Текст книги "Игра теней (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

Соавторы: Марк Блейн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Сон для маркиза Алехандро фон Вильяды давно перестал быть физиологической потребностью, превратившись в недостижимую, издевательскую роскошь. Едва он успел скинуть пропотевший камзол после вчерашнего бала и смыть с себя приторный запах чужих духов, как в дверь спальни тихо, но настойчиво поскреблись. Слуга, белый как свежевыстиранная простыня, протянул на серебряном подносе конверт. Тяжелый пергамент, скрепленный личной печатью старшего принца Виртела.

Приглашение. Точнее – приказ явиться немедленно.

Вильяда тогда лишь глухо рыкнул, плеснул в лицо ледяной воды из таза и снова полез в проклятую парадную сбрую. Политика не ждет, пока палач выспится.

И вот теперь маркиз стоял в приемной старшего наследника престола. Роскошь здесь граничила с откровенной пошлостью. Везде, куда ни плюнь – золото, тяжелый бордовый бархат, гобелены с полуголыми нимфами и какие-то нелепые алебастровые вазы в человеческий рост. Пахло приторными благовониями, от которых у маркиза предсказуемо начало ломить виски. На часах – раннее утро, нормальные люди еще глаза продрать не успели, а в приемной уже топталась пара десятков просителей. Мелкие дворянчики, какие-то мутные купцы, разряженные паркетные шаркуны. Увидев входящего Вильяда, в глухом черном плаще, с тяжелым взглядом исподлобья и шрамом, кривящим щеку, вся эта шелупонь брызнула по углам, вжимаясь в стены. Око Короля не жаловали. Его боялись до мокрых штанов.

Двери красного дерева распахнулись. Лакей с постной физиономией пискнул, объявляя маркиза.

Кабинет принца Виртела оказался под стать приемной. Такой же помпезный, душный и бессмысленный. Сам наследник, грузный, начавший рано лысеть мужчина с рыхлым, красным от утренних возлияний или недосыпа лицом, мерил шагами пушистый ковер. На нем был накинут небрежно распахнутый шелковый халат, под которым виднелась измятая рубаха.

– Ваше Высочество, – Вильяда обозначил легкий кивок. Именно кивок, а не глубокий поклон. Ровно столько, сколько требовал протокол. Ни граммом уважения больше.

– Маркиз! – Виртел резко крутнулся на каблуках. В его глазах виделась откровенная, ничем не прикрытая ярость. Слюна брызнула с толстых губ. – Ты вообще берега попутал⁈ Что ты устроил в столице⁈

Вильяда спокойно, без приглашения, опустился в кресло у дверей. Закинул ногу на ногу. Его раздражало, когда на него орут. Особенно когда орут идиоты, мнящие себя гениями интриги.

– Навожу порядок, мой принц, – ровным, ничего не выражающим тоном ответил маркиз. – Выполняю прямую волю вашего венценосного батюшки. Искореняю заразу, пустившую корни в городскую стражу.

– Заразу⁈ – взвизгнул Виртел, хватая со стола кубок и с размаху швыряя его в камин. Вино зашипело на углях. – Ты повесил Осорио! Главу столичной стражи! Человека голубой крови! Без следствия! На потеху черни!

– Суд был, – Вильяда стряхнул невидимую пылинку с рукава. – Мой. Осорио развязал бойню в Торговом квартале. Использовал боевых магов против невооруженной толпы. Брал взятки, крышевал насильников. И, самое главное… – маркиз сделал паузу, его глаза сузились. – Он смел утверждать, что действовал по Вашему прямому приказу, Ваше Высочество. Я счел это гнусной клеветой на наследника престола и немедленно заткнул клеветнику пасть. Петлей. Вы же не хотите сказать, что Осорио говорил правду?

Принц поперхнулся воздухом. Его лицо из красного стало приобретать какой-то нездоровый, лиловый оттенок. Ловушка захлопнулась с отчетливым металлическим лязгом. Признать приказ – значит расписаться в организации массовой резни собственных подданных, что чревато эшафотом даже для наследника. Откреститься – значит проглотить оплеуху от Вильяды и признать, что тот убил его цепного пса совершенно законно.

– Ты… ты играешь с огнем, Вильяда, – прохрипел принц, опираясь потными ладонями на столешницу. Тяжело дыша, он навис над картами. – Думаешь, старик будет жить вечно? Забыл, кто сядет на трон после него?

– Боги решают, кому сидеть на троне, – философски заметил маркиз, мысленно ухмыляясь. Если бы этот надутый индюк знал, что его младший братец-тихоня уже методично вырезает его сторонников в провинциях, он бы так не хорохорился. – А моя забота – беречь государство здесь и сейчас.

Виртел выпрямился. Поняв, что нахрапом маркиза не взять, он попытался сменить тактику, переходя на ядовитый, покровительственный тон.

– Ладно. Оставим этого дурака Осорио. Меня интересует другое. – Принц обошел стол. – Что за шапито ты устроил вчера у себя во дворце? Какого-то безродного северного ублюдка, наемника, вырядил в барона и представил двору! И его девок… этих тварей нечеловеческих. Что за игра, маркиз? Куда ты тянешь щупальца? Я требую полного отчета по твоей агентурной работе в Лангре! Кто этот Вальядо? Какова его численность? Цели?

Вильяда смотрел на него снизу вверх. Долго, секунд десять в кабинете стояла звенящая тишина. Маркиз буквально физически ощущал, как в его груди закипает черная ярость. Этот кусок сала, ни разу в жизни не державший в руках ничего тяжелее кубка с вином и подола фрейлины, требует отчета? От него, от Ока Короля?

Маркиз медленно, опираясь руками о подлокотники, встал. Алехандро был на голову ниже грузного принца, но сейчас казалось, что Вильяда заполняет собой всю комнату.

– Вы требуете отчета? – голос маркиза упал до шепота, похожего на шорох стального клинка, выходящего из ножен.

– Да! Как наследник! – Виртел попытался вздернуть подбородок, но инстинктивно отшатнулся на полшага.

– А вы генерал, Ваше Высочество? – Вильяда сделал шаг вперед. – Может быть, вы носите военный мундир и командовали хотя бы захудалым полком на границе с тёмными?

– К чему этот бред⁈ – принц нервно дернул ворот халата.

– Отвечайте, – почти ласково попросил маркиз, и в этой ласке было обещание мучительной смерти.

– Нет! Но я…

– Может быть, – Вильяда сделал еще шаг, загоняя наследника обратно к столу, – вы входите в Малый Совет Короля? Или заседаете в Военном кабинете, где решается, куда направить войска, чтобы нас всех не сожрали к зиме ушастые ублюдки?

– Я старший сын! – срываясь на истеричный фальцет, выкрикнул Виртел.

– Вы – гражданское лицо, Ваше Высочество, – Вильяда остановился вплотную к нему. Настолько близко, что принц почувствовал запах холодной улицы, исходивший от одежды маркиза. – Всего лишь один из сыновей Его Величества. До тех пор, пока на вашу голову не возложат корону, если этот день вообще настанет, и мы все не сдохнем в побоище с тварями темных, вы не имеете ни малейшего права требовать от меня отчетов. Я подчиняюсь только Короне. Лично. А вы, мой принц, лезете не в свое дело. И если ваши жирные, проворовавшиеся шавки вроде Осорио будут мешать мне делать мою работу, я буду вешать их на каждом перекрестке столицы.

Принц хватал ртом воздух, как выброшенный на берег карп. Его глаза выкатились из орбит. Такого с ним еще никто и никогда не смел делать. Опустить лицом в грязь прямо в собственных покоях!

– Пошел вон, – прошипел Виртел, брызгая слюной. – Вон отсюда! Я сотру тебя в порошок, Вильяда! Ты сдохнешь на плахе!

– Как вам будет угодно, – Вильяда четко, по-армейски развернулся на каблуках.

Вильяда шел к дверям, слушая судорожное, астматичное дыхание за спиной. Маркиз понимал: это война, открытая и без правил. Принц сейчас же начнет спускать с цепи своих цепных псов, задействует все связи, чтобы сковырнуть Вильяду с должности или просто нанять убийц. Бурление дерьма при дворе поднимется до небес.

Но маркизу было плевать. Выйдя в приемную и увидев, как снова шарахаются по углам просители, он лишь криво усмехнулся. Пусть попробуют. У него теперь есть свой личный Джокер. Северный волк с артефактными пулями и парой очень смертоносных женщин. И что-то подсказывало Вильяде, что принц Виртел обломает об этого волка свои гнилые зубы гораздо быстрее, чем успеет добраться до трона.

* * *

Кортеж новоявленного барона Михаила фон Вальядо не имел ничего общего с пышными выездами столичной аристократии. Никаких позолоченных карет с бархатными сиденьями, никаких лакеев на запятках. Суровый, предельно функциональный минимализм, граничащий с открытой угрозой.

Впереди и позади двух карет двигались всадники. Полсотни «волков» в доспехах, с заряженными укороченными винтовками, небрежно покоящимися в чехлах на седлах. Взгляды непрерывно сканировали окна, крыши, подворотни. Они двигались не как свита, а как штурмовая группа на вражеской территории.

Михаил сидел в первой карете вместе со своими дамами. Целью утреннего вояжа был королевский дворец. А точнее, его закрытое для посторонних западное крыло, где безраздельно властвовали вояки – Военное министерство и штаб столичного региона.

Там не было золотых вензелей и расфуфыренных гвардейцев. Только голый камень и неистребимый дух солдатского пота. Офицеры, сновавшие по коридорам с кипами донесений, выглядели помятыми и злыми. Шла война, пусть и не слишком активная, и здесь, в отличие от бальных залов, это чувствовалось каждой клеткой.

Встреча проходила в кабинете генерала Карста, сухого, как жердь, старика с протезом вместо левой руки и взглядом ледяных глаз. Карст был человеком Вильяды. Одним из немногих в армейской верхушке, кто понимал, что происходит на самом деле.

Когда Михаил вошел в кабинет, сопровождаемый Лирой и Урсулой, писари, копошившиеся за отдельным столом, дружно почти свернули шеи. Присутствие двух красивых, но откровенно опасных женщин в святая святых Генштаба ломало всем шаблоны. Урсула, затянутая в темную кожу, с огромным топором, небрежно закинутым на плечо, обвела штабных крыс таким многообещающим взглядом, что те синхронно уткнулись носами в свои бумаги, боясь вздохнуть. Лира же, напротив, мило улыбнулась седому генералу, чуть вильнув белыми хвостами из-под полы дорожного плаща.

– Барон, – Карст не встал, лишь коротко кивнул, указывая единственной здоровой рукой на стул. – Наслышан. Бумаги готовы.

Никаких расшаркиваний, чистая прагматика. Михаил сел, придвинув к себе стопку бумаг.

Официально это был договор на «усиленное патрулирование северных и северо-восточных подступов к столице силами вольного отряда „Северные волки“ для предотвращения проникновения мародерствующих элементов и диверсантов темных эльфов». По факту – лицензия на отстрел внутренних врагов королевства. Михаил получал право перемещать свои отряды в глубоком тылу, проводить досмотры и, если понадобится, брать штурмом укрепленные позиции в виде дворянских поместий, если те вызовут подозрения.

– Мы синхронизируем графики патрулей, – скрипучим голосом проговорил генерал Карст, подвигая к Михаилу карту округи. – Вот здесь, здесь и здесь мои части появляться не будут. Сектора отдаются под вашу ответственность. Если там вдруг… случайно сгорят пара усадеб, что же, на все воля богов…

– Понял вас, генерал, – Михаил пробежался глазами по строчкам, проверяя полномочия, и размашисто поставил свою подпись. – Армия не увидит того, чего ей видеть не положено. Уж поверьте, мы работаем чисто, пепла не оставляем.

Карст усмехнулся краешком губ.

– Надеюсь на это, барон. Иначе маркиз скормит мои кишки собакам, а до ваших я доберусь сам.

Пожали руки. Крепко, по-мужски, договор был заключен. Когда команда вышла из мрачных сводов министерства и загрузились обратно в карету, Михаил откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как ослабевает внутреннее напряжение. Первый, легальный этап операции был завершен.

Кортеж тронулся, неспешно выруливая на брусчатку.

– Нас пасут, – вдруг негромко произнесла Лира. Лисица сидела с закрытыми глазами, словно дремала, но её пушистые ушки подрагивали, ловя малейшие колебания эфира.

– Сколько? – спокойно спросил Михаил, даже не потянувшись к оружию.

– Шесть точек, разные направления. – Лисица приоткрыла один сапфировый глаз. – Двое ведут нас по крышам, работают грамотно, перебежками. Трое в толпе, меняются на каждом перекрестке. И один маг. Слабый, но с хорошим артефактом слежения. Метрах в двухстах позади едет в неприметной пролетке.

– Пусть смотрят, – усмехнулся барон. – Мы теперь легальные парни. Скрывать нам нечего.

Урсула пренебрежительно фыркнула, поудобнее перехватывая рукоять топора. Ей эти шпионские игры были поперек горла. Если есть враг – нужно выйти и разрубить его пополам. А не считать «хвосты» на крышах.

Кортеж въехал в пределы Старого города. Эта часть столицы разительно отличалась от помпезных новоделов центральных кварталов. Улицы гораздо шире и брусчатка, вытертая миллионами ног за сотни лет. Дома здесь строились из циклопических, почерневших от времени каменных блоков, плотно пригнанных друг к другу.

Впереди показалась знаменитая Триумфальная арка. Огромное сооружение, перекинутое через широкую дорогу, ведущую к северным воротам. Метров тридцать в высоту, вся покрытая барельефами мифических чудовищ, сценами забытых битв и непонятными, стертыми временем рунами. Местные давно не обращали на нее внимания, привыкнув к ней как к неизбежному элементу пейзажа. Телеги и всадники текли под её исполинским сводом сплошным потоком. Михаил расслабленно изучал брусчатку, которая проносилась рядом с каретой.

– Стоп! – резко скомандовал Михаил.

Возница рванул поводья. Тяжелые лошади храпнули, осаживая повозку прямо посреди дороги.

– Периметр! – рявкнул Асаи, ехавший рядом с каретой.

«Волки» сработали на рефлексах. За секунды полсотни всадников перестроились, образовав вокруг повозки стальную, ощетинившуюся стволами винтовок «черепаху». Затворы щелкнули с сухим, зловещим лязгом. Обыватели на улице мгновенно рассыпались по подворотням, как крысы от света фонаря. Улица опустела за десять ударов сердца.

– Что случилось⁈ – напряженно спросила Урсула. Она уже стояла рядом с каретой в полный рост. Взгляд орчанки лихорадочно сканировал окна соседних зданий в поисках засады.

Михаил не ответил. Он медленнои спрыгнул на брусчатку. Прошел несколько шагов вперед, игнорируя прикрывающих его бойцов, и запрокинул голову, глядя на внутренний свод колоссального сооружения.

Его губы растянулись в широкой улыбке.

– Ты ничего не перепутал, дорогой? – Лира мягко спрыгнула следом за ним. – Тут нет никого, кроме уличного сброда.

Михаил, не переставая улыбаться, указал глазами наверх, в самую гущу барельефов и переплетений древнего камня.

– Мы нашли её, Лира.

Урсула проследила за его взглядом.

– И что? Камень и камень. Старая рухлядь. На хрена мы встали посреди улицы? Нас сейчас как мишени в тире расстреляют, если кто на крышах засел!

– Это не просто камень, валькирия моя, – Михаил обернулся к своим женщинам. – Посмотри внимательно под ноги. Видишь, как расположены те три дракона? А теперь посмотри на той стороне. А потом посмотри наверх.

Лира, обладающая магическим зрением, прищурилась. А затем её глаза расширились от неподдельного ужаса.

– Боги преисподней… – прошептала кицуне, попятившись на полшага. – Это не барельефы. Это рунная вязь!

– Именно, – довольно кивнул Михаил. – Геометрия ничем не отличается от той, что на арках поменьше, только масштаб другой. Точки концентрации энергии расположены так, чтобы держать огромную пространственную воронку.

Они втроем стояли и смотрели на Триумфальную арку, через которую ежедневно проходили тысячи жителей столицы. Символ древнего Лангра, его гордость и историческое наследие.

– Ты хочешь сказать… – Урсула сглотнула, крепче сжимая топор.

– Я хочу сказать, – тихо ответил барон, – что вся эта гребаная Триумфальная арка, от макушки до основания замкового камня, и есть гигантский, стационарный портал. И он достаточно велик, чтобы через него за один час прошла тяжелая штурмовая бригада.

Михаил перевел взгляд на север, туда, где за многие лиги отсюда лежали выжженные земли.

– И если тёмные эльфы активируют его изнутри, прямо в центре Старого города… Столица падет быстрее, чем король успеет допить свой утренний чай. По коням! У нас очень много работы.

Глава 12

Три месяца, за которые мы превратили столицу Лангра в раскалённую добела сковороду, на которой, отчаянно шипя и брызгая жиром, поджаривались политические амбиции всех мастей. Это была не открытая война. О нет. Это было нечто куда более грязное и изматывающее. Холодная война. Днём – балы, приёмы, лицемерные улыбки и рукопожатия, от которых хотелось вымыть руки с щёлоком. Ночью – бесшумные шаги в тёмных переулках, короткие, как удар ножа, схватки и люди, которые просто исчезали, словно их никогда и не было.

«Северные волки», получив от маркиза Вильяды негласный карт-бланш, развернули на северных подступах к столице настоящую охоту. Официально – мы зачищали леса от остатков бандитских шаек и особо наглых диверсантов тёмных. Неофициально – методично вырезали одну за другой ячейки сторонников старшего принца Виртела. Всех этих мелких баронов, рыцарей и землевладельцев, которые кормились с его руки и готовы были по первому его слову поднять мятеж или впустить врага в тыл.

Действовали по двум разным сценариям. Крупную, жирную дичь, тех, кто был слишком на виду, люди Лиры просто забирали. Ночью, тихо, без единого выстрела. Человек выходил вечером из своего поместья подышать воздухом и больше его никто не видел. Ни трупа, ни следов борьбы. Просто исчезал. Это сеяло панику, заставляло остальных прихвостней Виртела нервничать, оглядываться на каждую тень и подозревать друг друга.

Тех же, кто был помельче, мы, наоборот, брали с шумом и помпой. Привозили в столицу в цепях, с мешками на головах, и сдавали людям Вильяды. Показательные суды, публичные порки на площади, а для самых отмороженных – виселица. Это работало на нашу репутацию. «Северные волки» и таинственный командир, барон фон Вальядо, в глазах простого люда и мелкого дворянства превращались в борцов за справедливость. В ту самую твёрдую руку, которая карает зарвавшихся отморозков. И каждая такая казнь была для принца Виртела как пощёчина. Он бесился, рвал и метал в своих покоях, но сделать ничего не мог. Вильяда грамотно прикрывал нас со стороны закона, а мы делали за него всю грязную работу.

Именно в разгар этой подковёрной грызни из Торвальда, ставшего нашей главной перевалочной базой, начало прибывать пополнение. Небольшими, замаскированными под торговые караваны группами, в столицу и её окрестности просачивались мои бойцы. Ветераны, прошедшие огонь и воду в степях, гномы-инженеры, ратлинги-подрывники. Они растворялись в рядах «волков», усиливая наш и без того немалый кулак.

А с одним из таких караванов прибыла и моя вторая головная боль и по совместительству гениальнейший инженер.

Гномка ввалилась в мой кабинет в поместье, сбросив на пол тяжеленную сумку, из которого тут же донёсся звон металлических инструментов, и смерила меня тяжёлым, недовольным взглядом.

– Ну, и где твоя хвалёная Триумфальная арка, муженёк? – спросила Брунгильад, без приглашения плюхаясь в кресло и водружая на стол свои пыльные сапоги. – Я тут, знаешь ли, не на экскурсию приехала. Бросила на Гимли почти готовые чертежи, чтобы посмотреть на твою древнюю рухлядь. Надеюсь, оно того стоило.

Я молча пододвинул к ней кубок с вином.

– Рад тебя видеть, дорогая. Тоже скучал, – с сарказмом ответил ей.

Брунгильда фыркнула, но вино взяла.

– Ладно, показывай, что у тебя тут.

Под видом группы столичных архитекторов и реставраторов, нанятых магистратом, я протащил Брунгильду и её команду лучших гномьих мастеров к Триумфальной арке. Несколько дней они, окружённые кольцом охраны из моих парней, изображавших стражу, ползали по этому исполинскому сооружению с какими-то своими хитроумными приборами. Местные смотрели на это с недоумением, но не возражали. Раз власти решили починить старую арку – их дело.

На третий день, поздно ночью, Брунгильда снова ввалилась ко мне в кабинет. На этот раз её глаза горели нездоровым, фанатичным блеском.

– Ты был прав, дорогой! – гномка швырнула на стол целую кипу свитков с чертежами и схемами. – Это не просто арка. Это грёбаный шедевр инженерной мысли! Тот, кто это построил, был гением. Или безумцем. А скорее всего, и тем, и другим.

Она ткнула мозолистым пальцем в один из чертежей.

– Мы нашли панель управления. На самом верху, под замковым камнем, скрытая за фальш-панелью с барельефом. Почти идеально сохранилась. Руны, кристаллы-накопители, система фокусировки… Всё на месте. И знаешь, что самое смешное? Она не мёртвая.

– В смысле? – не понял я.

– В прямом! – Брунгильда возбуждённо заходила по кабинету. – Портал частично восстановлен. Кто-то уже поработал здесь до нас. Причём работал топорно, но упорно. Как будто пытался запустить сложнейший механизм с помощью кувалды и чьей-то матери. Часть рунных цепей восстановлена, но с грубейшими ошибками. Некоторые проводники заменены на неподходящие сплавы. Это как пытаться залить в бак парового танка ослиную мочу вместо воды. Но в целом, такой хреновенький ремонт должен сработать, чтобы запустить арку на какое-то время.

– Кто мог это сделать? – я нахмурился.

– Да кто угодно! – отмахнулась она. – Какой-нибудь недоучка-маг, нашедший древние свитки. Или, что более вероятно, лазутчики тёмных. Они явно пытались активировать арку, но них не хватило либо знаний, либо нужных компонентов.

– И чего не хватает? – это был главный вопрос.

Брунгильда снова ткнула пальцем в схему.

– Не хватает двух вещей. Первое – нескольких ключевых рунных проводников из особого сплава.

– А второе?

– А второе – ключ. – Брунгильда вздохнула. – Но, это как раз не проблема, мы знаем куда смотреть, так что создать новый, это лишь вопрос времени.

Я молчал, переваривая информацию. Значит, портал можно запустить. Это была хорошая новость. Но для этого нужен был ключ, которого у нас не было. Это была плохая.

И пока мы с Брунгильдой по ночам корпели над чертежами, принц Виртел нанёс ответный удар. Наследник, видимо, понял, что теряет контроль над севером. Понял, что его люди исчезают один за другим не просто так, а финансовые потоки, которые текли в его карман из северных баронств, иссякли. Поэтому решил одну проблему для себя заранее.

Принц действовал грубо, но эффективно. Как и подобает тупому, но богатому аристократу. Используя подставных лиц, угрозы и огромные, просто баснословные деньги, он за неделю скупил весь квартал вокруг арки. Все дома, все лавки, все склады. Те, кто пытался возражать, быстро понимали, что здоровье дороже. Пара «несчастных случаев», пара сгоревших дотла магазинчиков, и самые несговорчивые стали шёлковыми.

Пространство вокруг стратегически важного объекта мгновенно превратилось в военный лагерь. Квартал наводнили сотни бойцов личной гвардии принца и верные ему наёмники. Сомнительно, что принц сам допер до такого маневра, но сейчас фактически, он просто отрезал нас от портала. Взял в плотное кольцо осады. Любая наша попытка сунуться туда теперь была бы расценена как нападение на людей принца, со всеми вытекающими.

Мы оказались в патовой ситуации. Я мог видеть арку из окон своего поместья, но подойти к ней не мог. Начиналась затяжная, изматывающая игра в гляделки. Кто кого пересидит. Кто первым дрогнет. И что-то мне подсказывало, что у принца, за спиной которого стояли ресурсы темных, терпения не меньше, чем у меня.

* * *

Игра тянулась уже третью неделю. Каждый день я, стоя у окна своего кабинета, с мрачным удовлетворением наблюдал, как вокруг Триумфальной арки кипит жизнь. Люди принца Виртела, эти разодетые в бархат гвардейцы и наглые наёмники, чувствовали себя хозяевами. Установили посты, перегородили улицы, шмонали каждого, кто пытался пройти в «зону охраны исторического наследия». Они даже выставили на крышах арбалетчиков. Нелепо, но показательно. Принц демонстрировал, что это только его территория.

Мы отвечали тем же. «Волки», под предлогом усиления патрулей в Старом городе, взяли квартал принца в своё, ответное кольцо. Снаружи. Мы не перекрывали улицы, нет. Мы просто присутствовали. Наши патрули постоянно курсировали по периметру, а снайперы занимали позиции на крышах соседних зданий. Официально – для «наблюдения за правопорядком». Мы держали людей Виртела на прицеле в ответ двадцать четыре часа в сутки.

Столица замерла в ожидании. Все, от последнего портового грузчика до первого министра, чувствовали это напряжение. Два волка, вцепившись друг другу в глаза, кружили на узком пятачке, и никто не знал, кто из них первым бросится в атаку.

Именно в этот момент, когда нервы были натянуты до предела, пришло донесение, которое заставило меня действовать.

– Они идут, – сообщилаЛира. – Караван из Торвальда, вышел три дня назад, идут по южному тракту. Много проверок, чем ближе к столице, тем чаще встречаются лояльные старшему принцу люди.

Под словом «груз» скрывалось то, чего я ждал последний месяц. Две батареи легких пушек.

– Чёрт! – я с силой ударил кулаком по столу. – Не вовремя. Совсем не вовремя.

Оставлять столицу сейчас, когда обстановка накалена добела, было безумием. Но и бросить караван на произвол судьбы я не мог. Если эти пушки попадут не в те руки… Последствия будут катастрофическими.

– Я поеду сам, – решение пришло мгновенно. – Возьму Урсулу и сотню парней. Встретим их на полпути, у перевала.

– Тогда я еду с тобой, – её голос был твёрд.

– Нет, – отрезал я. – Ты остаёшься здесь. Ты – мои глаза и уши. Если по нам ударят в столице, никто лучше тебя не купирует наши потери.

Сборы были короткими. Через час я, Урсула и сотня «волков» на лучших лошадях уже выезжали из ворот поместья. Урсула была в своей стихии. Она не лезла с вопросами, не строила прогнозов. Просто надела свои доспехи, закинула на плечо верный топор и теперь ехала рядом со мной, радостно скалясь и вдыхая прохладный утренний воздух. Для неё всё было просто: есть цель, есть дорога, и в конце этой дороги, скорее всего, будет хорошая драка. Что ещё нужно для счастья?

– Чувствуешь? – спросила орчанка, когда мы выехали за пределы городских стен. – Пахнет кровью.

Я лишь мрачно кивнул в ответ. Патрули на дорогах, нас останавливали нас на каждом перекрёстке, на каждом мосту. Не для проверки, для унижения.

– Стоять! – орал какой-то сопляк в капитанских нашивках, выезжая нам наперерез со своей сотней. – Барон фон Вальядо, говорите? С какой это стати бароны разъезжают по королевским дорогам с личной армией? Приказ Его Высочества принца Виртела – провести тщательный досмотр вашего отряда на предмет провоза контрабанды!

Мои парни мрачнели, их руки ложились на рукояти винтовок.

– Спокойно, – командовал я, удерживая её за руку Урсулу. – Пусть смотрят. Нам нечего скрывать.

И начинался цирк. Нас заставляли спешиваться, выкладывать на землю содержимое седельных сумок. Но вот при попытке выхватить из рук Урсулы топор, орчанка тут же сломала пальцы проверяющему.

– Так-то я благородная, – широко улыбнувшись, громко произнесла Урсула. – Еще раз протянешь ко мне руки, сразу протянешь ноги. Даже я знаю, что оружие вы забрать у нас не можете, только по приказу Его Величества! Все остальное – чистый разбой…

Капитан понял, что пахнет жареным, когда часть «волков» сместилась, убирая с линии огня своих.

– Проезжайте, – буркнул офицер.

Развязка наступила внезапно, а ведь преодолеть успели всего несколько километров от поместья. Резкий, болезненный укол в висок. Взяв в руки амулет связи, я замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. И в эту же секунду амулет, настроенный на Лиру, коротко, отчаянно полыхнул. Всего пара слов, переданное на грани, в последний момент, прежде чем оборвалась связь.

«Нападение! Туман!».

Я развернул коня так резко, что он заржал и встал на дыбы.

– Назад! —приказал, не обращая внимания на удивлённые лица своих бойцов. – Все назад! В поместье! Живо!

* * *

Туман пришёл внезапно. Не сполз с болот, не поднялся от реки. Он просто родился из самого воздуха. Густой, белый, как молоко, неестественно плотный и холодный. За считанные секунды он поглотил поместье, отрезав его от внешнего мира. Все звуки утонули в этой вязкой, ватной тишине. Крики часовых на стенах, ржание лошадей в конюшне – всё исчезло. Остался только глухой, монотонный звон в ушах.

Сержант Виртес, старый, битый жизнью ветеран, прошедший с Михаилом ещё степную кампанию, стоял у окна в главной зале поместья и мрачно смотрел в это белое ничто.

– Твою ж… – воскликнул он, рука сама потянулась к рукояти меча. – Что это за дьявольщина?

В зале, помимо него, было не больше тридцати бойцов. Последний рубеж обороны. Все остальные были либо на стенах, либо в казармах. И что с ними сейчас, оставалось только догадываться.

Рядом с сержантом стояли три девушки, ученицы Лиры. Бледные, как смерть, с огромными, полными ужаса глазами. Пушистые хвосты, обычно такие живые и игривые, сейчас безвольно повисли, а ушки были плотно прижаты к головам.

– Что это, девочки? – Ганс повернулся к ним. Он знал, что лисицы видят и чувствуют то, что недоступно простым смертным.

Одна из них по имени Мия, подняла на него взгляд, и сержант увидел в нём такую безысходность, что у него у самого засосало под ложечкой.

– Это они, – прошептала девушка, её губы едва шевелились.

– Кто «они»? – не понял Ганс.

Девушка глубоко, судорожно вздохнула, пытаясь унять дрожь.

– Антивские Вороны, – выдохнула лисичка, и само это название прозвучало как приговор.

Ганс нахмурился, вспоминая название того самого княжества.

– Разве все так плохо? – попытался бодро спросить сержант. – Ведь вы с нами, вместе сможет отбиться.

– Мы всего лишь слуги нашей госпожи, – ответила другая кицуне. Голос её был на удивление спокоен, но в этом спокойствии было что-то из разряда смирения с неизбежностью. – Никто из нас не ровня Воронам.

Старый сержант переваривал информацию. Картина вырисовывалась паршивая.

– Значит, вся надежда только на это, – он похлопал по своей винтовке.

– Да, – кивнула Аки. – Пулю в лоб ещё никто не отменял. И ещё… Воронов всегда сопровождают ученики. Молодые, не такие сильные. Туман они создавать не могут, но в ближнем бою очень опасны. Главное – попасть.

– Что ж, – Ганс оглядел своих бойцов. – Значит, будем попадать. Рассредоточиться по окнам! Винтовки к бою! Гранаты под рукой! Девочки, – он повернулся к кицунэ. – Вы видите в этом тумане хоть что-нибудь?

– Плохо, – призналась Мия. – Силуэты. Еле различимые.

– Тогда будете наводчицами, – решил сержант. – Встать между стрелками. Будете показывать, куда стрелять. И молитесь всем богам, чтобы командир вернулся вовремя. Потому что, если они прорвутся сюда… нам всем крышка.

Из тумана донёсся первый, еле слышный шорох. Они уже были здесь. Охота началась…

Главная зала поместья превратилась в западню. Белый, мертвенный туман, сочащийся сквозь щели в оконных рамах и дверных проёмах, сожрал пространство, искажая звуки, превращая привычные очертания мебели в размытые, угрожающие тени. Воздух стал плотным и холодным, дышалось с трудом, словно в лёгкие набивалась мокрая вата. Тишина. Давящая, неестественная, в которой каждый удар сердца отдавался в ушах пушечным громом.