355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дженнифер Эшли » Как спасти репутацию » Текст книги (страница 8)
Как спасти репутацию
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 03:38

Текст книги "Как спасти репутацию"


Автор книги: Дженнифер Эшли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

Александр стоял в церкви и ждал, когда ощутит холодную готовность, как было на его первой свадьбе. Но сегодня все было иначе. Во рту пересохло, а лицо было бледным, как у юноши, который боится, что в последнюю минуту невеста ему откажет.

За месяц, прошедший после знакомства с Миган на балу у леди Федерстон, вся его жизнь переменилась. Как будто мало было смятения из-за любовного приворота, вдогонку его шокировало заявление Мина о том, что его мать была из логошей, дикарей, обитающих в горах, умеющих менять свою форму. Это открытие потрясло его до глубины души, с ним трудно было смириться.

Мин пытался научить Александра, как надо принимать превращения, но уроки не шли на пользу. Александр больше не испытывал провалов в памяти или изменений после той ночи, что последовала за встречей с Миган в саду; он полагал, что всему виной любовный приворот. Миган вскрывает какую-то его часть и выпускает на волю зверя.

Сейчас Миган в платье из желтого шелка шла к нему под руку с отцом. В волосах у нее – оранжевые цветы, на шее – бриллианты. Возможно, она его погубит, но он не стал отменять свадьбу. Он ей обещал, он лишил ее девственности, и он выполнит свой долг перед ней. Если после сегодняшней ночи он ее никогда больше не увидит – что ж, так тому и быть. Она заслуживает некую компенсацию за то, что оказалась на пути безумного, скверного герцога.

Свадьбу готовили второпях, но, несмотря на это, она стала самым заметным событием сезона. Здесь был весь свет, в том числе братья короля герцоги Йорк и Кларенс, и герцог Веллингтон, герцог Девонширский, и много других дворян большего и меньшего ранга. С ними были послы Франции, Пруссии, Австрии, Испании, Америки и с других концов света. Нвенгария – крохотная страна, но сколь многие ищут ее расположения!

Мин тоже пришел на свадьбу, он стоял сзади и наблюдал с неподвижностью лесного зверя. Мин, полностью удовлетворенный тем, что Александр женится на Миган, загадочно высказался, что это должно было случиться.

Сам Александр умер бы за Миган. Разумом он хотел бы держаться от нее подальше, но душа и тело рвались к ней.

Она остановилась рядом, посмотрела безмятежным взглядом. От ее близости, от запаха ее флердоранжа и мягкой руки он совсем потерял голову. Нужно было сосредоточиться, сохранять спокойствие, держать зверя в узде. Но как он мог это сделать, если его дни и ночи были полны Миган, если в мечтах он ее целовал, трогал, скакал на ней.

Черной Анне следовало прекратить действие приворота, пока не поздно, но проклятая ведьма была неуловима. Его люди никак не могли ее застать, даже когда прочно обосновались в конце тупика, где она жила. Еще не бывало такого, чтобы ему не удавалось схватить нужного ему человека, и ускользающая Черная Анна его бесила.

Александр понял, что священник в праздничном одеянии смотрит на него и ждет ответа. Александр кашлянул и сказал «да».

Миган подняла брови, как будто удивилась, что мысли его блуждают где-то далеко. Позже он ей все подробно объяснит. А может быть, и нет. Чертов приворот, чертов Мин. Миган заслуживает того, чтобы знать, и все же…

«Дайте мне эту ночь. Дайте мне одну ночь с ней, и я расскажу. Тогда она будет решать, хочет ли уйти от меня или нет. Но мне нужна эта ночь», – с отчаянием думал Александр.

Священник опять пристально смотрел на него. Александр понятия не имел, что сейчас было сказано.

– Размечтался о брачной ночи? – Иган Макдональд прошептал это так громко, что сидевшие на первой скамье услышали. Под их смешки Александр сказал:

– Простите. Прошу вас повторить то, что вы сказали.

Миган натянуто улыбнулась:

– Это ты должен повторять, Александр.

Опять смешки. Священник бубнил то, что требовалось, а Александр взял Миган за руку и, крепко держась за нее, повторял:

– Я, Александр Октавиан Лорен Максимилиан, беру тебя, Миган Элизабет Тэвисток, в свои законные жены, чтобы быть с тобой с этого дня и навсегда… на этом даю слово.

Он надел ей на палец обручальное кольцо, серебряное, с бриллиантами и изумрудами, но руки у него дрожали, ладони взмокли от пота, потому что среди прочих слов он пообещал любить ее телом. Она заметила и искоса посмотрела на него с пониманием.

Знает ли она, как прекрасны ее глаза? Сияющие, карие, в золотых крапинках, как пронизанная солнцем вода на пруду.

Священник облегченно закончил:

– Объявляю вас мужем и женой, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

Александр наклонился и коснулся сочных губ Миган. Дело сделано.

Свадебный завтрак проходил в Мейсфилд-Хаусе, присутствовали все эти герцоги и герцогини, послы и их жены, не говоря уж о Майкле Тэвистоке и Симоне, которая вела себя прилично, за что Миган была ей благодарна. Банкет затягивался, самые высокопоставленные члены общества не видели причин, почему надо кончать есть и пить.

За жениха и невесту было провозглашено столько тостов, что у Миган от шампанского кружилась голова, она говорила со столькими людьми, что не могла вспомнить, кому что сказала. «Первая жена Александра, – мрачно думала она, – по крайней мере могла назвать любого по имени и тем дать ему почувствовать свое особое отношение. А я могу только невнятно бормотать и надеяться, что мои высказывания имеют смысл».

Александр был холоден – подлинный герцог; он отошел от нее вскоре после начала завтрака и сейчас разговаривал с русским послом. Миган подумала, что за это утро, видимо, появилось много связей, полезных для Нвенгарии.

Только когда начали сгущаться сумерки, гости стали разъезжаться. Они вернутся домой, переоденутся и отправятся в город разносить сплетни о свадьбе.

Последними уезжали Майкл и Симона. Миган поцеловала мачеху, сжала ей обе руки, радуясь, что болтушка Симона уедет. Но когда ее обнял отец, слезы полились из глаз.

Майкл крепко прижал ее к себе; от него пахло кашемиром, отчего на сердце стало еще больнее.

– Ты будешь счастлива, моя девочка, – сказал он осевшим голосом.

– Да, папа.

Симона всхлипнула и промокнула глаза кружевным платочком.

– О Боже, ведь я собиралась быть храброй. Мы живем близко, в нескольких кварталах, а летом вы с Александром обязательно приедете в Оксфордшир. Мы закатим прием на зависть всей Англии. Я уже начала подготовку.

Майкл отодвинулся от Миган и криво улыбнулся. Миган тоже улыбнулась, но она уже скучала по ним.

Монморенси, дворецкий из английского персонала Александра, стоял у открытой двери, носом на улицу. Ландо Тэвистоков ждало у входа, Робертс держал дверь кареты. Пальцем правой ноги он почесывал левую икру, оставляя следы на белых носках.

Милый неуклюжий Робертс. Миган опять чуть не заплакала. Простая домашняя жизнь откатывалась от нее, как последняя волна прилива, и как бы Миган ни хотела быть с Александром, она чувствовала, что теряет что-то невосполнимое.

На прощание Миган выдавила из себя веселую улыбку, помахала родителям рукой, сказала Робертсу, чтобы крепче держался на запятках. Дверца хлопнула, карета качнулась вперед, и они уехали.

Монморенси захлопнул входную дверь, и Миган оказалась замкнута в гулкой черно-белой ротонде холла. Она задрожала, потерла рукава темно-зеленого платья, которое новая горничная помогла ей надеть после шикарного свадебного платья. Теперь Миган будет носить цвета матроны – никаких кремовых и белых нарядов.

Когда дом был полон гостей, снующих слуг, он не казался слишком большим, но теперь стены тянулись вдаль и ввысь, а тишина пустого пространства давила на уши.

– Ваша светлость, – сказал Николай. Миган резко обернулась.

– Господи, Николай, вы ходите тихо, как кошка.

– Прошу прощения, – сказал нисколько не раскаявшийся Николай. – Его светлость желает официально познакомить вас с вашим персоналом.

– Сейчас? – Вечерние тени накрыли зал, Миган после напряженного, полного впечатлениями дня с нетерпением ждала, когда окажется в своей новой спальне, рухнет на кровать и заснет. Нервы были на пределе.

– Его светлость не тратит попусту дневное время. – У Николая было честное лицо, но Миган уже знала, что камердинер немногими словами выражает очень многое. – Сюда, пожалуйста.

Миган распростилась с мечтой об отдыхе и пошла за Николаем по мраморным плитам к лестнице. Платье приятно шуршало, туфли стучали по мрамору.

– Вы теперь не должны провожать гостей до двери, ваша светлость, – сказал Николай, когда они ступили на широкую лестницу с узорными коваными перилами. – Это обязанность одного из слуг-англичан.

Слово «англичан» он произнес с легким пренебрежением и оглянулся на Монморенси, который удалялся в комнату для прислуги на первом этаже; у того напряглась спина.

Миган ответила холодно:

– В любом случае это были не гости, это мои родители. Это совсем другое дело.

– Как скажете, ваша светлость.

– Так и скажу. Ведите, Николай. Уверена, что его светлость не захочет ждать на двадцать секунд дольше, чем требуется.

Николай изогнул губы.

– Как скажете, ваша светлость. Он в Азиатском зале.

– Это комната с колоннами в виде пальм?

– Нет, ваша светлость, то – Индийская приемная. Азиатский зал – это где китайская мебель. Вы скоро научитесь различать.

– Если не замучаюсь ходить туда-сюда по этим лестницам, – сказала Миган, стараясь не отставать от длинноногого Николая. – Ваш персонал должен быть удивительно силен.

– Еще одна причина не провожать гостей до двери, ваша светлость. – Николай подождал ее на лестничной площадке. – Вам надо передвигаться только между вторым и третьим этажами, за исключением огромных церемоний, таких, как балы. Вам никогда не надо спускаться, кроме случаев, когда вы хотите выйти из дома.

Миган посмотрела на лестницу, поднимавшуюся еще на два этажа:

– А что там?

– На третьем этаже детская маленького Алекса с няньками и наставниками. Выше – комнаты слуг, туда вам не надо взбираться.

– Понятно. – Миган погладила перила. Дома она привыкла взбегать на чердак в комнату Роуз, чтобы взять забытые вещи, когда Роуз приступала к туалету Симоны. В детстве, в Оксфордшире, Миган по ночам кралась в комнату горничной, чтобы поиграть в карты.

На элегантной площадке третьего этажа было одиноко. Сын Александра был на свадьбе, но когда все приехали сюда пировать, его выпроводили с няней. Миган поцеловала его в липкую щечку, и мальчика унесли под хихиканье жены французского посла.

– Сюда, ваша светлость, – сказал Николай; в его голосе слышалось беспокойство. Миган неохотно отвернулась и пошла за Николаем по галерее к двойной двери, ведущей в Азиатский зал. Это была первая большая комната в доме, которую она увидела после своей спальни и кабинета Александра.

Зал был отделан в желтых, красных и лаковых черных тонах. Стены покрыты золотистым шелком с рисунком из красных вееров, черные лакированные кресла обтянуты алой тканью, шкафы и столы – либо лаковые, либо инкрустированные перламутром. Окна выходят на улицу, сквозь них в освещенный свечами зал сочится туманный свет.

В середине комнаты полукругом стояли человек десять англичане и нвенгарийцы. С одной стороны полукруг замыкал Доминик, с другой – тощая седая женщина с длинным носом и умными глазами. Николай встал рядом с Домиником.

Перед ними стоял Александр. Хоть он сменил полувоенный мундир с медалями на более простой, тоже синий, служебная перевязь оставалась на нем. Миган призадумалась, для кого эта лента: то ли чтобы англичанам напомнить, кто он такой, то ли себе.

Он ждал с обычной непроницаемой холодностью; в нем не было ни намека на отрешенность, которую она почувствовала утром у алтаря. Он снова был великим герцогом Александром, который повелевает собой и миром.

Миган подошла к нему, он обнял ее за талию и кивнул слугам. Они все, как один, поклонились или присели в реверансе, потом с искренним интересом посмотрели на Миган. Некоторых она уже знала: миссис Колдуэлл – экономка, Доминик – охранник, Сьюзен – дамская горничная; Николай, Гай и еще несколько нвенгарийцев днем обслуживали гостей.

Александр без предисловий сказал:

– Это твои личные слуги, они подчиняются тебе. Некоторых я передал от себя, другие – новенькие. Они будут выполнять разные обязанности и помогут тебе в роли хозяйки дома.

Миссис Колдуэлл присела.

– Ваша светлость, – сказала она голосом, таким же натянутым, как пучок на голове. – Вы сообщайте о своих нуждах мне, а я буду следить, чтобы их удовлетворили. Также я буду помогать вам составлять меню и готовиться к приему гостей. Мистер Эдвардс, – она показала на тощего, неопределенного вида человечка рядом с собой, – будет вашим секретарем, будет помогать с корреспонденцией и любыми письменными коммуникациями, которые вам потребуются. Сьюзен вы уже знаете, горничная леди, она француженка.

Сьюзен еще раз присела. Она старалась выдерживать надменный вид – ведь она горничная леди! – но в карих глазах играло веселье, с губ не сходила улыбка.

Миссис Колдуэлл продолжала:

– В центре – лакей Брут, дальше Гай… О, этого не помню.

– Марк, – подсказал Николай.

– Марк. Неуместные имена для лакеев, но они нвенгарийцы. Они почти не говорят по-английски, только Гай немного умеет, но вы можете объясняться жестами, они найдут и принесут все, что надо.

Три нвенгарийца театрально поклонились Миган. Она вспомнила восторженных лакеев Деймиена и улыбнулась.

– Я очень мало говорю по-нвенгарийски и должна буду научиться. Я уверена, что вместе мы справимся.

Николай быстро перевел, три лакея, все голубоглазые, черноволосые и очень молодые, засмеялись и опять поклонились. Один что-то сказал приятелям, Николай засмеялся. Александр одним словом заставил их умолкнуть, но Миган заметила, что нвенгарийцы не смутились.

Следующей была горничная, которая будет помогать Сьюзен с одеждой, лентами, перчатками. Девушки ревниво поглядывали друг на дружку. Потом были английский кучер, который будет катать Миган в карете, предоставленной Александром, и англичанин-грум, в обязанности которого входит ухаживать за лошадьми и выезжать вместе с Миган. Николай, кроме работы камердинера, будет помогать Миган выдерживать нвенгарийский протокол.

Миссис Колдуэлл встала на место; представление закончилось.

Весь ряд обратил глаза к Миган, выжидая. Александр тоже ждал. Она поняла, что от нее требуется речь.

– О, м-м, ладно. – Миган подавила желание сплести пальцы, как девочка на уроке. – Приятно было познакомиться. Я надеюсь, что у нас все будет превосходно.

Они ждали, слегка подавшись к ней, а когда поняли, что больше ничего не услышат, заморгали. Один из лакеев-нвенгарийцев вскинул вверх кулак и издал приветственный вопль. К нему присоединились два других лакея, Доминик, и Гай. Они прокричала так пять раз; громкие мужские голоса отражались от позолоченного потолка. Грум и кучер с восторгом присоединились к ним, но Сьюзен заткнула уши, а миссис Колдуэлл поморщилась.

Первый лакей ударил себя кулаком в грудь и что-то заявил звенящим голосом. Второй и третий сделали так же.

– Что они говорят?

– Что они гордятся честью служить тебе, – сказал Александр. – Что умрут за тебя.

Она встревожилась:

– Умрут за меня?

Александр коротко кивнул:

– Это их долг и их право.

Вмешался Николай:

– Мы все с радостью умрем за вас. – Рядом Доминик молча кивнул. – Мы бы сложили свои окровавленные тела к вашим ногам, чтобы показать, как мы вас чтим и обожаем.

Миссис Колдуэлл побледнела. Александр похлопал по основанию спины Миган.

– О Боже, – пролепетала ошеломленная Миган. – О Боже!

Вскоре последовал ужин, простой тихий ужин, как сказала миссис Колдуэлл. Миган листала толстенное меню и гадала, что же в таком случае эта женщина считает сложным.

Она ожидала, что от нее потребуют переодеться, и подумала, что для ужина вполне подойдет зеленое шелковое платье, но Сьюзен и миссис Колдуэлл пришли в ужас. Сьюзен и еще одна горничная суетливо втиснули ее в мерцающее серебряное платье с тонкой черной сеткой поверх ткани, и Сьюзен вплела в прическу нить из жемчуга с бриллиантами.

Миган спросила, где столовая, которая, по счастью, так и называлась – «Столовая», пошла и застала там Александра.

Комната была такая же просторная, как все в этом доме, и такая же устрашающая. Четыре толстые мраморные колонны подпирали потолок, огромные картины изображали сражение между мужчинами в римских одеяниях. Лошади ржали и бились в конвульсиях, кровь лилась рекой.

Между картинами протянулся длинный стол с серебряной посудой, такая же посуда громоздилась на огромном подсобном столе. С каждой стороны стола стояло по восемь стульев, на торцах – золоченые кресла.

Александр, как обычно, блистал в полувоенном мундире с медалями и перевязью, в ухе огнем полыхал рубин; он проводил молодую жену к креслу, там уже ждали три лакея-нвенгарийца, еще три в такой же ливрее стояли возле кресла Александра на другом конце длинного стола.

Александр выдвинул кресло; Миган села, и два нвенгарийца придвинули его к столу, третий подал салфетку, сняв ее с локтя. Александр скользнул пальцами по голой спине Миган и вернулся на свой конец стола, где его лакеи обеспечили его креслом и салфеткой.

Миган с нескрываемым ужасом смотрела на ряд ножей и вилок, разложенных перед ней. Три тарелки стояли одна на другой, перед ними выстроился ряд хрустальных бокалов. Лакей осторожно положил на верхнюю тарелку первое блюдо – тонкий кусочек рыбы в масляном соусе. Другой лакей, Гай, взял одну из вилок и подал ей.

Вошел высокомерный Монморенси с винными бутылками. Одну бутылку он дал ее лакею, и тот налил огромное количество в самый большой бокал. Одновременно с ним на другом конце стола лакей налил вина Александру.

Александр спокойно приступил к еде, манипуляции слуг были ему привычны. Миган подцепила на вилку крохотный кусочек палтуса и поднесла ко рту. Она не очень любила рыбу, но не считала возможным быть чем-то недовольной в доме нового мужа за самым первым ужином.

Восхитительный взрыв вкусовых ощущений обжег рот; маслянистый, аппетитный, соленый, гладкий, насыщенный травами. Никогда в жизни Миган не пробовала такую еду.

Она открыла глаза и увидела, что Гай с улыбкой навис над ней, держа в руке бокал вина. Миган его взяла, глотнула и ощутила еще один восхитительный момент. Сладкое вино приятно сливалось со вкусом рыбы.

– О Боже, – сказала она, поставив бокал. – Монморенси, пожалуйста, скажите кухарке, что рыба приготовлена чудесно.

Дворецкий слегка приподнял брови.

– Французский шеф-повар его светлости будет рад узнать, что первое блюдо имело успех.

Миган вспыхнула. Она посмотрела на Александра, чтобы узнать, как он отреагировал на ее оплошность, но муж сидел далеко за горами серебряных сервировочных тарелок, подсвечников и хрусталя и был поглощен едой.

Следующим был суп – прозрачный, дымящийся бульон в фарфоровой миске. Гай с ободряющей улыбкой подал ей одну из ложек. Все три лакея смотрели ей в рот, ожидая первого глотка. Суп тоже был великолепен, но Миган воздержалась от восторженных замечаний на этот счет.

Никогда в жизни у нее не было такого причудливого обеда. Они с Александром будто бы трапезничали в разных комнатах. Каждая группа слуг делала свое дело, не переговариваясь между собой, только дворецкий ходил между ними, разнося бутылки вина.

Дома ужин был веселым делом; Симона болтала, передавала слухи дня, Майкл прислушивался с доброй улыбкой; Миган с отцом обсуждали то, что он прочел в книгах, – то, что, как он думал, могло ее заинтересовать. В столовой Тэвистоков за столом помещалось самое большее шесть человек, и то если сидели локоть к локтю.

Просторный обеденный стол Александра казался пустыней, стулья по бокам, на которых никто не сидел, создавали впечатление, что обедаешь с призраками. Она представила себе, как скелет тянет пальцы за фруктами, и содрогнулась.

Только она положила ложку, как Гай ее убрал. В промежутке, когда суп уже унесли, а мясо еще не подали, Миган кашлянула.

– Я не видела на свадьбе леди Анастасию, – сказала она в тишине.

Александр пригвоздил ее к месту невероятно голубыми глазами.

– Что ты сказала?

Миган опять кашлянула.

– Я сказала, что не видела на свадьбе леди Анастасию.

Александр провел пальцем по ободку хрустального бокала.

– Нет, она решила остаться в стороне.

– Жаль, я бы с удовольствием с ней поговорила.

– Тебе не следует с ней разговаривать.

– Потому что все считают, что она твоя любовница? – Миган с вызовом посмотрела на мужа. «Вот видишь, я тоже могу быть прямолинейной», – говорили ее глаза.

Но ее речь не шокировала Александра. Ей всего лишь удалось шокировать Монморенси, который вдруг закашлял, поперхнувшись.

Александр поднес к губам бокал, сделал глоток. Ставя бокал на стол, провел языком по нижней губе.

– Да.

– Интриги – это так трудно, – сказала Миган.

– Прошу прощения? – не расслышал Александр.

– Я сказала, все это… О, пустяки. Это просто нелепо: я не могу тебя даже разглядеть, не то что вести беседу. Гай, – она не дала Гаю поставить перед ней тарелку с жареным мясом, – отнесите мою еду туда. Я хочу сидеть рядом с его светлостью. – Она показала на пустое место справа от Александра. Гай, разинув рот, посмотрел туда, потом на нее.

– Я хочу пересесть, – повторила она, повысив голос. Она начала вставать, но два других лакея, Марк и Брут, толкнули ее на место, Александр прорычал несколько слов по-нвенгарийски, и его лакеи устремились к Миган. Когда они пробегал и мимо дворецкого, тот отпрянул к подсобному столу, прижав к груди бутылку вина.

– Минуточку, – пролепетала Миган, когда все шесть лакеев наклонились к ней. – Ради Бога…

Она только пискнула, когда два лакея подняли кресло вместе с ней и галопом кинулись вдоль стола. Марк отодвинул ближайший к Александру стул, и на это место те двое бережно опустили кресло. Гай возглавил шествие за оставшимися приборами; фарфор, хрусталь и серебро принесли с того конца стола и быстро разложили по местам.

Она не успела вздохнуть, как Гай поставил перед ней мясо в соусе, не пострадавшее от путешествия.

– Ну вот. – Она посмотрела на Александра, который во время этих перемещений продолжал спокойно есть. – Может быть, завтра вечером мы избежим суматохи, если с самого начала мое место будет здесь.

Александр выпил нвенгарииского вина – Миган следила за его движениями.

– Завтра обедаем не дома. Бал у французского посла.

– О-о…

– Миссис Колдуэлл даст тебе график.

– График?

– Она и мистер Эдвардс должны подсказать тебе, что надеть, и убедиться, что ты вовремя сядешь в свою карету.

Миган потыкала вилкой в мясо.

– В мою карету? Разве мы не будем ездить вместе?

Он покачал головой:

– Не всегда. Работа может не позволить мне заехать домой перед вечерними обязательными мероприятиями. В клубе у меня есть комнаты на случай необходимости. А иногда мы будем ездить в разные места. Когда у меня совпадут два приглашения, ты будешь меня представлять на одном из мероприятий.

– Представлять тебя? – Она сглотнула.

– Я научу тебя, что надо делать.

– Александр…

Его взгляд задержался на жемчугах и бриллиантах в прическе, потом скользнул туда, где платье и сетка прикрывали низ.

– Ты справишься.

Она перевела дух.

– Если бы ты сказал мне все это заранее, я бы с визгом убежала из-под венца!

– Я бы тебя догнал и притащил обратно. – Голос был мрачный.

Притащил бы, поняла Миган. Она слегка задрожала под его взглядом, решительным и серьезным. Взгляд говорил, что он ее хочет и пойдет за ней на край земли. Он был похож на новое изобретение – паровую машину: наметить курс, нажать рычаг и двигаться без остановки. Отец предвидел, что паровые машины завоюют мир, – Александр тоже это может.

– Тебе надо было жениться на Анастасии. Она в этом разбирается.

– Я не хочу жениться на леди Анастасии: Я женился на тебе.

Он на нее не смотрел, но в голосе сквозила убежденность. Она покраснела и занялась разрезанием мяса. Мясо оказалось нежное, с бархатным соусом, насыщенным специями.

– Тут есть соль? – Она оглядела стол, но на нем было так много серебряных приборов, что она не понимала, что к чему. Она посмотрела на трех лакеев, они вытянули шеи, желая помочь, но не понимая, чего она хочет..

– Александр, как по-нвенгарийски «соль»?

– Пещ, – ответил он, разрезая мясо.

Она посмотрела на лакеев и показала рукой на серебряные приборы.

– Пеш, – повторила она. – Я хочу пеш.

Лакеи заледенели. Обменявшись изумленными взглядами, они повернули головы сначала к Александру, потом к ней.

Александр перестал есть и поднял на нее голубые глаза. Нависло молчание. Потом у Гая вырвался смешок. Не успела Миган спросить, в чем дело, как все лакеи уже покатывались со смеху, висли друг на друге и хохотали.

Миган покраснела.

– Я сказала неправильно?

– Не совсем. – У Александра был спокойный голос, но в глазах плескалось веселье. – Ты попросила у них пенис.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю