332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Джеслин Рай » Сломленные судьбой (ЛП) » Текст книги (страница 2)
Сломленные судьбой (ЛП)
  • Текст добавлен: 29 декабря 2020, 10:30

Текст книги "Сломленные судьбой (ЛП)"


Автор книги: Джеслин Рай






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Сара проснулась от приглушенного шепота рядом с ней. Она поняла, что хоть ее веки и сопротивлялись, но все же на этот раз глаза открылись легче. Ей по-прежнему нужно было время, чтобы начать ориентироваться в пространстве. В комнате было тускло, единственный источник света находился в коридоре. Она была рада темноте, так как та не доставляла столько дискомфорта, как невыносимо гудящая и ослепляющая лампа, что висела над кроватью Сары. Она медленно повернулась к окну, в котором к счастью виднелась темная ночь. Повернувшись в сторону голосов, Сара прищурилась, чтобы разглядеть, кто находился в ее палате. Ее сердце подпрыгнуло, когда она подумала, что это должно быть ее родители. Они, наконец, пришли.

– Мама? Папа? – прервала она разговор рядом с ней, и комната погрузилась в тишину.

Рука нежно опустилась на предплечье Сары, и она улыбнулась. Прикосновение мамы в данный момент ей было просто необходимо. Чтобы ни случилось, какие бы вопросы не занимали ее, это все может подождать. Для ответов еще будет время. Она закрыла глаза, и почувствовала, как слеза скатилась к ее виску и пропала в волосах. Сара была поражена внезапным чувством благодарности, которое она испытала, когда мама, наконец, оказалась рядом с ней.

Лицо склонилось над Сарой, и она почувствовала, как рука проскользнула по ее предплечью к ее руке. Сара нахмурилась, такого прикосновения она не знала. Кто-то другой держал ее за руку. Она пока еще не поняла, кто это мог быть, но в одном она была точно уверена, это не мама.

– Здравствуй, Сара, дорогая, – добрый шепот наполнил комнату.

Сара, дорогая? Сара попыталась вспомнить. Кто-то называл меня так… кто? Это звучало так знакомо. Саре казалось, словно она во тьме и пытается отыскать свет, но коснуться его могут только кончики ее пальцев. Она снова прищурилась, на этот раз, жалея, что свет был выключен.

– Кто… кто здесь? – паника нарастала в ее голосе и пугала.

– Это мы, дорогая. Элли и Оскар.

Медсестра Тилли потянула за шнурок на маленьком светильнике возле раковины, и в несколько мгновений комнату осветило желтым оттенком.

Сара зажмурилась от неожиданного света. Элли склонила голову и тепло улыбнулась.

– Ох, Сара. Как я рада видеть твои раскрытые глаза, дорогая.

Оскар подошел и встал позади Элли, теребя в руках шляпу и перекручивая ее снова и снова.

– Привет, Сара.

Увидев знакомые лица, Сара улыбнулась. Во рту у нее все пересохло, и она тяжело сглотнула.

– Привет. Хорошо снова быть в сознании, – в ее голосе появилось немного силы, но привычный тон все же пока не вернулся. – Мои родители уже здесь?

Элли сжала ее руку и повернулась к Оскару. Она снова повернулась к Саре с такой болью на лице, что Саре мгновенно стало не по себе.

Элли сжала губы, и Сара увидела, как ее глаза наполняются слезами.

Сара не могла этого выносить.

– Что? Что! – потребовала она.

Оскар положил руку на плечо Элли, и опустил взгляд в пол.

Элли положила руки поверх рук Сары и продолжила:

– Ты и твои родители попали в автокатастрофу.

Сара кивнула и медленно ответила.

– Я это знаю.

Элли вновь взглянула на Оскара, а затем снова на Сару.

– Сара, дорогая. Мне очень, очень жаль, говорить тебе об этом. Твои родители… не выжили в аварии, – Элли закрыла глаза, и слезы покатились по ее щекам. – Мне так жаль, – прошептала она.

Свет не горел, но голова Сары гудела. Она переводила взгляд с Элли на Оскара и пыталась заговорить, но слова не желали выходить. В груди Сары стало тяжело, и она прикрыла рот рукой, когда слова Элли собрались воедино в ее голове. Родители. Не выжили.

Слова гремели, отзывались эхом от стен и разрывали ее сердце. Сестра Тилли оттолкнула Элли и Оскара, схватив медицинский горшок возле стола, и добралась до Сары, как раз в тот момент, когда ее вырвало. Ее выворачивало в металлический горшок, слезы текли ручьем, когда ее пронзила настоящая боль. Она хотела переспросить Элли, не послышалось ли ей. Она хотела, чтобы Элли попыталась сказать ей что-нибудь другое, что угодно. Ей хотелось сказать Элли, что возможно она ошиблась, но понимала, что ничего из этого не произойдет. Сара знала, что Элли не скажет ни чего из того, что ей хотелось услышать. Она знала, что ничто не изменит того, что она больше никогда не почувствует волшебного прикосновения маминых рук или колючих усов отца. Сара крепко закрыла глаза, зная, что уже никогда не станет прежней без них. Не прикосновения, ни успокаивающие голоса или добрые взгляды, не смогут облегчить разрушительную боль, что пронзала ее тело. Она чувствовал себя разбитой.

Пустой. Одинокой.

Глава 5

Сара стояла посреди гостиной маленького дома. После того, как Сару выписали из больницы, Оскар и Элли привезли ее домой, но оказавшись здесь, облегчения она не испытала. Она провела целых четыре мучительных дня в этой маленькой, белой комнате, стены которой давили на нее с каждым днем немного сильней. За эти четыре дня, она испытала больше мучительной боли, чем от полученных травм в аварии. Ее настроение менялось с каждой минутой, от недоумения и обиды, до столь чрезвычайного горя, от которого ей казалось, она может зачахнуть. Несколько раз ей хотелось просто исчезнуть. Исчезнуть в забвении. Несомненно, так было бы легче, чем знать то, что знает она. Но ее недоумение только усугубляло безграничность того, чего Сара не знала.

Ей казалось, что она определенно сходит с ума, так как все о чем могла думать, был ужасающий разговор с доктором Грегори, который состоялся сразу же на следующий день, после того, как она узнала о родителях. Разговор, в момент которого она осознала, что каким бы совершенно опустошающим ни было известие о гибели родителей, все станет значительно хуже.

Доктор Грегори был таким оптимистичным, обследуя ее. Этот момент Сара запомнила, как последний проблеск, последнее подобие надежды, которое у нее было, прежде чем ее вернули в и без того тяжелую реальность.

– Твои травмы отлично восстанавливаются, Сара. Не понимаю, как тебе удалось обойтись без переломов, но у тебя это получилось.

Сара всматривалась в свои ладони и могла только кивать.

Доктор Грегори продолжал:

– У тебя когда-нибудь были переломы?

Не поднимая глаз, она смогла лишь выдать:

– Нет.

– Правда? Даже в детстве? Вот это да. Должно быть, у тебя очень крепкие кости.

Он щелкнул фонариком и посветил в ее глаза, проверяя реакцию зрачков. Сара отвела взгляд от фонарика и посмотрела на доктора.

– Что вы сказали?

Доктор Грегори опустил фонарик от ее лица и склонил голову.

– Я сказал, что у тебя должно быть крепкие кости.

Сара покачала головой.

– Нет. До этого.

Доктор нахмурил лоб, не понимая, о чем Сара его спрашивает. Он снова заговорил медленно:

– Я… спросил, не было ли у тебя переломов, когда ты была ребенком.

Сара раскрыла рот, разглядывая лицо доктора.

– Что такое, Сара? В чем проблема?

Глаза наполнились слезами и затуманили ее зрение. Она сморгнула их и снова посмотрела на доктора.

– Я… я… – она боялась произнести это вслух, но еще больше она боялась не рассказать об этом. – Я не помню… как была ребенком.

Доктор Грегори опустил руку с фонариком. Его беззаботное поведение изменилось, и тяжесть положения накрыла комнату.

– Что ты имеешь в виду, Сара?

Сара открыла и закрыла рот, надеясь сказать хоть что-нибудь вразумительное, несмотря на страх, который поглотил ее.

– Я… не помню, – прокричала она, охваченная паникой. – Я не помню! – Эти три слова стали ее повторяющимся кошмаром во сне и наяву.

И теперь, она стояла одна в маленьком доме, в котором не так давно жила вся их семья. Вместе и счастливо. Но, этого она больше никогда не испытает. Сара закрыла глаза, когда поняла, что выписка из больницы не облегчила ее мучений. Три маленьких слова. По отдельности ничего не значащие. Но вот если их сложить вместе, они отберут у тебя все. Я не помню. Она снова осмотрела окружающую ее обстановку. Разве не достаточно того, что у нее забрали Мэтти и Адли. Разве не достаточно того, что навсегда отобрали у нее родителей. Судьба решила завершить свое безжалостное и жестоко трио, тем, что отобрала у нее и прошлое.

Она безучастно смотрела на убранную кухню. Мама всегда держала ее в порядке. Закрыв глаза, Сара представила, что слышит звук, как готовит мама. Она повернулась к маленькому окну, которое выходило в сад, солнце беззаботно освещало его. Возле окна был небольшой металлический крючок, на котором висел мамин зеленый фартук с миниатюрными розовыми и белыми цветами. Сара сняла его с крючка, и прижала к своему лицу. Он пах печеньем, нежным мылом мамы и счастьем. Больше не будет печенья, не будет больше запаха мамы, и, по ее мнению, не будет больше счастья.

Элли зашла в дом и остановилась прежде, чем осторожно подойти к Саре. Она положила ладонь на спину Саре и мягко погладила ее.

– Сара, дорогая, ты уверенна, что не хочешь пожить у нас?

Сара обвернула руки фартуком и прижала к груди. Она развернулась и попыталась улыбнуться ради Элли.

– Спасибо, но я уверенна. Я думаю, что хочу побыть просто здесь, если это нормально?

Элли колебалась, поджав губы от противоречивых чувств.

– Ну, раз ты так хочешь, дорогая. Но ты бы нам не помешала. Адли не хотел бы, чтобы ты оставалась одна… здесь.

Адли. Хоть ее разум не до конца прояснился, она помнила его. Она по-прежнему чувствовала его. Она помнила, кем он был. Но это все равно не помогало вспомнить все остальное.

– Я буду в порядке. Доктор Грегори, сказал, что моя голова хорошо восстанавливается, – сказала она мягко, глядя на фартук.

Элли кивнула.

– Да, он мне тоже так сказал, дорогая. И, – голос Элли слегка стал громче от надежды, – он сказал, что травма головы очень часто сопровождается потерей памяти. Он сказал, что ничего не говорит о том, что память к тебе не вернется. Ты же это знаешь, да?

Сара кивнула. Ей хотелось заплакать, но, честно говоря, всю энергию она потратила на то, чтобы воздержаться от побега и никогда не оборачиваться. У нее не было сил на то, чтобы напомнить Элли, что доктор также сказал, что и никаких гарантий на то, что память вернется, тоже нет.

Сара была очень благодарна, что Элли не слишком давила на нее. Она надеялась, что со временем будет готова оказаться в компании Элли и Оскара. Сара была благодарна, что они не оставили ее, но надеялась, что они понимали, ей было необходимо время. Время ничего не изменит, но, возможно, время притупит ее боль. Элли поцеловала ее в щеку и оставила на кухне. После того, как дверь тихонько закрылась, и тишина укутала ее словно удушающее одеяло, Сара поднялась по лестнице и легла на кровать родителей. Она натянула на себя голубое стеганое одеяло, прижала фартук к груди и закрыла глаза. Ускользая в царство Морфея,

она надеялась, что, когда проснется, ее реальность будет отличаться от нынешнего кошмара. Сара понимала, что этого не произойдет, но, по крайней мере, надеялась, что, проснувшись, хоть что-нибудь вспомнит, что угодно о том, кем она была.

Глава 6

На протяжении двух недель после происшествия, Уильям заново учился справляться с делами. Ему пришлось сильно перестроиться на жизнь с одной рукой, и он осознал, что многое принимал за должное, когда его тело работало исправно. Он не понимал, как все могло быть таким легким, когда теперь все стало таким тяжелым. Даже самые незначительные задачи требовали распланировки и умного подхода. Больше он никогда не станет принимать за должное такую легкую задачу, как надеть и застегнуть штаны.

Но Уильям был полон решимости. Он никогда не сидел без дела до несчастного случая, и тем более не стал бы этого делать после. Тем более что он не был уверен, как долго Вернон позволит ему не появляться на лесопилке, прежде чем поймет, что бизнес прекрасно работает и без него. Уильям знал, что ему нужно будет вернуться обратно и заняться той или иной работой, чтобы быть уверенным, что предложение Вернона все еще в силе.

У его травмы и были хоть какой-то плюс, благодаря ей отец выбрался из темной и глубокой норы, которая поглотила его после смерти мамы. Генри теперь был озабочен выздоровлением Уильяма, а не тем, чтобы каждый день и каждую минуту мучатся от своей привычной боли. Он так же гордился Томми. Он так долго был малышом в семье, но теперь вырос и брал на себя любую возможную ответственность. Уильям заметил, что его вспыльчивость немного ослабла. Томми взялся за дело, которое не он, не отец не могли осилить: трудный и мучительный процесс по разбору того, что осталось от сарая. Он работал каждый день понемногу, и в скором времени, расчистил все ужасные останки той ночи. По крайней мере, существенные ее фрагменты.

Уильям только уселся за стол, довольный своим последним достижением в приготовлении яиц, когда его отец вышел из спальни одетый в штаны и рубаху обычно служившие для похода в церковь в субботу. Уильям отложил вилку и перестал жевать. Сегодня же среда. Он осмотрел отца с головы до ног, задаваясь вопросом, что задумал его отец.

Он проглотил еду и посмотрел на отца с очевидным беспокойством и интересом.

– Пап?

Генри снял шляпу с крючка у двери и стряхнул пыль с краев.

– Да, сынок?

– Пап, сегодня среда. Почему ты выглядишь так, словно собрался в церковь.

Генри еще несколько раз отряхнул шляпу и подошел к столу. Он заметил завтрак, который Уильям приготовил и улыбнулся.

– Ты неплохо справляешься, а?

Уильям посмотрел на свою перевязанную руку.

– Ага, кажется так. По крайней мере, я стараюсь.

Генри кивнул и завертел шляпу в руках.

– Мне… нужно кое-что сделать, сынок.

Уильям кивнул, отодвигая стул.

– Ладно, что? Я помогу. Ну, то есть, если я…

Генри поднял руку и остановил его.

– Нет, нет, нет. Оставайся на месте, Уильям, – отец замолчал, – Это что-то, я должен сделать сам.

Уильям нахмурил лоб.

– Ладно. Ну, так что это?

– Послушай, сынок. Я уеду из города на несколько дней, возможно даже на неделю.

Уильям раскрыл рот и поддался вперед.

– Ты… что? Ты уезжаешь? На неделю?

Генри медленно кивнул.

– Ради всего святого, зачем? – голос Уильяма получился громче, чем он рассчитывал, но не мог ничего поделать из-за потрясения, которое испытал от заявления отца.

– Мне нужно о кое-чем позаботиться. Я не могу рассказать всех подробностей, но тебе не стоит беспокоиться. Я уже попросил миссис Уилкес проведать вас. Томми знает, что я уезжаю, и я возложил на него много обязанностей, пока меня не будет. Ты не должен напрягаться из-за твоего плеча. Можешь это сделать?

Уильям закрыл глаза и покачал головой от недоумения.

– Да, я могу это сделать. Но, ты на самом деле уезжаешь? И даже не можешь мне сказать, куда направляешься? От тебя слышать это очень странно.

Генри посмотрел куда-то вдаль и тихо ответил:

– Я знаю. Но иногда, мужчина должен совершать правильные поступки. Я должен сделать правильный поступок, Уильям. Это все, что я могу тебе сказать. В данный момент.

Уильям посмотрел на отца и понял, что не сможет переубедить его передумать.

– Ладно. Я по-прежнему не понимаю, какого черта происходит, но хорошо. Неделя? Ты вернешься через неделю?

Генри закачал головой из стороны в сторону.

– Более или менее. Примерно через неделю я вернусь. Вы с Томми справитесь?

– Ага, с нами все будет хорошо.

– Поверь мне, сынок. Я не оставил бы вас одних, если бы это не было важно.

Уильям наблюдал за отцом, когда вернулся его отстраненный взгляд, и почувствовал в нем пронзающую грусть. Прежде чем раскрыть больше эмоций, Генри надел шляпу и посмотрел в окно, в котором когда-то виднелся сарай.

– Будь осторожен, – он повернулся снова к Уильяму, – пока меня нет, ты понял? И приглядывай за братом.

– Хорошо, пап.

Генри кивнул и посмотрел под ноги.

– Ну, ладно. Мне пора в путь. Увидимся, через пару дней, – он подошел к Уильяму и сжал его здоровое плечо.

Уильям встал.

– Я провожу тебя.

– Нет, не нужно. Доедай свои яйца.

Уильям наблюдал, как отец залез в грузовик и выехал. Он понятия не имел, что происходит, но у него не было основания не доверять суждениям отца.

Генри следил за отражением своего дома в зеркало заднего вида, пока от грузовика под колесами клубилась пыль. Уехав с дороги, и из зоны видимости Уильяма или Томми, остановился и ухватился за руль, положив голову поверх рук. Он вздохнул и покачал головой. Генри не мог поверить, что оставляет своих мальчиков. Это казалось неестественным после всего, что они пережили, и ему было страшно. Все может измениться в мгновение ока. Дотянувшись до футляра для перчаток и расстегнув металлический ремешок, он засунул руку и достал сложенный конверт с его именем.

Он знал, что в нем было написано. Генри прочитал его уже столько много раз и был уверен, что запомнил его наизусть. Но оставить мальчиков оказалось труднее, чем он думал. Генри решил прочитать его еще раз, чтобы укрепить свое решение. Он развернул бумагу и вновь пробежался глазами по содержимому письма. С каждой новой строкой, бумага все больше и больше тряслась в его дрожащих руках.

Дорогой мистер Харстон.

Меня зовут Оскар Миллс. Я пишу вам, чтобы сообщить о семье Эллис, которые приехали работать на мое ранчо в Калифорнии. Вы были упомянуты, как ближайший родственник Эдварда и Энн, и мне очень жаль сообщать вам об этих очень грустных и прискорбных новостях. Эдвард, Энн и Сара попали в очень серьезную автокатастрофу, в живых осталась только Сара. Мэтти с ними не было, так как его призвали на военную службу. Травмы Сары не угрожают жизни, и ее выписали из больницы. Как бы там ни было, она получила травму головы, и потеряла большую часть своей памяти. Моя жена Элли и я счастливы позаботиться о Саре, так как Эллисы стали очень дороги для нас. Эдвард и Энн всегда говорили о вашей семье с такой любовью, и я решил, что будет неправильным не сообщить вам о случившемся.

Генри поднял взгляд и сложил письмо. Он проигрывал в своей голове одну фразу из письма снова и снова, каждое слово, которое заставило его оставить своих собственных детей. Будет неправильным. Именно поэтому он должен был уехать. Будет неправильным. Он бы не смог оправдать себя, если бы не поехал. Он подозревал, что настанет день, когда ему придется отплатить Эдварду за то, что он спас Катрин и Мэтти во время родов. Ему причиняло боль, что именно так он должен отдать должное. Его лучший друг погиб, но ничто не сотрет дружбу, ведь они были почти семьей, и ни что его не остановит поехать за Сарой и привезти ее домой. Будет неправильно этого не сделать.

Он завел грузовик и направился на запад. Впереди у него тысячи миль, чтобы решить, как ему убедить Сару вернуться обратно с ним. У него будет тысячи миль на обратном пути в Колорадо, чтобы побеспокоиться о том, как поведет себя Уильям, если у него все получится.

Глава 7

Сара очень ценила намерения Элли. Но ей необходимо время.

В одиночестве. Она думала, что если бы она могла просто посидеть в спокойствии и позволить своему разуму отдохнуть, то сможет достаточно восстановиться и вернуть воспоминания о прошлом. Она не могла заставить себя сказать Элли, что ей не нужно, чтобы ее навещали так часто. Или приносили так много еды. Не считая отсутствие памяти, Сара начинала чувствовать себя самой собой. По крайней мере, физически. Она уже никогда не станет прежней теперь, когда в ее жизни не стало родителей. А что еще хуже, как же там Мэтти? Она нуждалась в своем брате, им нужно было оплакать потерю вместе. Они были вместе, когда потеряли сестренку Саманту из-за пневмонии. Их сплоченность придавала им силы дышать дальше. Но она не знала, где он находится, или как ему сообщить об ужасном известии. Как она сможет дышать теперь, когда никого из них нет рядом?

Сад остался для нее прежним убежищем: местом, где царит тишина, и местом, где можно остаться наедине с собой. Если она не была в саду, то оказывалась у окна, и вспоминала. Вспоминала все возможное. В саду все воспоминания были лишь об Адли. Она знала, что если бы Адли был здесь, он не отходил бы от нее. Она могла бы прижаться к нему, и надеяться, что он сможет хоть немного уберечь ее от этой боли. Хотела бы она знать, сможет ли когда-нибудь почувствовать что-то кроме боли.

Ее мысли были прерваны стуком в дверь. Должно быть, Элли решила, что ее пора снова навестить. Сара напомнила себе, насколько ей повезло, что в ее жизни есть кто-то, кто так сильно о ней заботиться, особенно учитывая, что знакомы они весьма недавно. И Элли станет ее свекровью, в конце концов, что придавало сил, ведь у Сары все-таки будут люди, которых она сможет назвать своей семьей.

Она отвернулась от окна и крикнула в сторону двери.

– Входи, Элли.

Дверь осторожно открылась.

– Нет, это я. Оскар.

Сара встала с деревянного стула и прошла, чтобы поприветствовать его. Она знала, что с Оскаром ей тоже повезло. Они оба были так добры к ней, и ее вдруг переполнило чувство благодарности к ним.

– Здравствуйте, Оскар, я на кухне.

Оскар выглянул из-за двери, и они тепло улыбнулись друг другу. Он протянул небольшой, коричневый бумажный пакет.

– Я тебе кое-что принес.

Сара сделала несколько шагов ему на встречу. Она заметила, что хромота каждый раз ненадолго отступала, если она проводила некое количество времени сидя. Сара взяла пакет из протянутых рук Оскара, и заметила легкую неуверенность в нем, когда раскрыла пакет чтобы заглянуть внутрь.

– Элли, – начал он, Сара заметила взволнованность в его голосе, так же как и в его поведении, – Элли, кое-что приготовила для тебя.

Сара слегка склонила голову и улыбнулась ему, надеясь унять его волнение.

– Это так мило. Что это?

Она посмотрела на Оскара, ожидая ответа, но он только кивнул на пакет.

– Почему бы тебе самой это не выяснить?

Она медленно опустила руку в пакет, не совсем уверенная, что хотела узнать. Ее кончики пальцев обхватили сбившуюся ткань, которая была обвернута шнурком. Она достала сверток из пакета и посмотрела на него с интересом. Что-то было завернуто в темно синюю ткань, усыпанную мелкими белыми ромашками. Она положила сверток на кухонный стол и снова посмотрела на Оскара, который, казалось, затаил дыхание.

Медленно она потянула за шнурок, освобождая ткань от узла. Как только шнурок развязался, ткань раскрылась. Сара моргнула и вдруг поняла, что тоже не дышала.

На темно синей ткани друг на друге лежали, сияя, словно полная луна в темной ночи, четыре идеально круглых печенья слегка коричнево-золотого цвета. Сара, наконец, сделала вдох и посмотрела на Оскара.

Словно прочитав ее мысли, он ответил:

– Сара, Элли испекла их для тебя. У нее ушло все утро и вся мука в доме, но, в конце концов, ей удалось испечь немного печенья, по рецепту твоей мамы. Она хотела сама принести тебе их, но я сказал, что сделаю это сам, – он замолчал и слегка кивнул, – У Элли выдалось весьма тяжелое утро. Она хотела испечь печенье, которым Энн смогла бы гордиться, и… и, давай скажем так, ей очень не хватает твоей мамы.

Сара кивнула. Она прекрасно все понимала. Она развернулась к печенью и улыбнулась, новые слезы набежали ей на глаза. Они выглядели в точности, как у ее мамы. Сара подняла одно и поднесла его к носу. Она глубоко вдохнула и закрыла глаза. Перед ней стояла мама. В фартуке, испачканном в муке, раскатывающая тесто, выдавливающая печенье формочкой легким движением своей руки. Она открыла глаза и посмотрела на пустую кухню и зеленый фартук мамы. Медленно и осторожно она откусила печенье, позволяя песочному тесту растаять у себя во рту. Слеза скатилась по ее щеке.

Сара повернулась к Оскару, который по-прежнему казался довольно взволнованным, ожидая ее реакции.

– Передайте Элли… они идеальны. Прямо как у мамы.

Оскар улыбнулся с облегчением.

– Она очень обрадуется, услышав это.

Сара кивнула, но казалась потерянной в своих мыслях, глядя на печенье.

– Я пойду, проверю скот. Дай нам знать, если тебе что-то будет нужно, хорошо?

Сара слабо улыбнулась Оскару.

– Хорошо, спасибо. И прошу, поблагодарите Элли от меня.

Когда Оскар закрыл за собой дверь, она прошептала пустому дому:

– Вы такой милый, Оскар. Но мне нужно вспомнить. А я не уверена, что кто-то сможет мне в этом помочь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю