Текст книги "Эй, босс! У тебя тут ребенок подрос (СИ)"

Автор книги: Джесси Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Мои губы дрожат, ладони взмокли, я часто дышу и не могу надышаться, будто вот-вот потеряю сознание, если Руслан от меня отвернется. Я не знаю, правда не знаю, почему так поступила. Я была так напугана. Я не привыкла сталкиваться с подобным!

Боже, лучше бы Руслан громил номер, разбил вазу с цветами или стационарный телефон о стену. Наверное, тогда мне было бы проще. Не сейчас, в тишине номера, которую нарушают только мои всхлипы. Сейчас в этой горькой тишине я ощущаю расползающуюся по комнате темноту, которая хочет поглотить все.

Руслан молчит, а я чувствую, что теряю его.

А как же твое люблю?

А как же дом в Москве?

А как же Аленка?

– Руслан, я… – повторяю уже в который раз, как заведенная.

– Не надо.

Я цепляюсь за все, что он говорил раньше, и просто молюсь про себя всем богам, чтобы они дали мне еще один шанс. Всего один крохотный шанс объясниться с Русланом, потому что он явно не хочет меня слушать.

– Хорошо, – соглашаюсь я с поражением, которое разбивает мне сердце. Его осколки будто впиваются мне в легкие, потому что я просто физически не могу дышать.

Я молча возвращаюсь в нашу с Аленкой спальню. На подгибающихся ногах подхожу к детской кроватке, смотрю на безмятежно спящую малышку, двигающую губками во сне, и не выдерживаю. Я изо всех сил закрываю ладонями свой рот, чтобы она не услышала рвущийся наружу истошный крик. Я оседаю рядом с кроваткой на ковер и утыкаюсь лицом в колени. Я плачу так, как не плакала никогда, потому что… потому что, кажется, потеряла нечто действительно важное в своей жизни. Нечто, чего в моей жизни никогда не было. Мужчину, которого полюбила во второй раз всей душой! И который, мне казалось, действительно полюбил меня…

Могла ли я так ошибиться?

Могла. Руслан тоже ошибся во мне. Я его подвела.

Я не помню, как перебираюсь в кровать, но просыпаюсь я именно в ней. Просыпаюсь от шороха за дверью, мне кажется, я слышу шаги… и с щелчком опускающейся ручки крепко зажмуриваю глаза, притворяясь спящей.

Это Руслан. Я не могу ошибиться, чувствую его на каком-то ментальном уровне, от одного его присутствия мне становится спокойнее. Его запах успокаивает меня, не знаю, как это работает.

Он касается моей щеки пальцами. Щемяще нежно. Проводит ими вниз и гладит мой подбородок. Мне хочется распахнуть глаза, чтобы убедиться, что это правда! Что он рядом и все еще любит меня, но я не могу. Я боюсь разбиться о разочарование и безразличие в его глазах. Я такая трусиха…

– Алиса, – зовет меня тихо Руслан, и я невольно вздрагиваю. После этого мне приходится открыть глаза.

Я несколько раз моргаю, чтобы различить в тусклом свете его силуэт – за окном вот-вот начинает светать. Руслан выглядит великолепно – как всегда, в идеально выглаженном пиджаке и рубашке, с гладко выбритым лицом. И только темные круги под глазами выдают его усталость. Он не спал всю ночь? Черт возьми, конечно же нет, Алиса!

– Алис, мне нужно ехать, – говорит он будто на каком-то другом языке, потому что я отказываюсь понимать смысл слов. – Номер оплачен на неделю вперед.

Он отнимает ладонь, но все еще, не отрываясь, смотрит на меня.

Номер.

На неделю.

Что?

А потом?

И я понимаю, что он должен был уехать, но ведь не с таким настроением, не тогда, когда мы так ничего и не решили! Мы только начали обсуждать все, а теперь…

Но Руслан уже подходит к детской кроватке и наклоняется, чтобы поцеловать Аленку в лоб, а я снова не сдерживаю слез, но плачу молча, чтобы он не слышал.

– Руслан, – зову я его, когда он собирается уже выйти из комнаты.

Я не могу поверить, что не буду видеть его, не буду засыпать и просыпаться в его объятиях, что не буду целовать этого мужчину, что… это может быть конец.

Не могу произнести ни слова, а Руслан не собирается мне помочь.

– Всего хорошего, Алиса.

Он только кивает мне без улыбки и исчезает из моей жизни в предрассветных лучах.

Глава 38

Прошло всего два дня, а по ощущениям целая вечность. Без Руслана все иначе. И как так вышло, что вся моя размеренная жизнь без него пошла под откос? Я схожу с ума. Не сплю, почти ничего не ем, и не потому что ничего не хочу, просто кусок в горло не лезет. Я стараюсь, изо всех сил стараюсь улыбаться ради Аленки, не показывать ей, что у меня на душе. Но она не глупенькая, все чувствует: больше капризничает, хнычет, а в конце второго дня, когда мы ужинаем с Виолеттой Дмитриевной, выдает четкое и красивое «та-та».

– Это что только что было? – идеально нарисованные брови Виолетты подпрыгивают вверх, изгибаются, выражая удивление.

Я и сама замираю.

– Это было ее первое слово, да, малыш? – я наклоняюсь и подхватываю доченьку из детского стульчика и кружу в объятиях, пока мы вместе заливаемся смехом. Благодаря ей я могу хотя бы ненадолго забыть, как тоскливо у меня на душе, как гулко в одиночестве бьется сердце и как выворачивает наизнанку нутро.

– И это определенно было не мама.

– Не уверена, что и папа тоже, но… – я вздыхаю и сдаюсь. – Возможно, это была ее версия папы, потому что Руслан в последние дни был очень настойчив в том, чтобы научить ее это говорить.

Виолетта смотрит на меня, на Аленку, которое снова выдает свое «та-та», будто готова теперь без конца это повторять, а затем эта странная женщина ни с того ни с сего начинает смеяться. И я не выдерживаю. Прижав к себе дочь, я смеюсь вместе с ней, выдыхая все напряжение.

– Жаль, Руслан этого не слышал.

Я киваю. Конечно, жаль. Но я не буду говорить об этом вслух. Только подумаю о нем – сразу слезы наворачиваются.

– Он мне не звонит. Обещал перезвонить, но не перезванивает, – говорит его мама. – Думаю, он занят, Алис. И когда он все решит…

Что будет, когда он все решит? Нужны ли мы будем ему после… всего?

– Да, я понимаю.

– Если тебя это утешит, я бы поступила так же, как ты. Я всегда старалась уберечь любимых от всего мира. И каждый здесь останется при своем мнении.

– Ага, – я опускаю голову, потому что слезы все-таки льются из глаз, и я облизываю соленые губы.

– Он простит. И тебя, и меня. Руслан – мальчик вспыльчивый, но…

– Он уже давно не мальчик, – бурчу я, зарываясь носом в волосы Аленки, которые вкусно пахнут дорогим шампунем, купленным Русланом.

Как все будет без него?

Мы, конечно же, справимся – в этом у меня сомнений нет. Переживали и худшее. И без всяких благ. Мылись детским гелем за сто рублей и ладно, стирались хозяйственным мылом, так оно отстирывает тыкву лучше, чем любой порошок. Главное, понять, что делать дальше. Мой отпуск подходит к концу, и если я не хочу потерять работу, то пора принимать решение и подыскивать жилье. Надеюсь, только Руслан не будет обижен настолько, что уволит меня. Хотя я прекрасно понимаю, что ему легче было сделать именно так, чтобы избавиться от бельма на глазу. Сегодня днем за нами у гостиницы следили репортеры! Представляете? Нам бы спрятаться да отсидеться, пока все не придет в норму, но я не могу себе этого позволить.

А в интернете все медленно, но верно приходит в норму. Сторона Руслана выпускает множество грамотных опровержений. Линию нападения Иры за один день разбивают в пух и прах. Партнеры Руслана, о которых громко заявляли, что те разрывают все отношения с его компанией, появляются на снимках вместе с Гончаровым в столичных ресторанах и на каких-то закрытых мероприятиях. Руслан и его команды молодцы, отлично справляются.

Наши с Аленкой снимки, на удивление, не появляются в прессе. А когда на входе гостиницы удваивают охрану, я понимаю, что без Гончарова и здесь не обошлось. Он действительно оберегает нас даже на расстоянии. Хотя… оберегает ли? Это ведь его репутация, которую он сейчас тщательно восстанавливает. Это все ради него же.

Ближе к ночи, когда Аленка засыпает, я открываю объявления с четким намерением найти комнату на несколько месяцев, а к тому времени надеюсь придумать, как остаться в общежитии. Я не намерена сдаваться, и даже скудный выбор и бешеные цены не сбивают мой настрой. После я листаю предложения кредитных карт на сайте банка, подсчитываю проценты, сколько денег мне понадобится на месяц без запаса на черный день, и как долго я буду все это выплачивать. Не пугаюсь. Я спокойна. У меня есть цель. Больше никаких лишних эмоций. Мне нужно заботиться об Аленке – все остальное неважно.

Не замечаю, как за окном начинает светать. Засматриваюсь на оранжевую полосу горизонта и тихо поднимаюсь с кровати, чтобы выйти на балкон. Здесь, конечно, невероятно красиво. С Русланом я бы пошла куда угодно, но если я остаюсь одна, то отсюда ни ногой. Мы справимся. Виолетта Дмитриевна будет здесь все лето и обещала помочь с внучкой, потому что я отказалась принимать ее деньги. Аленка сможет оставаться у нее, но я ночевать в отеле с ними не могу себе позволить. Я буду работать вдвое больше, заработаю, расплачусь… Мы обязательно справимся. Все будет хорошо.

Я думаю об этом, пытаюсь себя убедить, но снова плачу. Ну зачем? Зачем Гончаров вообще ворвался в нашу жизнь? Жили мы как-то без него, всем довольны были, а теперь… Теперь у меня не просто сердце болит, на его месте зияющая рана. Я живой труп без него, потому что люблю его, люблю, люблю, люблю…

– Алиса?

Ну вот! Так сильно люблю, что мне уже слышится его голос. Совсем умом тронулась!

– Ты где?

Или…

Я отодвигаю занавеску и заглядываю в комнату, на пороге которой стоит Руслан. Мой Руслан. В пиджаке и рубашке, замученный и помятый (не то что на фото), с безграничной усталостью в глазах. Как будто и не уезжал. Неужели все это было длинным ужасным кошмаром, который приснился мне?

– Ты здесь? – шепчу я, будто боюсь, что он исчезнет от моего голоса.

– А где же еще мне быть?

Глава 39

– Тяжелая выдалась неделька, – как ни в чем не бывало устало сообщает Руслан. Он потирает лоб, пересекает комнату и падает на мою кровать. Как будто на автомате просовывает руку между прутьев Аленкиной кроватки и, не глядя, начинает гладить ее пухлую ножку.

Все так, будто он ушел всего пару часов назад.

Какого черта?

– Руслан?..

– Слушай, ну сложнее всего оказалось справиться со сплетнями про домогательство. Как же интересно людям, в чьей постели, кто ночует, – он качает головой, смотрит в потолок. – Полагаю, больше Иру мы не увидим. Ты чего там застыла?

Я так и стою у кровати, сжимая в кулаке край футболки. Ничего не понимаю. Что он тут делает? Почему лежит на моей кровати и спокойно со мной разговаривает, когда я тут пытаюсь придумать, как без него жить.

– Эй, ты в норме? – он тоже, кажется, не понимает, почему я так себя веду.

– Д-да... в норме вроде...

– Иди ко мне. Соскучился ужасно. Мне кажется, я без тебя разучился засыпать, – он улыбается, пока мое сердце сладко сжимается от этих сумасшедших слов.

– Т-ты... вернулся.

– Что? – он смеется и садится в кровати, потом протягивает ко мне руки, ловит за талию и тянет на себя. Не задавая больше вопросов и не спрашивая разрешения, укладывает меня рядом с собой и устраивает на своем плече мою голову.

– А теперь, дорогая, расскажи, почему я не должен был возвращаться? Быть может, ты уже нашла Аленке нового папу?

– Н-нет... нет, конечно, просто ты же... ты же ушел!

Я хочу вывернуться и посмотреть ему в глаза, но Руслан не дает.

– Ушел.

– И вернулся? Значит, ты меня простил?

– А я должен был тебя не прощать? И мог не вернуться? Что ты несешь?

Я, черт возьми, хмурюсь. Ничего не понимаю. У меня голова от этого мужчины кругом идет. А он в это время вдруг переворачивает нас и уже нависает надо мной, пристально глядя в глаза.

– То есть, ты решила, что я ушел и не вернусь? Серьезно? Ушел навсегда?

– Я...

– Ты мне так и не доверяешь? Я не доказал, насколько вы мне нужны? Что в твоей голове, Алис? Ты настолько не веришь мне? Или настолько не уверена в себе?

– Ну я просто подумала...

– Я ушел, чтобы решить все проблемы, которые не должны были коснуться вас. Я их решил. Репортеры следили в эти дни за каждым моим шагом, и я совсем не хотел, чтобы они донимали вас. А еще я разбирался с жильем, чтобы перевезти вас к себе как можно скорее.

– Нас... к себе? – я не то чтобы не могу поверить, просто с моих плеч обрушивается не камень и не гора. Нет, на них всего дурацкую минуту назад лежал, кажется, целый Эверест и сейчас от облегчения я готова парить над землей. Без шуток.

– Алиса. Я вас люблю. И я вас никуда не собираюсь отпускать, что бы ты там себе ни навыдумывала. Вы – мой подарок, самый важный и желанный. Я это не потеряю ни за что, имей ввиду.

– Но ты ничего мне не объяснил. Черт! Я что, должна была сидеть и ждать вот так, без единого объяснения? – я не взрываюсь, я не кричу, просто не понимаю его. – Ты не подумал, что мне будет больно и страшно? Что я... тоже только учусь доверять. И мне хочется доверять тебе всегда. Верить, что ты не бросишь нас, а ты бросил...

– Не бросал.

– Ты ничего мне не объяснил... Ты заслуживаешь доверия. А я заслуживаю... не знаю... быть просто банально в курсе дел, если не в центре событий?

– Но ты и так в центре. Моей вселенной как минимум, – Руслан так убедительно произносит это. Он без сомнения верит в то, что говорит, по глазам вижу, и я уже готова перестать сопротивляться.

Как же сильно я его люблю!

– Неужели это правда... – я тянусь к Руслану, это выходит как-то само собой, а он прижимается лбом к моему лбу. – Неужели ты правда все решил, любишь меня и хочешь забрать к себе?

Я не верю своему счастью, это слишком много для меня. Не могу до сих пор представить, что моя Аленка вырастет в полной семье, что будет видеть папу каждый день, что он отведет ее в школу первого сентября и передаст однажды в руки жениху на свадьбе. Я не могу в это поверить и все-таки так сильно хочу!

Все это слишком хорошо для меня.

Руслан опять ложится рядом, только на этот раз сам устраивает голову на моем плече. Его дыхание согревает кожу на груди, он слушает мое сердце и как будто медленно успокаивается.

– Я люблю... тебя... с тех пор, как увидела в первый раз, – вдруг шепчу, даже не замечая, что сама это сказала.

Просто это происходит, и Руслан замирает надо мной.

– Я вошла в офис, а ты стоял и разбирался с какими-то таблицами на компьютере Тани. Ты был так увлечен, так заинтересован, как будто другого мира для тебя и не существовало. А когда что-то там сошлось или получилось, не знаю... ты просто улыбнулся, и все в офисе улыбнулись в ответ. Они тебя все любили, и я тоже пропала. Тогда мне было стыдно, что я легко повелась на начальника, а сейчас это кажется мне неизбежным.

– Почему ты тогда ко мне не пришла, когда узнала про Алену?

– Я… испугалась? Наверное, да. Я хотела иметь что-то свое... тебя только для себя. В ней. А ты бы моим никогда не был. Я много раз представляла себе наш разговор. Как ты... ну не знаю, предлагаешь мне деньги на аборт, – он хмурится и набирает воздух в легкие, чтобы возразить. – Или обвиняешь меня в том, что я обманщица. Или это становится ярмом на твоей шее, и ты обещаешь жениться ради ребенка, а потом винишь меня всю жизнь. Я этого не хотела. Мне было нужно мое честное счастье, без оглядки на прошлое. Просто ребенок, зачатый в любви, пусть и безответной. И я ушла для этого. И мечтала все это время, что мы встретимся, и ты будешь рад. Я в первые месяцы думала, что это мальчик, думала, что у меня будет твоя маленькая копия. Что ты его увидишь и все поймешь.

– Ну может и буд... – он осекается, спускается ниже и утыкается лицом в мой живот. – Черт, я впервые в жизни жалею, что не могу иметь детей. Нет, не так. Всегда жалел, когда узнал об этом. Но сейчас особенно сильно. Я бы хотел сына. Прости, что не смогу тебе его дать.

Он поднимается и смотрит мне в глаза.

– Алис? Правда...

– Эй, не смей извиняться. Это все не важно. Ты же никогда не дашь нас в обиду?

– Никогда.

– И не оставишь?

– Не оставлю.

– Это все, что я бы хотела знать.

– А ты больше не будешь заниматься самодеятельностью? – спрашивает он вроде бы и грозно, но точно с улыбкой.

– Не буду.

– И я налагаю вето на общение с моей мамой.

– Да брось! Она… она меня так поддерживала эти дни, помогала с Аленкой.

– Угу. На неделю как минимум. Потом она припрется в Москву.

Мы смеемся, у меня моргает телефон, и там прямо в этот момент на экране загорается имя Виолетты Дмитриевны. Она с шести вечера закидывает меня ссылками из онлайн-магазинов, потому что выбирает Аленке подарки на крестины.

– Она теперь и от тебя не отстает?

– Ни днем... ни ночью...

Руслан утыкается мне в шею, медленно ведет губами вверх и затем нападает на мой рот с поцелуями, а я шиплю на него, чтобы был осторожнее и не будил Аленку. Но это бесполезно. Она, разумеется, просыпается. Встает в кроватке и отчетливо говорит свое уже любимое: «Та-та».

Эпилог

Первая ночевка Алены вне дома пугает меня до головокружения, так что я лежу на диване уже минут двадцать и пялюсь в экран. Боюсь встать на ноги и сорваться за ребенком... в соседний подъезд.

Виолетта невыносима. Невыносимо прекрасна. Она сняла в нашем доме квартиру, как она сказала, на пару дней, а оказалось, что внесла оплату за два месяца и теперь не отстает. Пришлось вводить ограничения на посещения, потому что Виолетта выбивалась из сил, таская по духоте коляску часами и носясь по дому за уже почти бегающей Аленой. У гиперактивной бабушки дважды скакнуло давление да так, что пришлось вызывать скорую, и теперь ей официально запрещено чересчур усердствовать. Да ей и не нужно, Аленка в ней и так души не чает.

Мы заставляем Виолетту больше отдыхать, но сегодня дочка ночует там. Свекровь уложит ее в сон, а, если что, поможет ей помощница по дому. Все это для того, чтобы мы с Русланом хотя бы ненадолго остались одни. Я уже скучаю за малышкой, но у меня на моего мужчину целая куча планов.

Все так изменилось...

Нет, правда, я сама не ожидала, что смогу быть такой счастливой и окрыленной. Спустя полтора года после родов я наконец оказалась в добровольном декрете. Конечно, могла бы выйти на работу, но в фирму Руслана я категорически не захотела, решила разделять рабочие и семейные отношения. Так что с сентября решила пойти на курсы повышения квалификации и уже там решить, что делать дальше, а пока все мое внимание отдано Руслану и Аленке. И Виолетте Дмитриевне, само собой.

Я занимаюсь нашим новым домом, точнее двухуровневой квартирой. Я все-таки настояла, чтобы остаться в городе, в доме мы еще успеем пожить, когда станем взрослее. Квартира, конечно, по меркам Руслана скромная, зато великолепная по моим. Я делаю ремонт в месте с замечательной дизайнером по имени Вика, вью свое собственное гнездо и стараюсь наслаждаться каждым днем. Ну а Гончаров носит нас с Аленкой на руках строго с семи вечера до девяти утра и не дает никому в обиду, как и обещал.

– Алиса? – он входит в квартиру, вернувшись с работы, явно прислушивается к звукам и осторожно ступает. – Не спит?

– Ее нет, она у мамы, – подаю голос из спальни, в панике оглядывая в вертикальном зеркале свой внешний вид.

Боже мой, что я за лентяйка стала? К этому времени планировала и уборку, и ужин, и наряд, и прическу, а в итоге только душ приняла и запустила робота, который помыл полы. Выгляжу точно не на десяточку, но зато свежая и довольная. А Руслан заходит в комнату раньше, чем я успеваю открыть гардероб, чтобы хоть в платье влезть – набрала пару лишних кило на новом жизненном ритме.

– Алиса? – он широко и безумно коварно улыбается.

– Я ничего не успела! Ты почему так рано? – восклицаю в ответ. Мне совершенно не до шуток.

– Уже семь.

– Неправда, – я хватаю телефон и с ужасом понимаю, что и правда пять минут восьмого. – А нет... правда. Но как? Я же просто тут всего пятнадцать минут посидела...

– Ты в последнее время рассеянная и сонная, может, на море махнем развеяться? Будем фрукты есть, вино пить?

– А работа?

– Сама поработается. Несколько дней отгула я точно заслужил.

– А Алена?

– С собой возьмем.

– А...

– Не сопротивляйся, – он садится на кровать у моих ног и гладит мои бедра вверх вниз, так что я мурлычу от удовольствия и откидываюсь на спинку дивана. – Али-иса... Алиса! Эй!

Ой.

– Я уснула? – бормочу еле слышно, потому что меня так дьявольски рубит, что сидеть в вертикальном положении не выходит.

– Ты здорова? Что-то мне это не нравится.

– Здорова конечно, пойдем, у меня такие планы, – я поднимаюсь на ноги и тут же падаю обратно. – Черт, я старею, кажется, тебе придется искать новую жену, старая совсем сдает. Я резко встала и вот – уже ноги не держат, и голова кружится.

Руслан что-то не смеется.

– К врачу.

– Ой, брось.

– Алиса.

– Сегодня наш вечер, – я беру его за руку, тащу наверх и по дороге сшибаю ногой столик, – черт. Ау...

– Алиса! Да что с тобой? Аленка всю ночь спала, ты вроде выспалась. Кофе пила? А может, слишком много выпила? Ты ела сегодня? Какая-то бледная. Эй... Алиса!

Я его не слушаю, потому вдруг мне кажется, что я кое-что понимаю. Где-то я все это уже слышала только не от Руслана, а от... мамы. Да, очень четко помню все. Слово в слово.

– Алиса?

– Мне нужно в магазин, жди тут.

– Никуда я тебя не отпущу.

– Тогда со мной, только быстро.

Мы мчим вниз как есть, он – в роскошном костюме, а я в клетчатой пижаме. На первом этаже есть аптека, и я захожу туда под хмурым взглядом Руслана, который никак не может понять, в чем, собственно, дело.

– Тест, один, любой, положительный... блин...

– Сразу положительный? – улыбается аптекарь. – Таких не продаю, – она хихикает и выкидывает на стойку передо мной четыре варианта на любой вкус, цвет и цену.

– Беру все.

– Алиса, зачем нам это? – Руслан смотрит на меня с таким выражением, что я не знаю радоваться или прятаться.

Нет, в измене он меня не подозревает точно, но и поверить в мои догадки не может.

– Надо, – коротко обрубаю я, пока аптекарь считает сумму и пробивает покупку.

Домой мы мчим так же быстро и суетимся уже вместе. У Руслана дрожат руки, и он не попадает ключами в замочную скважину, так что приходится перехватить его ладонь и посмотреть ему в глаза.

– Тише... тише, просто открой.

Мы вместе проворачиваем ключ до щелчка и вваливаемся в квартиру. На ходу открываем каждый по тесту, и только на пороге ванной комнаты я кошусь на Руслана.

– А я не хочу...

– Тест делать?

– Нет... в туалет не хочу.

– Что делать?

Спустя четверть часа мы сидим вдвоем на краю ванной. Я допиваю литр воды, а Руслан ждет, нервно постукивая по полу пяткой. Мы друг с другом не говорим, общаемся телепатически.

– Ну?

– Я попробую, – киваю и хватаю стаканчик. – Может, выйдешь?

– Черта с два, чего я там не видел.

– Руслан...

– Ладно, отвернусь.

Приходится смириться, хотя мне в целом без разницы, пусть будет тут, это наш общий момент.

– Готов?

Я опускаю первый тест в стаканчик, а Руслан тут же закидывает остальные, даже не спрашивая, нужно ли это. Один пихает вместе с упаковкой, я еле успеваю остановить.

– Куда, это даже не тест, это порошок защитный от влаги!

– Блин, не испортил же ничего? Оно сработает? Будет положительно?

– Чтобы было положительно сработать должен ты, а не тест. Все, расслабься.

– Не могу...

Он вскакивает и ходит по ванне туда-обратно, как нервный голодный кот, а я гипнотизирую пятно на плитке от фломастера – Аленка постаралсь. Я боюсь смотреть на наш веер из тестов, хотя точно знаю, что ждать ни две, ни пять минут, как написано на упаковке точно не надо. Если я беременна, то там уже точно две полоски – в прошлый раз с Аленкой я не успела тест даже в баночку опустить.

Сдаюсь, поворачиваю голову и еще ничего не соображаю, когда вдруг чувствую слезы, заливающие щеки, а после слышу истерический смех, прорывающийся прямо из груди.

– Ты чего? – Руслан оборачивается, прослеживает мой взгляд, а затем выдергивает из баночки все тесты разом и изучает каждый. – Две. Две. Крестик. Две. Две... Черт! Их две! Ты видела? Их ДВЕ! Они все…

– Видела, – шепчу я в ответ, стекая по стенке на пол. Плачу и не могу остановиться, хотя улыбаюсь, как дурочка. – Их две...

– Алиса, это… то, что я думаю? Ты…

Я смотрю на него снизу вверх и киваю ему. Он сейчас такой красивый из-за широченной улыбки и сверкающих счастьем глаз.

– Да, Руслан, – смеюсь так громко и звонко, что самой по ушам бьет. – Я беременна.

И в этот миг мне кажется, что мы будем пялиться на все эти положительные тесты до самого утра, и это будет все равно самая лучшая ночь в нашей жизни. Без единого сомнения!

Шесть месяцев беременности

– Ты уверен, что мы не торопимся?

– Конечно, уверен, что за вопросы?

– Ну просто знаешь… мне еще ходить и ходить…

– Немного подготовится не помешает. У меня это вообще-то впервые!

И Руслан ведет меня в магазин, хотя я предлагала все заказать, но он был непреклонен. У нас вообще в семье теперь все начинается со слов: ты была беременной, а я нет. Поэтому в квартире уже появилась детская, которую будущий папаша самостоятельно перекрасил и в которую даже сам шторы выбрал. Поэтому он отстоял не одно собрание жильцов за то, чтобы в колясочной поставили двери с магнитным ключом и видеонаблюдение. Поэтому он поменял машину, чтобы детские кресла удобно установить – еще и багажник большой.

Руслан превратился в я-же-батю... Аминь.

Мы паркуемся возле большого торгового центра, и я сразу понимаю, что тут все будет очень дорого. Баснословно. Потому что фирмы, перечисленные на вывесках, мне когда-то только снились.

– Ты чего?

– Да просто думаю, что когда-то даже кроватку купить не могла.

– Это в прошлом, – Руслан наклоняется ко мне и целует в лоб, в щеки, в губы и кончик носа.

В прошлом.

Теперь Алена – принцесса. У нее гардероб круче моего, потому что и папа, и бабушка не скупятся. Мягко говоря. Про игрушки я вообще молчу, регулярно отвожу в благотворительные фонды мешки ненужного барахла. Принцесса разъезжает по дому в машине на пульте управления, или на руках у папы, так что ей скоро даже в голову не придет ходить своими ножками. Впрочем для ножек у нее коллекция туфель и ботинок, а к ним платья, куртки, беретики, шапочки, меховые наушники, сумочки и… все, что душе угодно. А человеку целых лет – только год.

Как только я забеременела, в нашем доме появилась помощница по хозяйству, которая изначально планировалась только на период токсикоза. В этот раз он у меня был аномально невыносимый, я даже в больницу попала с обезвоживанием. Помощницей оказалась милая бабушка Раиса Васильевна, у которой не забалуешь. С ней-то наша принцесса и ножками ходит, и без излишеств обходится. Когда впервые увидела, что на дневной сон Аленка ложится просто по щелчку пальцев, не выделываясь, чуть не заплакала от отчаяния. Думала, мы окончательно дочь разбаловали, а оказывается, проблема в нас, а не в ней.

Теперь уже не представляю жизни без нашей помощницы, которая тоже с нетерпением ждет пополнения в семействе и пересчитывает литературу по уходу за малышами. Няня у нас ученая, все по Петрановской и никак иначе. Ходячая энциклопедия.

– Готова?

– Ну пошли.

Я выхожу животом вперед, а этот раз он у меня какой-то особенно большой уже в шесть месяцев, из нашей новой огромной машины, а Руслан помогает спуститься из этого танка.

– Так, у меня список, – он достает телефон, открывает заметки, а там... мамочки, он листает и листает. Что там можно покупать в таких количествах?

– Начнем с коляски? Я все изучил, смотри...

И начинается справочная информация про полный привод, систему торможения, амортизаторы, плавный ход и даже подстаканник у этой коляски.

– А она сама случайно не укачивает? – смеюсь я.

– Ты не поверишь... – и по второму кругу лекция.

Я рада, что Руслан так развлекается. Как минимум потому что я после первого раза и правда очень хотела этого материнства в кайф, чтобы ни о чем не думать. Ни о смесях, ни о подгузниках, ни о колясках. Чтобы все было новым, не подержанным. И чтобы колесо у коляски не отваливалось через каждые два метра, как было с Аленкой.

– Тут даже пахнет дорого, – вздыхаю я, глядя на коляски, выставленные на постаменты.

– Это как? – смеется Руслан.

– А ты бы сходил в отдел подержанных колясок и не задавал вопросов, – пожимаю плечами и вспоминаю, как пришла в такой примерно на том же сроке.

Я сжимала в кулаке пять тысяч рублей и смотрела на транспорт, выставленный в три яруса. Снизу было то, что поновее, после одного владельца и максимально отмытое и работающее. Ценник стоял один на все – пятнадцать тысяч рублей. На втором ярусе были коляски похуже, а сверху совсем свалка. И денег мне хватало только на нее.

Двойная коляска для близнецов и две трости, вот и весь наш транспорт не по возрасту.

Аж слеза наворачивается, когда вспоминаю, как обкладывала Аленку подушками, потому что у нас не было люлек для младенцев.

А тут Руслан выкатывает настоящую мечту. Аленке когда-то он купил уже версию для годовалых, и я не видела милейших крошечных люлек. Внутри мягкая обивка, пледик и мишка лежат для украшения выставочного экземпляра.

Именно такие парковали у нас в лобби мамочки-постоялицы, а я с завистью на это смотрела.

– Берем? – спрашивает Руслан.

Я только киваю.

– А можно я повыбираю? – вдруг прошу его. – Я знаю, что ты... готовился. Но... я, если честно, до этого момента не думала, что мне это важно. Я же никогда ничего сама не выбирала.

Потому что когда у тебя пять тысяч рублей речь про выбор не идет.

Руслан аж светится от этих слов, потому что в нашей семье он настаивал, что все нужно скорее покупать, а я ворчала, что ничего нам не нужно, главное чтобы здоровый родился.

И вот она я – хожу и катаю одну коляску за другой.

– Смотри! Смотри, как легко едет.... Руслан, посмотри какая ткань! О, а тут все бортики съемные, как круто.

В итоге мы выходим из отдела, сделав заказ с доставкой, и к кроваткам я иду уже совсем в другом настроении. Раньше я проходила мимо всех этих круглых и овальных супер-дорогих и модных кроватей, а теперь иду прямиком туда. Руслан уже нашел то, что советовали отзывы, так что мне остается только сказать да или нет, и когда консультант демонстрирует все прелести кровати, начиная с матраса и заканчивая механизмами опускания перегородки, я на все согласна.

– И постельное купим! – прошу Руслана.

– Три штуки! – кивает он.

Консультант потирает ручки, и мы уходим из отдела с несколькими комплектами разных оттенков, мягким пледом, мобилем и стопкой муслиновых пеленок.

– Что дальше?

– Комод, пеленальный стол, ванночка. Что еще хочешь?

– Стул для кормления, шезлонг, качалку... и... и...

– И?..

– Слинг! Как же я мечтала о слинге!

Смешно, что из списка это самое дешевое.

Комната нашего малыша довольно большая, так что мы без труда можем поставить там и комод, и пеленальный столик, и даже найти место для слинга. Я вхожу во вкус и просто тычу на все, что вижу, и все, что когда-то видела у других, а себе позволить не могла.