне. Не могу поверить, что он вообще помнит меня.

Когда Шон показывается из-за угла, я практически выталкиваю его за дверь, чтобы мы могли поговорить снаружи. Он смотрит на меня и начинает хохотать.

– Я знал! Знал!

– Никому не говори, пожалуйста, – вздыхаю я. Тревога, словно ледяное покрывало, окутывает меня.

– Почему? Почему ты не сказала Адаму?

Я поправляю выбившуюся из пучка прядь волос.

– Не хотела, чтобы он знал, – нахмурившись гляжу на Шона, который выглядит смущенным и удивленным одновременно.

– Я не та девушка, которую он запомнил, Шон, – указываю я на свой обычный топ, джинсы и сандалии.

– Тем не менее, ты та девушка.

– Тем не менее, нет. Я не хочу быть одной из фанаток Адама.

– И он знает это.

– И это всё, что ему следует знать.

Шон смотрит на меня так, словно я головоломка, которую он не может разгадать.

– Почему ты на самом деле поехала с нами?

Я снова вздыхаю, устало потирая виски.

– Профессор грозил ему исключением. Я хотела помочь, поэтому вмешалась.

– Но почему? Почему ты так поступила?

– Тем вечером, когда вы с Адамом встретили меня… я порвала с парнем, – откровенничаю я. – Я застукала его с девушкой на том шоу, а Адам был довольно милым со мной. Честно говоря, если бы не он, та ночь была бы худшей в моей жизни. Я чувствовала себя обязанной ему.

Какое-то время Шон молчит, задумавшись, затем качает головой.

– Не могу поверить, что он не узнал тебя.

– Я выглядела совершенно иначе тем вечером, а он выпил.

– Да, но он словно зациклился на тебе.

– Зациклился на мне?

– Ага. Он очень много говорил о тебе, всегда вносил в список доступа за кулисы и каждое наше выступление в Mayhem публично обращался к тебе, умоляя встретиться с ним после шоу.

Даже не знаю, как переварить эту информацию, что уж тут говорить об ответе. Я просто стою, уставившись на Шона, который всё ещё выглядит слегка ошеломленным.

– Значит, ты не собираешься рассказывать ему? – интересуется он.

– Нет, и я была бы весьма признательна, если бы ты тоже молчал, – качаю головой.

Шон долгое время изучает обеспокоенное выражение моего лица, после чего вздыхает и задумчиво чешет затылок.

– Не скажу, если ты так хочешь. Но, если честно, я действительно считаю, что ты должна ему рассказать.

– Ничего хорошего из этого не выйдет, Шон. Ему не нужно это знать.

– Но я по-прежнему считаю, что ты должна это сделать, – пожимает он плечами.

Зайдя в закусочную, я направляюсь прямиком в уборную, чтобы взять себя в руки. Адам зациклился на мне? Верится с трудом, поскольку он определенно точно не узнал меня, когда я спасла его от д-ра Пуллмена. Кроме того, не прошло и двух дней с момента нашей встречи, как он с крайне счастливым видом заплыл в класс со всеми теми шлюшками, повисшими на нём. Но опять же, похоже, что большинство ребят слышали обо мне – о Персике Адама – следовательно, он рассказал им про меня…

Всё это неважно. Даже если та ночь что-то и значила для Адама – он не тот, кто вступает в отношения. А даже если это не так – я не ищу отношений.

Я возвращаюсь к столику, намеренно избегая взгляда Шона, и ожидаю, пока Адам встанет, чтобы проскользнуть на свое место.

– Ты в порядке? – интересуется он. Я понимаю, что он подразумевает мое длительное отсутствие «в уборной».

– Да, – лгу в ответ. – Скорее всего, меня просто слегка укачало.

– О… Хочешь поехать на автобусе?

Мельком смотрю на Шона, пристально дожидающегося моего ответа.

– Нет… Нет, всё в порядке. Просто не давай мне снова уснуть, – натянуто улыбаюсь Адаму, чьи сдвинутые над великолепными серо-зелеными глазами брови прямым текстом говорят о безмерной заботе обо мне. Это напоминает мне то, как он смотрел на меня в Mayhem, когда нашел рыдающей, и от этого воспоминания мне вновь захотелось растаять в его объятиях. Я быстро перевожу взгляд на свою тарелку и доедаю уже остывший бургер.

Ребята настояли на оплате за мою еду, после чего мы вышли из закусочной под яркие лучи полуденного солнца. Кондиционер в закусочной всё время сильно дул, поэтому теплые солнечные лучи приводят в чувство мою покрывшуюся пупырышками кожу. Мы с Адамом отделяемся от группы, после чего он опускает на глаза очки и закуривает сигарету, прежде чем забраться в машину.

В дороге я достаю учебник и начинаю гонять его по материалу, который мы прошли в автобусе. Я крайне нуждаюсь в отвлечении. Если Шон расскажет Адаму, кто я… даже не знаю, что мне делать. А как поступит Адам? Будет ли он рад? Зол? Позволит ли мне остаться до конца выходных?

Я погружаюсь в обучение французскому языку, и, к моему удивлению, Адам в действительности помнит большую часть пройденного материала и кажется гораздо более сосредоточенным. Полагаю, за рулем он меньше отвлекается, и я намерена использовать это во благо и извлечь выгоду из наших поездок на машине. Мы переходим к следующей главе, и я становлюсь чуть более уверена в том, что мы сможем разобрать достаточное количество материала до экзамена, который состоится через несколько дней.