Текст книги "Право на счастье"

Автор книги: Джаннет Кросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

18

Две недели спустя Шерил въехала па парковочную площадку магазина «Арт-шоп» и, не вылезая из машины, потерла виски – в голове пульсировала боль. Бессонные ночи даром не проходят, подумала она. Такое впечатление, что голова вот-вот взорвется.

А во всем виноват Барнет. Он и его навязчивое внимание. Со времени возвращения из Вудспринга он звонил ей ежедневно, часто навещал и время от времени приглашал их с Уолли пообедать – оставаться с ним наедине Шерил отказалась. В общем, оказывал ей всякие знаки внимания, не жалея на это ни сил, ни времени.

И его тактика срабатывала.

Защитные силы Шерил иссякали. Когда Барнет был рядом, ее мудрое решение – никогда ему не доверять – казалось ей не таким уж мудрым. Только ночью, когда она оставалась одна, когда мир вокруг нее стихал и всплывали мысли о прошлом, Шерил четко понимала: новая жизнь, если таковая когда-нибудь наступит, не должна быть похожей на прошлую, а потому нельзя очертя голову бросаться в объятия Барнета.

Правда, теперь его поведение походило па поведение мужчины, который готов принять самое серьезное решение. Но где гарантии, что через некоторое время она не станет еще одной безликой единицей в списке его побед? Не исключено, что Барнета, как и многих мужчин, привлекает охота, а не добыча. Сейчас Шерил олицетворяет собой неприступность, и это делает ее вдвойне привлекательной для него.

Шерил взяла коробку с заднего сиденья своего «остина», со вздохом открыла дверцу машины и заспешила к магазину. Хорошо бы поскорее вернуться домой, думала она, перевести дух и заняться Уолли. Эти две недели она работала не покладая рук – торопилась выполнить заказ к Рождеству. Даже на ребенка не оставалось времени.

Шерил потянула тяжелую деревянную дверь, украшенную красивой резьбой. Над головой слабо звякнул колокольчик. В магазине приятно пахло деревом, эвкалиптом – веточки его стояли по всему залу – и кожей. Красивые дубовые столы, массивные стулья красного дерева, изящные ломберные столики – прелестное напоминание о прошлых временах – заполняли просторное помещение.

Минуту спустя из задней комнаты появился Прескот Сюизер. Высокий, с крупной головой на толстой шее, с густой шапкой русых волос и выразительными глазами, он ничуть не напоминал торговца антиквариатом.

Увидев Шерил, Прескот расплылся в улыбке.

– Шерил, очень приятно вас видеть. Как всегда.

Она зарделась, смутившись под его пристальным взглядом. Уже год как она сдавала в «Арт-шоп» кое-какие художественные поделки. И за это время Прескот очень ясно обозначил свои намерения. Он явно хотел поддерживать с пей не только деловые отношения и много раз приглашал Шерил пообедать, но пока под тем или иным предлогом ей удавалось уклониться. Однако его настырность граничила разве что с настойчивостью Барнета, поэтому говорить «нет» с каждым разом становилось все труднее.

Чтобы сократить вводную часть, Шерил сразу выставила перед собой коробку.

– Вот мое домашнее задание.

– Кладите сюда, давайте посмотрим.

Шерил положила коробку на большой стол черного дерева, который по совместительству служил торговым прилавком, подняла крышку и начала распаковывать свою работу.

Каждая кисточка была завернута в тонкую бумагу. Шерил осторожно разворачивала их и выкладывала на внутреннюю поверхность крышки. На белом фоне эти изысканные вещицы из шелка и атласа, расшитые золотыми и серебряными нитями, выглядели не просто богато – на них лежал легкий, вызывающий грусть налет прошлых времен. Эта прелестная фурнитура способна была превратить любую вещь в нечто особенное.

– Превосходно! – похвалил Прескот, кончиками пальцев осторожно проводя по кисточке. Движение было нежным, ласкающим, будто он гладил женское тело. – Думаю, их быстро раскупят.

Шерил облегченно вздохнула.

– Замечательно. Я уже знаю, на что потрачу эти деньги.

Его улыбка стала еще шире.

– Я думаю, такое событие надо отметить. Пообедаете со мной?

Автоматическое «нет» уже вертелось у нее на кончике языка, но на этот раз не было произнесено. Барнет сказал, когда дело касается мужчин, она совершенно неопытна. Он прав на сто процентов. По существу, Шерил не встречалась ни с кем, кроме Отиса. Возможно, самое время расширить свой опыт и доказать Барнету, что она не такой уж профан в этой области. Шерил выдавила из себя улыбку.

– Неплохая идея.

Прескот взглянул на нее, приятно удивленный тем, что Шерил наконец-то приняла его предложение.

– Может, сегодня вечером?

– Извините, но сегодня у меня свидание с сыном, – рассмеялась она. – В «Пицца-Хат».

– Тогда завтра вечером, – твердо сказал Прескот, решивший, по-видимому, действовать по принципу «куй железо, пока горячо».

С чувством некоторой неловкости Шерил проговорила:

– Прекрасно, завтра я свободна.

Закончив деловую часть встречи, она торопливо распрощалась и чуть ли не бегом бросилась к парковочной площадке. Стояла вязкая густая жара, даже эвкалипты, защищаясь от солнца, повернули к нему листочки матовой стороной, но Шерил дрожала мелкой дрожью.

Она рванула машину с места так, будто за ней гнались. А за ней действительно гнались – ее мысли, ее разбушевавшиеся чувства.

Во всем виноват Барнет, думала она. Это он со своими обидными словами о моей наивности и глупой боязни мужчин заставил меня принять столь необдуманное решение. Но зачем встречаться с человеком, к которому не испытываешь никаких чувств, кроме уважения за его деловые таланты? Как это может расширить мой жизненный опыт? И потом… Что, если узнает Барнет? Хотя почему это должно меня беспокоить? Я же не давала ему никаких обещаний.

Сбивчивые мысли кружились, будто надоедливая мошкара вокруг лампочки. Кружились, кружились и ни на чем не могли остановиться…

Барнет позвонил поздно вечером.

Уолли уже давным-давно спал, набив желудок пиццей и устав от всяческих развлечений, а Шерил, наоборот, лежала в темноте с широко открытыми глазами и ждала, когда позвонит Барнет, – сегодня он почему-то еще не звонил. Рано или поздно, размышляла она, мне придется рассказать ему о свидании с Прескотом, это лишь вопрос времени.

Зазвонил телефон.

– Извини, что так поздно, – сказал Барнет. Его голос звучал на фоне каких-то объявлений по радио и людского гомона. – Никак не мог позвонить раньше.

Шерил села в кровати. Покрывало полетело на пол.

– Барнет, ты где?

– В аэропорту.

– В аэропорту?

– Ну да, лечу на Восточное побережье. Надо помочь Роберту.

У Шерил заныло сердце. Но она тут же укорила себя: неужели ты и дня без него прожить не можешь?

– А когда вернешься?

– Не знаю точно. Скорее всего в воскресенье. Все зависит от того, как пройдут завтра наши утренние встречи.

В воскресенье? Хоть тут ей повезло! Теперь, когда утренний сумбур в голове улегся, Шерил четко поняла, почему ей неприятна сама мысль свидании с Прескотом: больше всего она боялась, что о нем узнает Барнет.

Слава Богу, теперь она сходит на это проклятое свидание – и дело с концом! Может быть, Барнет ничего и не узнает.

– Шерил, ты меня слушаешь?

– Да-да, конечно.

– У тебя все в порядке? Ты как-то странно разговариваешь.

– Все нормально, – бодрым голосом солгала она, сгорая от стыда. – Немного устала. Мы с Уолли были в «Пицца-Хат». Ну, в той, для детей. До сих пор звенит в голове. Ты не представляешь, что там творится.

Барнет хмыкнул.

– Честно сказать, я впервые радуюсь, что меня с тобой не было.

– Трусишка! – ласково упрекнула она, расплываясь в улыбке.

– Я люблю Уолли, но что касается остальной ревущей, кричащей, вопящей публики – тут я не уверен.

Ну откуда у него такая поистине отцовская терпимость, когда дело касается Уолли? – умилилась Шерил. Из-за этого его еще труднее отвергнуть.

Растроганная этой мыслью, она молча сжимала трубку. Барнет первый нарушил молчание:

– Ну, я позвонил просто так: сказать «привет» и что я буду о тебе думать.

– Барнет…

– Знаю, знаю… И хорошо помню: «Не дави на меня…» – Он глубоко вздохнул. – Просто небольшое дружеское напоминание: я все еще о тебе забочусь, ты все еще под моей опекой, и я не теряю надежды. Не более.

Совесть вновь проснулась и закопошилась еще сильнее. В общем-то я не солгала Барнету, попыталась успокоить ее Шерил. Если не считать, конечно, что умолчание – тоже ложь.

Голос Барнета стал мягче.

– Спокойной ночи, Шерил.

– Барнет, подожди!..

– Да-да, я тут.

Шерил колебалась: сказать – не сказать? Нет, лучше промолчать. Это свидание для нее ничего не значит. Просто удовлетворение женского тщеславия, обязательство, которое нужно выполнить. Зачем огорчать Барнета пустяками?

– Шерил?..

– Я просто хотела сказать тебе: будь осторожен.

– Буду. – Чувствовалось, что он улыбается. – До встречи.

Шерил медленно положила трубку на рычаг. Интересно, подумала она, так ли чувствовал себя Отис, когда обманывал меня? Сейчас, подобно Отису, я оправдываю себя старым лживым присловьем: «Чего не знаешь, того и не существует». Должно быть, им же руководствовался и подонок Росс, обманывая Мейбл. И вот теперь я скатилась до их уровня.

Глупости!

Во-первых, я не давала Барнету никаких обещаний. Во-вторых, вопрос о том, можно ему доверять или нет, никакого отношения к предстоящему свиданию не имеет. Но… но с другой стороны, Барнет мне верит и дает возможность доказать, что его вера в меня вполне обоснована.

Боже, до чего же все запуталось…

19

– Все будет хорошо, – бормотала Шерил, разглядывая свое отражение в зеркале.

Она оделась в черное. Не совсем подходящий цвет для свидания, но зато вполне соответствует ее настроению. Черный облегающий джемпер, черная юбка из крепа и нитка жемчуга, чтобы наряд не казался совсем уж мрачным.

Через час или около того Прескот Сюизер позвонит в дверь, чтобы отвезти ее в какой-нибудь ресторан. Только она не поедет. В последнюю минуту Шерил позвонила в агентство и попросила не присылать няню: лучше уж посидеть с Прескотом дома, решила она. Конечно, можно было бы позвонить ему и отменить свидание, но это показалось Шерил совсем уж бессердечным. И, кроме того, она хотела сохранить с ним деловые отношения.

Звонок в дверь.

Шерил вздрогнула. Что-то он рано…

Уолли, уже одетый в пижаму, лежал в гостиной на циновке, собственноручно сплетенной Шерил. Он оторвался от набора игрушечных автомобилей и спросил:

– Можно, я?

– Нет, дорогой, я сама.

Шерил провела рукой по складкам юбки и набрала в грудь побольше воздуха. Потом натянула на лицо улыбку и открыла дверь. И сразу же улыбка исчезла, лицо вытянулось.

Перед ней стоял Барнет.

Помятая рубашка с закатанными рукавами, растрепанные волосы, темные круги под глазами, осунувшееся лицо… При виде ее медленная улыбка появилась на его губах. Вид у него был усталый, взъерошенный и… очень сексуальный.

– Барнет, в чем дело? – удивленно спросила Шерил.

– Чертовски милый способ приветствовать усталого путника!

– Ты ведь должен прилететь только завтра…

– Закончил дела и решил сразу вернуться. Подумал, ты не станешь возражать, если я загляну к вам по дороге.

Через его плечо Шерил бросила взгляд на темную пустую улицу. Затем, нетерпеливо вздохнув, втянула Барнета в дверной проем.

– Входи, пожалуйста, но только на минутку. Пока она запирала замок, Барнет, как будто не слыша ее условия, спросил:

– Ты не возражаешь, если я пройду в ванную и немного приведу себя в порядок?

Шерил тихонько застонала. Похоже, Барнет собирается остаться на весь вечер! Она набрала в грудь побольше воздуха и решительно заявила:

– Сейчас не совсем подходящее время.

Он с любопытством посмотрел на нее. Его глаза отметили юбку, нарядный джемпер и наконец, остановились на жемчужном ожерелье. Под этим взглядом Шерил захотелось превратиться в незаметное пятнышко.

– Идешь куда-нибудь?

– Да… то есть нет.

Шерил почувствовала, как краска бросилась ей в лицо. Она стиснула зубы, раздраженная собственным смущением: что за глупость – она ведет себя так, будто в чем-то виновата, хотя не сделала ничего плохого. Пока не сделала…

– Барнет, почему ты приехал без звонка?

– Я не знал, что это необходимо, – сказал он, положив руки на свои узкие бедра.

На его лице появилась решимость, словно он готовился к битве.

Мне повезет, если я не стану первой жертвой, подумала Шерил.

– Ну-у… – протянула она, – у меня другие планы.

– Другие планы?

Шерил поморщилась. Эти два слова будто ударили о стены прихожей – столько гневной силы вложил в них Барнет. Нужно что-то делать, подумала Шерил, иначе от его эмоций взорвется дом.

– Ты не хочешь увидеть своего крестника? – спросила она.

Уолли, будто подслушав слова матери, вылетел в прихожую и бросился к Барнету. Тот радостно улыбнулся и раскрыл ему свои объятия. Но на этот раз малыш в его руках не задержался. Когда Барнет донес Уолли до гостиной, тот быстро опустился на пол и вернулся к своим машинкам, оставив мать на растерзание.

– Шерил, – начал Барнет сдержанно-спокойным тоном, хотя было видно, что в нем клокочет ярость, – ты не хочешь сказать мне, что происходит?

– Я… хм… – Она нервно облизнула губы. – Ну, понимаешь, у меня свидание.

– Черта с два у тебя свидание! – взревел он.

И нервозность Шерил сразу исчезла, растворилась в гневе, охватившем ее. Да как он смеет злиться на меня за одно-единственное ерундовое свидание! За последние два года перед моими глазами прошел настоящий парад его подружек, а тут…

– Нечего на меня орать! – закричала она. – И следи за своим языком, рядом ребенок!

Оба взглянули на Уолли. Погруженный в собственный мир, мальчик изображал ревущую машину, преодолевающую трудный подъем. Он не слышал ни слова, однако Барнет все же сбавил голос на четверть тона.

– Никуда ты не пойдешь!

– Нет, пойду! – возразила Шерил, начисто забыв, что уже отказалась от услуг няни. – Ты не имеешь права указывать, что мне делать и чего не делать.

Звонок в дверь.

Они застыли на месте, выжидающе глядя друг на друга. Первой пришла в себя Шерил. Она отправилась открывать дверь, оставив Барнета наедине с его эгоизмом и злостью.

Изобразив некое подобие улыбки, Шерил открыла дверь. На пороге стоял радостный Прескот с букетом в руках. Однако, когда он увидел выражение ее лица – видимо, наскоро изготовленная Шерил улыбочка не обманула его, – Прескот встревожился:

– Что-нибудь случилось?

– Случилось? – Шерил поднатужилась и издала смешок, который показался фальшивым даже ей самой. – Какие глупости! Ничего не случилось. Входите, Прескот.

В прихожей стоял хмурый Барнет.

Прескот бросил на него оценивающий взгляд и повернулся к Шерил с молчаливым вопросом в глазах. Она покраснела от смущения.

– Прескот Сюизер, а это – Барнет Стэплтон, старый друг моего покойного мужа.

У Барнета недовольно дернулись губы – формулировка ему явно не поправилась. Однако он протянул Прескоту руку. Рукопожатие было коротким, но энергичным.

Взгляды мужчин обратились к Шерил.

Шерил захотелось не то, что сбежать – раствориться в воздухе. Однако, зная, что раствориться не удастся, а бежать некуда, она вздохнула и сказала:

– Прескот, возникло небольшое затруднение: позвонила няня и сообщила, что прийти не сможет.

В глазах Прескота мелькнуло разочарование. Довольная улыбка скользнула по губам Барнета. Шерил стиснула зубы. Ну, раз так…

– К счастью, здесь Барнет, он присмотрит за Уолли. – Она ласково улыбнулась Барнету. – Ты ведь не откажешься, правда?

Кровь бросилась ему в лицо – видно было, что он в ярости. Но, не имея выбора, Барнет взял себя в руки и коротко кивнул.

– Вот и прекрасно, – подытожила Шерил. – Тогда мы пойдем. До свидания. Уолли, мама уходит. – Боясь передумать, Шерил схватила с вешалки белый пиджачок. – Мы скоро вернемся, Барнет. Отдыхай, пока нас нет. – И, торопясь поскорее покинуть дом, распахнула дверь.

Прескот, несколько сконфуженный неожиданным поворотом событий, неловко протянул ей цветы.

Шерил выхватила у него букет и вручила Барнету. Тот сжал его так, что стебли едва не сломались. Шерил посмотрела ему в глаза и внутренне затрепетала: сказать, что Барнет не чувствовал себя счастливым в роли няни, значило ничего не сказать.

Шерил не сомневалась, что ей придется дорого заплатить за это свидание.

20

Барнет тихонько закрыл дверь в комнату Уолли. Всего через час после того, как Шерил ушла, ребенок начал засыпать. Он уложил Уолли в постель и рассказал ему сказку. Вскоре малыш уже крепко спал. А Барнету ничего не оставалось, как ждать возвращения Шерил.

В ее спальне горел ночничок. Этот слабый огонек манил его, как маяк. И Барнет не выдержал искушения. Он вошел в комнату, сел на кровать и огляделся. Спальня была выдержана в зеленовато-палевых тонах. Покрывало представляло собой изящное сочетание цветочного орнамента и кружев – творение рук самой Шерил.

Барнет вспомнил: эта комната – первое, что она захотела изменить в доме после смерти Отиса. Они с Джейсоном, отказавшись от услуг профессионалов, целую неделю занимались малярными работами, решив хоть этим смягчить душевную боль Шерил. Но, ни один из них не понимал тогда, какой глубокой и какой долгой окажется эта боль.

На ночном столике стояла фотография – он, Отис и Джейсон. Три мушкетера, неразлучные даже после смерти одного из них. Нравится ему или нет, но Шерил всегда будет видеть его в том же свете, что и Отиса.

У них, близких друзей, были одинаковые симпатии и антипатии. Черт побери, им даже нравился один тип женщин! Пример тому – Шерил. Неудивительно, что она не хочет связывать свою судьбу с человеком, который чрезвычайно напоминает ей мужа.

Барнет сжал рамку фотографии с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Будь ты проклят, Отис! Почему проблемы, которыми ты мастерски умел заполнить свою жизнь и жизнь своих близких, не ушли вместе с тобой?! – подумал он и тут же устыдился.

Удивленный собственной яростью, Барнет со стуком вернул рамочку с фотографией на место. Он стоял, засунув пальцы в карманы джинсов, и не знал, куда себя девать. В комнате ощущался слабый запах камелии, который всегда сопровождал Шерил и удивительно соответствовал ее нежному облику. Аккуратно сложенная шелковая ночная рубашка поджидала на кровати свою хозяйку. На туалетном столике расположился набор щеток для волос. И Барнет представил, как Шерил неторопливыми плавными движениями расчесывает свои роскошные волосы.

Он резко нажал на выключатель, и комната сразу погрузилась во тьму, такую же беспросветную и унылую, как его мысли.

Зазвонил телефон.

Барнет радостно встрепенулся – все-таки признак жизни и, к тому же вдруг это Шерил решила поинтересоваться, как тут Уолли.

Быстрыми шагами он направился в кухню, где стоял ближайший телефонный аппарат. Однако его радость оказалась преждевременной. Звонил Джейсон.

– Где Шерил? – спросил он без предисловий.

– Ее нет, – так же коротко ответил Барнет. Зная, что друг способен читать его мысли, он решил свести разговор к минимуму. Может быть, тогда Джейсон не успеет разобраться в истинной причине его скверного настроения. – А я в данный момент – няня Уолли.

– Понимаю… Моей сестры нет дома в субботу вечером, а ты пасешь моего племянника. Позволю себе высказать предположение: Шерил ушла на свидание.

Барнет выругался себе под нос: чертов флик!

– С антикваром, не так ли? – не отставал Джейсон.

Игнорируя его вопрос, Барнет сказал:

– Когда она вернется, я передам, что ты звонил.

– А ты знаешь, когда она вернется? – ехидно осведомился его приятель.

– Нет, не знаю, – сквозь зубы процедил Барнет. – А теперь, если у тебя все…

– Слушай, старик, и долго ты еще будешь ходить вокруг да около?

Барнет помассировал точку между бровями, чтобы унять пульсирующую в голове боль.

– Не понимаю, Джейсон, о чем ты говоришь?

– Я говорю о Шерил. Когда ты собираешься сдаться и сказать наконец, о своих чувствах?

Барнет вздохнул.

– Я уже сказал. Ей это показалось неинтересным.

На другом конце телефонного провода установилась тишина. Потом Джейсон задумчиво промолвил:

– Я знаю свою сестру. Скорее всего, ты чего-то не понял или не все мне сказал.

Барнет молчал.

– Это связано с Отисом? – осторожно спросил Джейсон.

– Нет, – солгал Барнет и поморщился, уловив в своем голосе нотку безнадежности.

– Если это так, – продолжал Джейсон, не обратив внимания на его ответ, – то она напрасно тянет время. Отис мертв. Никакая скорбь не вернет его.

– Хорошо, если бы все было так просто, – пробормотал Барнет.

– Но ты ведь не собираешься сдаваться, а?

Барнет снова вздохнул, не зная, что сказать.

– Понимаешь, я до смерти не хочу, чтобы моя сестра связала свою жизнь с этим торговцем антиквариатом. Тебе нужно сделать что-то, чтобы изменить ее настрой. Да побыстрее.

Барнет поднял брови.

– Послушай, Джейсон, я стараюсь изо всех сил. Но Шерил одна из тех женщин, которым не угодишь, хоть в лепешку расшибись. Честно сказать, я уже в растерянности.

– Вот черт! Ну почему в нашей семейке все идет кувырком?! – Джейсон шумно вздохнул. – Я думал, хоть у моей сестры есть толика здравого смысла. У меня-то его, наверное, отродясь не водилось.

Барнет встревожился. Джейсон никогда не смотрел на жизнь в таких мрачных тонах.

– В чем дело, дружище? Еще какие-нибудь неприятности?

Джейсон помолчал, затем, видимо справившись с собой, ровным, бесцветным голосом сказал:

– Помнишь, письмо в редакцию, которое я написал?.. Ну, что полиция должна одинаково относиться ко всем нарушителям закона, будь то даже родственники крупного городского чиновника… Так вот, редактор решил сделать из него статью. Она появится в завтрашнем номере. Мое начальство считает, что это может вызвать нежелательную дискуссию.

– Ты шутишь?

– Хорошо, если б так. – Джейсон издал сухой безнадежный смешок. – Я думал, все закончится легким шлепком, но, видать, они решили раздуть эту историю. Во вторник мне надлежит явиться в комиссию по дисциплинарным расследованиям.

Барнет присвистнул.

– Ну и дела… Я могу чем-нибудь помочь?

– Расскажи обо всем Шерил. Не хочу, чтобы завтрашняя статья в газете свалилась на нее кат снег на голову.

– Непременно расскажу, – пообещал Барнет с прежней безнадежностью в голосе – раз говор с Джейсоном оптимизма не прибавил. – Не забудь, мое предложение насчет пляжного домика остается в силе. Поживешь там, как в раю: никаких газет, никакого телевидения, ни чего, кроме чаек и шума волн.

Джейсон издал долгий прерывистый вздох.

– Спасибо, старина. Буду иметь это в виду. А ты, между прочим, вникни в то, что я говорил о сестре. Шерил заслужила немного счастья, и от тебя зависит, получит ли она его.

– Да, сэр! Будет сделано, сэр!

– Ну, тогда пока.

– Пока.

Шерил водила вилкой по тарелке, не в силах проглотить ни кусочка. Она никак не могла выбросить из головы, как обиженно и недоуменно смотрел на нее Барнет, когда она закрывала за собой дверь. Наверное он до последнего момента не верил, что она уйдет на свидание, оставив его сидеть с ребенком. Как же жестоко она с ним поступила!

– Я нашел их на Фиджи, где проводил свой отпуск. Наша ассоциация снимает там, на сезон небольшую гостиницу и кусочек пляжа. Конечно, как вы понимаете, я их купил.

Шерил кивала, вполуха слушая Прескота. Не свидание, а какая-то пытка. Прескот – весьма приятный мужчина, вежливый, обходительный: но… он не Барнет.

– Одну из этих фигурок из розового дерева я даже решил оставить себе.

Шерил вежливо кивала и пыталась представить себе, чем сейчас занимается Барнет. Наверное, Уолли уже спит, а он бродит по ее дому, одинокий, расстроенный, ничего не понимающий… Ее сердце сжалось.

– Но, оказалось, эти прелестные фигурки невозможно продать.

Шерил отрешенно водила пальцем по краю бокала с минеральной водой. Случалось, конечно, она попадала в неловкие ситуации, но в такую…

– Шерил! – окликнул ее Прескот с едва заметным раздражением.

Она вздрогнула и подняла на него вопрошающий взгляд.

– Вы слышали хотя бы слово из того, что я говорил?

Шерил вспыхнула от смущения.

– Конечно. Что их трудно продать.

– Правильно. – Прескот покачал головой и улыбнулся. – Насколько я понимаю, в ваших улетевших отсюда мыслях присутствую, увы, не я. Вероятно, какой-нибудь другой мужчина. Верно?

– Конечно, нет, – слабо запротестовала она.

– Шерил, нужно быть слепым, чтобы не заметить, что между вами и этим вашим старым другом – кажется, его зовут Барнет? – что-то происходит.

Шерил вздохнула.

– Мне очень жаль, Прескот…

– Нет-нет, Шерил, это мне следует извиняться. – Он помолчал, потом, пристально глядя на нее, спросил: – Скажите, это «что-то» очень серьезно?

Она нахмурилась, подыскивая подходящие слова.

– В данный момент все немного осложнялось. Барнет и я… мы столкнулись с некоторыми проблемами.

– И то, что вы сейчас со мной, еще больше осложняет ситуацию. Я прав?

Шерил поморщилась.

– Немного.

Прескот положил салфетку на стол и подозвал официанта.

– Думаю, пора отвезти вас домой.

– Нет-нет, Прескот, на самом деле все не так…

– Именно так, Шерил! – решительно заявил он. – Я не хочу пользоваться трудностями вашего положения и тем более – соревноваться с человеком, которого здесь нет.

– Мне очень жаль, – пробормотала Шерил.

Боже мой, и этот мерзкий, отвратительный вечер называется свиданием?! – пронеслось у нее в голове. А что меня ждет дома?.. Подумать страшно.

– Чек, пожалуйста, – сказал Прескот и, повернувшись к ней, улыбнулся: – Поверьте мне, Шерил, вам не за что извиняться. Забавно, до чего приятно щекочет самолюбие факт, что ты стал причиной ревности другого мужчины…

– Вы очень приятный и весьма достойный человек, – смущенно сказала Шерил. – Поверьте, я так неловко себя чувствую…

Прескот положил свою ладонь на ее руку.

– Шерил, вы заслуживаете счастья. И, если Барнет тот, кто может вам дать его, – Прескот невесело усмехнулся, – придется мне с этим смириться. К сожалению, не все в нашей власти. Но, если ему не удастся сделать вас счастливой, мы вернемся к этому неоконченному свиданию.

Вопрос о счастье с Барнетом вообще сомнителен, а уж после сегодняшнего вечера особенно, думала Шерил, пока Прескот вез ее домой.

Скорее всего, Барнет просто не станет со мной разговаривать.

При этой мысли сердце у нее сжалось, к горлу подступили рыдания.

По-видимому, я не отношусь к числу тех, кто умеет видеть правду, даже если эта правда заглядывает мне в лицо, продолжала она свои горькие размышления. Сначала не разглядела сущность Отиса, потом, если верить Мейбл, не разобралась в чувствах Барнета, а вот теперь опять не могу признать очевидное: я влюблена в Барнета, поэтому и боюсь его потерять.

Прескот открыл дверцу автомобиля, и Шерил, поблагодарив его вежливой улыбкой, вышла. Над головою ярко сверкали звезды. Это скопление серебристого света озаряло таинственный полумрак высоких папоротников, которые, разросшись, превратились в живую изгородь, обрамлявшую фасад дома.

Их шаги гулким эхом отдавались от кирпичной дорожки, по которой они шли, и еще громче зазвучали на ступенях крыльца. Если Барнет не слышал, как подъехала машина, то теперь он наверняка знает, что они здесь.

Шерил рылась в сумочке в поисках ключа, однако он не потребовался. Дверь открылась. На фоне яркого света стоял Барнет.

Она, томимая мрачными предчувствиями, молча смотрела на него. Прескот успокаивающе дотронулся до ее руки и тихо спросил:

– Вы хотите, чтобы я вошел вместе с вами?

Шерил покачала головой.

– Нет, спасибо, все будет в порядке.

Прескот бросил оценивающий взгляд на счастливого соперника. Тот в ответ вскинул голову и грозно уставился на Прескота.

Ох уж эти мужчины… Придется взять дело в свои руки, подумала Шерил.

– Спокойной ночи, Прескот.

– Спокойной ночи, Шерил, – неохотно отозвался он.

Они стояли у двери, глядя, как Прескот идет к своей машине. И все это время Шерил чувствовала на затылке тяжелый взгляд Барнета, который молча, с угрюмым видом следил, как машина отъехала, как покатила по улице. И только тогда он отступил, приглашая Шерил войти.

Барнет закрыл дверь, повернулся, и Шерил пристально посмотрела на него. Вид у него был, если это возможно, еще более усталый, чем раньше, и тем не менее выглядел Барнет опасно привлекательным.

– Как Уолли? – спросила Шерил, чтобы нарушить гулкую тишину.

– Спит, – последовал короткий и очень вежливый ответ.

Да, похоже, Барнет не собирается облегчать мне жизнь, поняла Шерил. Конечно, ничего другого я и не заслуживаю.

Стараясь унять бившую ее нервную дрожь, Шерил обхватила себя руками, стараясь при этом сохранить независимый вид.

– Ну, как твое свидание? – холодно спросил Барнет.

– Мое свидание было, как видишь… – ее дыхание сбилось, потому что он подошел ближе, – довольно коротким.

– Очень жаль, – проронил он голосом, лишенным всяких эмоций.

Барнет стоял так близко, что Шерил видела отросшую за долгий день щетину, слышала прерывистое дыхание.

– Совсем не обязательно встречать меня в дверях, – небрежно бросила она.

И вдруг – видимо, ее нервная система не выдержала таких перегрузок – комната начала кружиться. Шерил поняла: сейчас она упадет в обморок – совсем как в старинных романах, – и, чтобы этого не случилось, вцепилась в руку Барнета. И сразу же ее гормоны взбунтовались, затуманили мозг, развесили перед глазами туманную пелену.

– Забудь обо всем. – Барнет крепко обнял ее за талию, и у нее сразу стали подкашиваться ноги. – Очень жаль, что этот парень так быстро ушел. Забыл даже про прощальный поцелуй.

Шерил, у которой все еще кружилась голова, нашла в себе силы пошутить:

– А может, ему просто не понравилась аудитория?

– А может, он хотел уйти целым и невредимым? – прошептал Барнет.

Он положил руку ей на затылок, взъерошил густые волосы и притянул ближе к себе. Жест был властным и сильным – жест мужчины, готового делом подтвердить свои слова.

Шерил вновь охватил чувственный озноб. Она взглянула Барнету в глаза и увидела в их мерцающей глубине отражение собственного желания. Одним движением языка он раздвинул ее губы и проник в ее рот жадным, ищущим, властным поцелуем.

И Шерил начала оживать в его объятиях.

Пламя и жар. Вожделеющая плоть и влекущее тело. Со стоном поверженного, отдающего себя на милость победителя, она прижалась к нему, испытывая жгучую потребность ощутить еще большую близость, раствориться в Барнете – целиком, без остатка…

В пустой комнате бушевала страсть, вздымались и опадали волны тяжелого дыхания. А потом, задохнувшись, они оторвались друг от друга.

– Я передумала, – прошептала Шерил. – После каждого моего свидания можешь встречать меня у дверей.

– Свиданий больше не будет, – строго сказал Барнет и, с прищуром взглянув на нее, потребовал: – Ну-ка, пообещай мне, что не станешь встречаться с торговцем антиквариатом. Давай же, я жду.

Шерил вздохнула. Она любила Барнета и понимала: он имеет право рассчитывать на ее верность.

– Ладно, я не буду встречаться с Прескотом, разве только по делам. Конечно, если он захочет продавать мои работы. Возможно, после сегодняшнего вечера он вычеркнет мое имя из всех своих записных книжек.