Текст книги "Корона руин (ЛП)"
Автор книги: Дженнифер Арментроут
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Я посмотрел на свою ладонь. Отпечаток мерцал слабым золотом в тусклом свете. Мне нужна была она. Мне нужен был он.
Я действовал почти не думая: открыл notam, позволяя себе связаться с Кираном впервые с тех пор, как Поппи ушла. К тому моменту, как он почувствовал шепот моего присутствия, я уже нашел его.
Его шок прошел через связь, как всплеск ледяной воды. Кас—
Оборвав его, я шагнул через тень на освещенный факелами Бастион, прямо за спину ему и богу-Первородному, от которого я, к несчастью, произошел.
Спина Кирана окаменела, его рука сжалась на рукояти меча.
Тени клубились вокруг меня, пока я осматривал укрепления. Бело-золотые доспехи атлантийских солдат резко выделялись на фоне черной формы гвардейцев Бастиона, которые ждали в закругленном парапете, натянув тетивы луков. Два генерала Королевской гвардии стояли неподалеку в другом каменном гнезде: светловолосый Элементаль Айлард и чейнджлинг Мурин. Переговариваясь между собой, они не сводили глаз с тумана внизу. Моё внимание вернулось к Кирану, когда раздались команды.
Он замер, и прямая линия его спины выдавала холод, который, я знал, прижался к нему сзади. Он медленно обернулся; ярко-синие глаза остановились на том месте, где ночная тьма была гуще всего. Его челюсть напряглась.
Аттес напрягся, а затем резко развернулся.
Богу-Первородному потребовалось на долю секунды больше, чем Кирану, чтобы найти меня.
– Как мило, что ты присоединился к нам.
Смех, пропитанный тенями, сорвался с моих губ, застилая воздух, словно дым, оседающий на камнях.
Оба генерала замолчали. Мурин обернулся первым, его глаза цвета морского стекла расширились. Айлард, придурок, отступил назад, врезавшись в стену парапета; в лунном свете он был бледен.
Я позволил плащу ночи опасть, делая шаг вперед и пугая двух стражей, спускавшихся по стене. Один выронил колчан, и стрелы с наконечниками из кровавого камня раскатились по камням. Другой коротко вскрикнул. Я приподнял бровь, глядя, как первый страж поспешно собирает рассыпавшиеся снаряды.
– Это было обязательно? – потребовал Киран.
Переведя взгляд на него, я не пропустил тень облегчения, разгладившую складки у его рта, когда он увидел, что нужды в капюшоне нет. Я выглядел как обычно.
– Что именно? – парировал я, игнорируя его красноречивый взгляд, и подошел к стене.
Посмотрев вниз, я увидел Жаждущих, сраженных стрелами и разбросанных у подножия Бастиона; их тела громоздились друг на друге. Мой взгляд поднялся выше, за траншеи, туда, где наползал туман, уже скрывший южные окраины Кровавого Леса. Внутри тумана двигались искаженные тени.
– Кас.
Я повернул голову к Кирану и приподнял брови.
Его взгляд скользнул к моим губам и поднялся выше.
– У тебя кровь на губах.
– Кровь, пахнущая богом, – заметил Аттес, скрестив руки на груди.
Я провел языком по нижней губе. Звук его вздоха заставил уголки моего рта дернуться.
Киран снова повернулся к туману.
– Полагаю, у тебя был еще один гость.
– Был.
– Видимо, теперь мы знаем, почему у Бастиона собралась орда Жаждущих, – прокомментировал он.
– Видимо, – пробормотал я, сканируя туман.
– Тебе удалось что-нибудь узнать у этого гостя? – спросил Аттес. – Или ты снова потерял терпение?
– Я был терпелив. – Мысль о насмешках богини послала импульс ледяного этера сквозь меня. – Пока не перестал им быть. – Я положил руки на край парапета, чувствуя, как Мурин приближается. – Ничего нового я не узнал.
– Ваше Величество. – Он слегка поклонился. Когда я ничего не ответил, он откашлялся, обращаясь к Аттесу и Кирану. – Мы знаем, что привело Жаждущих сюда?
– Колис, – ответил Аттес.
Сущность вспыхнула сильнее, когда я услышал, как Айлард сглотнул, и почувствовал, как участилось его сердцебиение.
– Он здесь? – спросил Айлард ровным голосом, несмотря на колотящееся сердце.
– Нет. Ему не нужно быть здесь, чтобы привести их сюда, – напомнил генералу Аттес. Киран в это время сместился так, что его плечо коснулось моего. – Колис контролирует всё мертвое. Даже живых мертвецов.
Раздался звук, заставивший нас посмотреть на туман. Низкий вой ненасытного голода, переходящий в пронзительный вопль. Звук повторялся снова и снова, пока не затрубил рог, предупреждая город о нападении.
Не то чтобы и без того затихший город нуждался в предупреждении.
По всему Бастиону лучники зашевелились, ожидая приказа. Другие генералы, зная о моем присутствии, хранили молчание. Я чувствовал на себе взгляд Кирана.
– С ними легко справиться. – Я посмотрел на него. Желвак на его челюсти дернулся. – Ты мог бы уже покончить с этим. Вы оба могли бы.
Киран промолчал.
Я говорил правду. У него было достаточно этера, чтобы смести половину Жаждущих на поле. У Аттеса тоже.
– Давай, – сказал я, и улыбка тронула мои губы. – Скажи то, что хочешь сказать.
Киран перевел взгляд на меня, золотистая аура в его зрачках пульсировала.
– То, что я могу, не означает, что я должен, – я передразнил его обычную манеру.
Он приподнял бровь.
– Ты сам когда-то так говорил.
– Он правда так говорил? – спросил Аттес.
– Да. – Киран отвернулся и посмотрел вперед. – Как бы трудно ни было в это поверить сейчас.
Я ухмыльнулся.
– Идут! – крикнул кто-то дальше по стене. Голос принадлежал Найллу.
Мой взгляд на мгновение метнулся вдоль стены в поисках Элементаля, которого я не видел с тех пор…
С тех пор, как всё было иначе.
Туман бурлил и пульсировал, наползая на поляну, пока крики и скрежет зубов не слились в жуткую симфонию безумия.
– Проклятье, – пробормотал Киран и резко обернулся. – Поджечь траншею!
Залп огненных стрел взмыл в воздух, оставляя за собой след из искр. Они полетели вниз, вонзаясь в деревянные колья, заостренные и пропитанные маслом. Вспыхнуло пламя, стремительно распространяясь по траншее как раз в тот момент, когда Жаждущие вырвались из тумана; их молочно-белая кожа и безволосые черепа блестели в лунном свете.
– Мойры, – пробормотал Аттес; в этом одном слове сквозило отвращение. Первый Жаждущий влетел прямо в огонь. Он забился, истошно вопя.
– Ты никогда этого не видел? – спросил его Киран.
Бог-Первородный покачал головой.
– Ведомые голодом, они лишены всякого здравого смысла… – я замолчал, глядя, как один споткнулся о другого и рухнул в огненный ров. – И, очевидно, ловкости.
Я почувствовал на себе взгляд Аттеса.
Запах горящей гнилой плоти наполнил воздух. Я смотрел на густой туман, который теперь растянулся до самого горизонта.
Киран смотрел туда же. Его мысли были заняты тем же.
– Их там сотни.
– Огонь их не остановит, – заметил я.
Спустя мгновение мои слова подтвердились. Тела павших Жаждущих тушили пламя, из-за чего в огненной линии начали появляться бреши. Горстка монстров прорвалась, огонь цеплялся за их лохмотья. С ними проблем не будет – не с их высохшей кожей. Но бреши расширялись, и из тумана выходило всё больше Жаждущих, не тронутых огнем.
– Пли! – скомандовал Киран.
Атлантийские солдаты с арбалетами вышли вперед гвардейцев. Твердо сжимая рукояти, они прицелились – болты уже были на тетиве. Они выстрелили, перезаряжая оружие гораздо быстрее, чем это возможно с обычным луком. Залп стрел достиг Жаждущих, скашивая их; кровавый камень с легкостью разрывал плоть и кости.
Но неважно, насколько они были быстры. При всем их разложившемся мозге и неуклюжести, Жаждущие были чертовски стремительны. Волна достигла подножия Бастиона за считанные секунды.
Бездействие заставляло мою кожу зудеть.
– Ты был прав, Киран.
Он резко повернул голову ко мне, между его бровями пролегла складка.
– Часть меня не хочет портить момент твоего признания моей правоты вопросом «в чем именно я был прав?».
– Ты был прав, когда сказал, что раньше я верил: то, что ты можешь, не значит, что ты должен. – Убрав руки с парапета, я потянулся назад и накинул капюшон. – Но это было ДО.
– Черт. – Киран рванулся ко мне. – Не делай этого.
– Чего именно? – я поправил капюшон.
– Какой бы безумной хрени ты ни задумал, – прошипел он. – Мы можем их сдержать.
– Возможно. – Я запрыгнул на выступ парапета и развернулся к ним лицом, стоя на самом краю. Быстрый взгляд на Аттеса – тот наблюдал с ироничной усмешкой.
Киран выглядел так, будто хотел меня придушить, и я знал почему. Он волновался. Не за меня, а за то, что я собирался сделать. За то, ЧТО я собирался выпустить на волю.
А я определенно собирался кое-что выпустить.
– Я всё контролирую, – сказал я ему под пронзительный крик Жаждущего.
– Да неужели? – голос Аттеса был сухим, как Пустоши.
Я не ответил и выпрямился.
Киран шагнул вперед.
– Ты напугаешь смертных и свой народ.
– Пусть боятся.
– Кас—
Поймав взгляд Кирана, я почувствовал, как уголок моих губ ползет вверх.
– Не смей, – отрезал он. – Клянусь богами, не смей—
Раскинув руки, я позволил себе упасть назад.
– Ах ты идиот, сукин ты сын! – Киран бросился к краю, вцепившись в парапет. – Прекратить огонь! Прекратить огонь!
Ночь потянулась ко мне, поглощая, пока я падал во тьму. В потребность.
Уже выпущенная стрела со свистом пролетела мимо моей головы. Ветер завывал вокруг. Резкая боль прошила бедро – болт нашел цель. Я приветствовал эту жгучую боль, вбирая её в себя, позволяя ей питать сущность и кипящую нужду. Гул перешел в мою кровь, когда я перегруппировался и приземлился на корточки прямо позади орды. Я почти не почувствовал удара – тени разошлись из-под моих сапог, как прилив. Встав, я схватился за древко стрелы, вырвал её и отшвырнул в сторону, чувствуя, как Киран коснулся моего сознания. Ублюдок давил. Он становился лучше, сильнее, и на этот раз он взломал щит. Он пробился.
Ты мог просто шагнуть через тень, придурок.
Мог бы, – послал я в ответ и закрылся прежде, чем он успел отреагировать, запечатывая трещины.
Кирану нечего делать в моей голове, когда я выпускаю эту нужду наружу.
Я медленно обернулся, словно у меня было всё время мира.
Жаждущие замерли, резко остановившись, когда почувствовали запах моей крови и этера в ней. Это было всё равно что звонок к обеду. Один уголок моих губ дернулся. Я смотрел, как один из тех, кто был сзади, задрал голову и принюхался. Понятия не имею, самец это был или самка. Только лоскуты серой кожи свисали с черепа, а одежда давно превратилась в неузнаваемое тряпье. Он был первым, кто обернулся. Его лицо выглядело не лучше всего остального – половина была оторвана, обнажая кость. Жаждущий зарычал, голод горел в его глазах, как раскаленные угли. Он бросился на меня.
Я мог бы использовать этер и покончить с этим мгновенно. В этом и был смысл. Это было бы разумно и правильно.
Но мне не хотелось быть разумным.
Мне не хотелось порядка.
Я ждал, наклонив голову, руки безвольно свисали вдоль туловища. Воздух был пропитан дымом от горящего дерева в траншее. Я чувствовал, как Киран снова давит; его беспокойство просачивалось сквозь щит, когда монстр достиг меня.
Я перехватил его за горло, впиваясь пальцами в остатки кожи. Трахея хрустнула под моими пальцами, когда я поднял его и швырнул тело в того, кто бежал следом. Оба повалились на землю, пока я шел вперед, попутно размозжив сапогом чей-то череп.
Еще один Жаждущий настиг меня, уже разинув пасть. Я ударил кулаком прямо в его подбородок. Гнилая кровь брызнула в воздух; я схватил его за челюсть и рванул руку на себя, начисто отрывая голову.
Я практически слышал голос Кирана в голове, пока уворачивался и бил ногой, отправляя очередного Жаждущего в огненный ров. Ничего из этого не было необходимостью. Совсем.
Но я наслаждался.
Тишиной в моей голове.
Скользкой кровью на моих пальцах.
Разрушением нормальности.
Хаосом смерти, сошедшейся в схватке со смертью.
Этер поднялся, когда я повернулся к «свежему» Жаждущему – когда-то он был молодым мужчиной. Простая, грубая туника и штаны, испачканные сухой кровью, выдавали в нем деревенского жителя. Скорее всего, фермера. Его горло уже было зияющей раной. Я пробил его грудь насквозь, прямо до позвоночника, когда гул в моей крови ударил по плоти.
Я выпустил сущность на волю.
Темно-серые тени с багровым отливом вырвались из меня, сплетаясь в извивающиеся кольца. Они хлестали вокруг, обвивая конечности и шеи, затягивая монстров в густую, тяжелую массу тумана Первородного, бурлящего вокруг меня. Жаждущие корчились и визжали; звук их криков забавлял меня, пока я кружил среди оставшейся орды. Веселье исчезло, сменившись вспышкой шока. Они делали то, чего я никогда раньше не видел у Жаждущих.
Они бежали. Не к источнику своего голода, а ПРОЧЬ от него.
Обалдеть.
Я рассмеялся – звук был лишен тепла, но полон дыма и теней, и его эхо придавило Жаждущих к земле. Они побежали еще быстрее, разлетаясь во все стороны. Кто-то бросился в траншею, кто-то к Бастиону, остальные рванули на восток и запад.
Разрывая монстров, попавших в туман, я переключил внимание на убегающих тварей. Сущность поднялась вокруг меня, закручиваясь в воронки, пронизанные тонкими серебристыми нитями этера. Они пронеслись по поляне, настигая Жаждущих.
Сущность кромсала их, разрывая плоть и дробя кости, пока земля не пропиталась их зловонной кровью. Пока ничего, даже обломков, не осталось.
На поляне воцарилась тишина. Я стоял там, вдыхая запах горелого дерева и медный привкус крови. Мой взгляд поднялся к Бастиону, скользя по тем, кто наблюдал за мной. Они были так же безмолвны, как и город за их спинами.
А я… о, я жаждал ломать новые хрупкие вещи.
Жаждал утонуть в тех руинах, вкус которых я чувствовал на языке, и в той ярости, что покрывала мои губы.
ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА
Киран
Стопка пергамента лежала почти нетронутой. Я лениво обводил пальцем серые прожилки на белом дереве массивного стола, наблюдая через арочные окна залов Совета за крупным серебристым волковом.
Это было одно из немногих помещений на первом этаже, где стекла остались целы.
Поначалу мне казалось странным, что Кас почти не тронул этот зал. Особенно учитывая, как близко он находился к Большому залу и что в него вели два коридора, один из которых начинался прямо из самого Холла. Но тогда я еще не знал, что тот Кас, с которым я делил колыбель, вместе с которым рос и которого знал как свои пять пальцев, всё еще был там, внутри. Теперь, когда я это понял, мне больше не казалось странным, что он оставил это место нетронутым. Кас знал, что я провожу здесь немало времени.
Мой отец остановился и всем телом отряхнулся, разбрасывая белые хлопья со своей шерсти.
Снова шел снег.
В разгар того, что обычно считалось самыми жаркими месяцами лета.
Снегопад не был сильным, но землю уже покрыло несколько дюймов белизны. Слабая улыбка тронула мои губы, когда я вспомнил детей, которых видел этим утром с Бастиона: они смеялись, швыряя друг в друга снег. Они не были одеты по погоде – их поношенные туники были слишком тонкими, – но холод, казалось, ничуть не мешал им играть. Меня поражало, что они всё еще способны чувствовать радость, несмотря на недели, проведенные в дыму погребальных костров.
Я не помнил, что произошло после того, как услышал ту призрачную песню. Почувствовал её меланхолию в своей крови и обещание покоя в костях. Мой палец замер на прожилке стола. Я не видел, что случилось с Делано. С Валином. С Хисой. С Лизет. Часть меня была благодарна за это. Другая – ненавидела то, что Касу пришлось видеть всё это в одиночку.
Тысячи погибли за считанные секунды, и, казалось, не было ни логики, ни причины в том, какие именно смертные слышали приманку песни и поддавались ей. В одних семьях погибал один человек. Другие выкашивало полностью. А те, в ком была двойная жизнь…
В тот день мы потеряли многих – тех, кто был один и кого некому было остановить.
Свен изучал фолианты, пытаясь выяснить, можно ли что-то сделать, чтобы предотвратить подобное в будущем. Он даже отправил депеши домой, чтобы обыскали наши собственные архивы. Его сын… Моя грудь сжалась. Перри больше не был тем помощником, каким был прежде.
Отец принюхался там, где когда-то стояла стена, окружавшая Сад Королевы. Я не был уверен, кто именно – Колис или Кас – превратил каменную кладку в руины, но я позаботился о том, чтобы обломки убрали до возвращения Поппи.
Холод осел в моем животе, тяжелый и свинцовый. Мои пальцы сжались в кулак. Ногти впились в ладони, когда я закрыл глаза. Поппи вернется.
Она обязана.
Я не мог позволить себе думать иначе.
Открыв глаза, я увидел, что отец ушел. Мой взгляд остался прикован к саду. Погода убила ночные розы, и, черт возьми, я надеялся, что у Поппи нет о них приятных воспоминаний.
Я поднял руку и потер грудину, тщетно пытаясь унять внезапную глубокую боль. Она была не такой сильной, как в Большом зале после того, как Кас потерял сознание. Тогда я еще не знал, что чувствую угасание сил Поппи. Я списал это на необъяснимый ужас, охвативший меня, полагая, что это связано с состоянием Каса. Я даже не понял, что это было, когда он очнулся, словно костями чувствуя, что с Поппи что-то произошло. Логично, что он почувствовал это первым. Почувствовал острее. Они были соратниками сердца – узы более могущественные, чем всё, что могло создать Присоединение. Вероятно, я почувствовал бы это сильнее, будь у нас время. Или, может быть, именно поэтому я оказался так уязвим для влияния Колиса. Почему сущность Первородного Деминьена не защитила меня. Я был ослаблен, сам того не осознавая. Не знаю, имело ли это значение.
Снежный пейзаж расплылся перед глазами, когда мой разум сделал то, что делал всегда, стоило мне подумать о Поппи. Тревога грызла меня. Следом шла вина.
Черт, ну и кашу мы заварили.
Мы трое.
Не знаю, вылетело ли это у Поппи из головы из-за всего, что случилось после падения Кровавой Короны, но у меня… у меня было время. Уйма чертова времени, пока я сидел рядом с Касом и слушал, как он говорит с Поппи, пока та была в стазисе. Я должен был рассказать Касу об обещании. Мог бы дать ему шанс переварить это. Прийти к осознанию того, что эта клятва родилась не из-за недоверия. Это позволило бы ему понять, что всё было сделано ради его защиты.
Тогда бы всё не вышло ТАК. Мы трое могли бы всё обсудить до того, как это взорвалось у нас перед носом во второй раз. Черт, я должен был сказать Поппи, несмотря на требования Каса. И он сам должен был что-то сказать. Должен был дать ей шанс объясниться.
У всех нас накопилась целая куча «мог бы», «должен был» и «сделал бы», которые теперь не значили ни черта.
Вздохнув, я отвел взгляд от окна. Мои глаза скользнули по широкому дивану, который был твердо намерен обеспечить мне вечный зажим в шее, и остановились на стопке пергамента – еще одной вещи, вызывавшей у меня трепет, пусть и по иным причинам, нежели игры детей в снегу. Здесь были петиции от Вознесшихся и жителей Солиса, судебные апелляции от купцов, ищущих разрешения споров, налоговые книги, запросы на земельные гранты и так далее, и тому подобное. Как, черт возьми, Кас справлялся со всем этим, пока Поппи была в стазисе, было выше моего понимания. Как и то, как вообще кого-то может волновать первоочередное право на торговые пути, когда летом идет гребаный снег, а где-то там рыщет истинный Первородный Смерти.
С другой стороны, в этом и заключалась прелесть смертности, не так ли? Способность двигаться дальше, когда всё кажется неподвижным и застывшим.
Теплый толчок этера пульсировал в моей груди. Мой взгляд метнулся к окну как раз в тот момент, когда над садом пронеслась тень. Я прищурился. Секунду спустя тяжелый удар сотряс стены. Стопка пергамента повалилась, документы разлетелись по столу и соскользнули на пол.
Я тяжело выдохнул.
Кожаное кресло скрипнуло, когда я наклонился вперед. Собирая письма, я снова сложил их в стопку и встал. Я только поднял последнее из упавших посланий, когда раздался стук.
– Войдите, – ответил я, выпрямляясь.
Двери распахнулись. Первым вошел Эмиль, и я подавил ругательство, когда до меня долетел его запах. Не потому, что он смешивался с запахом моей сестры – на это я готов был закрыть глаза, потому что рыжеволосый атлантиец был единственным, благодаря кому Нетта всё еще была с нами. Он помешал ей… причинить себе вред, когда пришел Колис. Дело было в изменении его запаха – то, что я стал улавливать быстрее и легче после Вознесения. Его пот. Более соленый, резкий аромат тревоги.
Он был не один.
Я положил пергамент поверх стопки, прижимая его ладонью, пока мой взгляд переместился на статного мужчину позади него. Вид Аттеса – то, насколько пугающе похожи были его черты на Да’Ниров – всегда заставал меня врасплох. Но видеть его сейчас, с лицом, почти идентичным человеку, который был мне как второй отец, ударило меня прямо в сердце.
Бог-Первородный был молчалив – всегда молчалив. Он отступил в сторону, положив руку на рукоять широкого меча, пристегнутого к бедру. Почему-то мне казалось, что Аттес не всегда был тихим, как призрак.
Что когда-то он был таким же шумным, как Малик. Таким же насмешливым, как Кас…
Каким Кас всё еще мог быть – и будет, твердил я себе.
Последним вошел тот, кто стал причиной разгрома на моем столе.
Ривер.
Я лишь слегка удивился тому, что на нем были штаны – настоящие бриджи. Два дня назад его задница была выставлена на всеобщее обозрение. Вчера он обмотал бедра чем-то вроде столового белья, которое едва прикрывало его наготу.
Я не стал отпускать в его адрес никаких колкостей, как сделал бы обычно. Этот придурок был ворчливее обычного и чуть не отгрыз голову Бранну, когда волково подошел слишком близко к дракену, пока тот растянулся во дворе, словно грея свою чешуйчатую задницу на ночном солнце.
– Я хочу знать, что происходит? – спросил я, видя, что все молчат.
– Хочешь сначала интересные новости? – спросил Эмиль, останавливаясь у овального стола, достаточно большого, чтобы вместить всех генералов и еще кого-нибудь в придачу. – Или те, что вызывают легкое беспокойство?
Я одарил его бесстрастным взглядом, прислонившись к краю стола.
– Ладно, ясно. – Эмиль полез за пазуху своего расстегнутого камзола и достал сложенный листок бумаги. – Это пришло из Трех Рек сегодня утром. Нас уведомляют о скором прибытии На’Лира.
– Надеюсь, в письме объясняется, почему он так долго добирался до Карсодонии, – заметил я, когда Ривер прошел вперед; его волосы были влажными от тающего снега.
– Нет. – Эмиль бросил письмо на стол. – И добираться он будет еще дольше. Видимо, он ждет… – Его челюсть напряглась, запах изменился, став тяжелым и горьким. Скорбь. Он откашлялся. – Он ждет, когда к нему присоединится Тайлан.
Я резко вдохнул.
– И зачем он едет сюда?
Эмиль посмотрел на меня так, будто я и сам должен знать ответ. И я знал. Его приезд имел смысл – в самом худшем смысле этого слова.
– Кто такой Тайлан? – спросил Ривер, угощаясь яблоком из вазы с фруктами.
Эмиль опустил взгляд.
– Двоюродный брат Делано.
Тай был не просто кузеном. Теперь он был последним в этом роду, и он ехал сюда.
Дракен замер, поднеся яблоко ко рту.
– Черт.
Да.
Черт.
Делано никогда не говорил о семье, которую потерял в логове. А когда он потерял Ронана и Прилу… Эта семья потеряла достаточно.
Ривер вернул яблоко в вазу.
– Значит, его уведомили о смерти кузена? – спросил Аттес от стены. – Означает ли это, что жене Валина тоже сообщили?
– Тай бы узнал – он бы это почувствовал. – Я провел рукой по лицу. – Элоана… она не знает. Такие новости нужно сообщать лично, и…
Мне не нужно было продолжать. По разным причинам ни Кас, ни Малик не уедут из города, чтобы сделать это. Да и не смогут.
Аттес кивнул.
– Я могу это сделать.
Я нахмурился, скрестив руки на груди.
– Насколько мне известно, Элоана понятия не имеет об истинном происхождении Валина. Так что не думаю, что её встреча с тобой, сопровождаемая такими новостями, – хорошая идея.
– Справедливо, – он на мгновение заколебался. – Но если ждать дольше, есть риск, что она узнает от кого-то другого.
Я это знал. Боги, я это знал как никто другой.
Ривер плюхнулся на диван, и я совершил своего рода чудо: не сказал ему убрать задницу с того, что стало моей постелью. По крайней мере, между подушкой и упомянутой задницей теперь была ткань.
– А что за новости, вызывающие «легкое беспокойство»? – спросил я, снова обращаясь к Эмилю. – Или это были они?
– Да нет, это были не они, – сказал он и замолчал.
Я ждал, пока он вдруг найдет золотую вышивку на своем камзоле невероятно захватывающей.
– И?
– Я скажу тебе, – объявил Ривер. – Это твой лучший друг, Темный Лорд.
Очевидно, кто-то проводил время с Миллисент.
Напряжение поползло по моей шее.
– Что с ним?
Ривер откинулся назад, закинув ноги на мягкий пуфик.
– Он пропал.
Я моргнул раз, другой.
– Что значит «пропал»? Я знаю, что он не покидал Карсодонию. Я чувствую его.
– Он не пропал, – сказал Эмиль, бросив сердитый взгляд на дракена. – Он просто не там, где обычно бывает.
То есть его не было в Большом зале. А когда его там не было…
Что ж, всё заканчивалось либо руинами, либо пеплом.
Черт.
В желудке завязался узел.
– Пожалуйста, скажи мне, что он не нашел, где прячется Каллум.
– Насколько мне известно, нет, – ответил Эмиль. – Мы знаем, где он.
Я нахмурился.
– Значит, он не пропал.
– Да я и не говорил, что он пропал. – Эмиль мотнул подбородком в сторону Ривера. – Это он сказал.
Ривер пожал плечом.
– Так где он? – Вариантов было безграничное множество, равно как и причин, по которым его присутствие в любом из этих мест могло вызывать тревогу.
– Он на Утесах Скорби.
Мой взгляд метнулся к Аттесу.
– Что?
– Он там, – подтвердил Первородный.
Я уставился на него.
– Он зачастил туда, – добавил Аттес, и это, черт возьми, снова меня шокировало. – Я думал заглянуть к нему, но передумал. Он обязательно скажет что-нибудь, что меня взбесит, а я не хочу в итоге бить по лицу своего правнука.
– Не вижу в этом проблемы, – вставил Ривер. – Ему бы не помешало пару раз получить по морде.
– Удачи тому глупцу, который решит оказать ему такую услугу, – пробормотал Эмиль. – Не думаю, что в синяках и крови в итоге окажется Темный Лорд.
– Перестаньте называть его Темным Лордом, – огрызнулся я.
– Почему? – Эмиль рассмеялся, но это не был его обычный глубокий смех. Я не слышал такого с тех пор, как всё покатилось к чертям. – Ему бы, наверное, понравилось.
– Именно поэтому ему не помешал бы хороший удар в че…
– Хватит, – оборвал я дракена. – Верьте или нет, но его бы это не позабавило. – Мой взгляд встретился с взглядом Эмиля. – Тебе-то уж стоит это знать.
Элементаль опустил голову, имея совесть выглядеть смущенным.
– Я пойду посмотрю, что он там затеял. – Я оттолкнулся от стола.
– Нам пожелать тебе удачи? – спросил Ривер.
– Может, тебе пойти на хрен? – парировал я.
Дракен фыркнул.
Глаза Аттеса на мгновение встретились с моими, когда я проходил мимо. Он ничего не сказал, казалось, он был единственным в этой комнате, кто знал, когда стоит держать рот на замке.
Выйдя в узкий коридор, я старательно обходил лозы. В Уэйфэйре было пугающе тихо: ни голосов, ни хлопанья крыльев, ни карканья воронов.
Чертовы жуткие птицы.
Миновав Большой зал, я направился к двери без всяких украшений. Толкнув её, я оказался в одном из многочисленных коридоров для слуг. Замок был их лабиринтом, но это был самый быстрый путь наружу.
Снег теперь падал ленивыми хлопьями, но я оставался под крышей колоннады. Я повернул голову на восток, в сторону Утесов. Без внутренней стены они нависали над вязами, их зазубренные края были припорошены снегом.
Какого черта он там делает?
Я заставил челюсть расслабиться и выровнял дыхание. Седлать лошадь было слишком долго, и хотя я терпеть не мог эти перемещения через тень, мне пришлось через это пройти.
Призвав сущность и представив Утесы, я почувствовал горячий отклик, который растопил снег, намеденный под крышу на кафельный пол.
Тонкая полоска серебристого этера возникла передо мной, потрескивая и шипя, пока она удлинялась и расширялась. Запах сырой древесины и земли смешался с запахом Каса и дохнул из разрыва. А его запах? Хвойный аромат кедра теперь смешивался с чем-то более темным, чем те нотки специй, что всегда сопровождали Каса. Что-то, напоминавшее мне об огне, но не бывшее дымом. Я не мог определить, что это, но казалось, будто я вдыхал это когда-то раньше.
Сжав кулаки, я шагнул в разрыв. Всё моё тело пронзило то самое покалывание, которое я ненавидел, а затем на долю секунды возникло ощущение, будто моё тело развалилось на части и собралось заново. Звучит безумно, но именно так это и чувствовалось.
Сияние этера быстро погасло, позволяя глазам привыкнуть к сумраку пасмурного неба. Мой взгляд скользнул по лугу, теперь укрытому белым одеялом. Снег скопился на острых, выступающих скалах хребта Элизиум, ведущих к самой вершине, и пригибал к земле ветви окрестных вязов.
– Я думал, ты боишься теневых переходов?
Голос раздался прежде, чем я увидел его, и когда это случилось, моё сердце сжалось.
Кастил сидел на самом краю обрыва, ветер перебирал иссиня-черные волны его волос. Удивление прошило меня. Из-за того, что капюшон почти всегда был на месте, я давно не видел его без него и не замечал, как сильно отросли его волосы. Они были такими же длинными, как когда он вернулся из Карсодонии без брата и Шей.
Я сглотнул внезапно подступивший к горлу ком и заставил ноги двигаться.
– Решил прыгнуть?
Кас долго не отвечал.
– Зачем мне делать это без зрителей?
Я ухмыльнулся этому почти ожидаемому ответу; мои сапоги взбивали снег.
Он подождал, пока я пройду половину пути, прежде чем заговорить снова.
– Как ты узнал, что я здесь?
– Ты хочешь спросить, как я узнал, что ты здесь, если ты снова закрыл от меня notam?
На это он не ответил.
– Полагаю, Ривер тебя видел.
– Ублюдок, – пробормотал он.
Уголки моих губ поползли вверх. Раз он не выдал какую-нибудь безумную чушь, я продолжил идти. По мере того как я приближался к краю обрыва, ветер становился всё более кусачим и бил в лицо сильнее. Меня это не особо беспокоило. Не теперь, когда моё тело стало намного горячее.
Дойдя до него, я опустился рядом, свесив ноги вниз, пока снег поднимался из бездны под нами.
Подождите.
Я прищурился.
– Это мне кажется, или снег летит вверх?
– Тебе не кажется.
Я обернулся. Позади нас снег падал как обычно – подчиняясь гравитации.
– Это происходит только здесь.
– Почему…? Знаешь что, я даже не буду пытаться в этом разобраться. – Я смотрел вперед, не глядя на него. После того как он вернулся из Карсодонии, он не любил зрительного контакта и всего такого. Не уверен, почему я решил, что это лучший способ общения, но я придерживался его. – У нас новости о нежданном госте.
Ответа не последовало.
Я посмотрел вниз на зазубренные пики обледенелых скал, на замерзший, безмолвный водопад и далекие кроны заснеженных вязов. Какой бы мрачной ни была история этого места, оно было по-настоящему красивым.
