Текст книги "Рэдсайдская история"

Автор книги: Джаспер Ффорде

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Снова дома

Представлявшее смертельную угрозу для неосторожных плотоядное дерево ятевео в целом было легко заметить и обойти – просто не стоило заходить под сень его листвы. А уж если зашли, важно было следить за тем, чтобы не наступить на его чувствительные корни, или дерево сцапает вас в мгновение ока и засунет в свое центральное пищеварительное расширение. Мешок медных гвоздей, привязанных к незадачливой козе-приманке, мог иммобилизовать одно дерево, и его было достаточно просто спилить. Но ягоды ятевео считались деликатесом, а древесина была слишком мягкой, чтобы пустить на дрова или использовать для резьбы, так что эти деревья обычно оставляли расти и по возможности обходили.

Тед Серый: «Двадцать лет среди хроматийцев»

– Привет, Томмо, – сказала Джейн, когда мы подошли к машине. Он сидел все в той же позе возле «форда» и занимался все тем же делом с тех пор, как мы видели его в последний раз, – гравировал почтовые коды на ложках. Он затирал гравировку наждаком и проволочной щеткой, чтобы она выглядела такой же изношенной, как и ложка, хотя это вряд ли было необходимо – де Мальва взял бы их в любом состоянии.

– Привет! – помахал он, увидев нас. – И как дела?

– Мы нашли ничтожно мало образцов, – я показал ему ложки из ремонтной мастерской. – Все в порядке?

– Вообще тихо, – ответил он, – наземный ленивец прошел несколько часов назад. Я нанес коды для вас. Что с вашими пальцами?

Он заметил наши указательные пальцы, обвязанные носовыми платками. Мы с Джейн уже думали, что с этим делать – Джейн, практичная и чуть безумная, как всегда, предложила вырвать ноготь клещами или отрубить палец топором, а я выдвинул вариант нарисовать случайный код, что было бы незаметнее и безболезненнее, и эта идея ей показалась куда более приемлемой.

– У меня палец застрял между двумя камнями, – сказал я, – и я сорвал ноготь. Очень больно.

– Не повезло. А ты, Джейн?

Она помолчала, и что бы после этой паузы она ни сказала, никто этому не поверил бы.

– То же самое, – сказала она, – только между другими камнями.

– Ладно, – произнес Томмо, с откровенным сомнением, но не желая расспрашивать дальше. Мы с Джейн обсудили проблему Томмо по дороге из города, поскольку Желтые сказали «мы не причиним ему вреда», то есть Томмо либо знал, что происходит, либо им было приказано не трогать его, чтобы отмывание ложек шло своим чередом. Джейн подчеркнула, что нам надо выяснить причастность Томмо так или иначе прежде, чем мы вернемся домой, и мне не очень понравилось, как она это говорила. Сам я считал, что он не знает, – когда он нас увидел, он не удивился. Но он был потрясающе искусным вруном.

Мы молча упаковались, и как только дозаправили радиатор, проверили масло и с уговорами запустили мотор модели «Т» – на все это ушло порядка двадцати минут, – поехали обратно по своим следам. Я не знал, как Джейн собирается поднять тему Желтых, но ей и не понадобилось, поскольку Томмо внезапно чирикнул:

– Кстати, вы не наткнулись на Желтых?

– Нет, – ответил я, – каких еще Желтых?

– Да пятеро или шестеро приехали на «форде» со стороны Кривого Озера вскоре после нас. Припарковались чуть дальше по дороге. Вряд ли они заметили меня.

Мы с Джейн ничего не ответили. Если бы он знал о замысле нашего убийства, то не стал бы упоминать об этом.

– Вы правда их не видели? – настаивал он. – Вы же весь день провели в одном и том же городе, а их было как минимум пятеро, и вид у них был целеустремленный, они были с сельхозинструментами и крикетной битой.

Мы сидели впереди «форда», а он сзади, так что мы с Джейн просто переглянулись и ничего не сказали. Но молчание наше было красноречивым.

– Проклятье, – занервничал Томмо, – что-то случилось?

Мы по-прежнему молчали.

– Вы же… убили их?

– Мы не убивали их, – сказала Джейн, – но домой они не вернутся.

– Ой, значит, эти Желтые… как понимаю, я их не видел?

– Правильно понимаешь, – кивнула Джейн. – Так что кроме того, что ты не видел местных жителей, что ты еще видел?

– Не знаю, – неуверенно сказал он. – А я что-то видел?

– На этот вопрос можешь отвечать правдиво.

– Утром был Прыкажник, закутанный в одеяло, лица я не видел. Он протягивал руку в струпьях, прося объедков, но от него воняло дерьмом, и я послал его. После этого в направлении, противоположном Синеграду, отправилась команда спецов по цветоподающим трубам под начальством Зеленой Адер. Похоже, был прорыв трубы, и на дорогу хлестал циан, так что надо было залатать ее.

– Мы утром мимо них не проезжали.

– Да, мне тоже показалось это странным – наверное, пошли по горной дороге из Охры-в-Долине. А эти Желтые – это была засада?

Мы снова не ответили.

– Чисто для справки – я ничего об этом не знал. Де Мальва попросил меня отмыть ложки, но больше ничего, хорошо?

– Хорошо, – сказала Джейн, – мы тебе верим.

– Вот и ладушки.

Мы молча ехали вперед, отвлекаясь порой на случайных животных на дороге, в основном белкоидов или древесных барсуков. По дороге проехали Прыкажника, чье тело и голова были обмотаны грубым одеялом с единственной дыркой, чтобы смотреть. Его тощие ноги были видны только по икры. У него был плетеный короб, удерживаемый на спине головной стропой, в котором они носили свои небогатые пожитки – небольшой блок перпетулита, который превращался в одноместный навес, бутылка воды, какой-нибудь музыкальный инструмент, и поверх всего этого нелепо большая шляпа «на всякий случай» – по ней я сделал вывод, что это женщина. Томмо сказал, чтобы мы скорее ехали мимо, но Джейн остановила «форд» и положила яблоко перед ней на дорогу, затем отошла, чтобы Прыкажница могла взять его.

– Запах почуяли? – спросил Томмо, как только мы поехали дальше, и я ответил, что да, почуял, и да, она воняла. Им обычно оставляли еду у Внешних Маркеров, но забрасывали камнями, если они пытались подойти ближе к границам города.

На обратном пути Томмо постоянно пересчитывал свои ложки и прикидывал доход, в то время как мы с Джейн просто смотрели на дорогу впереди, обдумывая то, что только что случилось и чем кончится исчезновение пяти Желтых, поскольку к полуночи их запишут как пропавших.

– Итак, – сказал я через час поездки, причем, следует заметить, никаких лебедей вверху не наблюдалось, что предположительно говорило о том, что Ангел Хансон пока не подозревает, что мы выжили, – как ты сумел подделать столько почтовых кодов, Томмо?

Он пожал плечами:

– Время было не на моей стороне, так что я просто посмотрел в городском реестре и чутка подправил последние несколько букв и цифр, чтобы создать новые. Почему мы тормозим?

– Нужно подлить воды в радиатор, – сказала Джейн. – Помоги, пожалуйста, Томмо.

Если этого «пожалуйста» для Томмо было недостаточно, чтобы заподозрить неладное, то место, в котором мы остановились, явно намекало на нехорошее: вблизи протекала река, а между ней и дорогой высилось большое дерево ятевео.

– О, да ладно, – воскликнул Томмо, который тут же предположил, что его сейчас убьют, – я же сказал, что ничего не видел. Чего вы от меня хотите? Поклясться жизнью Нашего Манселла?

– Мне просто нужна помощь с радиатором, – ровным тоном произнесла Джейн. Но это лишь ухудшило ситуацию.

– Я не хочу, чтобы меня сожрало дерево, – заскулил он. – Я понятия не имел, что Желтые замышляли насчет вас – иначе я не поехал бы, мне неохота попасть в список покойников или пострадать в драке! Все же знают, что я трус. Эдди? Ты же можешь замолвить за меня плохое слово, верно?

Мы с Джейн переглянулись.

– Он слизняк и трус и конченый тип, – сказал я. – Уж за это я могу поручиться. Я могу помочь тебе с радиатором.

Джейн зло глянула на меня, глубоко вздохнула и, буркнув «ладно, хорошо», взяла канистру и пошла к реке. Я последовал за ней, и мы осторожно обошли пустой участок земли под ятевео, где обнаженные чувствительные корни ждали момента, чтобы выбросить отростки и поймать неосторожного путника.

– Я не уверен, что убивать людей направо и налево как-то поможет делу, – сказал я, как только мы отошли подальше.

– В смысле – направо и налево? Скольких человек я, по-твоему, убила?

– Только того типа Бирюзена.

– Да ладно. Он был мерзейшей гадиной. Если бы он не умер, когда умер, его бы отослали на Перезагрузку, и он бы все равно подох – но прежде из-за его грязных делишек кто-нибудь пострадал бы. Подожди секундочку, мне надо пописать.

Мы остановились, и она присела.

– Я все еще не уверен, что убийство людей делает нас сильно лучше, чем Коллектив, который тоже убивает людей.

– Да хватит уже! Чтобы разгрести все это дерьмо, кто-то должен погибнуть. Я, ты, кто-нибудь еще. Не имеет значения. Важен результат, и если кто-то бесполезный вроде Томмо должен умереть, чтобы мы продолжали дело, ну и пусть. Поможешь мне?

Я протянул ей руку и помог встать.

– Но с большой вероятностью он не проговорится, – сказал я, – тогда зачем ему умирать, раз риск настолько мал?

– Потому что мы не можем надеяться на авось.

– И чем же это закончится? Убийством того, кто может знать что-то такое, чего знать не должен?

Она посмотрела на меня тем взглядом, от которого я начинал нервничать.

– А Имоджен и Северус? – спросила она. – Это на твоей совести, разве нет?

– Не я же на самом деле их убил.

Но в какой-то мере это было так. Они сели в Ночной поезд на Смарагд, и, хотя сам Изумрудный город был местом, где молодежь вроде них могла найти новую жизнь, «Ночной поезд» означал Перезагрузку. Я это знал, но не мог их предупредить, не рискуя собой. Я ничего им не сказал и обрек их на смерть.

– А ты когда-нибудь кого-нибудь лично убивала? – спросил я, когда мы шли к реке. – Лично, своими руками. Преднамеренно.

Она остановилась и повернулась ко мне:

– Ладно. Нет. Ты доволен? Мой секрет раскрыт. Не говори никому. Половина того, что я делаю, возможна потому, что люди считают, что я убивала других и могу повторить.

Мы подошли к реке, и Джейн открутила крышку канистры, проверила нет ли поблизости хищножаб, затем наполнила ее.

– Но будет нужно – я убью, – сказала она, – как и ты. Если думаешь, что не сможешь, лучше нам расстаться здесь и сейчас.

– Джейн?

– Что?

– Мне кажется, что я тебя люблю.

Но мои слова не вызвали того ответа, на который я надеялся.

– Ради Манселла, Эдди – не говори об этом вслух, ты все испортишь. Невысказанные чувства более настоящие, чем когда-либо, поскольку мы оба ощущаем нашу молчаливую связь. Правда, я не должна была этого тебе объяснять.

Она ожгла меня взглядом, встала, завинтила крышку и начала подниматься по склону.

Когда мы вернулись к машине, Томмо тревожно посмотрел на меня и одними губами спросил – все в порядке? – и я кивнул. Остальной путь мы проделали в молчании, и Томмо не пикнул, даже когда мы проехали мимо ринозавра, не остановившись, чтобы забрать остальные клыки. Только когда впереди показались ворота, Джейн заглушила «форд» на травянистой обочине, чтобы переждать двухчасовой период карантина. Томмо вытащил колоду карт, и мы сели играть, но только-только сдали карты, как Томмо поднял взгляд и, посмотрев в сторону, откуда мы только что приехали, сказал:

– Привет, у нас компания.

Бандитка

Дома хроматийцев, как и вся общественная собственность, распределялись строго по цвету. Если и когда кто-то умирал, все, кто стоял ниже его по Хроматической шкале, сдвигались вверх в смысле владения собственностью, нравилось это им или нет. Напротив, новоприбывший в город мог вызвать перемещение тех, кто стоял ниже по цвету, соответственно, вниз. Если в короткое время умирали несколько горожан и в то же время имелись случайные переселенцы, могло получиться так, что в течение двух недель ты только и делал, что переезжал с места на место.

Тед Серый: «Двадцать лет среди хроматийцев»

С той стороны, откуда мы только что приехали, появилась какая-то фигура. По мере приближения я увидел, что это женщина в опрятном, сшитом вручную и многократно перешитом платье Бандитов. Она была молода, плюс-минус двадцать, у нее были длинные волосы с вплетенными в них цветами. Она носила на шее нитку бус и большую раковину, и ноги ее были босыми. В слинге на груди у нее был ребенок, и шла она к нам без страха, что казалось необычным – обычно они хорошо прятались. Она была Бандиткой, или, в таксономической терминологии, Homo feralensis.

Реакция Томмо была предсказуема. Он схватил и швырнул в нее камень. Она легко увернулась. Моя собственная реакция была более обдуманной, в основном благодаря нашим наблюдениям за Бандитами, из которых мы знали, что они вовсе не опасны, не поедают своих детей и даже могут видеть рудиментарные цвета. Если мы с Джейн не сможем больше оставаться в Коллективе, мы почти наверняка будем вести такую же жизнь, и возможно, даже среди них – даже если нам придется потерять палец во время их церемонии Декоординации, чье происхождение, как я теперь понимал, лежало в необходимости сбить со следа Ангелов и лебедей.

– Откуда она взялась? – спросил Томмо.

– В двух милях к северо-востоку отсюда есть колония, – сказала Джейн.

– Правда?

– Они держатся друг друга. Весьма разумно, когда тебя считают всего лишь паразитом.

Бандитка продолжала приближаться, пока не остановилась менее чем в тридцати футах от нас.

– Я слышал, что Бандиты порой выпрашивают еду, – сказал Томмо. – Как думаешь, они и правда делают сама-знаешь-что за вилок капусты? И вообще это вопрос в двух частях.

– На первую часть – понятия не имею, – ответила Джейн, – а на вторую – у нас нет капусты.

– Хммм.

Томмо начал оглядываться по сторонам, словно ища что-нибудь пригодное.

– Помогите моему ребенку, – сказала Бандитка.

Я шагнул вперед, ожидая, что она попятится, но она решительно оставалась на месте.

– Помогите моему ребенку, – повторила она.

– Осторожно, Эдди, – вмешался Томмо. – Бандиты просто кладезь всякой заразы, и, честно говоря, это может быть хитрой ловушкой.

– Так близко к городу? – сказала Джейн. – Вряд ли.

Я медленно приближался, и она все время упорно смотрела на меня. Ее ребенок был мальчиком, как мне показалось, но он был бледен, и лобик у него был горячий.

– Плесень? – тревожно спросил Томмо.

– Не похоже, – ответил я, затем обратился к Бандитке: – Мы не можем тебе помочь. Наша цветовая медицина годится только для нас.

Я указал на ее небольшие глаза, затем на куда большие мои, самое резкое отличие между нашими видами. Устоявшееся знание относило их к потомкам Прежних, выживших после Того, Что Случилось, но, ко всеобщему ужасу, они могли скрещиваться с нами.

– Да, да, – горячо закивала она. Я посмотрел на малыша. В его возрасте это трудно было оценить, но глаза его казались особенно крупными и голова более округлой.

– Сдается, ребенок один из наших, – обернулся я.

– Краденый, – сказал Томмо. – Я так и знал.

То, что Бандиты крадут детей, было всем известной байкой, но, как и нападение лебедей, и удары молний, фактами это не подтверждалось.

– Может, нам украсть его назад? – добавил он.

– Никто ни у кого красть детей не будет, – сказал я.

– Технически, – произнес Томмо после короткой паузы, – это не будет похищением, и я знаю кое-кого, кто хорошо заплатит, чтобы самому избежать размножения.

Я пропустил его слова мимо ушей. У меня возникла идея, и я попросил Джейн принести мне цветовую аптечку. Она выполнила просьбу, и Бандитка все это время не спускала с нас нервного взгляда.

– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, – сказал годовалый ребенок холодным монотонным голосом, которым они разговаривали, пока не проявлялась их личность.

– Возьми С6, – сказал я. Это был средний синий, пригодный для большинства лихорадок и функциональный для всех зрительных даров. Джейн сделала, как я просил, и я приподнял веко малыша, чтобы он мог увидеть образец. Мы подождали пару минут, но перемены не было, так что мы попробовали 7D, подходящий для большинства вирусных инфекций. Эффект был почти молниеносным, и малыш сказал, что «чувствует себя намного лучше, спасибо». Мать, заплакав от облегчения, улыбнулась нам обоим, затем отдала мне мешок, что висел у нее на плече. Он был тяжелым и ощущался комковатым.

– Ди́олх[29]29
  Спасибо (валлийский).


[Закрыть], – сказала она и нырнула в кусты почти без шороха.

– Неужели кто-то спал с Бандиткой? – воскликнул Томмо, как только мы вернулись к нему и рассказали, что было.

– Бывает, – пожала плечами Джейн. – Не знаю, чей этот, но Дэви Мята якшался с Бандитами. Точнее, хвастался этим. Когда слухи о его поведении дошли до префекта Смородини, он постановил, что Мяту надо отправить на Перезагрузку – но оставил ему два дня на сборы, что было очень щедро с его стороны.

– И что с ним случилось?

– Женился на Бандитке, и у него трое детей в общине близ Пустоземья. Мы порой получаем открытки по почте. Говорит, что ни о чем ни на минуту не пожалел.

– А не рассказать ли нам префектам об этом? – спросил Томмо.

– Неа, – ответила Джейн. – Если только ты не хочешь, чтобы тебя отшкрябали с карболовым мылом, – префекты патологически боятся бандитской грязи и заразы.

– Божечки, – сказал Томмо, – я столького сегодня не видел, что удивительно, что я видел хоть что-то.

– Что в мешке? – спросила Джейн, и я вывалил содержимое на траву. Беспроводные телефоны, штук десять.

– Ничего не стоит, – фыркнул Томмо, – разве что один из них того цвета, который мы не видим.

Такое было возможно, поскольку мы с Томмо видели только красный, а Джейн вообще едва ли различала цвета.

– Придется либо сдать их, либо выбросить на свалку, – сказала Джейн.

Беспроводные телефоны попадались довольно часто, особенно при разорении старых домов в поисках цветолома, и порой из них складывали декоративные стенки, но только если они не работали. Беспроводные телефоны, которые светились, можно было использовать для чтения в темное время, потому на них был большой спрос, хотя они были категорически запрещены: они принадлежали не просто к технологии Скачка назад, но даже учитывались в «Приложении III», запрещенные с момента установления Хроматической гармонии. Несмотря на все это, мы порылись в телефонах, в надежде нажимая на кнопку «вкл», пока не услышали от одного приветственный звук.

– Похоже, нашли работающий, – сказал я.

– Дай посмотреть.

Джейн повертела телефон в руках. Он был величиной с кусок мыла и имел большие, хорошо видимые кнопки с цифрами под маленьким экраном. Сзади на пластике было нацарапано имя – Найджел. Обладание таким стоило пятисот штрафных баллов, и даже если просто знать о таком и не донести префекту, это все равно было бы правонарушением.

– Думаю, он был сделан для менее ловких, – заметила Джейн, – судя по большим кнопкам.

– Или более дешевая версия, он кажется сделанным грубее остальных. С чего бы это?

Маленькое окно ожило, на нем возникла надпись «сеть» очень маленькими буковками, а также несколько полосок в порядке увеличения.

– Не знаю даже, – продолжил я, – попытайся набрать какой-нибудь номер. Переработочного цеха. У них всегда семь три шесть.

Она подняла телефон, чтобы мы оба могли слышать, и нажала семь. Почти сразу же послышался гудок, и а за ним голос:

– Неправильно набран номер. Пожалуйста, попытайтесь еще раз.

Мы нажали восемь, и получили тот же ответ.

– Я слышал, надо начинать с нуля, – сказал Томмо.

– И где ты такое слышал?

Он пожал плечами:

– Общее знание Прежних, наверное, вроде контрольной суммы штрихкода, формата почтового индекса и знания о том, что есть две параллельных системы мер, из которых мы используем только одну.

Мы попытались сделать так, как предложил Томмо, и он оказался прав. Джейн нажала ноль, потом 736 переработочного цеха. После долгой паузы мы услышали ровный голос, сообщивший:

– Неправильно набран номер. Пожалуйста, попытайтесь еще раз.

Джейн набрала 737 ремонтной мастерской, но ответ был тем же.

– Трех цифр должно быть достаточно для связи, – сказал я, поскольку для внутренней городской связи хватало трех цифр, но, предположительно, междугородняя проходила через коммутатор, где ты сообщал оператору, какой тебе нужен добавочный номер. Телефонной связи между городами не было уже более ста лет.

Джейн попыталась еще раз – с тем же результатом.

– Вряд ли он связывает хоть с чем-то, – сказал я. – Он может быть единственным мобильным телефоном в своем роде.

– У меня было мало надежды, – ответила Джейн, – но попробовать стоило.

Она отключила его, сунула в карман, и мы снова легли на траву подремать на солнышке, пока не истечет время карантина.

Доклад

Передача энергии гармонического резонанса поддерживала Хроматацию почти два столетия до Скачка назад II. В воздухе, как неслышимая музыка, стояло гудение от передачи энергии соответствующему приемнику, чтобы питать все – от светилок и котлов до скрубберов в ПЗВ-зоне. Но самое примечательное, что этот гул передавал информацию – все, что вы хотели узнать – сразу на дальновид. Конечно, это было запрещено.

Тед Серый: «Двадцать лет среди хроматийцев»

Как только закончился период карантина, мы снова сели в «форд», забрали у ворот наши цветные кружки и медленно проехали последнюю милю до города. Было уже семь вечера, и мы пропустили ужин, но наверняка сможем чего-нибудь перехватить, поскольку получили от префектов ордер на «поздний ужин», и нам действительно должны были что-то оставить.

– Поезжай к гаражу Смотрителя через площадь, – сказал я.

– Зачем?

– Хочу кое в чем убедиться.

Когда мы медленно въехали на площадь, мы увидели префектов Гуммигут и де Мальву, о чем-то разговаривавших возле ратуши. На их лицах на миг промелькнуло выражение шока и смятения, прежде чем они успели взять себя в руки и вежливо приветствовать нас, как надлежит приветствовать тех, кто рисковал всем в трофейной вылазке.

– Это все, что нам надо было узнать, – сказал я, когда мы подъехали к гаражу Смотрителя, чтобы вернуть «форд». Мы отчитались Амелии, что все в порядке, подписали бумаги и подождали, пока она не завершила краткий осмотр машины, чтобы убедиться в отсутствии повреждений, а затем направились к ратуше. По дороге мы прошли мимо телеграфа и заметили, что прибывший вчера Желтый префект Бальзамин передавал телеграфистке госпоже Охре несомненно отчаянное послание в Кривое Озеро с закодированным вопросом «что происходит». Желтые не будут сочтены пропавшими без вести до темноты, и на рассвете за ними отправят поисковую партию. Они найдут «форд» и более ничего.

– Какое у вас дело? – спросила в приемной Палаты Совета секретарь при префектах. Это была госпожа Сирениа, которая кроме художественной стрижки изгороди из бирючины откровенно любила ту маленькую власть, которую обеспечивала ее профессия.

Мы назвали ей свои имена и номера, показали наши балловые книжки и заявили, что мы здесь для того, чтобы сдать ложки и отчитаться. Госпожа Сирениа фыркнула и спросила, не голодны ли мы.

– Голодны, – сказал я. – Спасибо.

– Я тоже, – ответила госпожа Сирениа, заполняя какую-то форму. – Всегда еды не хватает на всех, верно? Подождите на скамье.

Мы пошли и сели на жесткую скамью. Нам с Джейн, несомненно, придется ждать слушания нашего дела на этой же скамье завтра. Я увидел, как Джейн осматривает гладкие перпетулитовые стены, затем прикасается к блузке там, где на ее шее висела бронзовая гирька. Если нам удалось открыть неучтенный проход в ратуше Малиналии, то мы сможем сделать это и здесь. Мы не говорили ничего часа полтора, пока внешняя дверь не отворилась и внутрь не влетел господин Бальзамин, держа пачку телеграмм. Он зло глянул на нас, проходя в Палату Совета. Через двадцать минут зажужжал звонок на столе госпожи Сирениа, и она сказала, что мы можем войти.

Они все сидели там за столом с цветовым кругом, каждый сектор которого был выкрашен в отдельный цвет спектра – некоторые мы видели, но большую часть нет. В центре стола, где все сектора сходились, лежала Книга Гармонии в кожаном переплете, в то время как все остальные тома Правил, приложений и приемлемых Стандартных Переменных угрожающе теснились на полках вдоль стен.

Главный префект де Мальва сидел в самом большом кресле, с одной стороны от него расположились Смородини и Циан, с другой – Гуммигут и Бальзамин. Но поскольку господин Бальзамин был не отсюда, ему пришлось принести дополнительный стул, и сидя на нем, он казался на голову ниже остальных, от чего смотрелся немного нелепо.

– Доброго вечера, и да будут чисты цвета, что связывают нас, – начал я. – Мое имя Эдвард де Мальва, и я с моей командой, Томасом Киноварным и Джейн Мятлик, недавно был на трофейной вылазке в Малиналию. Все трое вернулись целыми и невредимыми, и кроме незначительного повреждения моей руки с нами все хорошо.

Я показал им перевязанный палец, в то время как Джейн свой скрывала – она закрасила ноготь грязно-белой краской, и та еще не высохла.

– Имею доложить, что господин Киноварный встретился с Зеленой Адер и ее группой, которые направлялись в Синеград, чтобы залатать поврежденную циановую трубу. Мы нашли скелет ринозавра, который можно забрать на переработку, и я бы сказал, что в течение трех часов появится Прыкажник.

Мы договорились не упоминать о Бандитке.

– В остальном, – продолжал я, – ничего достойного упоминания не произошло. Малиналия давно заброшена, и цветолома там исчезающе мало. Мы принесли всего двенадцать ложек с индексами и тридцать две без. Они оцениваются следующим образом…

Я зачитал список, затем добавил итоговую стоимость добычи, которая составила три тысячи пятьдесят баллов. Завершил я тем, что мы счастливы послужить городу и Коллективу и будем рады ответить на все вопросы. Затем я сел.

– Это чрезвычайно успешная работа, – воодушевленно сказал Циан, глядя на впечатляющую груду ложек. Если он участвовал в заговоре против нас, то этого не показал. – Как вы смогли найти так много?

– Это была трудная работа, – уверил Томмо, – потребовавшая усердных и тщательных поисков.

Повисла пауза, пока де Мальва обдумывал его ответ.

– Эта экспедиция превысила все наши лучшие ожидания, – заявил он лживо восторженным тоном. – Утром мы первым делом оповестим Серых и низшие оттенки. Господин Смородини, вы телеграфируете в филиалы «Спектра» и разместите сообщение на странице «Трансферы» с предложением двух ложек с индексами для каждой пары, желающей переехать сюда?

– Да, сэр. Стоимость переезда тоже мы оплачиваем?

– Сундуки пусты, – вмешалась госпожа Гуммигут. – Одних ложек хватит.

– Тогда решено, – сказал де Мальва. – Мы распределим остальные ложки и индексы в городе согласно брачному статусу, необходимости и способности к деторождению. Что до Прыкажника, оставьте еду и какую-нибудь старую одежду – но в любом случае ничего ценного и немного, – нам не надо, чтобы нас рассматривали как привлекательное для Прыкажников место.

Он помолчал и снова посмотрел на нас:

– Думаю, мы спокойно можем сказать, что ваши сегодняшние деяния весьма похвальны и в городском журнале ваши имена будут отмечены положительно.

Мы поблагодарили, но он не закончил.

– Однако у нас есть к вам несколько вопросов. Госпожа Гуммигут?

Желтый префект в упор воззрилась на нас.

– Я говорила с Советом префектов Кривого Озера, и оказалось, что сегодня вы были в Малиналии не одни. Отряд Желтых под руководством Торкиля, сына Желтого префекта Бальзамина, был там на такой же вылазке. Вы их видели?

– Нет, – хором ответили мы.

– Как такое возможно? – спросила Гуммигут, сверля нас взглядом. – Малиналия невелика.

– Тогда мне кажется верным сказать, что их там просто не было, – ответил я. – Иначе, как вы правильно заметили, мы их увидели бы.

– Так что, по-твоему, с ними случилось?

– Понятия не имею, и мне кажется неразумным строить домыслы, – ответил я.

– А ты построй, – с напором произнес Бальзамин.

– Возможно, они…

– Нет, я хочу услышать Мятлик. Есть мысли?

– Ну, они могли незаконно использовать «форд» и вместо этого сгонять в Гранат, наклюкаться линкольном, затем поехать смотреть Новых Бандитских Плясунов.

Префекты резко втянули воздух.

– Это чрезвычайно оскорбительно, – воскликнул Бальзамин. – Все пятеро пропавших Желтых были хорошо известны своей честностью, порядочностью и твердой приверженностью протоколу. Кроме того, Новые Бандитские Плясуны – просто городская легенда без фактической основы. Твои обвинения злобны, и тебя оштрафуют на пятьдесят баллов.

– Согласно Правилу о Свободе слова 5.6.73.4.09, – сказала Джейн, – член общества имеет право говорить свободно, когда его попросят. Вы велели строить домыслы. Я так и сделала.

– Ммм, – протянула Гуммигут.

– А что насчет механической поломки? – вмешался я, прежде чем начался спор. – Возможно, они все еще у своего «форда» и пытаются…

– Вы нашли много ложек, – сказала Гуммигут, распаляясь, – очень много. На восьмерых хватит. Вы искали вместе, потом была драка, вы захватили ложки и… убили их. Будем честны, когда доходит до убийства Желтых, у вас есть опыт в этом отношении.

– Это несколько натянуто, – заметил я, – по обеим пунктам. Кроме того, вы ведь не знаете, мертвы ли они, не правда ли? Возможно, они вернутся утром, проведя ночь в клетке Фарадея.

– Их было бы пять против двоих, – добавила Джейн. – Вы нам льстите, утверждая, что мы могли бы с ними справиться.

– Вас было трое.

– Я известный трус, – признался Томмо, – и всем известно, что я делаю ноги при любом намеке на опасность.

– Верно, – задумчиво подтвердил префект Циан. – Я видел это во время Великого Вторжения Мегафауны в 94.

– Среди этих Желтых был мой сын, – сказал Бальзамин. – Если хоть волос упал с его головы, кара будет быстрой и решительной.

– Я отвергаю ваши косвенные угрозы, – сказала Джейн. – Мы их не видели. Лично я думаю, что моя теория «сгонять в Гранат» достаточно реалистична. Такое бывало и прежде – они вернутся завтра, у всех будет раскалываться голова и на теле будет сыпь, что часто случается после неосторожных встреч с мужчинами и женщинами, торгующими любовью.

– Вы отвратительно непочтительны! – взвизгнул, вскакивая, Бальзамин, но де Мальва постучал по столу.

– Это ни к чему не приведет, – сказал он. – Вы еще что-нибудь хотите добавить?

– Нет, сэр, – хором ответили мы.

– Тогда я полагаю, что мы должны подождать, пока спасательная партия не вернется с поисков наших пропавших друзей. Мы отправим помощь на рассвете – Фанданго повезет еще одну поисковую партию Серых, возглавляемую Дейзи Кармазин, которая кажется весьма разумной барышней. Вы этим займетесь, госпожа Гуммигут?

– Прямо сейчас.

– Очень хорошо, – сказал де Мальва, – мы отложим нашу встречу до завтра, но находки считаются не имеющими юридической силы, поскольку Мятлик и де Мальва в полдень предстанут перед следствием. Нам остается лишь оплатить ложки, и мы закончим. Передайте ваши балловые книжки.

– Минуточку, что? – встрепенулся Томмо.

– Ваши балловые книжки. Чтобы я записал баллы.