Текст книги "Подарок в Сочельник (СИ)"

Автор книги: Джас Риччи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

21 глава

Игорь

Паркуюсь за забором больницы и спешу в приемный покой.

– Мне звонили, – бросаю сходу, даже не отдышавшись, – к вам поступил Гуров Дмитрий Юрьевич, мой брат. Он...

Язык не поворачивается закончить.

– Я сейчас позову врача, – уверяет меня медсестра и просит подождать.

Минуты тянутся бесконечно. Я присаживаюсь на стул, полностью опустошенный, и пустым взглядом смотрю в стену, пока наконец не приходит врач.

– Соболезную, – открывает страшным словом разговор. – Но, боюсь, у меня плохие новости. Жена Дмитрия Юрьевича, Алена Викторовна, была в реанимации. Мы сделали все что могли. Но увы.

Я стою и чувствую, словно у меня выбили почву из-под ног.

– Как это произошло? – только и смог из себя выдавить.

– Авария за городом. Лобовая. Водитель другой машины погиб на месте. Страшная трагедия.

Меня малодушно не интересует незавидная судьба этого водителя. Я вдруг вспоминаю о племяшке и холодею.

– А Доминика?

Врач как будто не сразу понимает о чем я, но потом уточняет:

– В машине были только ваш брат и его жена. Больше никого. Мы позвонили вам, потому что вы указаны как контакт на случай чрезвычайных происшествий. Возбуждено уголовное дело, уверен, следователь с вами свяжется. По вопросам похорон, наверное, вам лучше всего будет обсудить это с родственниками со стороны жены брата.

Я киваю. Похороны. Опять. Кажется, только недавно с Димой хоронили отца. Осиротели. А теперь я должен провожать в последний путь его.

Но я не могу думать об этом сейчас. Я должен думать о Доминике.

Подписываю какие-то бумаги, отказ от вскрытия, ведь итак понятно, что унесло его жизнь и выхожу на воздух. Дрожащими руками закуриваю и почти в три тяги выкуриваю сигарету. Нельзя раскисать, не имею права. Сначала я должен увидеть малышку.

Еду в садик. Меня встречает заплаканная заведующая.

– Боже, такое горе.

Я киваю, как робот, и повторяю себе, что не время расклеиваться.

– Родители Доминики указали вас как один из контактов, кому доверяют ребенка, если с ними что-то случится, – она подавляет очередной всхлип.

Я киваю. Да, когда им нужно было заполнить эти бумаги при поступлении в сад, они звонили мне. Мы тогда поржали, что так все серьезно, такие бумажки дают подписать. Теперь мне кажется, я смеяться больше в жизни не буду.

– Как она?

– Она не знает, – качает головой заведующая. – Ждет... – и очередной горький всхлип.

Я вновь киваю, как робот.

– Пойду в группу. Вы не ходите, не будем пугать. Надеюсь, она обрадуется дяде.

Заведующая кивает мне. Уходя, слышу, что снова разрыдалась. Понимаю, что переживает. Трагедия, плюс Алена была в родительском комитете и часто помогала, она знала ее лично.

Я качаю головой опять. Не думать про Алену. Не могу поверить, что ее больше нет, как и не верю, что нет Димы. Кажется, что это глупый розыгрыш, и я бы даже не обиделся, если бы они выскочили из-за угла с криком шутка. Главное – живые.

Моя рука легла на ручку двери, но решился открыть не сразу. Черт, только держать себя в руках. Натянуть на лицо улыбку. Не испугать маленькую принцессу. Не сломать ее психику – задача номер один, и главный приоритет.

Открываю дверь, вхожу в раздевалку и застываю, стоило глянуть на шкафчик Доминики.

– Что ТЫ здесь делаешь?

Ольга поднимается и остервенело смотрит в мою сторону. Глаза заплаканные, нижняя губа дрожит.

– Ты следишь за мной? Хотя не удивлюсь.

Ольга роется в детских вещах, сбрасывает их на стульчик.

– Я спросил у тебя, что ты делаешь здесь, в шкафчике моей племянницы, во второй самый худший день в моей жизни?

Я сейчас не то, что рычать буду, а взреву, как дикий зверь.

– Ты рехнулся?! Это шкафчик моей племяшки, ее мать недавно погибла, бабушке позвонили воспитательницы. У бабушки шок.

Ольга хватается за дверку, вижу, что бледнеет.

Я делаю шаг на автомате и подхватываю ее под локоть.

Потрясающе. У нас общий ребенок.

– Ее отец – мой родной брат. Они с Аленой разбились насмерть в аварии. Я только что из больницы.

Ольга закрывает уши руками и всхлипывает, и я не сразу осознаю, что у нее истерика.

– Они не могли умереть! – вскрикнула девушка и рухнула к моим ногам без сознания.

На шум выглянула нянечка.

– Можно стакан воды? И, пожалуйста, не выпускайте сюда Доминику, пока я не приведу свою напарницу в чувства.

Она кивает и скрывается за дверью группы, а я подхватываю Ольгу на руки и присаживаюсь с ней. Пальцем проверяю пульс.

– Оля, – обращаюсь негромко. – Открывай глазки.

Нянечка вышла с водой и помогла мне поднести кружку к губам очнувшейся девушки.

– Делай глубокие глотки, дыши и слушай мой голос. Хорошо?

– Только не говори, что Алена жила с твоим братом! Она не замужем была, – дёргается, но сил сбежать у нее нет.

– Они жили в гражданском браке и называли друг друга мужем и женой, – пожимаю плечами. – Ольга, постарайся успокоиться. Наше горе подождет. Нельзя испугать Доминику.

– Ты уверен, что они умерли? Ты говорил только по телефону или видел их тела?! – она пальчиками хватается за мою рубашки и истерично трясет меня, по щекам ручьём текут слёзы.

– Они умерли, – говорю твердо, – и Доминика не должна узнать об этом сейчас, вот так, поэтому, Олечка, пожалуйста, возьми себя в руки.

Она утыкается в мою шею губами, руками оплетает мой торс и всхлипывает. Чувствую, что становится влажной ткань рубашки.

– Я заберу Нику к нам, бабушка должна успокоиться. Нужно возвращаться. Там Артур, Паша с ними, – сбивчиво что-то бубнит в нос.

– Я займусь похоронами, – вздыхаю. – Кто ближайшие родственники Алены? Родители живы? С кем согласовывать похороны?

– Ее воспитывала мама, но умерла пять лет назад, отца она не знала. Бабушка моя только, да моя семья.

Оля пытается встать, я поддерживаю её.

– Нужно заказать катафалк в наш город, там похороним. Я маме позвоню, они с отцом уже выехали к бабушке.

– Я буду заниматься транспортировкой. Диму хотел похоронить рядом с отцом.

Произношу это, словно на автомате, как робот.

Смотрю на Олю.

– Ты бледная, ты не в состоянии вести машину.

– А так разве можно? Они же любили друг друга.

Она дёргает рукой, сбрасывая мою руку со своего плеча. Делает шаг назад и влипает в стену, чтобы отыскать опору. Руки у неё до сих пор дрожат.

– Там есть место для двоих, – говорю просто. – Все поместятся. Если вы не против? Место хорошее, на старом кладбище городском. Сейчас хоронят только за городом. А в городе и навещать удобнее.

На самом деле изначально там было забронировано место для меня и брата. Но я не собираюсь ни умирать, ни разлучать любимых. А когда умру сам, мне будет уже все равно, что будет с моим телом.

– Я позже сообщу о решении бабушки. А теперь мне надо собрать Нику.

– Я тебе еще раз повторяю: ты не в состоянии ехать. Ни одна, ни тем более с малолетним ребенком. Как ты добралась сюда?

– Паша мне дал свою машину. И не нужно мне указывать. Я постараюсь немного остыть, отведу мелкую в кафе, и только потом вернёмся в наш город. Здесь час езды. Я прекрасно вожу.

– Я тебе не указываю, я о тебе беспокоюсь, глупая баба, – говорю раздраженно.

– Да ладно, видела я, как раньше беспокоился.

Кладет руку мне на локоть и ехидно похлопывает.

– Обойдусь без твоего сопереживания. Я же лгунья, по твоей версии. Вот и зафиксируйся на этом. Моя личная жизнь тебя не касается.

– Все за меня сказала? – криво ухмыльнулся.

– Конечно, потому что я не верю в чудеса так, как в них верит бабушка. Надеюсь, что твоя жизнь стала прежней без такой, как я и... мой довесок.

– Я не буду даже продолжать этот глупый разговор. Потому что ты по-прежнему ведешь его сама с собой. Поэтому даже не заикайся про довески. Я хочу быть уверен, что ты доедешь и довезешь мою племянницу.

– Я доеду, займись похоронами. Буду благодарна. Теперь можешь идти.

– Да, начальник, – хмыкаю, – пятки не целую, но челом бью, благодарствую за разрешение.

Злюсь, но сдерживаю свою злость. Потому что второго витка истерики мне не надо. Я до сих пор не уверен, что ей стоит позволять ехать одной с ребенком. Но возможно с женщинами Доминике будет комфортнее, чем со мной.

– Отпиши мне как доедете.

Ольга смотрит на меня, мне показалось, или что-то во взгляде мелькнуло похожее на страх.

– Будь осторожен.

Она разворачивается и идёт в группу.

– Ты тоже, – киваю ей абсолютно искренне, потому что понимаю, что буду перенапряжен, пока не получу известия, что они дома и все в порядке.

22 глава

Выхожу на улицу, сажусь в машину и перебираю все известные мне маты. Понимаю, что хочется плакать. И напиться вдрызг. И всему этому не время. Сейчас я должен быть максимально собран. Потому что есть дела, которые никто кроме меня не сделает.

Возвращаюсь в больницу. Меня отводят в морг, демонстрируя, что нет никакой ошибки. И я вижу то, что не хотел бы видеть.

Они действительно мертвы. Блядь. Ну почему они? Молодая, красивая пара. Вся жизнь впереди. Дочушка маленькая.

Сжимаю пальцы в кулаки и покидаю помещение.

Далее – разговор с представителем похоронного дома и обсуждение всего процесса от транспортировки тел до цен на сопутствующие аксессуары. Это все вымотало и высосало всю энергию.

Приехал в их квартиру уже вечером. Первым делом избавлся от еды, чтоб ничего не испортилось и не сгнило. Потом собрал вещи Доминики и поехал по известному мне адресу. В квартиру, из которой ушел, зарекаясь возвращаться.

Дверь открыл Паша. Я слышал детские голоса внутри.

– Я привез вещи Ники, – сказал, как отрезал, кивая на сумку.

– Прими мои соболезнования. Проходи, наши все в сборе.

Мужчина протянул руку для приветствия.

Я пожал ему руку и кивнул. Вошел в квартиру, словно впервые. Словно чужой. Да я и есть здесь чужой. Думать иначе смешно.

В комнате вижу детей. Доминика сидит на кровати и гремит чем-то у личика Артура. Я вростаю ногами в пол, наблюдая за этими двумя.

– Игорюша, как же так? – Полина Матвеевна смотрит на меня со слезами на глазах.

В гостиную входят мужчина и женщина. Я очень внимательно изучаю лица родителей Ольги. Женщина очень похожа с дочерью, но что-то есть и от отца.

– Авария, лобовое столкновение. Второй водитель тоже… Кто виноват устанавливают, пытаются достать запись регистратора, – говорю устало, ведь самому противно это говорить. Потому что не верится в происходящее.

– Игорь, брат Димы, – протянул руку отцу Ольги.

– Владимир Иванович, – поднимает руку мужчина лет пятидесяти.

– Алевтина Григорьевна, мама Оли, – на меня смотрят заплаканные глаза красивой женщины. – У нас поминальный ужин готов. Сейчас стол накроем. Нужно помянуть наших детей.

Женщина с опаской смотрит в сторону Ники, которая вовлечена в игру с Артуром. Малыш ещё меня не заметил.

Я опять киваю. Я безумно устал и совершенно опустошен, но противиться идее помянуть брата и его любовь не могу.

– Если вам не в тягость.

Я посмотрел в сторону детей.

– Если не против, я подойду, – киваю в их сторону. – Хочу обнять Доминику.

И увидеть улыбку Артура.

– Это к лучшему, отвлекли малышей.

Бабушка хлопает меня по плечу и выходит из гостиной, Оля за ней.

– Игорь, а мы раньше не встречались? – обращается ко мне Алевтина Григорьевна, внимательно рассматривая мое лицо.

– Не уверен, – качаю головой. – У них ведь не было…

Да нихуя у них не было. Ни свадьбы, ни совместных праздников. Если бы я мог только знать, что Ольга связана с Аленой… Я бы охренел.

– Простите. Я в разобранных чувствах. Стараюсь держать себя в руках, но… сложно это все.

Неожиданно взвизгнул Артур и рядом с моей ногой просвистела игрушка.

– Дядя Игорь, Артур хочет к тебе!

Я беру пацана и улыбаюсь, когда он тут же тянется к моим ушам и заливисто смеётся.

– Дядя, дядя, он играет! – звонко поет Ника и танцует рядом.

– Вова, тебе не кажется, что наш внук...

– Аля, не сейчас.

– Но почему?!

Я улыбаюсь, подняв крепыша над собой, и радуюсь его улыбке. Беру его в одну руку, во вторую Нику, и перестаю замечать все вокруг.

Малышка радуется и щебечет мне, что она соскучилась по прабабушке и рада погостить.

– Я рад, что тебе хорошо здесь, малышка. Я скучал. Ты скучала по дяде?

– Да-а! – отвечает нараспев.

Артур хватает меня за нос, отвлекая от племянницы. Я широко улыбаюсь.

– Я тоже соскучился, малой.

– Игорь, простите, что вы имели ввиду? – Алевтина крутится рядом, а вот ее муж уже давно вышел из гостиной. – Вы здесь бывали?

– Да, я заходил в гости несколько раз, – отвечаю как есть. То, что для них это сюрприз, на совести Ольги.

– Объясните, – настаивает женщина.

Я смотрю на нее удивленно. Почему то, что я заходил, нужно объяснять? Пусть у дочери своей спросит, которой неудобно представлять меня семье.

– Мы с вашей дочерью давние знакомые, – ответил максимально вежливо и сдержанно. И отвлекся на малого, который схватил меня за губу, отвлекая внимание от мамы Оли на себя.

– Да вижу-вижу я тебя, – улыбнулся, подмигнув мелкому, который довольно запищал.

– Оля, почему ты не рассказывала, что у тебя такой красивый знакомый? – Алевтина обращается к дочери, которая появилась на пороге гостиной.

– Мам, это преподаватель в университете. У нас с ним были отношения. Мы давно знакомы. Все вопросы потом, я серьезно.

Я вижу, что Ольга слишком грозно смотрит на мать.

– Так это из-за вас она ушла из универа?

– Я не имею отношения к ее решению и не одобряю его. Об остальном вам расскажет ваша дочь. Принимая решения, она ни с кем не советуется и никого, кроме себя, не слышит, – отвечаю ее матери и вновь обращаю внимание на детей, которые помогают балансировать на грани, не срываясь в бездну.

– Ольга! Я требую объяснений?! И только не говори, что ты опять все сожгла на своем пути?

Алевтина хватает дочь за руку и тащит из гостиной.

– Не трогай меня! Сейчас не время.

– Да мне плевать! Быстро пошла в детскую.

Доминика застыла, глядя на развернувшуюся сцену, а я сквозь зубы выругался про себя. Что за горячие женщины в этой семейке? Понятно, в кого Ольга такая властная и бескомпромиссная. Кто выясняет отношения перед поминками?

– Никусь, ты братику пела песенку про кузнечика? – вместе с Артуром опускаюсь на пол, присаживаюсь, чтоб отвлечь девочку. – А еще он ладушки любит. Споешь? Похлопаем в ладоши?

– Даа, – кивает малышка и начинает в ладушки хлопать.

– Прими мои соболезнования.

Рядом появляется Павел и присаживается на край дивана. Ника внимательно изучает мужчину, а вот Артур танцует на полусогнутых ногах и хлопает мужчину по коленям.

– Спасибо, – киваю и смотрю на Нику, подмигиваю ей. Артур вырывается из моих рук и Павел его подхватывает. А я подзываю Нику и усаживаю к себе на колени. Обнимаю, наконец, и прижимаю к себе.

– Как дела?

– Хорошо. Я люблю бабулю Полю.

Я только сейчас осознал, как часто слышал про любимую бабулю Полю. Но не провел никаких параллелей. Да и с чего бы? Не самое редкое имя. Хотя для бабушки все же и не самое частое.

23 глава

– Прости Ольгу за вздорный характер, она у нас с детства такая. Если не могла изменить что-то в кипише, она его обязательно возглавляла, – Павел говорит мне это, а сам щекочет Артура, тот же заливисто смеётся.

– С детства? – цепляюсь за фразу.

Они знакомы с малых лет?

– Да, эта упертая девица – моя двоюродная сестра, наши отцы – братья. Только не говори, что она не сказала, кто я? – хмурит брови.

– Нет. Точно так же, как тебе она сказала, что я препод, хотя мы были в отношениях. Говорит то, что ей удобно, чтоб водить мужиков за нос, – я нажимаю Доминике на носик, и она заливисто хохочет.

– Это у нее в крови. Ты видел ее мать? Тетя Аля водила за нос не одного парня, прежде, чем вышла за моего дядю. А ее мать, Полину, ты тоже видел, – хмыкает Павел, целуя Артура.

– Видел, понял. Правда, ничего хорошего в этом не вижу. Я всегда честен со всеми, и не переношу ложь, а она врет не переставая. Я не могу понять на кой.

Вздыхаю, скользнув взглядом по довольному Артуру.

– У каждого из нас есть какие-то причины или свои тараканы. Ольга последний год сама не своя. И мне не нравится ее состояние. Раньше была веселой, беззаботной, с шутками, прибаутками, а потом словно сломалась. Да ещё с беременностью не все просто было.

– Я помню ее приколы до беременности, – хмыкаю. – А что было с беременностью? Я уже второй раз слышу, что она была не простой, но почему-то никто не продолжает.

– Это была сложная беременность. Половину срока она провела в больнице, а после рождения Артура была в депрессии, пока малой набирал вес, потому что недобрал положенное во время развития. Как ни крути, быть без мужа, его поддержки сложно.

– Рожать так в принципе безрассудно. Я не осуждаю, я к тому, что рожая в одиночестве ты не себя, ни ребенка никак не защищаешь, а мужику что. Провел хорошо ночь и отлично, – я криво усмехаюсь и опускаю взгляд на Доминику.

У Димы с Аленой тоже были свистопляски в беременность. Не знаю, что именно они не поделили, но они разбежались после новостей. Я этому дураку как только плешь не проедал, что ребенок не виноват, что родители идиоты, и должен быть любим, раз уж его зачали. Он об этом их не просил. Накуролесили – так и отвечать за свои поступки нужно уметь.

– Бывают случайные беременности, – странно смотрит мне в глаза, – с партнёром, с которым, например, никогда больше не встретишься. Защита не всегда срабатывает.

Я приподнимаю брови.

– Может и бывают. Но из того, что я слышал, это не тот случай.

– И что она говорила на счёт отца Артура? – а тут в его глазах огонек интереса воспылал.

– Что она не знает, кто его отец.

– Ааа, ну да. Гм, – трёт нос и поднимается. – Давайте к столу, нас уже звали.

Доминика, стоило нам подняться на ноги, убежала в детский уголок с игрушками, а я посмотрел на Артура. Мальчишка изменился за то время, что мы не виделись. Повзрослел. А я так и не понял, на кого он мне так похож. Но чем больше растет, тем более похожим становится.

– Крепыша за общий стол?

– Спросим у Оли, может его пора спать уложить.

Павел первым идёт вперёд, чтобы отыскать сестру. Неожиданно дверь в детскую распахивается. Глаза злые, заплаканные. Хватает сына на руки и бросает в мою сторону взгляд, полный ненависти.

– Это мой сын, и я лучше знаю, что ему надо! – летят на полквартиры звонкие слова.

– Прекрати себя так вести! Ведёшь себя, словно малолетка! – Алевтина выходит в прихожую и сжимает кулаки, глядя на меня и Павла с долей вины во взгляде.

– Я не хочу больше ничего обсуждать.

Дверь в детскую захлопывается перед нашими лицами.

– Извините, Игорь, но она не в себе. У нас сложный период в жизни, она порой неуправляема и упряма. Даже меня переплюнула.

– Я не хочу нагнетать, но если она не успокоится и не возьмет себя в руки, я заберу Доминику к себе, – отрезал я жестко. – Я говорил ей несколько раз сегодня, что ей стоит усмирить свою гордыню и подумать о детях. Я не вижу толку от этих разговоров.

Я зол на эту дуру не меньше, чем она зла на меня. Если она еще раз ебнет дверями при детях – я ее нахрен свяжу, вставлю кляп в рот и выпорю ремнем. Раз родители воспитание упустили, кто-то же должен.

– Вы своими разговорами отвлекаете Артура от еды! – слышим за дверью.

– Вы идите, я догоню, – говорю хмуро, и решительно толкаю дверь в детскую.

Вхожу, закрываю за собой дверь.

– Ты прекратишь эту стыдную истерику? Или тебе санитаров вызвать? Ты понимаешь, что единственный человек, который мешает спокойно поесть Артуру – это ты? И твоя расшатанная истерическим припадком нервная система?

Она не смотрит на меня, пытается приложить сына к груди, но тот вертит головой и улыбается мне.

– Лекция окончена?

– Я похож на клоуна? Ты думаешь, я шутки шучу с тобой?

Она добилась своего, я начинаю выходить из себя и мы приближаемся к знакомству с той частью меня, с которой не стоит знакомиться. Я всегда стараюсь держать себя в узде. Потому что как доктор Джеккил, знаю что внутри живет мистер Хайд. Которого точно не стоит выпускать наружу.

– Если ты не возьмёшь себя в руки и не прекратишь истерить, как ни разу не поротая ремнем малолетка, я заберу детей. Еще один крик и хлопок дверью в этом доме – и ты будешь умолять меня стать снова добреньким идиотом, который слушал тебя и верил тебе. Тебе все ясно?

– Что ты сказал? Кем ты себя возомнил? Ника наша! – рявкнула негромко, но малой дернулся и притих, глядя на меня, но не выпуская сосок из ротика. – Ай, Артур, мне больно!

Я сделал два шага к ней, положил ладонь на ее волосы, сжал их и поднял ее голову на себя.

– Визгни еще раз, я умоляю тебя. У меня есть кляп подходящего размера под этот рот.

– Соскучился? – шипит, но не отводит взгляд.

– Не этот, маленькая извращенка, – усмехаюсь и киваю взглядом на свой галстук.

– Дурак, – сопит и пытается оттолкнуть меня, а вот пацан начинает смеяться, брызги молока летят в разные стороны.

– Оу, какая прелесть, сын!

– Даже ребенок тебя грызет, может повод задуматься над собой, а? – я опускаю взгляд на Артура и против воли улыбаюсь. Вспышка бешенства тает, не воспламенившись.

– Я нормальная, но это ты меня бесишь. Тебе лучше уйти к остальным.

– Тебе все в помещении сказали, что у тебя беды с башкой и нужно следить за своим поведением, – отрезал. – Но я каждый раз забываю, что кроме себя ее величество никого не слышит. Ты знаешь, что я не угрожаю в пустую. Еще один неадекватный порыв при детях – Ника уезжает со мной. Голову включи.

Я больше не задерживаюсь, выхожу и иду на кухню. Внутри всего колотит.