355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дженнифер Роберсон » Изменяющие облик » Текст книги (страница 1)
Изменяющие облик
  • Текст добавлен: 26 октября 2016, 21:43

Текст книги "Изменяющие облик"


Автор книги: Дженнифер Роберсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Дженнифер Робертсон
Изменяющие облик

ЧАСТЬ 1. ПЛЕННИЦА

Глава 1

Она сидела у ручья, полускрытая высокими травами, старательно вплетая пурпурные и алые цветы в темную косу, босые ноги ее были по щиколотку в воде, по подолу простого желтого платья рассыпаны бутоны и стебли цветов, кое-где прилипли комочки влажной земли. Но ей до этого вовсе не было дела – она была слишком сосредоточена на своем занятии и старалась ни о чем не думать. Потому что, задумавшись, она оказалась бы во власти веры, ожидания и надежды. Надежды на то, что он все еще может прийти.

Подала голос какая-та певчая пташка, и девушка обернулась на голос, улыбаясь нежной мелодии. Но тут она заметила всадника – и забыла обо всем, кроме него. Убранная цветами коса змеей выскользнула из тонких пальцев, словно обретя собственную жизнь.

…Гнедой конь казался огненно-рыжим в солнечных лучах, солнце яркими искрами вспыхивало на золоте упряжи. Всадник, еще не замечая девушки, беспечно ехал по заросшим цветущими травами лугу.

Она подтянула колени к груди и обхватила их руками, склонив голову. Ее переполняло изумленное восхищение, жаркая солнечная радость, но она попыталась справиться с собой: нельзя, нельзя, чтобы он видел ее чувства – чем она тогда будет отличаться в его глазах от всех окружавших его женщин, с которыми он не считался вовсе, от всех этих восторженных красоток, готовых повиноваться легчайшему мановению его руки?..

А я хочу, чтобы он считался со мной, решительно сказала она себе.

Темно-золотые волосы всадника разметались по плечам, взгляд голубых глаз был рассеян. Молодой человек одет был в охотничий костюм черной кожи – темно-зеленый плащ отброшен за спину, на левом плече шерстяная ткань плаща сколота его любимой брошью, сверкавшей в лучах солнца – изумруды в золотой оправе. На поясе всадника висел тяжелый двуручный меч с поблескивающей золотом и алым рукоятью.

Горделиво тряхнув гривой, гнедой конь ступил в неглубокий ручей, на девушку обрушился водопад сверкающих капель. Она усмехнулась, предвкушая то, что должно было сейчас произойти, и стремительно выпрямилась во весь рост, стряхивая с загорелой кожи жемчужины воды.

– Вот уж не думала, что ты приедешь, – ей с трудом удалось перекричать шум и плеск воды.

Благородное животное весьма живо отреагировало на ее неожиданное появление: конь скакнул в сторону, пытаясь выбраться на берег, но поскользнулся на глинистом склоне и снова съехал в воду. Всадник, не менее ошеломленный, выругавшись, придержал коня и оглянулся, но мгновением позже лицо его просветлело:

– Аликс! Ты что, хочешь окончательно выбить меня из седла?

Она усмехнулась и покачала головой, наблюдая за тем, как всадник пытается успокоить своего скакуна. Конь все никак не мог спокойно встать: скользкое дно ручья – ненадежная опора. Наконец, снова выругавшись, всадник вывел коня на берег и, не спешиваясь, пристально взглянул на девушку.

– Значит, тебе захотелось посмотреть, как хомейнский принц будет принимать ванну прямо в одежде? – в его вопросе звучала угроза, но глаза смеялись.

– Нет, благородный господин, – учтиво и совершенно серьезно ответила она, но потом снова усмехнулась.

Молодой человек тяжко вздохнул и прекратил разговор ленивым жестом – на указательном пальце правой руки сверкнула рубиновая печатка, напомнив ей о его положении и о том, что его присутствие здесь – невероятное чудо.

Боги, мысленно прошептала она, он ведь принц этих земель и он приезжает сюда только затем, чтобы увидеть меня!

Принц вопросительно взглянул на нее, приподняв бровь:

– И что же ты тут делала – собирала урожай цветов? Тебя и не видно из-под них…

Аликс поспешно стряхнула со своей юбки бутоны и стебли и начала вынимать их из волос – но прежде, чем успела избавиться ото всех цветов, принц быстро спешился и, опустившись на колени, порывисто схватил ее за руки:

– Я же не сказал, что ты непривлекательна или некрасива, Аликс, – он широко улыбнулся. – Просто сейчас ты больше похожа на лесную нимфу, чем на человека.

Она попыталась высвободить свои руки из его пальцев, покрытых старыми шрамами и мозолями от меча:

– Господин мой…

– Кэриллон, – твердо поправил ее он. – Между нами – никаких титулов. Рядом с тобой я такой же мужчина, как и все.

Но ведь на самом-то деле ты не такой, рассеянно подумала она, заставив себя улыбнуться. Отнять руки она уже не пыталась. Через мгновенье Кэриллон отпустил одну из рук и поднял девушку на ноги. Он повел ее по берегу ручья, стараясь соразмерять свои шаги с ее поступью. Для женщины она была довольно высокого роста, но он был выше большинства мужчин и гораздо шире в плечах, несмотря на свои восемнадцать лет. Кэриллон Хомейнский, будь он даже одет, как простой крестьянин, Оставался принцем до мозга костей.

– Почему ты думала, что я могу не прийти? – спросил он. – Я ведь обещал, а если я обещаю, то прихожу всегда.

Аликс опустила взгляд, разглядывая свои босые ноги, не желая встречать твердый взгляд голубых глаз принца. Но честность победила смущение, и она ответила прямо:

– Я – только дочь фермера, а ты – наследник Мухаара Шейна. С чего бы ты должен был приходить?

– Я же сказал, что приду. Я никогда не лгу.

Она дернула плечом:

– Мужчины говорят много ничего не значащих слов. И это – необязательно ложь. В конце концов, я не из тех женщин, с которыми обычно имеют дело принцы.

– Мне просто и легко с тобой, Аликс. Есть в тебе что-то, отчего мне становится уютно и спокойно.

Она бросила, на него искрящийся смехом взгляд:

– Мужчины не ищут покоя. По крайней мере, не в разговорах с женщиной.

Кэриллон рассмеялся ей в ответ и крепче сжал ее руку:

– Ты не ведешь со мной бесполезных учтивых бесед. Но мне это даже нравится. Это одна из причин, по которой я ищу твоего общества.

Аликс резко остановилась – Кэриллон невольно сделал то же самое – и, подняв голову, встретилась с ним глазами:

– И каковы же остальные причины, господин мой принц Хомейны?

На его мальчишеском лице отразилась быстрая смена чувств. Для своих восемнадцать Кэриллон был на удивление открытым человеком, к тому же Аликс легче угадывала его настроения и мысли, чем многие другие.

Но реакция Кэриллона была вовсе не той, какую она ожидала и внутренне страшилась увидеть. Ни смущения, ни снисходительности, ни обычной для мужчин самонадеянности и гордости, он просто снова рассмеялся и положил руки ей на плечи:

– Аликс, если бы я хотел сделать тебя своей любовницей, отвести тебе покои в Хомейне-Мухаар и все такое прочее, я нашел бы какой-нибудь другой способ сказать тебе об этом. И для начала я бы спросил, хочешь ли ты этого,

– он улыбнулся, видя, как удивленно расширились ее глаза. – Не думай, что ты мне безразлична – ты привлекаешь меня, как женщина. Но прихожу я к тебе потому, что с тобой я могу говорить открыто, не заботясь о том, что мои слова прозвучат слишком откровенно и мне придется потом о них пожалеть. Могу не опасаться, что потом они будут пересказаны тому, для кого не были предназначены. Ты не такая, как все, Аликс.

Она почувствовала, что эти слова почему-то задели ее.

– Ну, да, – согласилась она, – Я всего лишь необученная деревенская девчонка, не умеющая красиво говорить. Я не похожа на изысканных придворных дам, к которым ты привык.

– Боги дали свое место каждому мужчине и каждой женщине в мире. Не злись из-за этого, так ли уж плохо то место, которое занимаешь ты?

Она нахмурилась:

– Человеку твоего положения легко говорить такое, господин мой. Но как же быть с теми бедняками, которые живут на улицах Мухаары, с крестьянами и фермерами, полностью зависящими от благорасположения своих господ? И как быть с Чэйсули – какое место отвел им Шейн?

Он сжал ее плечи.

– Не говори мне об этих оборотнях. Они – демоны. Мой дядя истребит их всех и избавит Хомейну от их черного чародейства.

– Откуда ты знаешь, что они демоны? – спросила девушка, впрочем, спор она начала вовсе не потому, что была убеждена в не правоте принца, а просто из чувства справедливости. – Как ты можешь говорить такое, если никогда не видел ни одного из них?

Лицо Кэриллона внезапно приобрело жесткое, холодное и отчужденное выражение: тот веселый спокойный молодой человек, которого она знала всего несколько недель, но уже успела полюбить, словно бы исчез.

– Кэриллон… – начала Аликс почти испугано.

– Нет, – резко ответил он, отпустив ее плечи, – Мне вовсе не нужно видеть демонов, чтобы знать об их существовании. Они и весь их род – прокляты, им нет места на этой земле. Они вне закона.

– По воле твоего дяди!

– Да! – выкрикнул он, – Это расплата за деяния, требовавшие наказания. Во имя богов, девочка, разве не Чэйсули похитили дочь короля, мою двоюродную сестру, разве не они начали междоусобицы в этой стране?!

– Хэйл не похищал Линдир! – крикнула Аликс, – Она ушла по своей воле!

Он не отодвинулся от нее, но словно внутренне отстранился. Внезапно она увидела перед собой не просто разгневанного молодого человека, а принца, и принца, вовсе не склонного сдерживать свои чувства.

– С такой легкостью признаешь, что ты всего лишь необразованная деревенская девчонка, – холодно начал он, – и после этого еще пытаешься давать мне уроки истории моего Дома! И по какому же праву? Кто тебе вбил это в голову, позволь спросить?

Ее руки сами собой сжались в кулаки:

– Мой отец был мастером оружия при дворе Мухаара Шейна тридцать лет. Он жил в Хомейне-Мухаар и часто говорил с Мухааром. Он был там, когда Линдир ушла с Чэйсули, которого любила, и когда Шейн призывал проклятья на их народ, поставив их вне закона. Он был там, когда Мухаар начал войну!

На скулах принца заиграли желваки:

– То, что он говорит – измена.

– То, что он говорит – правда! – Аликс отпрянула от него и пошла прочь, раздвигая стебли травы. Она остановилась только затем, чтобы вытащить колючку из босой ступни. Ее туфли, вспомнила она с каким-то угрюмым удовлетворением, остались там, где был начат этот разговор.

– Аликс… – начал Кэриллон.

– О боги, Кэриллон, да ведь саму эту страну создали Чэйсули! – резко бросила она, не оборачиваясь. – Ты что, думаешь, что им нужно это истребление?

Это деяние Шейна, не их.

– Причина была достаточно веской.

Аликс вздохнула и поставила оцарапанную ногу на землю. Они уставились друг на друга, несколько бесконечных мгновений не говоря ни слова, оба понимали, что их дружба оказалась в эти мгновения под угрозой. Аликс ждала, что Кэриллон сейчас прикажет ей уходить.

Рука Кэриллона легла на рукоять меча, пальцы гладили сверкающий рубин-кабошон, оправленный в золото. Он молчал в раздумье – ни гнева, ни холодного презрения которого она ожидала от принца.

Наконец, он вздохнул:

– Девочка, хотя мой дядя и прислушивался к твоему отцу, Торрин все же не знал всего. Он просто не мог знать всего о том, как началась война. Всего не знаю и я. Я лишь недавно стал наследником, и Шейн обращается со мной почти как с ребенком. Если ты согласна слушать, я расскажу тебе, что знаю обо всем этом.

Она было открыла рот, чтобы ответить, но их разговор прервал третий голос:

– Нет, мой славненький господинчик. Позволь сказать слово тому, кто пережил истребление, затеянное Шейном.

Аликс резко обернулась: на границе леса стоял человек в кожаных облегающих штанах и охотничьей куртке – смуглый, с волосами цвета воронова крыла.

Мгновение девушка смотрела на него в растерянности, совершенно ошеломленная, потом ее глаза расширились: она заметила массивные золотые браслеты на его руках. Ряд ом с человеком стоял серебристо-серый волк.

– Кэриллон! – отшатнувшись, вскрикнула она. Лязгнул меч Кэриллона – и мгновенно серебряной стрелой пролетел мимо нее волк, Зубы его сомкнулись на запястье принца.

Аликс повернулась и бросилась прочь, но незнакомец оказался быстрее: он схватил ее за плечи и повернул к себе. Она взглянула в его смуглое смеющееся лицо – в желтые глаза…

Глаза зверя! беззвучно закричало что-то внутри нее.

– Ну же, мэйха, не рвись ты так, – сказал незнакомец, ухмыляясь. В его левом ухе поблескивала золотая серьга, казавшаяся еще ярче в темной массе волос. Мягкая кожаная куртка-безрукавка оставляла открытыми загорелые руки.

– Только что ты отстаивала мой народ, мэйха, неужели твои взгляды так быстро изменяются?

Она замерла в его руках, похолодев от страха, неотрывно глядя в это узкое точеное лицо с острыми по-птичьи чертами:

– Ты – Чэйсули!..

– Верно, – согласился он. – Меня зовут Финн. Когда я услышал, как ты защищаешь мой народ перед наследником того, кто едва не уничтожил нас, я не смог допустить, чтобы этот маленький господинчик тебя переубедил. Слишком многие не хотят знать правды, – он снова усмехнулся, – Я расскажу тебе, мэйха, что произошло на самом деле, почему Шейн проклял нас и поставил вне закона.

– Оборотень! Демон! – яростно выкрикнул Кэриллон.

Аликс рванулась из рук Финна, пытаясь обернуться, чтобы увидеть принца, внезапно испугавшись, что его рана опасна. Молодой человек приподнялся на локте, прижав прокушенную руку к груди, лицо его горело гневом. Подле него спокойно сидел большой серебристо-серый волк. Аликс не сомневалась в том, что зверь, несмотря на кажущееся спокойствие.

Руки Чэйсули крепче сжали Аликс – она невольно поморщилась от боли.

– Нет, мой господинчик, я не демон. Я такой же человек, как и вы, только нас боги любят больше. Разумеется. А если ты собираешься и дальше называть нас отродьем демонов и говорить, что мы служим богу преисподней, то лучше посмотри сперва на своего любезного дядюшку, Мухаара Хомейны. Это он объявил нам кумаалин, а не мы ему, – в голосе Финна зазвучало презрение пополам с ненавистью, заставившее Аликс содрогнуться. – Ты заставляешь меня думать, что и в этом решил стать его наследником.

Кровь бросилась Кэриллону в лицо, он дернулся, пытаясь приподняться, но волк, прищурив янтарные глаза, еле заметно пошевелился, и это неуловимое движение заставило принца передумать. Аликс видела, что его лицо исказили боль и отчаянье.

– Пусти меня к нему!

– К нему? – Чэйсули расхохотался, – Ты, значит, его мэйха ? А я-то хотел сделать тебя своей…

Лицо девушки застыло:

– Я никому не любовница, если ваше варварское слово означает это.

– Это Древний Язык, мэйха, дар старых богов. Когда-то Древний Язык был единственным языком этой земли, – его дыхание щекотало ей ухо. – Я научу тебя…

– Пусти меня!

– Вот те раз! Я только что заполучил тебя – а ты хочешь, чтобы мы тут же и расстались?

– Отпусти ее, – резко приказал Кэриллон.

Финн весело рассмеялся:

– Малютка принц приказывает – мне! Ты не у себя во дворце, и лучше бы тебе вспомнить об этом. Чэйсули, мой молодой господин, более не признают ни законов Мухаара, ни его желаний. Объявив кумаалин, Шейн одним ударом перечеркнул нашу преданность Мухаару и его крови, – он резко оборвал смех. – Быть может, теперь, когда его наследник в наших руках, он вернет нам свое благоволение – хотя бы отчасти… как ты думаешь?

– Ну что ж, я в твоих руках, – прорычал Кэриллон. – Но отпусти Аликс!

Чэйсули снова рассмеялся:

– Но я-то пришел как раз за женщиной, дружок. Тебя я заполучил случайно в придачу к ней. И теперь не собираюсь терять ни ее, ни тебя, – его рука словно бы случайно скользнула по груди Аликс. – Этой ночью вы оба будете гостями кочевого лагеря Чэйсули.

– Мой отец… – прошептала Аликс. – Как же он…

– Твой отец пойдет искать тебя, мэйха, не найдет, конечно, и решит, что ты попалась диким зверям.

– Так оно и есть! – прошипела она. Финн приподнял ее голову за подбородок:

– Вот и ты уже проклинаешь нас – так же, как и твой дружок-принц.

– Да! – с ярость подтвердила она. – А что еще мне остается делать, если ты ведешь себя подобно дикому зверю?

Рука Финна сжалась, едва не сломав ей челюсть.

– А кто в этом виноват, мэйха? – он повернул ее голову, заставив смотреть на Кэриллона. – Гляди, да получше! Ты видишь перед собой наследника того, кто прогнал нас с нашей родной земли – земли, принадлежащей нам по праву с древних времен – превратив воинов в преступников, отказав нам во всем, что было нашим по праву. И если уж ты называешь нас зверями, подумай – не Шейн ли создал этих зверей?

– Он – твой сюзерен! – прошипел сквозь зубы Кэриллон.

– Нет, – холодно ответил Финн, – Шейн Хомейнский – наш палач, а не сюзерен.

– Он казнит по заслугам!

– Каким заслугам?

Глаза Кэриллона сузились:

– Воин Чэйсули – ленник моего дяди Мухаара – похитил дочь короля, – он улыбнулся с ледяной яростью, разгневанный не меньше, чем Чэйсули. – Но, похоже, у вас это в обычае. Разве ты сейчас не крадешь?

Финн ответил ему не менее холодной усмешкой:

– Может, и так, мой господинчик, да только она – не королевская дочь. О ней только мать с отцом и будут горевать… погорюют, да и перестанут.

– Моя мать мертва, – гневно проговорила Аликс – тут же пожалев, что заговорила вообще. Она осторожно набрала в грудь воздуха, стараясь, чтобы ее слова прозвучали как можно спокойнее:

– Если я по доброй воле пойду с тобой, ты отпустишь Кэриллона?

Финн снова рассмеялся – на этот раз мягко, почти ласково:

– Нет, мэйха, я этого не сделаю. Он – то оружие, которого недоставало Чэйсули все эти двадцать пять лет кумаалин, хотя родился после того, как началось Истребление. Мы его используем.

Аликс встретилась глазами с Кэриллоном, спорить было бесполезно. Они оба промолчали.

– Пошли, – сказал Финн. – В лесу нас ждут люди и кони. Нам пора уходить отсюда.

Кэриллон осторожно поднялся на ноги, придерживая раненую руку. Он был выше черноволосого воина, но перед его яростной гордостью словно бы стал меньше ростом.

– Твой меч, принц, – неожиданно тихо проговорил Финн. – Возьми меч и вложи его в ножны.

– Хотел бы я, чтобы ножнами ему послужила твоя плоть!..

– Верно, – согласился Финн. – Ты не был бы мужчиной, если бы не желал этого.

Аликс почувствовала, как напрягся Финн – словно бы настороженно прислушивался к чему-то внутри себя или к какому-то шороху, неслышному ни ей, ни Кэриллону.

– Подними меч, Кэриллон Хомейнский, в конце концов, он пока еще твой.

Кэриллон наклонился и поднял меч, не отводя настороженного взгляда от волка. Когда он неловким движением вложил клинок в ножны, в рукояти ярко полыхнул рубин.

Финн пристально взглянул на оружие и странно улыбнулся:

– Меч Хэйла.

Кэриллон взглянул угрюмо:

– Мой дядя одарил меня этим мечом в прошлом году. До того клинок принадлежал ему. О чем ты, собственно, говоришь?

Чэйсули ответил не сразу. Аликс бросила на него острый взгляд. На лице воина появилось отстраненное выражение, даже его звериные желтые глаза вроде бы потускнели:

– Задолго до того, как этот меч стал мечом Мухаара, он был мечом Чэйсули.

Его сделал Хэйл и поднес своему сюзерену – тому, кому он дал кровную клятву верности, – он глубоко вздохнул. – И пророчество Перворожденных говорит, что однажды он снова будет в руках Мухаара-Чэйсули.

– Лжешь!

Финн издевательски ухмыльнулся:

– Я временами могу лгать, но Пророчество – нет. Пойдем, господин мой, и позволь Моему лиир проводить тебя к твоему коню. Идем же.

Кэриллон, и без того ни на минуту не забывавший о своем молчаливом и опасном страже, медленно и осторожно пошел вперед. Аликс не осталось ничего иного, кроме как следовать за ним.

Глава 2

В лесу их поджидали еще три воина Чэйсули, один из них держал в поводу коня Кэриллона. Аликс бросила быстрый взгляд на принца, пытаясь угадать его мысли, и увидела, что он побледнел и до хруста стиснул зубы. Казалось, единственным его желанием сейчас было держаться как можно дальше от Чэйсули.

Финн проговорил что-то на непонятном певучем языке, которого Аликс не знала, и один из воинов, подошел к Кэриллону, держа в поводу коня – чужого, в его собственном принцу отказали, и румянец, заливший его лицо, без слов говорил о том, как оскорблен Кэриллон.

– И до нас дошла слава о боевых конях Хомейны, – коротко пояснил Финн. Мы не дадим тебе возможности так легко ускользнуть от нас. Возьми пока вот этого.

Кэриллон молча принял поводья и осторожно, с видимым усилием взобрался в седло. Финн несколько мгновений смотрел на него снизу вверх, потом подошел, без лишних слов оторвал длинную полосу ткани от зеленого шерстяного плаща принца и подал ему:

– Перевяжи-ка рану, дружок. Я не собираюсь потерять тебя так быстро и так глупо.

Кэриллон молча перевязал руку, потом угрюмо улыбнулся, взглянув на желтоглазого воина:

– Когда у меня будет время, оборотень, я посмотрю, какого цвета кровь у тебя.

Финн рассмеялся, ничего не ответив, и повернулся к Аликс:

– Что ж, мэйха, для тебя у нас коня нет, но мой двоих выдержит. Обещаю, если мы поедем вместе, ты долго не забудешь этой дороги.

Аликс, одновременно разъяренная и испуганная, могла только молча смотреть на него. Смуглое лицо Финна дернулось в насмешливой ухмылке, он принял у воина поводья и указал ей на странное подобие седла на спине коня. Оно было непохоже на Хомейнские седла – широкие, с высокой лукой, предназначенные для боя – хотя явно служило той же цели. Аликс мгновение поколебалась, потом поставила босую ногу в кожаное стремя и взобралась в седло. Прежде чем она успела что-либо возразить, Финн взлетел на круп коня позади нее и подхватил поводья так, что его руки словно бы ограждали девушку с обеих сторон:

– Видишь, мэйха ? Тебе будет нелегко избавиться от меня!

Что ж, она сделала для этого все, что могла. Ехали они долго, Аликс успела устать до полусмерти – она всю дорогу сидела невероятно прямо, стараясь избежать прикосновений Финна. Действительно, эту дорогу ей суждено было запомнить надолго – в этом Финн был прав. Она уже отчаялась, когда Чэйсули наконец остановил коня.

С изумлением смотрела Аликс на раскинувшийся перед ней лагерь, затаившийся в густом лесу. Зеленые. коричневые, серые и серовато-голубые полотняные шатры сливались с сумерками, будучи почти неразличимы среди высоких деревьев, подлеска и наваленных грудами валунов – только на узкой прогалине горели небольшие костерки.

Аликс снова выпрямилась и оглянулась, стараясь разглядеть Кэриллона среди черноволосых и желтоглазых воинов Чэйсули, но Финн не позволил ей даже этого.

Его левая рука властно охватила ее талию, он наклонился вперед, прижимаясь к девушке, у которой уже не было сил даже отстраниться:

– С твоим принцем-малышом ничего не Случится, он скоро поправится. Сейчас ему немножко больно, но это пройдет, – его голос упал до заговорщического шепота. – Или я сделаю так, чтобы все прошло.

Она сделала вид, что не обращает на него внимания, чувствуя, как в ней медленно нарастает гнев:

– Почему ты спустил на него своего волка?

– Он обнажил меч Хэйла, мэйха. Нет сомнений в том, что он знает, как его использовать – даже против Чэйсули, – Финн приглушенно рассмеялся. – Может статься, именно против Чэйсули. Но нас и так слишком мало. Моя смерть не была бы нам во благо.

– Ты спустил на него зверя!

– Сторр – не зверь, он мой лиир. И он сделал это, чтобы Кэриллон не был убит – потому что иначе я взял бы его жизнь, чтобы сохранить свою.

Аликс посмотрела на волка, тихо и терпеливо стоявшего рядом:

– Твой… лиир? Что ты такое говоришь?

– Этот волк – мой лиир. Тебе не понять – ведь ты не Чэйсули. Хомейнского слова, обозначающего такие узы, просто не существует, – она почувствовала, как Финн пожал плечами. – Сторр – часть меня, как и я – часть его.

– Оборотень… – невольно прошептала она.

– Чэйсули, – шепотом поправил ее Финн.

– И что, каждый волк – такой же… лиир?

– Нет. Я связан только со Сторром: он избран древними богами, чтобы быть моим лиир, избран с самого своего рождения. У каждого воина только один лиир, но это может быть любой зверь или птица, – Финн вытащил из волос Аликс застрявший в них листок, и она снова напряженно замерла. – Это слишком ново для тебя, мэйха, чтобы ты сразу поняла все. Так что лучше и не пытайся.

Она почувствовала, как Чэйсули соскользнул на землю, а мгновением позже он уже протягивал руки, чтобы снять ее с седла. Аликс тихо вскрикнула от удивления и испуга, почувствовав, как его рука обвила ее шею, все тело ее напряглось:

– Можешь отпустить меня, – быстро проговорила она. – Я все равно не смогу убежать от волка.

Он отпустил девушку и коснулся губами ее затылка:

– Ты начинаешь учиться, мэйха. Прежде, чем она успела что-либо возразить, он повернул ее к себе лицом, запрокинул ее голову и поцеловал в губы. Аликс пыталась отбиваться, но он только крепче сжимал ее в объятиях. Финн был слишком силен, чтобы она могла вырваться – много сильнее, чем могла себе представить Аликс…

Не делай этого, лиир, тихо проговорил какой-то голос внутри нее. Она сжалась от страха, пытаясь понять, как Финн может говорить, даже не разжимая губ – а он внезапно оттолкнул ее и сам отступил на шаг. Аликс поняла, что воин действительно ничего не говорил – ни вслух, ни мысленно, но откуда бы не шли эти слова, они его огорчили. Его глаза сузились, он медленно обернулся к волку:

– Сторр… – мягко и удивленно проговорил он.

Ты не должен этого делать, произнес беззвучный голос.

Финн резко и гневно обернулся к девушке:

– Кто ты?

– Что?..

Он поймал ее за косу и с силой притянул к себе:

– Что ты за женщина, что Сторр заботится о тебе?

Волк? удивилась она. Финн пристально вглядывался в ее лицо – приподнял ее голову за подбородок жесткими пальцами, и под конец она уж не могла не смотреть на него. В сумраке вспыхивала золотым бликом серьга в его левом ухе

– серьга в виде фигурки волка.

– Такая же смуглая, как и мы, – пробормотал Финн, – но глаза – глаза другие… Карие, как у половины Хомейны. Но зачем иначе Сторру отказывать мне в этом удовольствии? Это дело не касается лиир…

– Я не ваша! – прошипела она, чувствуя себя потрясенной до глубины души. Я дочь Торрина. Я хомэйна. Не смей оскорблять меня, не смей называть меня Чэйсули, ты, оборотень!

Его рука сжалась крепче, и Аликс вскрикнула. Издалека до нее донесся обеспокоенный голос Кэриллона, звавший ее.

Финн отпустил девушку так резко, что она чуть не упала навзничь:

– Иди к своему малютке принцу, мэйха. Позаботься о нем, будь порядочной шлюхой!

Аликс хотела было ответить ему, но передумала и поспешила к Кэриллону. Тот стоял около своего неказистого конька, баюкая больную руку. Даже в сумерках на его лице была заметна гримаса боли.

– Он причинил тебе зло? – резко спросил принц.

Аликс покачала головой, в то же время невольно вспомнив, с какой яростью Финн поднял ее голову за подбородок:

– Нет, со мной все в порядке. А как ты? Он дернул плечом:

– Это моя рабочая рука. Без нее я не только не принц – я вообще не человек, не мужчина – я не смогу держать меч. Иначе я бы и не вспоминал о такой царапине.

Она улыбнулась и ласково коснулась его раненой руки:

– Нам больше некуда идти, господин мой. Пойдем к костру, я посмотрю, что у тебя с рукой.

Финн бесшумно подошел к ним и жестом указал на зеленый шатер, стоявший поблизости. Аликс без единого слова последовала за предводителем отряда Чэйсули, держа за руку Кэриллона, То, что он вообще заговорил о ране, встревожило ее: это означало, что зубы волка причинили ему гораздо больший вред, чем она думала.

Финн проследил за ними глазами, пока они усаживались на синей подстилке у входа, потом исчез в шатре, так ничего и не сказав. Аликс оглядела маленький лагерь, пытаясь найти хоть какой-то выход, малейшую возможность для бегства: нет, здесь слишком много воинов. А лицо Кэриллона уже горело, как в лихорадке, и лоб, когда она коснулась его, был горячим.

– Сейчас мы никуда не пойдем, – мягко сказала она.

– Мы должны, – ответил он, осторожно разматывая повязку на раненом запястье. На руке отчетливо проступали следы зубов. Кровь остановилась, но ранки были открытыми и воспаленными.

– У нас нет выбора, – прошептала Аликс. – Может быть, утром, когда тебе станет легче…

Свет от маленького очага перед шатром озарял лицо Кэриллона. Она внезапно увидела, какими жесткими стали его черты:

– Аликс, я не останусь в лагере оборотней. Они – демоны.

– Но мы в их руках, – тоскливо заметила она. – Или ты думаешь, что от них так легко убежать? С такой раной ты и пол-лиги не сможешь пройти.

– Но ты – сможешь. Ты могла бы добраться до фермы своего отца. Он поехал бы в Мухаару за подмогой.

– Одной… – прошептала она. – И так далеко…

Он потер здоровой рукой лоб.

– Я не хочу посылать тебя одну и ночью, неважно, далеко или близко идти.

Но у меня нет выбора, Аликс. Думаю, ты понимаешь, что я предпочел бы пойти сам, – он поднял окровавленную руку. – Я понимаю, насколько беспомощен сейчас, – по его лицу скользнула тень улыбки. – Я доверяю тебе, девочка, больше, чем любому мужчине, который мог бы оказаться сейчас рядом со мной.

Боль сжала ее сердце так, что ей показалось – оно сейчас разорвется. За несколько кратких недель их знакомства он стал для нее всем – героем, которого она могла боготворить в глубине своей романтической души, мужчиной, о котором она могла мечтать долгими ночами… А сейчас он смотрел на нее с такой теплотой и доверием, что она чуть было не забыла о нежелании показывать собственные чувства.

– Кэриллон…

– Ты должна это сделать, – мягко сказал он. – Мы не можем здесь оставаться. Когда мой дядя узнает все, он пошлет войска, чтобы уничтожить гнездо демонов. Ты должна идти.

– Куда идти? – поинтересовался Финн из-за полога палатки.

Аликс вздрогнула, удивленная его неожиданным, словно из ниоткуда, появлением. Кэриллон пристально посмотрел на Чэйсули. Финн казался порождением ночной темноты – только поблескивало в отсветах костра золото браслетов. Аликс заставила себя не смотреть в его желтые глаза – вместо этого она начала разглядывать полускрытую густыми черными волосами серьгу в его ухе. Серьга изображала волка, такие же изображения были и на браслетах.

Это из-за его лиир, догадалась она и снова поразилась – как же странны и непонятны те люди, которым они волею богов попали в руки!

Чэйсули усмехнулся с явной издевкой и пошел к ним: его шаги были бесшумны, казалось, он и вовсе не оставляет следов.

Он сам – словно тень…

– Мой принц, – глубоким голосом произнес Чэйсули, – ты, должно быть, полагаешь, что эта несмышленая девочка может пробраться через незнакомый и враждебный ей лес безо всякой помощи. Если бы она была Чэйсули, ей бы это удалось: мы – обитатели леса, не жители городов. Но она не Чэйсули. Я приложил слишком много усилий, чтобы поймать вас, и не желаю вас терять. Ни тебя, ни, тем более, ее.

– Ты не имеешь права держать нас здесь, оборотень, – ответил Кэриллон.

– У нас есть на это все права, малыш! Твой дядюшка сделал все, чтобы уничтожить Чэйсули в Хомейне – в стране, которую создали мы! И ему это почти удалось, знает он это, или нет, к великому прискорбию, нас стало много меньше не тысячи, а сотни. Но, по счастью, в последнее время Шейна больше заботит война, которую Беллэм Солиндский готовит против Хомейны. Война заставит его забыть о нас – хотя бы на время.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю