Текст книги "Год второго шанса (ЛП)"

Автор книги: Джессика Соренсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Не знаю. Я не могу прочитать, что происходит у тебя в голове. Но думаю, что ты бы не пошла с ним на свидание, если бы не хотела.

– Это не свидание, – быстро говорю я ему. – Совсем.

– Точно такое же, как в прошлый раз? – Он закатывает глаза. – Честно говоря, я начинаю думать, что вы, возможно, немного запутались в том, что такое свидание на самом деле.

– Я знаю, что такое свидание, и это не то, что мы делаем. – Я откидываюсь на спинку дивана с громким выдохом. – Во всяком случае, в это раз мы точно идем на не свидание.

Его пальцы перестают двигаться, и он с любопытством смотрит на меня.

– Не свидание?

Я пожимаю плечами.

– Я не знаю, как еще это назвать.

– Но что это значит? – Он кладет телефон на ногу и полностью сосредотачивает свое внимание на мне. – Что вы будете делать?

– Мы собираемся поесть мороженого. – Я ковыряю облупившийся сиреневый лак на ногтях. – А потом я хочу сказать ему, что мы должны остаться друзьями и не ходить на свидания.

– Значит, ты расстаешься с ним?

– Я бы не назвала это расставанием, так как мы никогда не были по-настоящему вместе.

– И тебе так легко это сделать? Отпустить парня, в которого ты была влюблена, – он снова закатывает глаза, – навсегда?

Я соскребаю последний слой лака с большого пальца и опускаю руку на колени.

– Я не думаю, что когда-либо была влюблена в Кайлера. Он был просто моим первым настоящим увлечением, и я не хотела отпускать эту мечту… Но теперь чувствую… – Я пожимаю плечами. – Я думаю, с этим покончено.

Он пристально изучает меня, прежде чем снова перевести взгляд на свой телефон.

– Ну, я думаю, что это хорошо.

Я изучаю его, пока он сосредоточен на экране телефона.

– Ты рад этому?

– Да, конечно. – Он пытается изобразить полное безразличие, но его губы угрожающе приподнимаются. – Знаю, что он мой брат, но этот парень – засранец, и ты заслуживаешь гораздо лучшего.

– Не думаю, что он засранец, – говорю я, но уже не так уверенно. – И я все еще хочу попытаться подружиться с ним.

Он качает головой.

– Не думаю, что тебе следует это делать.

Я начинаю беспокоиться.

– Почему нет? Потому что он тебе не нравится? Или это что-то другое? Ты знаешь, что он проводит время с Ханной?

– Нет, потому что… – Он бросает телефон на подушку и берет меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. – Послушай, просто доверься мне в этом, хорошо? Иди поешь мороженого с Кайлером, скажи ему, что тебе нужно сказать, а затем порви с ним отношения… И будь осторожна, пока ты с ним. Если что-то покажется странным, позвони мне.

– Кай, ты меня беспокоишь. Есть что-то, о чем ты мне не говоришь? Потому что по телефону… Кайлер задавал мне вопросы о моей маме, и я клянусь, что слышала Ханну на заднем фоне… Возможно, это было мое воображение… я не уверена.

Мускул на его челюсти дергается.

– Тебе показалось, что слышала Ханну?

Я киваю.

– Происходит что-то такое, о чем я не знаю? – Кайлер встречается с моей сестрой и просто играет со мной?

Кай с трудом сглатывает.

– Есть много вещей, о которых я тебе не говорю, но тебе просто придется мне поверить.

– Это огромная просьба. Доверять кому-то – это не то, что дается мне легко.

– Я знаю. – Он выдерживает мой пристальный взгляд. – Но вопрос в том, доверяешь ли ты мне?

Такое чувство, что в его вопросе заключен скрытый смысл, огромный, эпический, изменяющий отношения смысл. И все же я ловлю себя на том, что с легкостью киваю.

– Да, я доверяю тебе, – я признаю. – Очень сильно.

Он улыбается, и я отражаю его реакцию.

– Почему вы двое выглядите словно накурились? – Бабушка Стефи пугает нас обоих, и мы оба отпрыгиваем друг от друга, когда она входит в гостиную.

Черт, я даже не слышала, как она вошла!

Кай возвращается к своим сообщениям на телефоне, в то время как я веду себя так расслабленно, как только могу, откидываясь на спинку дивана и бросая ей ее нахальное отношение обратно.

– Итак, чем вы с Гарри занимались в течение последнего часа? – беспечно спрашиваю я.

Она приподнимает брови, глядя на меня, и проводит руками по своей блузке, разглаживая складки.

– Ты действительно хочешь, чтобы я ответила на этот вопрос?

Я делаю гримасу отвращения.

– Эм… нет, спасибо.

Она усмехается, проводя пальцами по волосам.

– Тогда не спрашивай. – Она идет на кухню и начинает доставать ингредиенты для приготовления торта.

Хотя я люблю сладкое, знаю, почему она печет его именно сейчас, она делает так каждый раз, когда они с Гарри занимаются непотребностями. Откуда я знаю? Потому что в последний раз, когда я спросила ее, почему она пекла торт без видимой причины, она объяснила мне слишком подробно, что «Гарри любит есть немного сладкого после того, как я дам ему своего сахара». Она подмигнула мне, добавив. «Если ты понимаешь, о чем я».

– Ты что-нибудь слышала от Индиго? – спрашиваю я, вставая с дивана и направляясь на кухню.

Покачав головой, она достает большую миску для смешивания и ставит ее на стойку.

– Со вчерашнего дня – нет.

– Надеюсь, с ее мамой все прошло хорошо. – Я опускаюсь на барный стул. – И она смогла отправить ее на реабилитацию. И надеюсь, что она не переживала всю ночь из-за этого кошмара.

Она набирает муку из кладовки.

– Уверена, что с ней все в порядке. Пыталась позвонить ей пару раз, но она иногда такая странная. Впрочем, я не так уж удивлена. Все мои внучки оказались маленькими чудачками. – Она подмигивает мне. – В конце концов, все в бабушку.

Я преувеличенно киваю.

– Ты довольно странная.

– Да, это так. – Она хватает банку с сахаром из шкафчика над плитой. – Как и твой маленький дружок вон там. Вот почему он мне так нравится.

Кай прерывает переписку и одаривает меня самой восхитительно довольной улыбкой.

– Я ей нравлюсь, – произносит он с ухмылкой гигантской задницы.

Я закатываю глаза, но внутри я думаю: «Как и мне, милый мальчик, как и мне».

Поворачиваясь к бабушке, я смотрю, как она отмеряет муку мерной чашкой и высыпает ее в миску.

– Что насчет моего отца?

Она останавливает руку в воздухе и смотрит на меня.

– Что насчет него?

Я провожу пальцем по трещине в столешнице.

– Ты что-нибудь слышала о нем вообще?

Она ставит мерный стаканчик на стол.

– На самом деле я вчера получила от него весточку. Я хотела поговорить с тобой об этом, но у нас не было возможности остаться наедине.

Кай встает.

– Мне нужно позвонить. Я буду снаружи. – Он выходит через парадную дверь, оставляя нас с бабушкой наедине, хотя я, скорее всего, расскажу ему все, что она мне скажет, потому что он начинает становиться по-настоящему близким мне человеком.

– Итак, что он сказал? – спрашиваю я через пару ударов сердца.

Она сжимает губы, выглядя встревоженной.

– На самом деле ему было что сказать. – Она оставляет миску и тянется, чтобы положить свою руку на мою. – Думаю, что вся эта история с его компанией, находящейся под следствием, вышла из-под контроля. Против компании выдвинуты некоторые обвинения в мошенничестве, и, похоже, из-за этого он может потерять дом.

Мои глаза широко распахиваются.

– Что?

Она кивает.

– Мне так жаль, Иза. Я знаю, что ты не в лучших отношениях со своим отцом, но это был дом, в котором ты выросла. Должно быть, это тяжело слышать.

Сглатываю эмоциональный комок, застрявший у меня в горле.

– Я думаю, так оно и есть. – делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. – На самом деле я обескуражена. С одной стороны, чувствую себя плохо. Но с другой… Что ж, этот дом действительно не вызывает у меня слишком много хороших воспоминаний.

– О, милая. – Беспокойство наполняет ее глаза, и я понимаю, что плачу.

– Извини. – Вытираю глаза рукой, но слезы льются все сильнее. – Даже не знаю, почему я плачу.

Она ничего не говорит, просто обходит кухонный остров и заключает меня в медвежьи объятия. Она обнимает меня, пока я рыдаю, и отпускает только тогда, когда я наконец успокаиваюсь.

– Лучше? – спрашивает она, и я киваю. – Хорошо. – Она натягивает напряженную улыбку.

– Есть еще что-то, не так ли? – спрашиваю я, шмыгая носом.

Она нерешительно кивает.

– Но это может подождать, если ты думаешь, что сегодня для тебя достаточно.

Мотаю головой.

– Я хочу знать.

Она вздыхает и возвращается к своей миске.

– Я продолжу готовить, пока буду рассказывать тебе. Таким образом, когда я закончу, у меня будет вкусный торт, который можно будет поставить в духовку. – Она берет мерный стаканчик и добавляет еще одну порцию муки. – После того, как твой отец сообщил мне о доме, я спросила его о том, что случилось с твоей мамой. Когда он отказался говорить, я рассказала ему о том, что узнал Кай.

– Позволь мне угадать. – Я изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно. – Он отрицал, что это правда.

Качая головой, она тянется через прилавок и гладит меня по руке.

– Он сломался, милая. Он заплакал и сказал мне, что она в тюрьме, и он чувствует себя виноватым из-за этого.

Мой желудок скручивается в тугой узел.

– Виноватым? Почему?

– Не знаю. Он мне не сказал. Но это определенно правда… то, что нашел Кай. И это еще не все… – Она сглатывает. – Я узнала, в убийстве кого обвинили твою маму.

– Я это уже знаю, – говорю я напряженным голосом. – Кай выяснил несколько дней назад.

– Как он это сделал… – Она качает головой. – А знаешь что. Неважно. Я не хочу этого знать. – Она тяжело вздыхает. – Как ты себя чувствуешь по поводу всего этого? Я знаю, что это может быть глупый вопрос.

– Я в порядке, – вру я, ковыряясь в трещине на столешнице. – Но бабушка… Как ты могла не знать о сыне Линн? Вы никогда с ним не встречались?

Она качает головой, ее челюсть сжимается.

– Твой отец встретил Линн сразу после того, как мы сильно поссорились из-за унаследованных денег. Он думал, что ему должны больше, но это было не так. И бумаги были тому доказательством. Но твой отец – это твой отец… Ну, он расстроился и вычеркнул меня из своей жизни на довольно продолжительное время. Мы долго не разговаривали, и к тому времени, когда он наконец вернулся в мою жизнь, все уже произошло. – Ее руки дрожат. – Я не знаю, почему твой отец решил держать все это в секрете. Действительно не знаю. То ли он защищал тебя, то ли в этой истории есть нечто большее, чем мы знаем.

– Я тоже удивляюсь этому. – Беспокойство и гнев шевелятся во мне.

Мой отец так много скрывал от всех. Но почему? Чтобы защитить меня? По какой-то причине я чувствую сомнение. И почему он сказал моей бабушке, что чувствует себя виноватым? Виновен в чем? Мне нужно выяснить, что произошло. И не из документов на телефоне Кая. Не из газет. Мне нужно узнать у человека, который знает, что произошло на самом деле.

– Бабушка… Я должна попросить тебя об одолжении. На самом деле, это огромная услуга.

Она колеблется, неохотно.

– Ладно.

Я делаю глубокий вдох.

– Я хочу навестить маму.

Выражение ее лица меняется.

– Я не думаю, что это такая уж хорошая идея.

Мое сердце разрывается от разочарования.

– Почему нет?

– Потому что она в тюрьме. И это далеко отсюда. И… – Она вытирает полотенцем муку с рук. – Я не хочу, чтобы ты туда ехала.

– Но мне нужно поговорить с ней, – я практически умоляю, слезы снова наворачиваются на глаза. – Мне нужно услышать ее версию этой истории, иначе это сведет меня с ума. И я хочу встретиться с ней… Я ее совсем не помню. Какой дочерью это делает меня?

Она проводит рукой по лбу, оставляя на коже следы муки.

– Я не хочу, чтобы ты отправлялась в тюрьму, чтобы поговорить с ней, но я могу кое-что сделать, связаться с некоторыми людьми и посмотреть, сможем ли мы договориться о телефонном звонке.

Хотя я и хочу ее увидеть, не хочу расстраивать этим свою бабушку, поэтому я киваю, чувствуя, как во мне пробегает волна облегчения.

– Спасибо, бабушка. – Обхожу остров и обнимаю ее. – Я очень ценю это.

Она обнимает меня в ответ.

– Всегда пожалуйста. Я просто надеюсь, что это поможет и не ухудшит ситуацию.

– Так и будет, – говорю я, надеясь, что мои слова правдивы, надеясь, что моя мама невиновна.

В глубине души часть меня боится, что, возможно, она виновна.

Глава 6

Кай

Я вижу, что бабушка Изы хочет поговорить с ней наедине, поэтому выхожу на улицу, чтобы дать им немного уединения. В любом случае мне нужно позвонить. Эта часть не была ложью. И это звонок, который я определенно не хочу, чтобы Иза подслушала.

Выйдя из квартиры, я набираю номер Кайлера, шагая по тротуару куда глаза глядят. В воздухе витает запах дождя, остатки вчерашнего сумасшедшего ливня, который затопил газоны и сточные канавы, вызвав панику по всему городу. Но шторм длился всего несколько часов, прежде чем облака рассеялись, и солнце начало жарить, чтобы высушить беспорядок.

– Алло? – Кайлер отвечает на звонок, его голос звучит утомленно.

– Нам с тобой нужно немного поболтать. – Я сразу перехожу к делу.

– О чем? – Он превращается из утомленного в раздраженного ровно за две секунды.

– Не по телефону. – Мои ботинки шлепают по грязным лужам, когда я прохожу по тротуару. – Хочу поговорить с тобой лично. Ты можешь встретиться со мной завтра днем?

– У меня тренировка с трех до шести, и занятия с девяти до трех в понедельник и вторник. Я свободен в пятницу вечером, но у меня свидание с Изой в семь, – самодовольно говорит он. – Но если ты хочешь встретиться, мы можем сделать это позже… если свидание не пройдет хорошо.

Я закатываю глаза. Конечно, он думает, что это свидание.

– Хорошо, как насчет того, чтобы встретиться в восемь?

– Знаю, что ты не часто ходишь на свидания, но на будущее тебе, вероятно, следует знать, что они обычно длятся больше часа, – отвечает он своим типичным придурковатым тоном «Я-лучше-тебя».

Я скриплю зубами, борясь с желанием поставить его на место.

– Тогда как насчет девяти? Обычно она не задерживается допоздна. – Ложь. Но он, вероятно, этого не знает.

– Хорошо, – неохотно соглашается он. – Но, если она захочет остаться, я дам тебе поворот-отворот. Извини, чувак, но так оно и работает.

– Меня устраивает.

– Хорошо, тогда поговорим в пятницу.

– Подожди секунду. Я еще не закончил.

Он тяжело вздыхает.

– Чего еще ты хочешь? Деньги? Место где остановиться? Я знаю, что тебе нужно и то, и другое.

– Нет, вообще-то нет. У меня только что появилось собственное жилье. – И это правда. Пару минут назад я получил сообщение от моего друга Джулса, в котором он говорит, что могу переехать к нему через две недели, и он позволит мне пожить там две недели бесплатно, прежде чем начнет взимать арендную плату. – И у меня есть деньги. Я устроился на работу несколько дней назад. – Эти слова – полная чушь. Я не получил ответа ни из одного места, куда обращался. Я пытаюсь убедить себя, что это займет несколько дней, но трудно быть терпеливым, когда над моей головой нависают угрозы Ти. У меня осталась единственная надежда, что мой друг сможет продать некоторые запчасти от моей разбитой машины, идея, которая пришла ему в голову, когда я сказал ему, что машина принадлежит мне. Кто знает, сможет ли он заработать достаточно денег и быстро?

Боже, я чертовски надеюсь на это, иначе облажаюсь по полной.

– Это хорошо, – говорит Кайлер, возвращая мое внимание к разговору.

Кажется, он говорит то, что думает, но с ним я никогда не знаю наверняка. Иногда он может показаться самым милым парнем на свете, только чтобы подставить меня для какого-нибудь трюка или шутки. И я не могу не думать о том телефонном разговоре, который у него только что был с Изой, о том, как он задавал ей вопросы о ее маме. Как Иза сказала, что слышала Ханну на заднем плане. Когда она сказала мне это, мои подозрения в отношении него возросли еще больше.

– Хоть мы и не ладим, но я не хочу, чтобы ты жил на улице или что-то в этом роде.

Его слова почти заставляют меня чувствовать себя плохо из-за того, что я собираюсь сказать, но не настолько, чтобы остановить меня от их произнесения.

– Послушай, я просто хотел сказать – ну или любезно пригрозить, – что тебе лучше не делать ничего, что может навредить Изе, или ты сильно пожалеешь.

– Что, черт возьми, это значит? – он срывается.

Я украдкой бросаю взгляд через плечо на дверь квартиры, чтобы убедиться, что Иза не вышла на улицу.

– Это значит, что, если я узнаю, что ты сделал что-то или планируешь сделать что-то, что причинит боль, или причинило боль Изе, я найду способ сделать тебе больно в миллион раз сильнее.

Он долго обдумывает свой ответ, и я даже – что очень глупо – начинаю думать, что он хочет признаться, что действительно сыграл свою роль в инциденте с флаерами. Что он сфотографировал Изу. Что он ее подставил.

Вместо этого он предупреждает низким, угрожающим тоном:

– Это довольно смелая угроза для того, чью задницу я надирал миллион раз.

– Я уже не тот парень, каким был когда-то, – парирую я. – Ты не сможешь засунуть меня в шкафчик, даже если очень захочешь, а если попытаешься, за последствия я не ручаюсь.

– Все в порядке? – спрашивает Иза прямо у меня за спиной.

Дерьмо. Она не должна была слышать этот разговор.

– Мне нужно идти, – говорю я Кайлеру. – Увидимся в пятницу. – Я вешаю трубку и оборачиваюсь.

– Да, все в норме. Нужно было поговорить с братом кое о чем. – Я оцениваю ее, отмечая убитое горем выражение лица и покрасневшие глаза. Она плакала. – Ты в порядке?

– Я в порядке. – Она неуверенно прикусывает губу. – Я пришла сказать тебе, что ты можешь вернуться.

– Что ж, это хорошо. – Я пытаюсь звучать весело. – Я беспокоился, может быть, ты не позволишь мне, и будешь рада избавиться от меня, заперев дверь и выбросив ключ.

– Я никогда не была бы рада избавиться от тебя. – Она одаривает меня едва заметной улыбкой, и мое сердце замирает.

Серьезно, твое сердце замирает, Кай? Что, черт возьми, с тобой не так?

Ее улыбка становится шире, когда она протягивает руку и берет меня за руку.

– Итак, я подумала, что, может быть, мы могли бы… – Ее взгляд устремляется на парковку, и ее кожа бледнеет, когда ее глаза испуганно распахиваются. – Дерьмо. Синяя машина здесь.

– Что? Где? – Я разворачиваюсь, двигаясь так быстро, что поскальзываюсь в грязи и чуть не приземляюсь на задницу. К счастью, Иза держит меня за руку и не дает мне выглядеть полным идиотом.

– Справа, – шипит она, хватая меня за руку. – Просто немного дальше по улице перед тем заброшенным кирпичным домом. Я почти уверена, что это та же самая машина. Мне нужно увидеть заднее окно, чтобы сказать точно. У того, кто следил за мной, там наклейка с Суперменом. Может быть, я могу пойти проверить. Не похоже, что в ней кто-то есть.

Мой взгляд перемещается к машине, и я инстинктивно протягиваю руку и толкаю ее назад, за спину.

– Возвращайся в дом и попроси свою бабушку позвонить ее другу-детективу.

Она хватает меня за рукав рубашки.

– Зачем? Что ты собираешься делать?

– Хочу обойти дом сзади и прокрасться к машине, – говорю я, заталкивая телефон в задний карман джинс, – и посмотреть, смогу ли узнать номер.

– Нет. – Ее ногти впиваются мне в руку, когда она пытается затащить меня обратно за дом. – Я не позволю тебе. Это может быть опасно.

– Иза. – Я поворачиваюсь к ней лицом, но она отказывается отпускать мой рукав, и ее рука оказывается зажатой между нами. – Нам нужно выяснить, кто это.

– Знаю. – Ее глаза устремляются в сторону машины, а затем возвращаются ко мне. – Я сама обойду и проверю. Это мое дело.

– Черт возьми, я не позволю тебе это сделать! – Я вцепляюсь в подол ее рубашки. – Ты иди внутрь и позови детектива. Я пойду узнаю номер машины.

– Нет. Ты иди внутрь.

– Иза…

– Кай, просто прекрати…

Я прижимаюсь губами к ее губам, заставляя ее замолчать. Она стонет, и, Боже милостивый, я ничего так не хочу, как остаться. Но мне нужно узнать этот номер. Поэтому, прежде чем она успевает среагировать, я отстраняюсь и со всех ног бегу в нужном направлении.

– Кай! – кричит она. – Остановись! Боже мой, ты такой упрямый!

Я продолжаю бежать, мои ботинки поднимают грязь, когда я огибаю двухэтажный дом и перепрыгиваю через забор, отделяющий дом от дороги. Стена высокой травы выросла с другой стороны, давая мне идеальное место, чтобы скрыться.

Присев на корточки, я бросаю взгляд на дорогу, на кирпичный дом, а затем на машину. Ни единого признака чьего-либо присутствия, но от этого я чувствую себя еще более неловко.

Приминая траву в сторону, высовываю голову и замечаю наклейку Супермена на заднем стекле синей машины. Выхватываю телефон и, прищурившись, смотрю на номер машины, медленно выбираясь из травы. Но останавливаюсь, когда кто-то в жуткой черно-белой маске выскакивает из задней части дома. Я ожидаю, что они побегут к машине, но вместо этого они бегут к пустоши сбоку от дома и исчезают в жилом комплексе за ней.

Какого хрена?

Почесав в затылке, я начинаю переходить дорогу, замедляясь, когда вижу цифры на номерном знаке. Я фотографирую его, а затем забиваю номер в свой телефон, просто на всякий случай.

– Ты так облажался, придурок, – говорю я, набирая последнюю цифру. – Я не могу дождаться, чтобы найти…

Дверь распахивается, и из машины вылезает худощавый парень в рубашке с воротником на пуговицах и брюках. В руке у него что-то похожее на электрошокер.

Я бы испугался, если бы не тот факт, что он выглядит так, будто вот-вот обмочится.

– Послушай, я не знаю, что ты делаешь, – он шагает ко мне, – но я не хочу никаких неприятностей. Так что просто удали мой номер со своего телефона, и все будет хорошо.

– Хорошо? – Я бросаю на него взгляд «ты-должно-быть-издеваешься-надо-мной» и кладу телефон в задний карман. – Ты уже несколько недель следишь за моей подругой. Давным-давно все уже не так хорошо.

Он целится электрошокером мне в руку.

– Не заставляй меня использовать это…

Я выбиваю электрошокер из его руки, и он летит через улицу, приземляясь в высокой траве. Затем я скрещиваю руки на груди и выгибаю бровь.

– Так что ты говорил?

Парень пятится от меня, подняв руки перед собой.

– Послушай, я не хочу никаких неприятностей.

Я делаю шаг к нему, бросая на него свой лучший угрожающий взгляд.

– Тогда скажи мне, почему ты повсюду следишь за Изой. И кто, черт возьми, был этот человек в маске.

– В маске? Я понятия не имею, о чем ты говоришь. – Он выглядит совершенно сбитым с толку, когда тянется к дверной ручке, чтобы запереться, но я шагаю вперед и хлопаю ладонью по двери.

Он сглатывает, убирая дрожащую руку от двери.

– Ладно. Я следил за ней повсюду, потому что именно для этого меня наняли. Но я ничего не знаю о человеке в маске.

Я не уверен, верю ли я ему насчет маски, но решаю сосредоточиться на другой проблеме.

– Кто нанял тебя следить за ней?

– Белла Лароуз.

Мои губы приоткрываются в шоке.

– Что?

– Кай! Что происходит? – спрашивает Иза, переходя трусцой улицу. Она замедляется, приближаясь к нам, ее взгляд мечется между парнем и мной.

– Кто это?

– Я еще не знаю. – Мой взгляд возвращается к чуваку. – Он как раз собирался мне сказать.

Парень переводит взгляд с одного на другого, а затем опускает голову в знак поражения.

– Я работаю на адвоката твоей матери. Я должен был присматривать за тобой, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Но ты не должна была этого знать. Или, ну, твой отец не должен знать, и она беспокоилась, что ты можешь ему рассказать.

Губы Изы кривятся.

– Я почти ничего не рассказываю своему отцу. – Она протягивает руку. – Могу я увидеть какое-нибудь доказательство того, что ты тот, за кого себя выдаешь на самом деле?

Мужчина неуклюже лезет в карман и достает бумажник.

– Меня зовут Гарт Эвертингсон. Я работаю в этой юридической фирме. – Он протягивает Изе карточку. – Вы можете позвонить по указанному там номеру и проверить мою историю, если хотите.

Я наклоняюсь и бегло просматриваю визитку.

– Я думаю, что он говорит правду, – шепчу я Изе. – Узнаю эти имена и номера из некоторых файлов.

Она проводит большим пальцем по карточке, снова поднимая взгляд на Гарта.

– Ты сказал, что работаешь над делом моей мамы?

– Вроде того. – Мужчина засовывает бумажник обратно в карман своих мятых брюк. – Я больше помощник. Мне было поручено приехать сюда и приглядывать за тобой.

Иза прикусывает губу, размышляя.

– Зачем? Потому что Линн подозреваемая? Они беспокоятся, что она может что-то со мной сделать?

Его глаза округляются, и он шаркает ботинками по асфальту, когда дергается назад.

– Где ты?.. Как ты?.. Тебе не положено знать… – Он берет себя в руки, кашляя в ладонь. – Послушайте, я не знаю, как много вам известно, но есть некоторые детали дела, которые я не могу обсуждать с вами. И, честно говоря, я на самом деле не так уж много знаю. Я сейчас вроде как парень на побегушках.

– Ты имеешь в виду такие детали, как то, что моя мачеха является подозреваемой? – спрашивает Иза, похлопывая карточкой по ладони. – Или почему ты следил за мной повсюду?

Он разочарованно вздыхает.

– Если ты действительно хочешь с кем-то поговорить об этом, я бы посоветовал навестить твою маму. – Он рывком открывает дверцу машины. – Знаю, что она действительно хотела бы поговорить с тобой. Ей разрешено принимать посетителей, но, судя по тому, что нам сказали, ты не хочешь ее видеть.

Руки Изы сжимаются в кулаки по бокам.

– Это ложь. Я даже не знала ни о чем еще несколько недель назад.

– В самом деле? – спрашивает он, и она кивает. – Ну, думаю, Белле действительно хотелось бы это услышать. У нее сложилось впечатление, что ты никогда не хотела с ней встретиться.

– Наверное, потому, что мой отец сказал ей это, – категорично говорит Иза. – Я бы сказала, что удивлена, но это не так.

Он бросает на нее сочувственный взгляд.

– Да, я читал досье на твоего отца. Он кажется тот еще фрукт.

– Он действительно такой. – Иза щурится от солнечного света, наморщив лоб. – Моя бабушка пытается договориться о звонке маме. Не знаю, как она собирается это сделать, но, может быть, вы, ребята, могли бы указать ей правильное направление.

– Пусть она позвонит по этому номеру на карточке и поговорит с моим боссом. – Он наклоняет голову и садится на водительское сиденье. – Мне нужно идти. Я должен был быть осторожен, находясь здесь, так что буду признателен, если этот небольшой разговор останется между нами.

– Значит, ты перестанешь преследовать меня, да? – спрашивает Иза, складывая карточку пополам.

– Ага. Сегодня был последний день наблюдения. Вообще-то я собирался возвращаться в Вирджинию, но решил заехать перед тем, как отправиться в путь. – Его внимание переключается на меня, его глаза сужаются. – И твой придурочный друг должен мне электрошокер. – Он делает движение, чтобы закрыть дверь, но Иза бросается вперед.

– Подождите. Еще кое-что. – Она ловит дверь, прежде чем он закрывает ее. – Мне нужно знать, возможно ли, что мою маму оправдают.

– Даже не знаю, что сказать. – Он отталкивает ее руку от двери. – Но думаю, у нее есть неплохие шансы. – Затем он захлопывает дверь и уезжает по дороге, поднимая пелену пыли.

Иза кашляет, обмахиваясь рукой перед лицом.

– Хорошо, это было неожиданно. Я действительно не думала, что адвокат моей мамы будет преследователем в машине.

– Определенно. Хотя, думаю, он скорее помощник ее адвоката. Но полагаю, что в действительности дело не в этом. – Я отрываю свое внимание от дороги и сосредотачиваюсь на ней. – Итак, твоя бабушка хочет помочь тебе дозвониться до мамы?

Она качает головой вверх-вниз, на ее лице отражается тревога.

– Да, я немного нервничаю из-за разговора с ней.

– Это вполне понятно. – Я беру ее за руку. – Иза, не знаю, было ли это просто совпадением, но я видел, как кто-то выбежал из дома в странной маске.

– В самом деле? Это очень странно. И действительно жутко.

– Знаю. И, как я уже сказал, это может быть просто совпадением, особенно учитывая, что это заброшенный дом. Он весь в граффити, и я видел, как несколько подозрительных личностей входили и выходили из него. Но я просто хочу, чтобы ты была особенно осторожна.

– Хорошо. И я постараюсь быть особенно осторожной, если увижу каких-нибудь извращенцев в масках. – Она улыбается, но в выражении ее лица видна нервозность.

Сжимая ее руку, я тащу ее за собой, пока иду через улицу.

– Ну же. Давай отведем тебя внутрь, накормим немного сладким, а потом поговорим о том, что происходит. Еще я хочу проверить номер телефона с визитки и убедиться, что история этого парня соответствует действительности.

– Что? Мы не можем сделать это без сладкого? – Она дразнится, но ее обеспокоенный тон не попадает в цель.

Мне нужно отвлечь ее от беспокойства. В последнее время она слишком много переживает.

– Можем, но тогда я рискую, что ты превратишься в злого маленького гремлина, – шучу я, наклоняясь, чтобы подобрать электрошокер с травы.

К тому времени, когда я снова встаю, на ее раскрасневшемся лице появляется странное выражение, как будто она наполовину напугана до чертиков и наполовину вне себя от возбуждения.

– Что это за взгляд?

Она сжимает губы.

– Ничего. Просто дело в том, что… Я хотела… – Она качает головой, затем расправляет плечи и делает шаг вперед. Встав на цыпочки, она нежно целует меня в губы и обнимает меня. – Я не говорю, что это было правильно, но спасибо тебе за то, что ты выследил этого парня.

Она обнимает меня еще немного, и я зарываюсь лицом в изгиб ее шеи, вдыхая аромат ее духов, который пахнет сахарной ватой. Так уместно.

– И спасибо тебе за то, что ты знаешь, что мне нужно печенье и конфеты перед важным разговором.

Мои губы приподнимаются.

– Не за что. – Я целую ее в шею, нежно посасывая кожу, и остаюсь вознагражден ответной дрожью. Я встречаюсь с ней взглядом, ухмыляясь, как идиот. – Знаешь, ты даже на вкус как сахар.

Она протестующе закатывает глаза.

– Я так не думаю.

– Нет, правда. – Я переплетаю свои пальцы с ее и начинаю идти обратно к квартире. – Ты пахнешь сахарной ватой, твоя кожа на вкус как сахарное печенье, а твои губы на вкус как глазурь.

Она фыркает от смеха.

– Боже мой, так ты обычно пытаешься произвести впечатление на девушек?

– Я просто говорю правду, – утверждаю я, когда мы огибаем дом. – Ты как ходячий мешок сахара.

– А ты как ходячий мешок со сладкими речами. – Она злобно смеется.

Я подмигиваю ей.

– Только с тобой.

Ее голова откидывается назад, и она издает стон.

– Пожалуйста, скажи мне, что с этого момента все будет по-другому.

– Это не так. – Я ухмыляюсь, потому что она улыбается, и в этом был, в некотором роде, весь смысл всего этого. – Они станут намного хуже. Теперь, когда ты позволила мне поцеловать тебя, это все, что я собираюсь делать. – Я нежно сжимаю ее руку. – И все станет только хуже, когда мы по-настоящему поцелуемся.

Она поднимает голову, ее щеки розовеют, а глаза мгновенно устремляются к моим губам. Хочу поцеловать ее прямо сейчас, и я имею в виду по-настоящему поцеловать ее. Но после того, что только что произошло с адвокатом и ее мамой, и у нее все еще назначено свидание с Кайлером, я хочу подождать, пока она не будет готова. Когда я поцелую ее в первый раз, хочу, чтобы это что-то значило. Я хочу, чтобы у нее была ясная голова, и чтобы ее сердце было к этому готово.