Текст книги "Игра теней (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

Соавторы: Марк Блейн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

– Покажи класс, герцог! – громко, с каким-то залихватским купеческим размахом гаркнул Эридан, собственноручно подливая мне в стакан эту маслянистую гномью отраву.

Бутылка в его руках угрожающе булькнула. Народ вокруг мгновенно оживился. Вся эта пёстрая, разодетая в шелка и бархат аристократическая масса, ещё недавно бледневшая от вида раскиданных по паркету мозгов графа, вдруг почуяла новое развлечение. Пьяные толпы везде одинаковы – что в подмосковном кабаке, что в замке высших кицунэ. Стоило запахнуть порохом и зрелищами, как они попёрли прямо на нас, вытягивая шеи.

– Куда прёшь, убогий⁈ – рявкнул Гюнтер, гася попытку какого-то разряженного франта вылезти чуть ли не на линию огня.

Мои парни – те, кто ещё твёрдо держался на ногах после первых раундов возлияний – сработали на чистых рефлексах. Без лишней суеты, молча, они выстроили живой щит, оттирая особо отмороженных и любопытных гостей назад. Гражданские… Никакого понимания сектора обстрела. Если такой идиот случайно словит рикошет от мраморной колонны или осколок оболочки пули, виноват потом буду я.

Я хрустнул шеей, отставив стакан с бормотухой на краю стола, и подошёл к импровизированной черте. В носу всё ещё свербело от кислых паров того алхимического лимона, но зрение работало чётко. Десять шагов. Пятнадцать. Двадцать. Три бутылки из зелёного стекла уродливо торчали на фоне резных деревянных панелей.

Рука сама метнулась к кобуре. Никаких театральных пауз и красивых стоек. Выхватил, большой палец взводит курок.

Три выстрела слились в один сплошной, бьющий по перепонкам грохот. В замкнутом помещении револьвер бьёт по ушам похлеще малокалиберной пушки. Никакой симфонии – просто злой свинцовый шквал. Три пустые бутылки на рубежах мгновенно перестали существовать, разлетевшись в мелкое стеклянное крошево и зеленую пыль.

Из-за портьеры с писком выскочила какая-то молоденькая служанка с метелкой в руках – видимо, сработал условный рефлекс на уборку мусора. Она рванулась было сметать осколки, но Гюнтер, недолго думая, сделал длинный выпад и буквально за шкирку сдёрнул девчонку назад.

– Куда ломанулась, мелочь, – пробасил здоровяк, встряхнув пискнувшую служанку в воздухе. – Вот когда услышишь чёткую команду «стрельбу окончил», вот тогда и беги. Если, конечно, тебе собственная голова на плечах целой нужна.

Он укоризненно погрозил ей толстым, как сарделька, пальцем, а затем, особо не заморачиваясь этикетом, сгреб девку в охапку и прижал к своей груди. Та только еще раз пискнула, но вырываться не стала – от Гюнтера веяло надежностью, пусть и изрядно приправленной перегаром.

Князь, наблюдавший за моим расстрелом тары с широко раскрытыми глазами, крякнул от восторга. Старику явно ударила в голову лихая юность. Он выхватил второй револьвер со стола и попытался повторить мой маневр, намереваясь для начала круто засунуть тяжёлый ствол прямо себе за кожаный ремень.

– Ты совсем из ума выжил, старый⁈ – раздалось яростное шипение Лиры. Лисица молнией метнулась к отцу, перехватывая его запястье. – Ты неужели решил себе на старости лет причиндалы отстрелить⁈ Там спуск мягкий, одно неверное движение – и всё, династический кризис!

Эридан замер. Покосился на взведенный курок, упирающийся прямо в шелк камзола в опасной близости от паха, судорожно сглотнул и убрал палец со спуска. Авторитет эксперта сработал безотказно.

– Ладно-ладно, чего ты шумишь… – проворчал старик, сдавая назад. – Михаил, показывай, как эту штуку правильно держать. А то ручка больно непривычная.

Я подошёл к тестю, забрал ствол, проверил барабан.

– Смотри сюда, князь. Хват должен быть плотным, но не душите рукоять, иначе ствол уйдёт вправо. Большой палец левой руки ложится вдоль рамки. Вот так. Корпус слегка вперёд, гасите отдачу плечом. И главное – не дёргайте спуск. Плавно выбирайте свободный ход.

Эридан оказался толковым учеником. Встал в стойку, прищурил правый глаз. Первые два выстрела, правда, предсказуемо ушли в молоко – старик всё-таки сдёрнул спуск с непривычки. Пули выбили белую пыль из мраморной стены где-то левее бутылок. Но опыт ветерана взял своё. Третий выстрел – и крайняя бутылка на десяти шагах брызнула осколками на пол.

– Е-есть! – по-мальчишески гаркнул князь, сквозь зубы втягивая пороховой дым. – А ну, наливай!

И понеслось. Мы превратили стрельбу в какой-то безумный ритуал. Барабан по мишеням – глоток термоядерной гномьей настойки. Ещё барабан – ещё стакан. Мой организм, только-только пришедший в себя после алхимической чистки, снова начал погружаться в пучину тяжёлого хмеля. Свинец летел во все стороны, осколки хрустели под ногами.

Но в итоге, даже с изрядно сбитым гномьей бормотухой прицелом и плавающим фокусом, я наколотил заметно больше тары, чем князь. Навык не пропьёшь, даже если очень стараться.

Эридан, глядя на пустой рубеж, где от моих мишеней осталась только стеклянная пыль, а от его – пара недобитых горлышек, обиженно надул губы. Настоящая драма для правителя.

– Эх, года-года… – завел старик унылую песню, разглядывая дымящийся ствол револьвера. – А ведь раньше я без промаха белку в глаз бил с пятидесяти шагов! Лучшим стрелком во всём княжестве числился. А теперь? Сидишь в этих проклятых кабинетах, бумажки перебираешь, штаны на государственной службе просиживаешь… Глаз уже не тот, рука дрожит…

Лира, стоявшая рядом со скрещенными на груди руками, лишь невероятно выразительно закатила глаза. А затем её прорвало.

– Ой, да помолчи уже, снайпер кабинетный! – ядовито выдала княжна, наступая на отца. – Бумажки он перебирает! Ты на себя в зеркало посмотри! Государственный деятель! Нахлебался гномьего спирта до стеклянных глаз и жалуешься на бюрократию! Это же надо – устроить кабацкий тир посреди официального приёма! Алкаши, которые мимикрируют под князей – вот вы кто! Оба!

Она метнула в меня такой уничтожающий взгляд, что я счел за благо молча поставить револьвер на предохранитель и убрать его с греха подальше. Спорить с Лирой в таком состоянии – себе дороже.

Мы, кряхтя и спотыкаясь, вернулись за наш стол. Гости в зале тоже начали понемногу расходиться по своим местам, возбужденно обсуждая результаты нашей стрельбы. Напряжение, висевшее в воздухе после убийства графа, вроде бы окончательно ушло. Народ выпустил пар.

И тут Урсула, которой мирная обстановка всегда казалась какой-то неправильной и пресной, решила подкинуть дров в костёр.

Орчанка громко хрустнула куриной костью, выплюнула её на тарелку и обвела притихший стол тяжелым, мутным взглядом.

– А вообще, стрелки вы так себе, – заявила она во всеуслышание. – Вот Асаи… Вот тот бы вообще не целясь, с закрытыми глазами всю эту посуду положил. И вас заодно до кучи.

Зал изменился в одно мгновение.

Имя снайпера сработало как упавший в толпу фугас. За столом аристократов повисла нездоровая тишина. Лисы переглядывались, втягивая головы в плечи. Я заметил, как у парочки старших сановников побелели костяшки пальцев, сжимающих кубки. Репутация у нашего призрачного стрелка среди местной элиты была специфической, а я все не знаю подоплеки! Щас заплачу…

Все ждали, что сейчас последует приказ вызвать Асаи из коридора. Но, к счастью для местной публики, никто из присутствующих так и не решился послать за ним. Жить хотелось всем…

Оркестр, почуяв, что пауза затягивается до стадии открытого страха, вдарил по струнам с удвоенной силой. Музыканты рвали меха и струны, пытаясь замять повисшее напряжение. Народ, осознав, что немедленной казни от рук снайпера не предвидится, принялся гаситься алкоголем с утроенной яростью. Загремели кубки, пошел густой дым от трубок и сигар.

Из правого угла, где сбились в кучу мои ветераны, понеслись первые нестройные песни. Кто-то из бывших рыцарей – кажется, Борз – выдал густым, пропитым басом какую-то похабную частушку про монастырских дев, вызвав среди местных дам серию нервных, но заинтересованных смешков.

И тут чёрт меня дёрнул. Я зацепился взглядом за оставленную кем-то из бардов гитару и потянул её к себе. Адский цитрусовый фрукт, который до этого держал мой разум в кристальной трезвости, окончательно выдохся. Против такого количества сивухи никакая алхимия не устоит. Алкоголь снова взял своё, ударив по мозгам тяжелой, приятной волной.

Я перебрал струны. Звук оказался глубоким и чистым. Зал мгновенно заткнулся, сотни глаз снова уставились на меня. Железный Герцог с гитарой – зрелище не для слабонервных.

Ничего умнее мой пьяный мозг в тот момент не придумал. Я ударил по струнам простым дворовым перебором и затянул песню про простого русского инженера, которого занесло в магический мир прямо в мягкие, но очень цепкие объятия эльфиек с выдающимися, кхм, вторичными признаками.

Сначала над залом висела глухая, ошарашенная тишина. Местные аристократы пытались осознать текст. Но ритм был прилипчивым. На втором припеве Гюнтер уже отбивал такт пудовым кулаком по столу, а какой-то молодой барончик напротив принялся звенеть кубком о графин. К концу песни ржач стоял такой, что с потолка сыпалась штукатурка. Хохотали все – от старых вояк до чопорных матрон.

Мы с князем, окончательно перейдя на формат родственного братания, сцепились локтями и жахнули на брудершафт ещё по кубку той самой термоядерной жидкости. Горло уже ничего не чувствовало.

– Говорят, ваша светлость, вы не жалуете рыцарей… – раздался тихий, манящий голосок.

Я скосил глаза. Из-за шикарного расписного веера на меня смотрела Акира – самая младшая сестра Лиры из тех, кто присутствовал на приёме. Огромные, наивные голубые глазищи, фарфоровая кожа и острые ушки, дрожащие от волнения.

Хмель слегка отступил, уступая место рабочей логике. Я поставил кубок на стол и посмотрел на девчонку в упор.

– Я не жалую бессмысленных смертей, милая, – чётко, разделяя слова, ответил ей. Сам от себя не ожидал такой формулировки. – И терпеть не могу тех напыщенных идиотов, которые посылают людей на убой ради красивой строчки в летописи. Но честь для меня – не пустой звук. Я всегда держу своё слово. Как и мои люди. Для меня они все – настоящие рыцари, вне зависимости от того, где они родились и какая у них кровь.

Я снова перехватил гитару. Внутри всё требовало продолжения. Тем более что стоявший у колонны музыкант очень вовремя ударил в глухой, ритмичный барабан. Как шаги пехоты на марше. Я ударил по струнам, ловя этот жёсткий такт.

Под стягами алыми, под небом судьбы,

Рыцари в латах идут как света столбы,

Звон шпор по камням будто голос веков

Их кует не железо, кует их любовь!

Голос обрёл ту самую хриплую, пробирающую до печёнок силу. Я повернул голову и посмотрел прямо в глаза Лире. Лисица замерла, её дыхание перехватило.

Любовь к Короне, к земле и мечу

прекрасным дамам, хранящим свечу

И если мир дрогнет под ветром войны

Они станут стеной между тьмой и людьми…

За долг и за честь! За меч и за стяг!

Рыцарь стоит, не склоняя свой флаг!

Когда враг придет и прольется рассвет

Он ринется в бой, преграды уж нет…

Я увидел то, чего не видел никогда раньше. Моя циничная, ледяная шпионка Лира вдруг густо, по-настоящему покраснела. Опустила ресницы и смущённо отвела взгляд в сторону. Одно это уже было невероятным достижением – пробить броню кицунэ.

Но меня несло. Я решил найти новую жертву для этого музыкального удара. Тем более что в дальнем углу оркестра какой-то чуткий малый плавно вытянул смычком высокую, берущую за душу ноту на местной скрипке.

Я уперся взглядом в Акиру. Девчонка аж подалась вперёд.

На турнирах стальных копий бежит река

Гремит под копытами пыль, облака

Щит к щиту, до света звезды

Честь не игра, это код их души…

Акира за своим веером вообще перестала дышать. Огромные глазищи блестели в свете свечей, отражая каждое моё движение.

А дамы в венцах словно луч в темноте

Дают им надежду в железной судьбе

Одним только взглядом, дыханьем своим

Они делают латников вдвое сильней!

То, что произошло дальше, едва не снесло крышу всему залу. Мои парни, сидевшие за столом – даже те, кто уже практически пал в неравном бою с гномьей настойкой и мирно пускал слюни на скатерть – словно восстали из мёртвых. Ветераны резко заняли вертикальное положение. Их мутные глаза вспыхнули.

Гюнтер, Борз и остальные гвардейцы набрали в грудь воздуха и гаркнули в один голос вместе со мной, перекрывая гром барабанов:

За долг и за честь! За меч и за стяг!

Рыцарь стоит, не склоняя свой флаг!

Когда враг придет и прольется рассвет

Он ринется в бой, преграды уж нет…

Lakotio – Песня рыцарей

Последний аккорд повис в воздухе, смешиваясь с затихающим звоном струн.

– Ваша светлость! – Акира судорожно захватала ртом воздух из-за веера, продолжая сверлить меня взглядом. – Это… это так воодушевляет! Я просто обязана стать вашей суженной! Пусть далеко не первой… Это не имеет никакого значения!

Я сидел, пытаясь перевести дух. Гитара в руках казалась тяжёлой.

– Дорогой, поухаживай за мной, – раздался сбоку смешок Урсулы. Орчанка протянула мне свой пустой кубок.

– Конечно, милая! – мой отравленный сивухой мозг вообще не уловил подвоха в окружающей обстановке. Я с готовностью отвлекся на Урсулу, потянувшись за кувшином с вином, совершенно не придав значения странной возне, начавшейся прямо за моей спиной.

А там уже разворачивалась локальная драма.

– Ухи, ухи, ухи! Ай! Больно! Лира! – захрипел сдавленный, панический голосок Акиры.

– Совсем оборзела, мелочь!

– Отпусти! Ты меня сейчас задушишь…!

– Я тебе покажу «стать суженной»! – доносился тихий рык второй лисицы. – Я из тебя сейчас чучело сделаю, гадюка малолетняя!

Глава 21

Скинув ноги на холодный каменный пол, я посидел так еще пару минут. Надо пройтись. Факт. Если я сейчас лягу обратно или просто останусь сидеть, гравитация меня победит, и я уже никогда не встану. Организм требовал движения, кислорода и, желательно, ведро ледяной воды внутрь.

Закинув на плечи рубаху и кое-как втиснувшись в ботинки, я побрел к выходу. Лира, покачав головой, молча пошла следом.

За дверьми спальни творился форменный дурдом. Замок княжеской семьи напоминал растревоженный муравейник, в который сунули горящую палку. Слуги носились туда-сюда с кипами тканей, какими-то корзинами, канделябрами. В коридорах мелькали лица младших аристократов – бледные, помятые после вчерашнего, но с лихорадочным блеском в глазах. Еще бы. Свадьба старшей княжны и правителя независимого герцогства – это вам не местечковый сабантуй. Тут политика, альянсы и бабки. Каждый пытался урвать свой кусок влияния, пролезть поближе к организаторам, засветиться как следует, ведь кофе и бутерброды сами себя не сделают!

Меня несколько раз чуть не сбили с ног какие-то ушлые декораторы, тащившие рулоны красного бархата.

– Чего они как подорванные? – спросил я у Лиры, прижимаясь к стене, чтобы пропустить очередную делегацию хвостатых грузчиков.

– Батюшка приказал всё подготовить к вечеру, – невозмутимо ответила моя шпионка. – Никто не хочет растягивать удовольствие. Особенно после того, как ты вчера… кхм, обозначил свои позиции.

Мы свернули в галерею, ведущую к малым обеденным залам. Запахло едой. Нормальной, человеческой едой, а не теми кулинарными извращениями, что были вчера на балу. Желудок предательски скрутило.

Двери в одну из столовых были приоткрыты. Мы зашли внутрь – и я тут же забыл про тошноту, потому что картина, представшая перед нами, заслуживала кисти какого-нибудь безумного художника-баталиста.

Мой новоиспеченный тесть, великий и ужасный князь Антивы, сидел в глубоком кресле во главе длинного стола. Выглядел он так, словно его ночью переехал груженый углем пароход, потом сдал назад и переехал еще раз. Кожа приобрела благородный зеленовато-серый оттенок, под глазами залегли черные мешки, в которые можно было прятать контрабанду.

Но самое смешное – деда трясло. Это был не легкий утренний тремор. Его колотило всего, от макушки до кончиков всех восьми хвостов, которые сейчас жалко свисали с кресла, напоминая мокрые половые тряпки. Руки, лежащие на подлокотниках, выбивали мелкую барабанную дробь. Если бы ему сейчас дали стакан воды, он бы половину расплескал, а второй половиной выбил бы себе зубы.

Зато ассистентки у него были – мое почтение. Две пожилые, сурового вида служанки-кицуне (судя по шрамам на предплечьях – явно бывшие или действующие бойцы) работали с ним, как слаженная бригада полевых медиков. Никакой паники, только суровый расчет.

Одна из них жестко, но аккуратно фиксировала левую руку князя, прижимая к запястью какое-то теплое, дымящееся полотенце. Вторая, вооружившись серебряной ложкой и миской с наваристым, жирным бульоном, методично вливала в правителя жизнь.

Они работали в таком идеальном тайминге, подстраиваясь под амплитуду трясучки старика, что я как инженер просто залюбовался. Фаза сближения ложки – пауза на судорогу – рывок – залив бульона. Идеальная механика.

И тут я прислушался к тому, что ворковала эта боевая медсестра с ложкой.

– … а теперь, ваша светлость, еще одну. Вот так. Ложечку за Лиринану… Умница. А теперь ложечку за нашего герцога, чтоб его боги в степи без воды не оставили… Да-да, глотаем, глотаем.

Я аж хрюкнул. Ложечку за меня, значит? Ну-ну.

Князь, услышав мой смешок, скосил мутные глаза в нашу сторону. Увидев, что я стою на своих двоих (пусть и прислонившись к косяку для верности), его перекосило еще больше. Но старик попытался натянуть на зеленое лицо подобие радушной улыбки. Вышло крипово.

– М-михаил… – просипел тесть, и его голос сорвался на свист. Он с трудом сглотнул. – Х-хорошо погуляли вчера… Душевно. Настоящие союзники…

И тут Лиру прорвало. Моя ледяная, всегда держащая себя в руках шпионка просто слетела с катушек. Видимо, вид отца в состоянии желе окончательно добил её чувство прекрасного.

– Хорошо погуляли⁈ – рявкнула она на весь зал, делая шаг к столу. – Ты себя видел, старый идиот⁈ Ты правитель! Да на тебя половина Лангра сейчас смотрит через подзорные трубы, а ты напился гномьего пойла до паралича конечностей! Ты вообще понимаешь, что если бы сюда ночью сунулись убийцы Виртела, тебя бы даже резать не пришлось? Ты бы сам сдох от инфаркта, пытаясь встать с кровати!

Старик вжал голову в плечи. Хвосты дернулись и попытались спрятаться под кресло.

– Лира, золотце… ну политическая же необходимость… – попытался он вяло отбрехаться.

– Я маменьке всё расскажу! – припечатала Лира свой коронный аргумент, нависая над ним, как ангел мщения. – Я ей такое письмо напишу, что она из нашей скрытой ставки примчится сюда лично и оторвет тебе твою политическую необходимость! Вместе с корнем!

Князь жалобно застонал и закрыл лицо трясущимися ладонями. Угроза была явно не пустой. Судя по всему, старшая жена князя была той еще валькирией, и старик её реально побаивался.

Я стоял и молча наблюдал за этой семейной идиллией. Вмешиваться? Да упаси боже. Пусть сами разбираются.

И тут одна из служанок – та, что с ложкой – медленно выпрямилась. Она повернулась к Лире и посмотрела на неё таким тяжелым, свинцовым взглядом, что даже княжна осеклась.

– Госпожа Лиринана, – голос у старухи был тихий, но в нём звенела сталь, не хуже, чем в клинке. – При всём уважении к вашему статусу. Если вы не прекратите орать и отвлекать его светлость от процедур, его стошнит прямо на этот ковер. А убирать мне. Будьте добры, покиньте помещение. Политику обсудите, когда пульс выровняется.

Я охренел. Лира тоже. Обычная прислуга только что заткнула рот старшей дочери князя? Но, судя по тому, что никто из охраны у дверей даже не дернулся, эта бабка имела здесь авторитет на уровне министра обороны.

Лира возмущенно открыла рот, потом закрыла. Яростно закатила глаза, так что стали видны одни белки, резко развернулась на каблуках, схватила меня за рукав и потащила прочь из столовой.

– Пошли отсюда. Дурдом, а не семья, – прошипела она, пока мы удалялись по коридору.

А я шел, слушал, как у меня в голове перекатывается похмельный чугунный шар, и думал, что мне эта семейка начинает даже нравиться. В них была настоящая жизнь, а не только дворцовый этикет.

Мы поднимались по винтовой лестнице минут десять. Мои икры, забитые вчерашними «танцами с саблями» и сегодняшним похмельем, горели огнем, но я молча стискивал зубы и лез наверх.

Когда мы, наконец, вывалились на самую высокую смотровую площадку замковой башни, я первым делом вцепился в каменный парапет. Холодный, влажный утренний ветер ударил в лицо наотмашь. Он пах хвоей, близкой осенью и влажным камнем. И это было лучшее, что случилось со мной за сегодняшнее утро. Ветер выдувал из легких остатки кабацкой духоты, а из мозгов – сивушный туман. Голове реально полегчало.

Я стоял, опираясь на шершавый камень, и смотрел на расстилающиеся внизу окрестности. Леса, петляющая лента дороги, дальние сторожевые вышки. Все как на ладони. Вдох. Выдох. Жизнь налаживается…

Рядом, облокотившись на парапет, стояла Лира. Ветер трепал ее светлые волосы. Она молчала, глядя куда-то за горизонт.

Я повернул к ней голову. Настало время прояснить пару моментов, которые не давали мне покоя еще со вчерашнего бала.

– Слушай, Лира, – начал я спокойно, без наездов. – Давно хочу спросить. Насчет Асаи.

Лисица медленно повернула ко мне лицо. Ее голубые глаза слегка прищурились.

– А что с ним? – в ее голосе проскользнула легкая настороженность. – Боишься, что он воткнет тебе нож в спину, пока ты спишь?

Я усмехнулся.

– Если бы я этого боялся, он бы не ходил у меня за спиной с заряженной винтовкой. С доверием к нему у меня проблем нет. У меня проблемы с пониманием контекста.

Я отлепился от парапета и повернулся к ней всем корпусом.

– Я же не слепой. Я видел, как на него реагируют твои соплеменники. Местные кицуне смотрят на него так, будто он прокаженный, но при этом боятся до усрачки. Там, внизу, на балу, когда Урсула назвала его имя, половина зала чуть в обморок не грохнулась. Я хочу понять, откуда растут ноги у этой ненависти. Мы ведь теперь, вроде как, в одной связке. Семья, все дела. И Асаи, как мой ближник, будет часто появляться в этих ваших «родных пенатах». Если у местной знати к нему кровная претензия, я хочу это знать, чтобы защитить парня от произвола. Если надо – я местным популярно объясню, что его трогать нельзя, но мне нужны данные.

Лира смотрела на меня долго. В ее взгляде мелькнуло удивление, смешанное с какой-то затаенной теплотой. Она явно не ожидала, что я буду вписываться за «простого слугу» на таком уровне.

– Никогда бы не подумал, что услышу подобное от дворянина. Ваше сиятельство, честно, вы умеете приятно удивить.

Голос раздался прямо из-за моей спины. Я даже не вздрогнул, хотя внутренне на мгновение напрягся. Привычка, блин. Я медленно обернулся.

Асаи стоял в двух шагах от нас. Как он прошел по каменным ступеням, не издав ни звука, оставалось загадкой его профессии. Он был одет в свой привычный темный плащ, винтовка привычно висела за спиной. На скуле багровел свежий рубец – явный след от резни с «воронами» в моем поместье. Он чуть склонил голову в легком, почти незаметном поклоне.

– Не хочешь – не говори, – я спокойно пожал плечами, глядя ему в глаза. – У всех свои тайны. Я в душу не лезу. Но если это грозит проблемами для отряда…

– Тайны в общем-то нет, командир, – Асаи тяжело вздохнул. Вся его обычная расслабленная собранность куда-то испарилась. Сейчас передо мной стоял просто очень уставший человек. Ну, или лис. – Есть лишь принципы, глупость и гордость.

Он подошел ближе и тоже оперся на парапет, глядя вниз.

– Ты один из «Воронов»? – задал я вопрос, который крутился на языке еще с того момента, как увидел их тактику боя в поместье. Уж больно похожи были движения.

– И да, и нет, – щека Асаи на мгновение дернулась в нервной, злой гримасе. – Я учился на «ворона». Был одним из лучших учеников.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Ветер трепал полы его плаща.

– Последний экзамен, – продолжил Асаи, и его голос стал глухим, лишенным интонаций. Голос машины, зачитывающей протокол. – Реальный контракт. Чтобы получить маску и броню «ворона», ты должен выполнить заказ, который тебе дает куратор. Без вопросов. Без сомнений.

Он посмотрел на свои руки. Пальцы снайпера, длинные и чувствительные.

– Цель была сложной. Охрана, магические барьеры… Но проблема была не в этом. Я просто не смог убить цель. Физически не смог выстрелить из арбалета.

– Почему? – тихо спросил я. В нашем деле невыполнение приказа – это приговор. И должны быть веские причины, чтобы сломать психику профессионального киллера.

Асаи повернул ко мне лицо. В его глазах была абсолютная, вымерзшая пустота.

– Потому что заказ был на ту, которой я за три дня до этого сделал предложение.

Я скрипнул зубами.

– Заказчик? – коротко уточнил, уже понимая, к чему идет дело.

– Почти все – трупы, – спокойно, без капли бравады ответил Асаи. – Это была влиятельная семья в столице Антивы. Им не нравился наш союз, который бы привел к усилению обеих семей. Они наняли Гильдию. А Гильдия решила совместить полезное с приятным – и контракт выполнить, и меня проверить.

Лис усмехнулся. Страшной, мертвой усмешкой.

– Одна ночь. Девятнадцать тел. Я вырезал заказчиков в их собственном поместье. Всех, до кого смог дотянуться. А потом за мной пришли настоящие «Вороны»… В итоге – я, летящий в реку с высокого обрыва, пробитый тремя стрелами в спину и грудь.

Он машинально потер грудину под плащом.

– Как не сдох – загадка. Наверное, вода ледяная помогла. Выплыл ниже по течению. Семья от меня, естественно, официально отреклась – я стал врагом государства, убийцей аристократов. На лбу висела мишень размером с луну. За мою голову Гильдия назначила такую награду, что меня искал каждый наемник в княжестве.

Асаи перевел взгляд на Лиру. Та стояла молча, плотно сжав губы.

– Я прятался по лесам, гнил в землянках. Пока не началась война с темными и княжество не пало. В этой суматохе я наткнулся на отряд беженцев. Там была княжна.

Он снова поклонился Лире, на этот раз глубоко и искренне.

– Она меня не выдала. Более того, прикрыла своей властью. Я стал её слугой. Дал клятву Крови. Как и остальные.

Слова повисли в холодном воздухе. Я медленно переваривал услышанное.

– Остальные… – задумчиво протянул я, поворачиваясь к Лире. Пазл складывался в очень жуткую картинку. – И сколько же, милая моя, у тебя вот таких кровников? Тех, кто связан клятвой и готов порвать за тебя глотку любому, не щадя своей жизни?

Лира посмотрела мне прямо в глаза. Взгляд не отвела, но я увидел, как напряглись ее плечи.

– Все, кого ты видел в моем окружении с белыми лисьими ушками за эти годы, дорогой. Все до единой.

У меня дернулся левый глаз. Я вспомнил осаду крепости, бои в степях, вспомнил тех девчонок, что резали стражу в столице герцогства, вспомнил бойню в поместье, где они кидались под клинки «воронов».

– Такова цена, – тяжело вздохнув, Лира отвернулась к парапету. Ее голос задрожал. – Цена жизни любой слуги антивской княжны. Это не просто наемники. Это магия крови. Они живут, пока живу я. Или не отпущу сама…

Она замолчала на пару секунд.

– Изначально девочек было… три тысячи.

У меня дернулся правый глаз.

– Целая армия… – изумленно, почти по слогам произнес я. Три тысячи преданных фанатиков⁈ Да с таким ресурсом можно было перевернуть половину континента!

– Многие погибли, когда мы только бежали из княжества под ударами темных, – Лира понуро опустила голову. Ее идеальная, непроницаемая броня дала трещину. Передо мной стояла девчонка, раздавленная чувством вины. – Очень многие… погибли из-за моей глупости и гонора. Мы сильно повздорили с отцом. Всё из-за той самой династической свадьбы с графом, которому ты снес половину черепа. Я отказалась. Мы разругались вдрызг. И я покинула резиденцию князя, уведя своих людей.

Она виновато, как нашкодивший подросток, посмотрела на меня снизу вверх.

– Ты не подумай! Я их не в рабство брала! Княжество щедро вознаграждало семьи этих девочек, это огромная честь. И всё было только с их согласия и согласия родителей. Затем, когда мне исполнилось десять лет, все девочки моего возраста проходили инициацию клятвы.

– У всех княжен по три тысячи⁈ – я конкретно офигел от масштабов местной демографии и милитаризации.

– Нет, конечно, – Лира грустно усмехнулась. – Всё зависит от личной магической силы и потенциала. Сколько линий клятвы ты сможешь удержать, не сгорев. Я уже в десять лет имела три хвоста. Мой резерв был аномально огромным. Поэтому отец позволил мне прогнать через себя три тысячи линий клятвы.

Она обвела рукой пространство вокруг.

– Потом их учили. Мы росли вместе. Грамота, этикет, шпионаж, военное дело, высшая магия, владение клинком и ядами. Помнишь, там, в Торвальде, я сказала, что они – это часть меня? Так и есть! Это моя вторая семья. А те пару лет, что мы скитались по лесам в изгнании, они были моей первой и единственной семьей. Мы выживали, спали на земле, ели из одного котла. Они умирали за меня… И это было не самое худшее, что они делали…

По ее щеке скатилась одинокая слеза. Лира не стала ее вытирать.

– А потом меня занесло в твое герцогство… Где я встретила тебя, милый. И всё изменилось. Но каждый раз, когда я смотрю на оставшихся… Я понимаю, что мое личное счастье стоит на костях погибших девочек. Если бы я не сбежала тогда из-за своей гордости, многие из них были бы живы.

Я молчал. Утешать словами – дешево. Я просто подошел и крепко прижал её к себе, зарывшись лицом в светлые волосы. Она уткнулась мне в плечо.

– И семья счастлива, что вы сами сделали свой выбор, княжна. – Звонкий, девичий голос раздался откуда-то слева…

Я повернул голову. Из густой тени надстройки башни, где, казалось бы, и кошке не спрятаться, бесшумно вышли трое. Они не прятались, просто были там, охраняя свою госпожу.

Трое улыбающихся лисичек, одетых в простую темную кожу. Они подошли ближе и, не обращая внимания на меня и Асаи, синхронно, с глубочайшим почтением опустились на одно колено перед Лирой.

– Мы умираем не за клятву, госпожа, – тихо сказала та, что со шрамом, глядя на Лиру снизу вверх блестящими от преданности глазами. – Мы умираем за ту, кто разделила с нами грязь дорог и вкус крови. И мы рады, что рядом с вами теперь стоит тот, кто умеет убивать врагов, а не торговать нашими жизнями в кабинетах.

Лира шмыгнула носом, пытаясь сдержать эмоции, и строго посмотрела на них.

– А ну встать, лохудры. Распустили тут сопли на боевом посту.

Девочки с тихим смешком поднялись, мгновенно растворяясь в тенях башни, словно их и не было.

Я посмотрел на Асаи. Снайпер стоял, чуть заметно улыбаясь краями губ.

Да уж. Война никогда не меняется. Меняются только декорации. И, кажется, в этой войне у меня появилась очень серьезная, фанатично преданная армия, которой просто нужен был правильный вектор. Что ж, направление я им задам. Как и дам новое оружие…