Текст книги "Эй, босс! У тебя тут ребенок подрос (СИ)"

Автор книги: Джесси Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

– Алиса, ты куда? – это звучит так строго, будто я сорвалась с места посреди важного совещания.

– В номер.

– Собралась сбежать?

– А разве мне есть куда?

Я его больше не слушаю, решительно качу коляску вперед. Слава богу, шаги не раздаются за спиной. Ну, конечно, он за мной бегать не будет. Он просто не отпустит. И я не могу избавиться от ощущения, что меня по рукам и ногам связали, не могу смириться с тем, что я и Руслан – застряли в одной лодке.

Не могу, не могу, не могу.

– Все еще здесь? – мимоходом бросает мне Виолетта, спустившаяся вниз в летнем платье и шляпе, видимо, на прогулку перед ужином.

Не могу ее слушать. Не могу. Не могу.

Просто игнорирую.

– Алиса! А у меня Алена записана на занятие в бассейне, на развивающие занятия и к бебиситеру до вечера, – ко мне навстречу выплывает Маргоша, менеджер детской зоны. Она руководит всеми развлечениями для маленьких постояльцев.

Ну, конечно! Ужин… Руслан оплатил полный пакет развлечений для малышки, чтобы мы спокойно отужинали с его… как там она говорила? Маман?

– Во сколько она записана?

– Ну вот я как раз за ней и шла!

Маргоша шла сама за Аленкой? Это что-то новенькое, сколько Руслан ей заплатил сверху?

– А кто будет плавать с ней и кто бебиситтер?

– Тренер Артем, – я киваю, потому что знаю Артема, он хороший парень. Мы с ним знакомы давно. Иногда он разрешает тайком водить Аленку в бассейн, потому что врач говорил про кривошею, а после о том, что малышка ленится переворачиваться на животик. Так как денег у меня на эти занятия, конечно же, нет, он звонит, когда есть возможность задержаться после смены или кто-то из клиентов отказывается от плановых уроков.

– Так Аленка к нему пойдет? – спрашивает Марго. – Занятие входит в расширенный пакет анимации, но, разумеется, мы не настаиваем и можем заменить его игровой зоной.

– Алена знает Артема и с удовольствием пойдет к нему, но игровая – тоже хорошо, – киваю я, потому что это доченьке и правда нужно. Я всегда переживаю, что слишком мало времени уделяю ее развитию.

– Замечательно. На развивашки к Оле, она же ваш бебиситтер.

Меня топит облегчение, я благодарно улыбаюсь и со спокойной душой передаю коляску Маргоше. Оля прекрасный специалист. Первые месяцы, пока мы с Олесей осваивались, она очень поддерживала нас, постоянно советовала что-то. Да и вообще мы с ней неплохо общаемся. Она гиперответственная, с опытом и хорошо знает Аленку.

– Я передам вещи. И подготовлю кроватку, чтобы Оля уложила Аленку.

– Конечно, – Маргоша приторно улыбается, как делает это, общаясь с клиентами, а мне не по себе.

Эта вышколенная идеальная сотрудница не из тех, кто в обычное время даже здоровается со мной. У нее модельная внешность, самомнение до небес и такое же огромное желание найти мужа среди одиноких папаш, которым она улыбается гораздо вежливее, чем мамочкам.

– Спасибо, – говорю, продолжая гадать, сколько стоит ее улыбка мне.

– Не стоит, это наша работа, – слышу искусственное и даже вздрагиваю от пробежавших по спине мурашек. Никогда не привыкну быть постояльцем, а не сотрудником.

До номера я добираюсь так быстро, что не замечаю, как ехала в лифте и шагала по коридору, а потом запираюсь в нашей половине комнаты, закрыв на четыре оборота смежную дверь, ведущую к Руслану. Я даже не вынимаю ключ из замочной скважины, чтобы он не смог вставить свой с той стороны. И понимаю, что впервые за долгое время я одна. Не на работе, не за делами. Просто одна, сама по себе. И да, мне дали это время, чтобы нарядиться и накраситься, но я могу лечь спать, в тишине поесть, просто смотреть в потолок. А вместо этого меряю комнату шагами и злюсь.

На телефон приходит сообщение с рабочего аккаунта отеля. Там Аленка в ярком подгузнике для плаванья на руках у Артема. И я только успеваю улыбнуться, как тут же вспоминаю, по чьей вине она сейчас так... до безобразия счастлива и довольна! Конечно, это же Руслан-чтоб-его-Игоревич, нам все оплатил без спросу!

Ненавижу! Еще раз проверяю ключ, чтобы Гончаров никак не вошел. Я не обязана с ним общаться. Он хочет помочь бедняжке – пусть помогает. У него есть право на благотворительность, но почему меня это должно как-то волновать?

Я теперь работаю на него – замечательно. На этом все.

Как раз когда я думаю об этом, дверь в соседнем номере хлопает, до меня доносятся шаги, но ручку никто не дергает. А у меня в ожидании сердце из груди рвется от страха. Господи, будто я сделала что-то дурное, но это ведь не так!

Это он шлялся с какой-то брюнеткой, которая подходит ему куда больше меня. Это он выселил меня с моей дочкой на улицу.

Это он ворвался в нашу жизнь.

Это он не удосужился выучить мое имя!

Я всхлипываю один раз, второй, третий, а потом начинаю во всю рыдать. Вот как все закончится. Однажды он уйдет к какой-то красотке, женщине из своих кругов, и все. Фенита ля комедия. Я только что увидела финал истории любви Руслана и Мышки.

– Алиса? – слышу по ту сторону двери.

– Пошел к черту!

К черту! Именно туда! Удивлена, что он не ломится ко мне, даже не трогает ручку. Зато опять раздаются шаги, и дверь его номера снова хлопает.

Что ж, к черту! Ушел, и скатертью дорога!

– Алиса! – выдает он твердо и раздраженно, открыв входную дверь в мой номер. Черт, черт! Я дважды убедилась, что закрыла смежную, и даже не подумала про обычную.

– Убирайся! – кричу я на него, вытирая щеки.

– Я никуда не уйду, пока мы не поговорим! – он врывается так быстро, закрывает за собой дверь и встает ко мне слишком близко. Так, что соприкасаются наши носы. – Ну? Говори, все, что обо мне думаешь, покончим уже с этим.

Легкие заполняет его сладкий запах, и я теряю голову.

– Я жду, Алиса.

– Ненавижу тебя!

– Ложь.

Это говорит он или голос моего разума?

Глава 24

Руслан

Я же вижу, как у нее горят глаза. Не может это быть пустая ненависть, не так она выглядит, видал на своем веку. Она же с ума сходит так же, как теперь схожу я. И я не виноват во всем этом. Я бы сам не хотел так зависеть от кого-то, не хотел бы думать о ней, волноваться, но это попросту выше моих сил – забить на них. Как это зовется, если не магия, я не знаю. Но именно она толкает меня вперед. Именно она заставляет мой рот накрыть сладкие губы, о которых я думал и прошлой ночью, и за деловым ужином, и сейчас. Боже, я и сейчас думаю о них.

Алиса сопротивляется, толкает меня, вырывается.

– Не трогай меня! Ты не имеешь права! Я заявлю на тебя! Ты не должен!

Она отступает, хватает подушку с кресла и запускает в меня, я ловлю ту и бросаю на пол. Она берет стопку журналов со стола, и те летят следом, я просто перешагиваю их. На очереди две кофейные чашки, которые разбиваются о стену, и когда ее пальцы сжимаются на вазе, я делаю выпад, перехватываю за талию и с силой прижимаю девчонку к стене.

Ее лицо заплакано, но она с непомерной гордостью задирает свой подбородок. Несгибаемая зараза. Как мне ее приручить, если она такая дикая?

– Успокойся, – говорю спокойно, но жестко и прижимаю ее запястья над головой. Картина, признаться, сумасшедшая. Фантазия разыгрывается не на шутку, когда я представляю, как именно я бы взял ее прямо сейчас.

Только представлю, как вместе со стонами с ее губ срывается мое имя, так и закипаю. Наверное, Алиса видит, что я на грани, потому что говорит совсем другим тоном. Быстрым, сбивчивым, неуверенным.

– Ты мучаешь меня, мы тебе не нужны. Твоя мама сказала, что тебе нужна семья. Не мы. И она у тебя будет. С твоими деньгами, с твоим статусом ты найдешь ту, что подходит тебе, и это буду не я. Я не умею… не знаю… я не такая, как она…

– Кто она? – хмурю брови.

Алиса находит меня глазами и громко сглатывает.

– Та, с кем ты обедал в ресторане. Та, кто выглядит как с обложки журнала, чей маникюр стоит дороже, чем весь мой гардероб. Это природное, с этим ничего не поделаешь, я никогда не будут такой. Наряди ты меня во все эти тряпки, я и их сделаю серыми. Поэтому… отпусти, – умоляет она.

– Не могу.

Она опускает голову и будто бы вся сама съезжает вниз, держится только из-за моей хватки.

– Алиса, я не могу тебя отпустить. Услышь меня. Это не прихоть, я не могу. Не знаю, как это случилось…

– Не надо, пожалуйста, не обещай мне того, о чем потом забудешь.

– Не забуду. Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела, но и отпускать тебя не хочу. Ты и Аленка…

– Мы не твоя семья. У тебя будет другая.

– Я уже говорил, что, возможно, не могу иметь детей.

– Твоя мать так не считает. И… боже, да почему я вообще должна тебе верить?

Она толкает меня в грудь, но я не даю ей уйти. Вдавливаю своим телом ее в стену, знаю, что пугаю, но не могу себя остановить. Дышу. Сейчас, еще несколько секунд, и я ее отпущу. Еще немного… Но я делаю роковую ошибку, когда прижимаюсь лбом к ее виску и втягиваю воздух, ее запах, сладкий – не знаю, шампунь это, туалетная вода или что.

– Алиса… – тяну такое глубокое, и в этом имени все.

Я хочу ее. Хочу всю себе. Она должна стать моей. Но я прекрасно понимаю, что, если не желаю потерять ее, то сейчас не время.

– До ужина есть два с половиной часа.

Она в страхе поднимает на меня глаза, будто думает, что я запру ее на это время в спальне и привяжу к кровати. Нет, она сама будет просить меня. Не сейчас, но обязательно будет.

– И что это значит?

Я выдыхаю, сбрасываю наваждение и отступаю назад. Подхожу к телефону и уже звоню на ресепшн.

– Я докажу тебе, что ты можешь быть лучшей. Любая может выглядеть на миллион, вопрос один – сколько это будет стоить, – по ту сторону со мной здоровается администратор. – Да, добрый вечер, соедините меня с салоном красоты.

В результате при должном давлении и с определенными переплатами Алису принимают на укладку и макияж с маникюром и всей этой ерундой в четыре руки. Также обещают привезти из бутика при отеле несколько платьев ее размера в аренду – на покупки девчонка не соглашается в такой категоричной манере, что вопрос закрывается как-то сам собой. Она, кажется, вьет из меня веревки не хуже Аленки.

Мне приходится отвезти Алису за руку и караулить у входа, чтобы не сбежала. Неужели она думает, я сам рад, что должен чуть ли не силой заставлять ее слушать меня? Все это явно не предел моих мечтаний, более того, это не входило в мои планы, но уже как есть!

Не замечаю, как нервно дергаю ногой, пока жду ее появления на диване с кофе, куда бы с удовольствием плеснул коньяка. Время пролетает, как один миг, и когда Алиса появляется передо мной – на высоких каблуках и в черном платье, достаточно целомудренном, чтобы посетить дорогой ресторан, и при этом настолько облегающем, чтобы хотеть его снять с нее, красивая настолько, что я забываю моргать…

– Ты прекрасна, – мой голос звучит намного более хрипло, чем обычно.

Я знал, что так и будет, но убедился окончательно: ни черта не могу заметить, что в ней там изменили. Она была красивой, она осталась красивой. Платье – прекрасный футляр, не более.

– И не смей говорить, что ты серая.

Она скромно улыбается и вкладывает ладонь в мою руку, которую протягиваю ей, чтобы проследовала за мной. Когда мы проходим мимо стойки администратора, я прошу отправить в наш номер уборщицу, потому что по неосторожности разбил посуду. Алиса подозрительно молчалива, лишь сжимает пальцы сильнее и кусает губу.

– Алиса? – спрашивает девушка на ресепшене, наконец разглядев в моей спутнице, видимо, свою коллегу, и ее взгляд служит самым лучшим доказательством, что девчонка прекрасна. – Меня напугали, что ты у нас не работаешь, я переживала, не случилось ли чего…

– Аль, я…

– Алиса Руслановна сейчас работает на меня, – прерываю ненужный разговор. – Не могли бы оповестить Виолетту Дмитриевну о том, что мы будем ждать ее в ресторане.

– Конечно, – заходясь румянцем, стыдливо прячет глаза девушка за стойкой и спешит взять телефонную трубку.

– Зачем ты так? – со смесью злости и досады спрашивает Алиса. – Там ведь могла стоять я.

– Сегодня не могла, – отвечаю ей. – Ты хотела узнать, как живут девушки моего круга, так вот сегодня ты одна из них.

Глава 25

Я Золушка. Нет, правда.

С идеальной укладкой, дорогим маникюром, который не делала даже со скидкой сотрудника, потому что он все равно стоил заоблачных денег (Олеся неплохо поднаторела в этом), и в платье – боже мой – в идеальном платье. Вот, оказывается, как сидят вещи, которые стоят больше тысячи рублей и не с распродажи. И я, вся такая волшебно красивая, иду в ресторан не для того, чтобы решать рабочие вопросы, не для того, чтобы после отбоя поздравить с днем рождения кого-то из официантов, не чтобы встретить Олесю, а на ужин. И пусть, помимо мужчины моей мечты, там будет его мать, это уже не важно.

Мы садимся за столик, и официант сию минуту приносить бутылку шампанского, будто Руслан послал ему сигнал по телепатической связи.

– Что за праздник? – я краснею от его внимания, как ни пытаюсь держать себя в руках.

Руслан не сводит с меня голодного взгляда, от которого хочется спрятаться и в то же время, наоборот, прыгнуть ему навстречу. Но сейчас я пытаюсь хотя бы расслабиться и получать удовольствие. Очень хочу, и с каждой новой минутой сомнений все меньше.

И вновь вибрирует телефон – это Оля присылает фото спящей в кроватке Аленки. Прекрасно, я и переживала только за укладывание, потому что иногда у нас с этим процессом бывают трудности. Но раз ее уложили, теперь это все надолго, и я могу со спокойной душой отдыхать.

Могу, но мне все равно волнительно.

– Почему твоя мама думает, что ты можешь быть отцом? – этот вопрос не выходит из моей головы. Она была такой уверенной и решительной, не лгала и не блефовала. Говорила открыто. Вряд ли ведь она бы говорила так открыто, если бы у Руслана была столь деликатная проблема? Любая мать хочет стать и бабушкой тоже, ну мне так кажется. Я, по крайней мере, могу себе представить, что однажды Аленка станет взрослой, заведет семью.

Хотя... пока мне сложно даже вообразить, что мне не придется менять ей подгузник, но не все сразу.

– Это моя ошибка. Я... – он замолкает и отводит взгляд. – Я ничего ей не говорил. Папа умер, диагноз был тем же.

– Оу.

– Она так тяжело это переживала. И был момент. Я пришел домой, а она… лежала на полу. Она умоляла сдать все тесты, какие есть. Я сказал, что прошел полное обследование, и у меня все в норме. Я не мог не лгать ей, ее это убивало. Хотя я лгал лишь наполовину. Я ведь и правда был в больнице, только результаты получил… В общем, не те, о которых мечтают мужчины в расцвете сил. Сложно все это было. Я уехал за границу в длительную командировку, переварил все, даже свыкся с мыслью и вернулся… прежним, наверное.

– Руслан... – я протягиваю руку и переплетаю наши пальцы.

– Смешно, что, как только я лишился возможности получить свою собственную семью, сразу захотел ее. Ты не представляешь, как бы я хотел такую дочь, как Аленка. Мне и сын не нужен, не понимаю этого бреда про «наследника». Нет. Здоровый и счастливый ребенок – куда важнее. Было минут пять после нашей встречи, когда я почти поверил, что она моя. От этой надежды у меня аж голова кружилась, правда. Я не хотел лишать маму этой надежды.

– А теперь?

– Теперь мне кажется, я не прав. Ведь если она узнает об этом как-то неправильно, будет больнее.

– Что узнает? – Виолетта Дмитриевна подходит к столику истинно королевской походкой, скидывает легкую накидку и усаживается за столик, даже не глядя на официанта, который уже кружит над нет.

– Сейчас расскажу, – тише отвечает Руслан.

Мне становится не по себе, становиться свидетелем семейной драмы уж точно не входило в мои планы. Я-то тут зачем? Во вселенной Руслана, где Алена не его дочь (почему всякий раз от этой мысли такая боль простреливает, что хочется пополам согнуться?), я ему тоже никто, и семейные разборки тоже не по мне.

– Мама у меня новость.

– Да что ты? Неужто решил принять в нашу семью эту бродяжку? Тогда мне водки.

– Мама не смей оскорблять Алису. Это просто неприлично и смешно, ты же взрослый человек.

– Говори уже, пока я держусь, – она мило улыбается.

– Не так я себе представлял этот разговор...

– Ну же!

– Я не могу иметь детей. Вообще.

– Что? И это повод для ужина? – лепечет она чепуху, но глаза полны слез. – Руся, ты какую-то чушь несешь...

– Нет, мама. Я лечился полтора года назад от той же болезни, что и отец.

– Обманул меня? – обреченно выдыхает она. – Полтора года... – и поглядывает на меня, видимо, подсчитывая даты.

– Я, честно говоря, не видел повода говорить. Дети никогда не входили в мои планы, но что-то в последнее время ориентиры сменились, может, старею... – он болтает дальше, но Виолетта его уже не слушает. Она ведет немой диалог со мной. И могу поклясться, что понимаю, о чем она думает.

Сердце начинает стучать в сумасшедшем ритме, разгоняя кровь. Воздуха не хватает, я уже хочу сорваться с места и вообще отсюда уйти, но Виолетта, разгадав мой маневр, еле заметно качает головой.

– Ну что ж, сын. И у меня для тебя новость. Эта аферистка, что сидит рядом с тобой, одиннадцать месяцев назад родила от тебя дочь и ни слова тебе не сказала! А ты, болван, если не узнал собственное дитя! Ты что, детских фотографий своих не видел? Там тест ДНК не нужен. Глаза, личико. Я ее как увидела, будто в прошлое попала. Ты был таким же.

Взгляд Руслана мечется от меня к матери, и я не могу понять, что в нем. Восторг, растерянность, ненависть? Что будет дальше?

– Я пообщалась с адвокатом, как ты понимаешь. Ну без теста мы не обойдемся, иначе отцовство не докажем. Тест ДНК, потом все документы. Я подумала, в своей квартире организовать детскую, чтобы помогать тебе. Няни это, конечно, хорошо, но ребенку нужны родные люди.

Руслан оглушен и мать не то что не останавливает, даже не слышит.

– С Алисой я уже рассчиталась, надеюсь, претензий не будет.

– Что? – вот тут я прихожу в себя. Руслан не слышит и этого или не показывает.

– Милочка, ну какая из вас мать. Пока я думала, что у меня могут быть другие внуки, это одно, но теперь обстоятельства изменились. Вы нас многого лишили, теперь пеняйте на себя.

Я вскакиваю на ноги так резко, что опрокидываю стул, и только тут оживает Руслан. Он тоже встает из-за стола, но я не успеваю понять его настроение. Да и не особенно хочу. Его мать мне уже достаточно наговорила, с меня довольно.

– Алиса, – его голос бьет в спину, но я не останавливаюсь.

К черту, я к Алене! И больше никаких Гончаровых в моей жизни.

Глава 26

Я залетаю в номер, на ходу скидывая украшения, которые жгут кожу будто раскалились.

– Алиса? – мне навстречу поднимается Оля, которая сидела с Аленкой.

– Все в порядке, вы можете идти. Спасибо большое.

Оля вежливо прощается, сообщает, что с радостью поработает на нас снова, потому что Аленка – замечательная девочка, и уходит. А я сажусь у кроватки с полным ощущением, что вокруг одни враги. Особенно за тонкой смежной дверью.

Не могу! Меня бесит эта несправедливость. Эта Виолетта там все распланировала, как мило. Поверить не могу! Не могу... не могу...

Я не всхлипываю, держусь, но сил уже просто нет.

Я чувствую, что он придет, как будто иначе и быть не может. И действительно слышу шаги, а потом распахивается незапертая Олей дверь, и Руслан в два шага оказывается не просто в комнате, а рядом со мной. У моих ног.

Он у моих ног.

Молчит. А подрагивающие пальцы касаются щиколотки.

– Что ты делаешь?

Его ладонь скользит до колена, сжимает его, а потом он утыкается лбом в это место и продолжает молчать.

– Руслан, – я касаюсь его волос, он тянется за рукой. – Руслан. Я не отдам вам Алену. Если нужно, буду драться.

– Ты моя боевая девочка, – тихо смеется он, опаляя дыханием мою кожу. – Господи, Алиса, это правда?

– У тебя есть сомнения? – усмехаюсь я в ответ. – Ты и правда болван. Я тебя любила весь тот год. Той ночью у меня мечта исполнилась, я поверить не могла. Это было лучшее, что со мной происходило. Разве что пока я не родила Аленку... – горячие слезы закипают в глазах, я быстро-быстро моргаю.

– Алиса...

– Помолчи.

Он, кажется, готов делать все, что я скажу. Меня опьяняет это, но голову терять вообще не время. Мне все так же страшно, хоть поведение руслана и кажется странным.

– Алена – моя. Я принимала все решения, касающиеся ее все это время. Меня ты не любил, не искал со мной встреч, не помнил, значит, я тебе не нужна. А совместный ребенок должен быть по любви мамы и папы. И никак иначе. Если ты захочешь видеть как растет Алена – я это приму. Но если ты хотя бы попытаешься...

– Мама уезжает. Я снял ей номер в другом отеле и порвал все договоры, которые она составила с юристами.

Это вызывает во мне волну облегчения, я хватаю ртом воздух.

– Но от меня ты не избавишься, – заявляет он.

– Что?

А вот это меня уже нисколько не радует. Мы говорим полушепотом, и скандал, как бы я его ни желала, устроить не выйдет.

– Пошли в мой номер, – вздыхает он, встает на ноги и протягивает мне руку.

Я жалобно смотрю на Аленку, но Руслан только качает головой, а потом и сам заглядывает в кроватку с какой-то болью во взгляде. Не могу разгадать причин для этих сведенных бровей и тоски в глазах.

Руслан вдруг протягивает руку и касается волос Аленки, потом гладит ее по голове. Так осторожно, будто она может рассеяться.

– Она моя...

Хочу вопить, что она ему не принадлежит, но не могу. Никак не могу. Это кажется кощунством. У Руслана такой вид, будто он снова начал дышать после долгих месяцев без кислорода. Будто она ему и правда нужна.

– Поверить не могу... Ты будешь самой счастливой, – обещает он Аленке. – Я обещаю.

– Не обещай того, чего не можешь.

– Что?

Он будто выныривает из своего сна от моих жестоких слов, а я молча иду в его комнату и там пытаюсь продышаться, чтобы хоть немного успокоиться.

Руслан приходит через пару минут. Запирает дверь, ставит на тумбочку видеоняню, о существовании которой я не подозревала. Но он закупил столько всего, что я ничуть не удивлена.

– Что ты имела ввиду?

– Руслан. Никогда ничего не обещай. Сейчас тебе кажется, что ты можешь все дать этой девочке, а завтра ты наиграешься и уйдешь. Я... готова дать шанс… этому… всему, но…

– Готова дать... шанс? Этому? А тебя не смущает, – он слишком повышает голос, поглядывает в сторону видеоняни и продолжает тише. – Тебя не смущает, что речь о моей дочери? Дать шанс? Ты скрыла ее, а теперь говоришь о каких-то шансах?

– Почему я вообще должна была...

– Потому что это честно. Потому что та наша ночь была честной, что бы ты ни говорила. Ты добровольно в этом участвовала, я тоже. То, что случилось, не было оскорблением. Я тебя не бросал, не отказывался от тебя, тем более не отказывался от ребенка, и сейчас... не тебе говорить со мной о шансах. Может, та ночь и не сделала меня отцом, но виновата в этом только ты, и сейчас ты от меня не отвертишься!

Он говорит вещи, которые мне неприятны, потому что я привыкла считать Алену только своей. Даже не так. Она только моя! Он... дал материал, причем совершенно добровольно.

– Вот именно, – отвечаю своим словам. – Ты совершенно добровольно дал материал. И о его дальнейшей судьбе не интересовался. Договор мы не подписывали. Хм... кажется, я ничего тебе не должна. Большое спасибо за участие, но на этом все...

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, а Руслан ловит меня за руку.

Мы оба бросаем на видеоняню короткий взгляд: Алена спит без задних ног, пушкой не разбудишь.

– Ты не понимаешь, что я говорю?

– Нет, не понимаю.

– И ты, и Алена остаетесь в моей жизни. Она – мой самый ценный подарок, даже если ты его дарить не планировала. Ты – мать моего ребенка, и я чертовски... счастлив. Хоть ты меня сейчас и бесишь. Если и до этого момента моим единственным желанием было забрать вас к себе, чьей бы дочерью Алена ни была, то сейчас… Неужели ты не понимаешь, что именно ты была у меня в приоритете? Ты, а не желание растить чужого ребенка? Так что смирись, пожалуйста, что вы теперь мои, и получай удовольствие.

Он не дает мне ответить и вместо точки властно и быстро целует. Целует так, что подкашиваются коленки и подгибаются пальцы на ногах. Этот поцелуй пьянит с первого касания…

– Это аванс, – его ухмылка, когда он меня отпускает, кажется безумной.

А мне становится холодно, когда Руслан отпускает меня и решительно толкает смежную дверь.

– Ты к-куда?

– Собираюсь смотреть на то, как спит моя дочь, и не моргать, пока глаза не вылезут, – посмеиваясь, сообщает он, а я… я громко цокая, потому что если не буду психовать – непременно начну умиляться.

Фу!

Фу! Ну какой же он самонадеянный!

Глава 27

Когда я открываю глаза и, потянувшись, вижу на электронных часах, которые стоят на прикроватной тумбе девять утра, у меня чуть было не останавливается сердце.

– Аленка! – то ли шепчу, то ли кричу я. Голос после сна еще хриплый, срывается. Кажется, я вечность столько не спала.

Во мне поднимается паника, потому что первая мысль – с ней что-то случилось, раз она ни разу за ночь не проснулась. В голове возникает тысяча страшных картинок – одна ужаснее другой.

Я спрыгиваю на пол, оглядываюсь по сторонам и… застываю в ужасе, увидев открытый шкаф с портпледами, в которых, уверена, висят дорогие и наглаженные костюмы Руслана.

Черт! Как так вышло, что я оказалась в его спальне? Да, я дежурила под смежной дверью и даже пыталась ворваться через входную, но он меня опередил и, представьте себе, заперся! Я ругалась на него полчаса без остановки, но он уверял меня, что просто смотрит, как Аленка дышит, а я буду мешать. Мешать!

Видимо, я так и отключилась на полу под дверью в его комнате, но это не подразумевало, что я должна проснуться в его кровати! Что он о себе возомнил вообще?

Я громко стучусь и только сейчас замечаю, что до сих пор одета в черное коктейльное платье, которое ужасно помялось. Слезы застилают глаза, потому что, как, черт возьми, я должна его возвращать в бутик в таком виде? Руки трясутся, костяшки краснеют. Дыхание сбивается, и я начинаю сходить с ума, представив, что соседний номер пуст, а Руслан забрал Алену и улетел с ней… да хоть на Мальдивы! Что он отнял ее, спрятал, что он…

– Доброе утро! Скажи маме доброе утро! – Руслан открывает, держа мою дочку на руках. И она улыбается мне. Широко. Румяная, счастливая, не испуганная.

– Аленка!

Я тяну к ней руки и почти выхватываю из рук Гончарова, но он не возражает. Поддерживает ее, чтобы она не упала, и улыбается сам. Своей самой невозможной улыбкой, от которой я растаяла тогда…

– Что вы… – начинаю я, но Руслан меня перебивает.

– Она просыпалась раз ночью, я покормил ее смесью, как ты объяснила. Сейчас мы еще не ели, но умылись и поменяли подгузник.

Он говорит с такой гордостью, что невозможно не улыбнуться, но я изо всех сил стараюсь сдержаться. Особенно когда вижу, что одноразовые трусики надеты задом наперед.

– Нас ждут на завтраке, что Аленке можно есть? Я читал в интернете… каши, омлет, бананы? Скажи, все будет.

– Да, да… – растерянно бормочу я. – Овсянку с фруктами, омлет можно… творожок… Мне нужно в душ.

Это вылетает внезапно, но только сейчас я осознаю, как, должно быть, выгляжу. Мятая, неумытая, со вчерашним макияжем и растерпавшейся прической.

– Мне нужно в душ, – повторяю, но Аленку и не думаю отпускать, смотрю поверх плеча Руслана, только бы не видеть следы от подушки на его заросшем щетиной лице и блаженную улыбку.

– Отпусти малышку и иди.

Не могу. И он, видимо, читает это в моем взгляде.

– Алис, у меня была целая ночь возможностей уйти вместе с ней и забрать ее, так ты выразилась? Я этого не сделал и делать не собираюсь. Мне кажется, я заслужил немного доверия с твоей стороны.

Заслужил. Но признавать это я не хочу. Хотя бы не вслух.

В результате я, конечно же, сдаюсь. Сдаюсь, иду в душ, справляюсь за пятнадцать минут, хотя под бесконечно льющейся горячей водой и со всеми этими ароматическими мылами и шампунями я готова была простоять под ним если и не всю жизнь, то очень долго.

Когда я выхожу, снова натянув на распаренное чистое тело дурацкое платье, которое еще предстоит вернуть, в номере никого не нахожу. Успеваю поймать новый приступ паники, но прежде чем бежать вниз, нахожу на кровати записку.

«Мы на втором этаже в ресторане»

И только я думаю о том, во что они вообще оделись и что взяли с собой, как замечаю постскриптум ниже и мелким шрифтом.

«Наряд Аленка выбрала сама, воду и игрушку взяли, сумку с подгузниками тоже. Если что-то упустил, не обессудь»

Затянув высокий хвост, чтобы не укладывать волосы, и надев легкий сарафан, который не нужно было гладить, я спускаюсь вниз. По пути горько усмехаюсь, заметив, что без косметики и укладки снова очень похожа на Алину-мышку. Что ж, Золушка осталась во вчерашнем днем, пора встречать реальность.

С этими мыслями я вхожу в ресторан и ловлю на себе оценивающий взгляд девочек, имен которых не помню, так как ни разу не ела здесь в рабочее время. Да я никого, по сути, здесь не знаю, кроме пары официантов и добряка шеф-повара, с которым знакомы все и у которого получаются самые лучшие шашлыки на летних корпоративах. Пытаюсь собрать в голове предложение и объяснить им, что меня ждут. Только открываю рот, как слышу знакомый голос.

– Алиса! Мы тут.

И когда я вместе с девушками смотрю в сторону Руслана, что пытается усадить непоседу-Аленку в детский стульчик, то вместе с ними расплываюсь в улыбке. Это безумно милая картина. Но я беру себя в руки. И подойдя к столику, первым делом перехожу к делу, чтобы озвучить заготовленную речь, которую репетировала в лифте.

– Руслан Игоревич, мы договаривались, что я буду работать на вас во время своего отпуска, поэтому хотела бы узнать ваши планы и задачи на сегодня, – говорю в привычной манере, которой общалась с ним двумя годами раньше. Руслан резко щурит глаза, будто вспоминает что-то. Зависает на миг, удерживая суетную Аленку на месте. Надеюсь, он не знает, что я сейчас думаю совсем не о работе, а о его красивых губах, которыми он вчера целовал меня и одновременно с тем об Аленке, на которой неправильно надеты трусы, что грозит всем нам всемирным потопом.

– Хорошо, Алиса Руслановна, хотите поиграть? – Он ухмыляется, но я не понимаю, по-доброму или злится. Иногда его вообще не прочтешь, все-таки не зря он в бизнесе столько лет. – Тогда ваша задача на сегодня… отдыхать и следить за тем, чтобы я не задушил в объятиях нашу дочь.

Он подчеркивает это слово, а у меня мурашки бегут по телу.

– Но…

– А вечером, так уж быть, вызовем няню, и вы будет сопровождать меня на встрече.

– Мне следует подготовиться?

– Вы и так готовы.

– В каком смысле?

– В смысле того, что встреча будет здесь. На повестке дня будущее отеля и его персонала. Кому, как не вам, быть в курсе положения вещей.

И пока я не успела вымолвить ни слова, он прерывает меня жестом и позволяет официанту поставить тарелки с омлетом для всех нас. С беконом и творожным сыром – для взрослых, а с авокадо для малышки.