Текст книги "Ужас Амитивилля"
Автор книги: Джей Энсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Отец Манкусо глубоко вздохнул.
– Хорошо, Джордж, я попытаюсь добраться до вас…
Джордж так и не услышал, что отец Манкусо сказал дальше. Внезапно на линии раздалось несколько громких стонов, затем треск, такой громкий, что у отца Манкусо заболели барабанные перепонки.
– Святой отец! Я вас не слышу!
В ответ раздался лишь продолжительный стон.
У отца Манкусо возникло физическое ощущение, будто его ударили по лицу. Он повесил трубку, приложил руку к щеке и заплакал.
– Я боюсь вернуться туда! – Он взглянул на свои больные ладони и погрузился в них лицом. – Боже, помоги мне! Помоги!
Джордж понимал, что ждать ответного звонка от отца Манкусо бесполезно. Даже если он позвонит, ему помешает нечто неведомое, поселившееся в доме 112. Но у Джорджа была одна надежда. Он был уверен в том, что слышал обещание прийти от священника, но Джордж не знал когда. Все, что сейчас ему оставалось в этой ситуации, это ждать.
Отец Манкусо вернулся домой после восьми вечера. До десяти часов священник сидел у телефона, не сводя с него глаз. Как ему и сказали, запах экскрементов ушел из его квартиры, однако резкий аромат ладана по-прежнему витал в воздухе. Но это было вполне терпимо. А вот что глубоко огорчало отца Манкусо, так это его неспособность отправиться к Лютцам. Даже мысль о том, что из-за действий демонических сил в опасности находятся дети, не помогала ему преодолеть страха перед неведомым, ожидающим его в доме 112 по Оушен-авеню.
Наконец, отец Манкусо решил позвонить в епархию начальнику канцелярии. Он набрал номер телефона, но звонить не стал, решив, что вместо этого посетит его утром, и приготовился лечь в постель. Утром он хорошо выспался в доме своей матушки, но снова почувствовал себя совершенно измотанным. Перед тем как надеть пижаму, он зашел в ванную комнату, чтобы снять белые перчатки. Когда он воспользовался кремом «Буровз солюшен», ему полегчало, и он снова захотел смазать себе руки.
Но стоило стянуть перчатки, он застыл в изумлении. Он вертел кистями, осматривая их со всех сторон. Не было ни единого уродливого пятна и открытой язвы, не было даже признаков кровотечения, волдыри исчезли!
Весь день и ночь Кэти так и не смогла прийти в себя. Она сидела у камина в гостиной. Джордж накормил детей и, в конце концов, отправил их спать. Мальчики не жаловались на то, что ложиться в кровать приходится слишком рано, так как знали, что завтра нужно будет встать и пойти в школу. Очевидно, проблема с отоплением в школах Амитивилля была решена, потому что местная радиостанция объявила, что их откроют следующим утром.
Джордж помог Мисси принять ванну. Он прочел дочери сказку, прежде чем она позволила ему выключить свет. Не успел Джордж закрыть за собой дверь, малышка пролепетала сонно:
– Доброй ночи, папочка! Доброй ночи, Джоди!
На часах было уже почти одиннадцать, и Джордж понял, отец Манкусо уже не придет. Уже час Кэти, ссутулившись, сидела в кресле, закрыв глаза от тепла, исходившего от огня. Наконец, она сказала Джорджу, что собирается идти спать.
Джордж взглянул на жену. За этот день ни разу не заговорила она о том, чтобы уехать из этого дома. Она вела себя так, словно ничего странного и сверхъестественного не происходило вовсе, и для нее совершенно нормально вот так захотеть пойти спать. В спальню они поднялись вместе.
Кэти пробормотала, что ее слишком тянет в сон, чтобы принять ванну, и она сделает это утром. Едва ее голова коснулась подушки, она тут же погрузилась в сон. Некоторое время Джордж посидел на краю кровати, наблюдая за тем, как глубоко и ровно дышит Кэти. Затем он вышел во двор, чтобы посмотреть, как там Гарри. Пес снова спал, еда в миске осталась нетронутой.
Джордж собрался уже было наклониться и растормошить собаку, когда вдруг услышал, что из дома вновь доносятся звуки марширующего оркестра. Он побежал назад через кухню. Барабаны и трубы гремели в гостиной. Пулей пролетая по коридору, Джордж слышал топот многочисленных ног.
Камин в гостиной еще горел, слегка освещая комнату, в которой никого не было. Как только Джордж появился на пороге, музыка прервалась. Совершенно ошеломленный, он осмотрелся.
– Эй вы, сукины дети, куда вы все попрятались? – закричал Джордж.
Он глубоко вздохнул несколько раз. Он вдруг понял, что в гостиной произошло что-то странное: вся мебель – вся! – была передвинута. Ковер откатили назад. Стулья, кушетка и столы были переставлены к стенам так, словно бы здесь решили освободить место для множества танцоров – или для марширующего оркестра.
Далее описывается то, что произошло во вторник, 6 января 1976 года.
– Ваш рассказ весьма интересен, Фрэнк, но, не имей я представления о вашей профессиональной подготовке, честно скажу, что подумал бы, что вы малость рехнулись, если поверили во все это. – Канцлер епархии Райан поднялся из-за стола и прошел через всю комнату к новой кофеварке. Он предложил кофе отцу Манкусо, но тот отрицательно покачал головой. Тогда отец Райан налил чашку эспрессо отцу Нунцио, другому канцлеру, и чашку себе.
Хозяин кабинета отхлебнул кофе и заглянул в свои заметки.
– Сколько раз к вам как психотерапевту люди обращались с такими историями? Сотни, бьюсь об заклад.
Канцлер Райан был очень высоким человеком, и это было заметно даже тогда, когда он сидел. Росту в нем было шесть футов пять дюймов[26]26
6 футов 5 дюймов соответствуют 195,58 сантиметра.
[Закрыть]. Священник был хорошо известен в епархии своей манерой говорить открыто со всеми – и с молодыми священниками, и с самим епископом. Канцлер Нунцио был полной ему противоположностью: низкорослый, коренастый, черноволосый, ему было сорок два года. Отцу Райану, в свою очередь, было шестьдесят с лишним лет, он обращался к людям с той серьезностью, которая отлично дополняла более мягкое поведение второго канцлера.
И вот эти двое выслушивали рассказ отца Манкусо о событиях в доме 112 по Оушен-авеню, которые он излагал со слов Джорджа Лютца, а также рассказ о событиях, произошедших лично с ним и принесших ему немало страданий, в том числе и самые последние, имевшие место в доме приходских священников. На канцлеров произвели сильное впечатление страхи отца Манкусо, который был уверен в демонической подоплеке загадочных явлений.
Канцлер Райан, просматривавший записи в своем блокноте, лежавшем на столе, поднял глаза на священника.
– Прежде чем мы выступим с какими-либо предложениями о том, как вам следует поступить в связи с вышеизложенным в качестве участника событий, а также священника, Фрэнк, я полагаю, вы должны знать основные правила. – С этими словами отец Райан кивнул отцу Нунцио.
Отец Нунцио поставил чашку на стол.
– Итак, вы полагаете, что в доме Лютцев происходит нечто демоническое, что это место, так или иначе, одержимо нечистой силой. Прежде всего, позвольте заверить вас в том, что места и предметы одержимыми никогда не бывают. Только люди. – Отец Нунцио прервал свой монолог, полез в карман рубашки и вынул несколько коротких сигар. Он предложил их окружающим, но оба священника отказались. Он зажег сигару и, попыхивая, продолжил начатую мысль. – Традиционная точка зрения церкви усматривает дьявола в том, что он подвергает человека искушению, посредством коего он склоняет человека ко греху, устраивая ему психологические атаки, с коими, я уверен, вы уже знакомы.
– О да, – кивнул отец Манкусо. – Как сказал отец Райан, я видел и выслушал многих, приходивших ко мне как к психотерапевту и как к приходскому священнику.
– Стало быть, – продолжая тему, вступил в разговор канцлер Райан, – в мире имеет место так называемая чрезвычайная деятельность дьявола. Обычно она проявляется через воздействие на материальные предметы, окружающие человека, а также через препятствия, встающие перед людьми на жизненном пути. Мы называем это инвазией, или заражением. Они, эти препятствия, подразделяются на несколько категорий, которые мы прямо сейчас вам и растолкуем.
– Наваждение, мания, – объяснял отец Нунцио, – это один из видов зловредного воздействия на человека либо изнутри его, либо снаружи. И, наконец, существует одержимость, вследствие которой человек временно теряет контроль над своим разумом, в то время как дьявол вселяется в него и действует через него.
Когда отец Манкусо приехал в канцелярию канцлеров епархии в назначенное время, он был несколько растерян, потому что не знал, как изложить то, что мучило его все минувшие дни. Но оба священника проявили живой интерес к его рассказу, и он почувствовал огромное облегчение. Выслушав их наставления касательно того, как он должен вести себя в его положении, отец Манкусо приободрился и воспрянул душой в надежде избавиться от зла.
– Изучая случаи возможного дьявольского вмешательства, – продолжил канцлер Райан, – мы должны учитывать следующее. Во-первых, мошенничество и обман. Во-вторых, естественные научные причины. В-третьих, случаи парапсихологического характера. В-четвертых, дьявольские воздействия и влияния. В-пятых, чудеса. В этом случае мошенничество и обман кажутся малоправдоподобными. Джордж и Кэтлин Лютц кажутся нормальными, уравновешенными людьми. Полагаем, что и вы тоже. Поэтому возможности сводятся к психологическим, парапсихологическим или дьявольским влияниям.
– Чудесное мы исключаем, – вмешался отец Нунцио, – потому что божественное начало не может нести в себе ничего тривиального и глупого.
– Вот именно, – сказал отец Райан. – Поэтому объяснение, по всей видимости, должно включать галлюцинацию и самовнушение, вроде невидимых прикосновений, которые испытала Кэти, или звуков марширующего оркестра, которые якобы слышал Джордж. Давайте, однако, попытаемся истолковать события с точки зрения парапсихологии. Парапсихологи, подобные доктору Райну, который работает в университете Дьюка в Дареме, штат Северная Каролина, выделяют четыре основных вида воздействия на человека. Первые три проходят под общим названием «экстрасенсорное восприятие». Речь идет о передаче мыслей на расстояние, ясновидении и предвидении, при помощи которых можно было бы объяснить видения Джорджа и собрать информацию, которая, по-видимому, совпадает с фактами, известными о семье Дефео. Четвертой областью парапсихологии является психокинез, то есть умение двигать объекты силой мысли. Это имело место в истории с фарфоровым львом Лютцев, если он, в самом деле, двигался, – добавил канцлер.
Отец Нунцио встал, чтобы налить себе еще одну чашку кофе.
– Мы рассказываем об этом, Фрэнк, чтобы вы поняли, что мы хотим предложить Лютцам. Им следует связаться с исследовательской организацией типа той, которой руководит доктор Райн, чтобы их специалисты приехали и осмотрели дом. Они проведут тщательное исследование, и, уверен, они придут к выводу, полностью исключающему идеи о влиянии нечистой силы.
– А как же я? – спросил отец Манкусо. – Что делать мне?
Канцлер Райан прокашлялся и устремил на священника добрый взгляд.
– Вам не следует возвращаться в этот дом. Можете позвонить Лютцам и сказать им о нашем предложении. Но ни при каких обстоятельствах появляться там снова вы не должны.
– Я думал, вы скажете, что я не должен принимать во внимание веру в дела, подобные этому, – возразил отец Манкусо.
– Да, я хотел так сказать, – промолвил канцлер Райан. – Но вы уже потратили столько сил и энергии на это дело, что лучшее на данный момент, что вы можете сделать, это держаться подальше от Лютцев и от дома сто двенадцать по Оушен-авеню.
После завтрака Кэти довезла мальчиков до их новой школы, затем вместе с Мисси поехала к матери. Джордж остался в доме один. Он спустился в подвал с двумя вентиляторами, чтобы как следует проветрить помещение от запаха. Но когда Джордж спустился вниз, там не обнаружилось никаких следов того ужасного зловония, от которого его рвало накануне.
Он принюхался, но не почуял ничего дурного даже тогда, когда отправился прямо в тайную красную комнату. Джордж вытащил фанерные панели и посветил фонарем на красные стены.
– Черт возьми! – сказал он. – Ну не мог запах просто так взять и исчезнуть. Здесь где-то наверняка должно быть отверстие, через которое проходит воздух!
В тот момент, когда Джордж искал отверстие, отец Манкусо набрал номер домашнего телефона Лютцев. После встречи с канцлерами епархии он сел в машину и вернулся к себе в квартиру в доме приходских священников. Оттуда, согласно рекомендациям канцлеров, он намеревался позвонить Джорджу. В трубке раздались один за другим десять гудков и воцарилась тишина. Отец Манкусо подумал, что Лютцев нет дома, и решил, что попытается дозвониться еще раз позже.
Между тем Джордж был дома, но звонок он так и не услышал, хотя дверь в подвал была открыта, и обычно, когда звонил телефон, его можно было услышать отовсюду, где бы человек ни находился.
Джорджу так и не удалось найти отверстие, через которое могла бы испариться вонь, но под ступенями парадного входа он обнаружил нечто интересное. Очевидно, когда подрядчик закладывал фундамент дома номер 112 по Оушен-авеню, он закрыл круглый колодец бетонной крышкой. Осматривая загадочный люк, Джордж растоптал слой пыли и песка, скопившихся вокруг, маленький камушек сорвался куда-то в пустоту и, судя по звуку, провалился в подземелье. По легкому плеску где-то далеко Джордж понял, что колодец глубок. Он включил фонарь и направил его вниз. Луч осветил нутро сырой черной шахты.
– Отлично! – промолвил он вслух. – А ведь и шахты на чертежах нет. Стало быть, это что-то, оставшееся от старого дома, который раньше был здесь, на этом месте.
Он вернулся на первый этаж и взглянул на кухонные часы.
«Странно, – подумал он, – уже почти полдень, а отец Манкусо так и не появился. Тогда я сам попытаюсь дозвониться до него».
Когда Джордж позвонил в дом приходских священников, отец Манкусо ответил сразу. Джордж удивился, когда священник сказал, что звонил только что, но никто не взял трубку. Джордж спросил отца Манкусо, когда тот приедет, в ответ он передал Джорджу то, что рекомендовали канцлеры епархии.
Он подробно повторил то, что они советовали Джорджу: выйти на организацию, которая могла бы провести научное исследование дома. Отец Манкусо также дал Джорджу адрес физического исследовательского института в штате Северная Каролина и посоветовал ему выйти на связь с ними немедленно. Джордж согласился, но настоял на том, чтобы священник все же посетил их дом.
Лишь много месяцев спустя после того, как с семьей он спешно покинул дом 112 по Оушен-авеню, Джордж Лютц узнал, что претерпел отец Манкусо из-за того, что благословил их дом, и какие унижения и страдания выпали на его долю впоследствии. Поэтому, когда отец Манкусо отказался от повторного посещения дома, Джордж пришел в замешательство. Он сказал:
– Мне нужен мой духовный наставник, а не организация из Северной Каролины, которая охотится за привидениями. И кто, хотел бы я знать, заплатит за это сомнительное удовольствие?
И лишь после того, как отец Манкусо пообещал позвонить парапсихологам и расспросить их о результатах исследования, Джордж повесил трубку.
Он по-прежнему был раздражен, когда позвонил Кэти, которая гостила у матери. Джордж сообщил жене, что сказал священник, и, недовольно фыркнув, сказал ей, что вовсе не собирается заниматься этой ерундой. Но Кэти сочла, что следует поступить так, как рекомендовали канцлеры, и сказала Джорджу, что он должен прислушаться к тому, что предлагает церковь.
В конце концов, Джордж согласился с ней, сказав, что съездит на мотоцикле в свой офис и отправит оттуда письмо сотрудникам университета Дьюка. Он не стал говорить, что также хочет встретиться с Эриком, коллегой по работе, который когда-то рассказывал, что его подружка – медиум.
Поговорив с Джорджем, отец Манкусо почувствовал, какое громадное бремя упало с его плеч. Одно только то, что он смог разделить это бремя с другими, впервые за несколько прошедших недель совершенно прояснило его мысли; епархия сняла с него ответственность, которую он нес в одиночку.
Отец Манкусо приступил к подготовке рабочего графика на следующую неделю. Ему понадобилось несколько часов – вплоть до обеденного перерыва, – чтобы окончательно утвердить расписание консультаций пациентов, которое нужно было еще согласовать с самими пациентами. В ближайшем ресторане он заказал китайскую еду и с жадностью набросился на нее, одновременно читая истории некоторых своих подопечных.
Джордж доехал до офиса и отправил письмо парапсихологам, ссылаясь в нем на канцлеров епархии. Он не рассчитывал на то, что на просьбу о визите специалиста-исследователя ему ответят немедленно, поэтому решил вместо марки авиапочты наклеить на конверт обычную марку. Затем Джордж позвонил подруге Эрика, Франсин.
То, что он рассказал, заинтересовало ее чрезвычайно.
– Да, я могу связаться с кем или с чем бы то ни было, кто или что делает несчастной жизнь твою и Кэти, – сказала она и пообещала прийти в дом Лютцев со своим бойфрендом через день или на днях.
Затем Франсин сказала нечто, от чего Джордж весь напрягся. Она вполне серьезно, или, как говорят, «на голубом глазу», сказала, что он должен внимательно осмотреть то, что находится в его собственности, и найти старый заброшенный колодец, закрытый крышкой. Джордж не признался ей, что уже нашел этот колодец, но спросил, почему он должен искать именно его.
Ответ поразил Джорджа.
– Я думаю, – проговорила она, – что духи, обитающие у вас, выходят из колодца. Хотите – забейте его наглухо, но я готова поспорить, что если все же вы найдете колодец под домом, вы обнаружите, что оттуда есть выход. Даже если это всего лишь крошечная трещинка, для духа большего не нужно: через нее он может покидать свое обиталище, когда захочет.
Поблагодарив девушку и повесив трубку, Джордж позвонил в Институт психофизических исследований в Дареме, штат Северная Каролина, и сообщил им о письме, которое он послал только что. Ему пообещали прислать специалиста как можно скорее. Джордж, в свою очередь, заверил ученых, что оплатит визит исследователя.
В тот вечер отец Манкусо, как и Джордж, дважды общался по телефону. Ему позвонили после одиннадцати, и, удивительно, но это был священник, который помог ему в тот день, когда машина отца Манкусо стала разваливаться на автостраде Ван Уайк.
Оба священнослужителя вспоминали события того злополучного вечера. Отец Манкусо спросил своего спасителя, не столкнулся ли тот с какой-либо еще проблемой после эпизода со стеклоочистителями.
– Нет, до этого дня все было в порядке, – ответил священник, – но буквально несколько минут назад…
Отец Манкусо вздрогнул; сердце громко и тревожно забилось в его груди.
– …Фрэнк, – продолжил собеседник, обращаясь к товарищу, – мне только что позвонили. Не знаю, кто это был, но он сказал: «Передайте священнику, чтобы он не возвращался».
– Что имел в виду этот кто-то? – спросил отец Манкусо.
– Так я спросил, конечно же. Я полюбопытствовал: «О ком вы говорите?» В ответ я услышал: «О том священнике, которому вы помогли».
– О том священнике, которому вы помогли?
– Вот именно. Повесив трубку, я долго думал и никого, кроме вас, вспомнить не смог. Вы полагаете, что он действительно имеет в виду именно вас, Фрэнк?
– Он так и не представился вам?
– Нет. Только сказал: «Священник знает, кто я».
– Что он еще сказал?
– Сказал: «Передайте священнику: сюда больше не ходить, иначе – смерть!»
Далее описывается произошедшее со вторника, 6 января, на среду, 7 января 1976 года.
В тот же день, но несколько ранее, погостив у матери, Кэти вернулась ко времени, когда нужно было забрать Дэнни и Криса из школы. По дороге мальчики были готовы без конца рассказывать о своих новых учителях, одноклассниках и игровых площадках. Двор дома 112 по Оушен-авеню был очищен от снега, и дети с радостью играли на свежем воздухе. Мисси, недовольная тем, что ей пришлось остаться дома, ревниво расспрашивала братьев о том, как выглядят девочки начальной школы.
Семья собралась за обеденным столом в половине седьмого. Джордж рассказал Кэти, что он сделал в связи с предложением отца Манкусо, а также о том, что поговорил с девушкой, которая умеет общаться с духами. Кэти была рада тому, что он позвонил специалистам по парапсихологии, а не стал дожидаться ответа на свое письмо. Но ее вовсе не радовало, что в дом должна прийти незнакомка, чтобы поговорить с призраками, особенно зная, что Франсин молодая и привлекательная особа. После обеда Кэти сказала Джорджу, что она в самом деле хочет вернуться к матери и оставаться там до тех пор, пока их дом не станет безопасным для жизни.
Джордж напомнил ей о том, что на улице десять градусов выше нуля[27]27
+10° по Фаренгейту соответствуют -12,22° по Цельсию.
[Закрыть] и что к утру, согласно прогнозу погоды, должен выпасть снег. И хотя район Уэст-Бабилон не так уж далеко от Амитивилля, Джордж очень сомневался в том, что Кэти, проживая у мамы, сможет вовремя привозить мальчиков в школу по утрам.
Дэнни и Крис вмешались в разговор и заявили, что хотят остаться дома: им нужно было выполнить домашнее задание, и, кроме того, бабушка не позволяла им смотреть телевизор после восьми часов вечера. В конце концов, Кэти поддалась на уговоры, но при мысли о том, что ей придется остаться в доме еще на одну ночь, ей становилось не по себе. Она сказала Джорджу:
– Сегодня я точно не сомкну глаз.
Пока семья обедала, Гарри оставался с ними на кухне. После обеда Кэти отдала собаке все оставшиеся мясные объедки. Прежде чем семья улеглась спать, Джордж подумал, что Гарри было бы лучше в эту ночь оставить в доме. На улице был сильный холод, и если выпадет снег, будет еще холоднее. Гарри не притронулся к обычному сухому корму. Джордж предположил, что, отведав свежего мяса, пес станет более чутким.
Пока мальчики делали домашнее задание, Мисси забрала Гарри к себе в комнату, чтобы поиграть. Но Гарри не хотел там оставаться. Он нервничал и скулил, особенно, обратила внимание Кэти, после того, как Мисси представила собаку своему невидимому другу Джоди. В конце концов, малышка заперла дверь, чтобы Гарри не сбежал. Тогда пес заполз к ней под кровать, да так там и оставался до тех пор, пока за ним не пришел Крис. Гарри, поджав хвост, пулей вылетел из комнаты Мисси и помчался на третий этаж, откуда не показывал носа до самого утра.
В двенадцать все улеглись, наконец, в свои постели. Кэти третью ночь подряд, тяжело дыша, быстро погрузилась в глубокий сон. Но Джордж, повернувшись спиной к Кэти, не спал, прислушиваясь, не раздадутся ли в тишине звуки марширующего оркестра.
Когда за окном полетели первые снежинки, он взглянул на часы. Был час ночи. Ветер поднимался, разнося по округе снежные хлопья. Вдруг Джорджу показалось, что он слышит, как по реке плывет судно. Но окна спальни не выходили на берег Амитивилля, а Джорджу очень не хотелось покидать теплую постель для того, чтобы взглянуть на лодку из спальни Мисси или из швейной комнаты. Кроме того, река замерзла, и Джордж приписал звук причудам и выходкам ветра.
В два часа ночи его одолела зевота. Глаза отяжелели, тело стало деревенеть оттого, что он лежал, не двигаясь, не меняя положения. Мельком через плечо он взглянул на Кэти. Она по-прежнему лежала на спине, открыв рот, широко раскинув руки и ноги.
Внезапно Джордж почувствовал желание встать и поехать в «Напиток ведьм» за пивом. Он знал, что в холодильнике еще оставалось несколько банок, но жажда была такой сильной, что этого количества явно бы не хватило. Нет, ему обязательно следует ехать в «Напиток ведьм», и то, что сейчас два часа ночи и мороз крепчает, не имеет никакого значения. Он повернулся, чтобы разбудить Кэти и сказать ей, что на некоторое время хочет отлучиться.
В комнате было темно, но Джордж все равно увидел, что Кэти в постели нет. Она снова парила над ним на расстоянии почти в один фут, медленно уплывая от него.
Джордж инстинктивно протянул руку, схватил Кэти за волосы и потянул к себе. Кэти по воздуху плавно вернулась к нему и упала на кровать. Она проснулась. Джордж включил стоящий рядом торшер и взглянул на жену. У него перехватило дыхание. Перед ним была девяностолетняя женщина: волосы всклокочены, лицо мертвенно-белое, покрытое морщинами и безобразными бороздами, из беззубого рта бежала слюна.
Джордж почувствовал такое отвращение, что ему захотелось немедленно убежать из комнаты. Глаза Кэти запали, их окружала паутина глубоких морщин. Жена смотрела на него с удивлением. Джордж содрогнулся. «Да ведь это же Кэти, – подумал он, – это моя Кэти! Что тут происходит, черт побери!»
Кэти по лицу мужа поняла, что ему страшно. «Да что он такое увидел, Господи?» Она вскочила с постели и бросилась в ванную комнату. Включив лампу над зеркалом, она вгляделась в свое отражение и закричала от ужаса.
В зеркале Кэти не увидела ту древнюю старуху, которая так напугала Джорджа. Ее волосы по-прежнему лежали в беспорядке, но снова обрели привычный цвет, она была привлекательной блондинкой. С губ ее больше не стекала слюна, морщины исчезли, но глубокие безобразные борозды все так же покрывали щеки.
Джордж, последовав за Кэти в ванную комнату, взглянул в зеркало из-за ее плеча. Он тоже увидел, что уже нет никакой девяностолетней женщины, но длинные черные морщины все так же глубоко бороздят лицо его жены.
– Что происходит с моим лицом? – закричала Кэти.
Она повернулась к Джорджу, и тот коснулся пальцами ее губ. Они были сухими и жаркими. Кончиками пальцев он мягко провел по глубоким бороздам. Их было по три на каждой щеке, они тянулись от глаз вниз и дальше, уходя за линию подбородка.
– Не знаю, малышка, – прошептал он.
Джордж снял полотенце со стойки рядом с раковиной и попытался стереть проклятые борозды. Кэти еще раз взглянула в зеркало. Она была сильно напугана. Обхватив лицо ладонями, она горько заплакала.
Беспомощность Кэти глубоко тронула Джорджа.
– Позвоню отцу Манкусо прямо сейчас, – сказал он, положив руки ей на плечи.
Кэти покачала головой.
– Нет, мы не должны впутывать его в это дело. – Она посмотрела в глаза Джорджу через зеркало. – Что-то подсказывает мне, что он и сам может пострадать. Лучше пойдем посмотрим, как там дети, – спокойно сказала она.
С детьми все было в порядке, но в ту ночь Джордж и Кэти уснуть уже не могли. Свет в спальне был потушен. Они оставались в своей постели и наблюдали, как за окном падает снег. Время от времени Кэти прикасалась к лицу, проверяя, остались ли морщины. Наступил холодный рассвет. Снег перестал падать, и было уже достаточно светло, чтобы Джордж смог рассмотреть Кэти, когда та тронула его за плечо.
– Джордж, – сказала она, – посмотри на мое лицо.
Он повернулся, – в этот момент в кресле у окна, – и взглянул на жену. В слабом утреннем свете Джордж увидел, что глубокие борозды сошли с щек Кэти. Он коснулся пальцами ее лица и потрогал кожу, которая снова была мягкой и нежной, безобразных морщин не осталось – ни единого следа!
– Они сошли, малышка, – мягко улыбнувшись, сказал он. – Они все сошли.
Несмотря на то, что Кэти сказала минувшей ночью, Джордж позвонил отцу Манкусо утром и застал его перед тем, как он отправлялся на утреннюю мессу.
Джордж сообщил священнику, что уже поговорил с Северной Каролиной, где некий Джерри Солфвин пообещал ему немедленно прислать на дом специалиста. Затем он рассказал отцу Манкусо о том, что произошло ночью. Известия о второй левитации и о том, какие изменения произошли с лицом Кэти, ошеломили священника.
– Джордж, – сказал он, стараясь придать своему голосу как можно больше убедительности, – меня беспокоит то, что может случиться в следующий раз. Почему бы вам, в самом деле, не покинуть дом на некоторое время?
Джордж заверил священника в том, что он и сам об этом думает, но сначала он хотел бы услышать, что скажет Франсин, медиум. Возможно, она действительно сможет помочь, как утверждает.
– Медиум? – удивился отец Манкусо. – О чем вы говорите, Джордж? Ведь это же не научное исследование!
– Но она говорит, что может общаться с духами, – возразил Джордж. – Да, кстати, знаете, святой отец, что она сказала вчера? Она сказала, что под домом должен быть спрятан колодец. И она совершенно права! Я обнаружил его под крыльцом, но Франсин здесь никогда не бывала!
Отец Манкусо начал сердиться.
– Послушайте, – громко сказал он в телефонную трубку, – вы вовлечены в нечто весьма и весьма опасное! Не знаю, что происходит в вашем доме, но вам лучше из него убраться подобру-поздорову!
– Вы имеете в виду уехать, бросив все?
– Да, именно так. Уехать на какое-то время, – настойчиво сказал священник. – Я поговорю с канцлерами снова и спрошу, смогут ли они прислать кого-нибудь, возможно священника.
Джордж молчал. Он все время пытался зазвать отца Манкусо в свой дом, но снова и снова получал отказ. Руководители прихода не сделали ничего, кроме того, что предложили Джорджу связаться с какой-нибудь организацией. Наконец, находится человек, который говорит, что в самом деле может помочь ему и Кэти. Почему же он должен бросить все и уехать?
– Я все передам Кэти, святой отец, – промолвил Джордж наконец. – Спасибо. – После этого он хотел повесить телефонную трубку.
– Джордж, тут вот еще какое дело, – сказал отец Манкусо. – Помнится, вы с Кэти какое-то время занимались трансцендентальной медитацией.
– Да, это правда.
– Вы по-прежнему медитируете?
– Да как вам сказать… С той поры, как переехали сюда, мы ею уже не занимаемся, – ответил Джордж. – А что?
– Просто полюбопытствовал, вот и все, – отозвался отец Манкусо. – Рад, что сейчас вы этим не занимаетесь. Возможно, медитация сделала вас излишне впечатлительными.
Сразу после разговора с Джорджем отец Манкусо позвонил в Роквилл-центр канцлерам епархии. К сожалению, отцов Райана и Нунцио не оказалось на месте, а секретарь смог лишь пообещать, что попросит их связаться с ним на следующий день. Священник, чрезвычайно взволнованный, начал молиться о том, чтобы положение не ухудшилось до тех пор, пока церковь не соберет силы в борьбе против зла, которое поселилось в доме 112 по Оушен-авеню. Сочувствуя судьбе Лютцев, отец Манкусо забыл о себе. Но через несколько минут ему напомнили, что он тоже является объектом воздействия этого зла. Его зазнобило, затрясло. Желудок сжался, горло сдавило. Священник чихнул, из глаз потекли слезы; он снова чихнул и увидел кровь на носовом платке. Предупреждение канцлера Райана о том, чтобы он больше не вмешивался в это дело, вновь мелькнуло в его голове. Но было слишком поздно. У отца Манкусо были все признаки очередного приступа гриппа.
Тем же вечером Эрик, молодой инженер, работавший в компании Джорджа, приехал в дом к Лютцам со своей девушкой Франсин. Джордж торопливо открыл дверь и немедленно провел молодую пару в гостиную, чтобы там, у пылающего очага, они быстрее отогрелись после лютого холода.
