Текст книги "Право на счастье"

Автор книги: Джаннет Кросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

3

Господи, что же это такое?!

Шерил не верила своим глазам.

По всему полу раскиданы катушки ниток, конечно, размотанные чуть ли не до конца. Многокрасочная шерстяная основа задуманного ею гобелена сорвана с рамы и тоже брошена на пол. Бисер, стеклярус, разнообразные заготовки будущих изделий – один из источников ее и Уолли благополучия – валялись вперемешку с кусками материи. А в середине этого хаоса, опутанный цветной паутиной, сидел новорожденный, ее четырехлетний сын Уолли.

Чтобы не закричать, Шерил зажала рот рукой.

– Уолли Отис Люмет, – начала она, стараясь обуздать гнев, – что ты здесь делаешь?

Малыш взглянул на нее огромными голубыми, как у отца, глазами и спокойно объяснил:

– Играю.

– Играешь? А где дядя Джейсон? Я просила его не спускать с тебя глаз.

Уолли пальчиком указал в сторону гостиной, откуда доносились звуки трансляции футбольного матча. По-видимому, телевизор был включен на полную громкость, потому что за перипетиями игры можно было следить и в этой комнате.

Шерил вздохнула.

За последние десять дней ее обычно надежный брат совершенно изменился. Обескураженный свалившимися на него неприятностями, он замкнулся в себе и ни с кем не хотел говорить о том нелепом, с точки зрения Шерил, происшествии, из-за которого его отстранили от работы. Она ума не могла приложить, что делать, как ему помочь. Даже Уолли не мог вывести дядю из мрачного, угнетенного состояния, в котором тот находился.

– Ты ведь знаешь, что одному, без взрослых, тебе нельзя сюда входить, – строго сказала она сыну.

– Прости меня, мамочка. – Должно быть, только теперь Уолли осознал свою вину, потому что в глазах, которые он поднял на мать, стояли слезы, а губы подрагивали.

Весь гнев Шерил мгновенно испарился. Как она может сердиться на ребенка в такой день? В конце концов, сегодня у него праздник.

Она протянула к сыну руки.

– Иди ко мне, мой хороший.

Малыш не торопясь выбрался из многоцветного кокона и медленно пошел к матери, не глядя на нее, останавливаясь и царапая носками ковер. У Шерил перехватило дыхание – ни дать ни взять Отис. Тот тоже с трудом шел на примирение, даже если был виноват.

Но когда Уолли подошел к ней, она выбросила из головы все воспоминания, встала на колени, чтобы их глаза были на одном уровне, и взяла мальчика за руку.

– Уолли, в этой комнате мама работает. Я не хочу, чтобы ты здесь играл. Понятно?

Малыш кивнул, все еще не решаясь поднять на нее взгляд. Глядя на разоренную мастерскую. Шерил вздохнула.

– Обними меня, милый. Я уверена, ты захочешь мне помочь. Нужно тут прибраться…

Уолли просиял. Он обвил ручонками шею матери и обнял изо всех сил. Безмерно усталая, Шерил все-таки улыбнулась и подумала: до чего же хорошо после сумасшедшего дня, какой выдался сегодня, прижаться к теплому любящему существу!

– Эй, а как же я? Может, и меня кто-нибудь обнимет? – прозвучал знакомый низкий голос.

Они оба вздрогнули от неожиданности. Шерил обернулась. В дверях стоял Барнет, задумчиво и ласково глядя на обнимающуюся пару.

– Дядя Барнет!

Моментально забыв о матери, Уолли бросился к Барнету, который подхватил малыша на руки и крепко прижал к себе. Шерил, не отрываясь, следила за ними, и, как весна, в душе ее радость боролась с чувством вины.

Благодаря Барнету и Джейсону оставшийся без отца Уолли не был обделен мужским влиянием. Это ее радовало. Но, в то же время, щедрая помощь Барнета стоила Шерил многих душевных терзаний – она не имела на нее никакого права. Конечно, Отис и Барнет были друзьями, но нельзя же всю жизнь выплачивать «долг дружбы»?

– Ну, где мой подарок?! – потребовал Уолли. Барнет подмигнул крестнику.

– В столовой, вместе с другими подарками. Уолли мгновенно выбрался из объятий и со скоростью ракеты устремился к желанной цели. Шерил покачала головой.

– На самом деле он не такой материалист, каким может показаться.

– Конечно, нет, – с улыбкой подтвердил Барнет. – Он же малыш, ты не забыла?

Их взгляды встретились, и сердце Шерил сбилось со своего нормального ритма. Казалось, Барнет занимал собой все небольшое пространство, отделявшее их друг от друга. Высокий, худощавый, загорелый от постоянного пребывания на свежем воздухе, он мог бы служить живой рекламой собственной продукции, наглядным воплощением тех целей, которым служила его фирма. Сильный и здоровый, он излучал доброжелательность и энергию, которой у нее не было.

– Я не слышала, как ты вошел, – пробормотала Шерил, отводя взгляд.

– Мне открыл Джейсон.

– Неужели? Кто бы мог подумать, что мой брат способен открыть дверь? Уследить за собственным племянником он явно не в силах, – проворчала Шерил, оглядывая учиненный сыном беспорядок.

Барнет подошел ближе и, оглядев через ее плечо место недавнего развлечения малыша, присвистнул. Шерил почувствовала на затылке его дыхание, и это ее взволновало.

– И все это дело рук Уолли?

– Его. – Подтвердила она и, вздохнув, добавила: – Считается, что он был под присмотром Джейсона.

Барнет колебался. Затем, кивнув в сторону гостиной, где все еще ревел телевизор, спросил:

– Как он?

– Угрюмый, злой, раздражительный… Клянусь, не будь он моим братом, я бы его на порог не пустила – пусть бы сначала пришел в себя. – Однако, тут же почувствовав вину за свою черствость, Шерил сочла нужным пояснить: – Весь инцидент яйца выеденного не стоит. Не могу поверить, что Джейсона подвергли такому унижению только за то, что он выписал какой-то дурацкий штраф…

Барнет едва заметно улыбнулся.

– Ну, мне кажется, там было и еще кое-что. Например, письмо в местную газету. То самое, в котором он вопрошал, чем должен руководствоваться полицейский, выписывая штрафы, – личными пристрастиями или законом.

Шерил бросилась на защиту брата:

– Наш отец был полицейским. К тому же, можешь мне поверить, хорошим полицейским. Он учил нас: если ты нарушил закон – плати. Все просто. Мне наплевать, кого остановил мой брат, кто почувствовал себя оскорбленным, будь то даже… кто он там?

– Родной брат мэра…

– А Джейсон – мой брат. И под угрозой работа, которой он посвятил жизнь. Он похудел и совершенно подавлен. Мне кажется, он плохо спит.

Барнет нахмурился.

– Может, ему лучше на какое-то время уехать? Пусть все уляжется, да и он немного встряхнется и успокоится. У моих родителей на побережье есть пляжный домик. Если он захочет – добро пожаловать в Псрлкост.

– Поговори с ним, – предложила Шерил. – Мне кажется, твое предложение должно ему поправиться.

В глазах Барнета появилась озабоченность. Думается, твой брат не единственный, кто нуждается в отдыхе. Интересно, ты сама-то в последнее время много спишь?

– Достаточно, – солгала Шерил, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно. – А то, что я выгляжу усталой… Просто в последнее время пришлось много работать. Нужно было срочно сделать большое макраме для антикварного магазина. К тому же на носу Рождество. Можешь представить, сколько у меня заказов.

– И их ты выполняешь по ночам, когда Уолли спит, после целого дня в школе… – Барнет даже не пытался скрыть своей обеспокоенности. – Шерил, ты работаешь на износ. Подумай о себе. Хотя бы раз.

– Ты напрасно беспокоишься. – Она улыбнулась и провела пальчиком по подбородку Барнета. Палец ощутил пробившуюся к концу дня щетину. – Со мной все в порядке. Правда.

Он нежно сжал ее руку.

– Но, кто-то же должен о тебе побеспокоиться? Ты слишком упряма и не хочешь о себе думать.

Улыбка Шерил поблекла. Рука Барнета была теплой, сильной, уверенной. Такой же, как он сам. Хорошо бы прильнуть к нему, склонить голову на широкое плечо и почувствовать себя в нежном кольце его рук. Последние два года дались ей нелегко. Бывали такие дни, когда она просто не знала, как справиться со своим одиночеством.

Нельзя сказать, что Шерил не хотелось разделить с кем-нибудь свою ношу, нет, но она не могла позволить себе такую роскошь. Прошедшие юлы, даже когда был жив Отис, научили ее одному: полагаться можно только на Джейсона, на Уолли, а прежде всего – на себя.

Звонок в дверь возвестил о приходе первых гостей и позволил ей под благовидным предлогом отвести от Барнета руку, увеличив, таким образом, расстояние между ними.

– Спасибо, что заботишься обо мне. – Шерил заставила себя улыбнуться. – А теперь пора начинать нашу вечеринку. Если хочешь, присоединяйся к гостям.

Выражение лица Барнета оставалось прежним, но Шерил решительно направилась в прихожую, не позволяя себе оглянуться. Барнет – крестный отец Уолли. Она ценит, что он не жалеет времени на своего крестника. Но совсем не его дело присматривать за ней, следить, чтобы и ее жизнь протекала без сучка, без задоринки. Таких обязанностей па пего никто не возлагал.

4

Через два часа после начала праздника по случаю дня рождения Уолли веселье пошло па убыль. Гости, увидев, как виновник торжества, съев именинный пирог и мороженое, стал клевать носом, поняли, что пора расходиться. К тому времени, когда за последним гостем закрылась дверь, Шерил валилась с ног от усталости. Остались только Барнет, Джейсон и Мэри Упплотт, подруга и соседка Шерил.

Мэри оглядела заваленную грязной посудой кухню и, шутливо содрогнувшись, сказала:

– Я помогу тебе тут прибраться.

– Ни в коем случае! – Запротестовала Шерил, подавляя зевок. – Я сама справлюсь.

– Ну, уж нет, я не успокоюсь, пока не уложу тебя в постель рядом с Уолли. До чего же у тебя усталый вид! Такой я тебя еще не видела. В мешки у тебя под глазами можно свалить багаж целого семейства!

Шерил возвела глаза к потолку и простонала:

– Мэр-и-и…

– А как ты похудела! – Неугомонная подруга бросила на нее оценивающий взгляд. – Сколько ты сейчас весишь?

Шерил покраснела.

– Я прекрасно себя чувствую.

– Ну да, прекрасно! – фыркнула подруга. – Ставлю доллар против тысячи, ты проводишь больше времени в мастерской, чем в постели.

– И ты туда же… – Шерил вздохнула.

– А кто еще? – оживилась Мэри.

– Представь себе, Барнет, а теперь вот – ты. Почему все беспокоятся о моем сне?

– Мы бы так не беспокоились, если бы ты спала не одна, – объяснила Мэри.

Тучи сгущались. Шерил догадалась об этом по особому блеску, появившемуся в глазах подруги.

– Мэри…

– Ну что – «Мэри»? Знаешь, весь вечер мне до смерти хотелось спросить… Ты сказала «да»?

– «Да»? Кому она сказала «да»? – спросил Барнет, входя в кухню с подносом, полным использованных салфеток и бумажных тарелок.

– Нет-нет, никому, – поспешила с ответом Шерил, сердито глядя па подругу.

– Никому, ха! У Шерил объявился поклонник, – возвестила Мэри. – Он просит ее о свидании.

Бумажные тарелки, стаканчики и смятые салфетки рассыпались по полу. В кухню вошел Джейсон.

– Ну, Барнет, от тебя больше беспорядка, чем от детишек.

– Я думаю, она обязательно должна пойти, – продолжала Мэри, игнорируя предостерегающие взгляды Шерил.

– Куда пойти? – поинтересовался Джейсон.

– На свидание, дурачок, – ответила Мэри. – Тебе не кажется, что твоей сестре пора вернуться в реальный мир и начать снова встречаться с мужчинами?

Джейсон пожал плечами.

– А почему бы и нет?

– Почему? – Шерил удивленно посмотрела на брата – ей в голову не могло прийти, что он не станет возражать, если в ее жизни вновь появятся мужчины. – Да потому, что у меня есть на то тысячи причин. И одна из них – Отис.

– Отис? Шерил, ты вдова, а не монахиня. Никто не требует, чтобы весь свой век ты жила так, как живешь сейчас, в затворничестве, – сказал Джейсон, усаживаясь на один из табуретов. – Отис погиб два года назад. Если ты готова снова встречаться с мужчинами, встречайся.

Нет, горько подумала Шерил, я не заслуживаю их поддержки. Они считают меня вдовой, преданной памяти мужа. Они не знают правды. Им невдомек, что не одиночество мешает мне спать по ночам, а чувство вины. Ах, если бы они только…

– Не знаю, – медленно заговорил Барнет, прерывая поток ее горестных мыслей и старательно собирая с пола мусор. – Может быть, надо хорошенько подумать? Не стоит принимать поспешных решений.

Все с любопытством уставились на него. Чувствуя неловкость, он с заметной поспешностью стал развивать свою мысль:

– Я хочу сказать… Кому-нибудь что-нибудь известно об этом парне? Вдруг это жиголо, ищущий одиноких беспомощных вдовушек?

– Он не жиголо, – успокоила его всезнающая Мэри. – Он покупает и продает предметы старины. У него, два магазина на Золотом Берегу. Я бы сказала, это настоящий денежный мешок. Что тоже можно записать ему в актив.

Боясь взорваться, Шерил закрыла глаза и сосчитала до десяти. Чистое безумие! Брат и друзья обсуждают ее личную жизнь так, как будто она превратилась в невидимку!

– И все же, я думаю, лучше не ускорять ход событий, – стоял на своем Барнет.

Все недоуменно молчали. Оглядев удивленные лица. Барнет шутливо пояснил:

– Кому-кому, а мне хорошо известно, каково это, когда тебя выталкивают на свидание обремененные добрыми намерениями родственники. Потому я так и говорю. Можно сказать, дую на воду, обжегшись на молоке.

Джейсон засмеялся.

– Похоже, мама Стэплтон оказывает небольшое давление на своего последнего неженатого отпрыска.

– Небольшое? Да она вцепилась в меня как бульдог! Звонит мне каждый день, чтобы ознакомить с регулярно пополняемым списком всех незамужних особ женского пола, приглашенных на свадьбу Мейбл.

– Ну и что тут плохого? – удивился Джейсон.

– Лучше спроси, что тут хорошего, – буркнул Барнет. – Ты не представляешь, какими славными, трогательными и милыми становятся женщины на чужих свадьбах. У них у всех лучистые глаза и мягкий вкрадчивый голос. – Барнет с подчеркнутым ужасом пожал плечами. Так что больше всего на свете меня страшат ближайшие матримониальные планы моей матери и любовные свидания, назначаемые под влиянием сияющих глаз молодоженов. Все засмеялись.

– Барнет, ты невыносим, – заявила Мэри, укоризненно покачав головой. – Похоже, ты ждешь, что будущая жена влетит к тебе в форточку или обнаружится в папке с деловыми бумагами.

С некоторым разочарованием Шерил наблюдала, как меняется атмосфера в кухне. Наконец-то ее оставили в покое. Это хорошо. Но веселый легкомысленный тон, на который все теперь настроились, коробил ее, хотя она ни за что в этом не призналась бы. Конечно, отвращение Барнета к женитьбе не было для нее новостью. За все время, что они знакомы, он никогда не выказывал желания остепениться. Почему же теперь он должен говорить об этом более серьезно и как-то иначе реагировать на дурацкие шутки Мэри?

Он и отреагировал:

– Вы не думаете, что лучше сменить тему? Мы говорим о личной жизни Шерил, не о моей. Возможно, она еще не готова встречаться с мужчинами. Никто не догадался спросить ее об этом?

Теперь головы присутствующих повернулись к Шерил.

– Ну, так ты готова ходить на свидания или нет? – Требовательно спросила Мэри.

Шерил покраснела.

– Послушайте, я… я предпочла бы не обсуждать эту тему.

– Почему? Боишься признаться, что надоело ложиться в пустую кровать? – не отступала Мэри, с нежностью глядя па подругу. – Что плохого, если ты заведешь роман с мужчиной, имеющим нормальные, здоровые потребности и не лишенным воображения?

– Воображения? – Шерил рассмеялась. – У кого на это есть время? Знаешь, о чем я мечтаю? Лежать на пляже где-нибудь на тропическом острове в обществе бутылки с минеральной водой, абсолютно ничего не делать и впитывать в себя солнце. Дальше этого мое воображение не заходит. Мужчина в эту картину не вписывается.

– И все же Мэри права, – заметил Джейсон. – Хороший и разумный парень тебе не помешает.

– Но ты упускаешь один момент, мой дорогой брат, – с досадой проговорила Шерил.

Джейсон нахмурился.

– Какой?

– А такой: пока я справлюсь со всеми твоими проблемами, у меня не останется ни сил, пи времени заводить роман с хорошим и разумным парнем. – Шерил глубоко и прерывисто вздохнула. – Я так устала, что у меня нет сил спокойно обо всем подумать.

В кухне повисла тишина. Первой ее нарушила Мэри:

– Знаешь, что я думаю?

– Нет, не знаю, по уверена, ты мне об этом скажешь, – проворчала Шерил.

Ничуть не обиженная ее тоном, Мэри продолжала:

– Я думаю, тебе необходимо устроить каникулы.

– Каникулы.

– Нуда. И у меня есть великолепное предложение! Отправляйся-ка ты с Барнетом па свадьбу его сестры в Мельбурн.

– В Мельбурн? – повторила Шерил, уставясь на подругу. – Я не могу отправиться в Мельбурн.

– Это почему же? – требовательно спросила Мэри. – Заметь, я разрешаю проблемы вас обоих. Барнету нужна подруга, чтобы отбиться от матримониальных планов своей матери. А тебе нужен отдых и еще раз отдых. По-моему, лучше не придумаешь.

Барнет, явно не ожидавший такого предложения, не мог скрыть довольной улыбки, а Шерил совершенно растерялась и покраснела. Став вдовой, она встречалась с Барнетом только в присутствии брата или Уолли. И идея провести с ним несколько дней наедине взволновала ее сильнее, чем ей хотелось бы.

– Об этом и речи быть не может, – категорически заявила Шерил, избегая смотреть на Барнета. – Мне нужно работать. Вы же знаете… школа, рождественские заказы…

– Ничего страшного. В школе тебя заменит Рейчел – она всегда рада подработать. А твои рождественские заказы подождут, ничего с ними не будет.

– Прекрасно! – Шерил вздернула подбородок, вся – воплощенное негодование. – А как же мой сын? Мне оставить его одного?

– Зачем одного? Уолли поживет у меня, – спокойно сказала Мэри. – Ты же знаешь, он любит мой дом. Мне кажется, он даже не заметит твоего отъезда.

В разговор вмешался Барнет, который до этого молча следил за обменом репликами.

– Шерил, может, все-таки подумаешь? Мэри права. Это сразу решило бы наши проблемы. Тебе нужна передышка, а мне – заслон от добрых намерений моей матушки.

Шерил чувствовала, как ее сопротивление тает, будто снег на солнышке, тем более что Барнет продолжал настаивать:

– Конечно, вилла под Мельбурном – не тропический рай, но зато я могу предложить это прямо сейчас, не сходя с места, – шутливо закончил он.

– Я… я не уверена… – пролепетала Шерил, готовая растерзать себя за невразумительный ответ.

– Ну же, Шерил, решайся! – настаивал Барнет. – Ты знаешь, я не отступлюсь, пока ты не скажешь «да».

В его глазах появилось хорошо знакомое ей упрямство. И в работе, и в спорте Барнет привык добиваться своего. В жизни – тоже. Спорить с ним – дело бессмысленное.

А если честно, хочется ли ей спорить?

Принять предложение Барнета – значит, на время сбросить с себя груз забот. Расслабиться. Ничем не заниматься. Только отдыхать и развлекаться.

Нужно быть сумасшедшей, чтобы сказать «нет».

Глядя на Барнета, – даже сейчас, в этой неприбранной кухне, в присутствии посторонних, – Шерил ощущала его огромную сексуальную притягательность. В последнее время, называя – и считая – Барнета только другом, она осознавала этот факт острее, чем прежде. А что же будет с ней там, на отдыхе?

Нужно быть сумасшедшей, чтобы сказать «да».

Новая волна паники нахлынула на Шерил, стеснила дыхание. Меньше всего ей хотелось бы попасть в ловушку интимных отношений. Ее брак с Отисом не был дорогой, усыпанной розами. Проблем у них хватало. Повторять ошибки прошлого… Боже упаси! А чувственная привлекательность Барнета такова, что она, Шерил, вполне может потерять голову.

5

– Шерил, – мягкий, убеждающий тон заставил ее взглянуть Барнету в лицо, – мы друзья, разве не так?

«Друзья»… Услышав это слово, Шерил приободрилась. Возможно, я все усложняю. За время нашего знакомства Барнет ни разу не дал понять, что хочет от меня большего, чем просто дружба. Находиться рядом с ним – все равно, что находиться рядом с братом. Разве не так?

– Так, – ответила Шерил – сразу и себе, и Барнету.

Вдохновленный этим, он продолжал:

– Что же плохого, если мы как друзья проведем несколько дней вместе?

Что плохого? Может, и ничего, хотя Шерил не сомневалась, что совместное с Барнетом времяпрепровождение таит в себе дюжину потенциальных опасностей. Однако сейчас она слишком устала, ей не хотелось думать ни об одной из них.

Шерил вздохнула.

– Хорошо, Барнет, я согласна.

– И ты об этом не пожалеешь, – заверил он.

Сердце Шерил забило тревогу, потому что Барнет одарил ее еще одной неотразимой улыбкой.

Он был не прав – она уже жалела.

– Нет, я не могу, – сказала Шерил, останавливаясь на полпути к выходу на посадку.

Со дня рождения Уолли прошло три дня. Три самых изматывающих дня в жизни Барнета. Вырвать у Шерил согласие присоединиться к нему было нелегко даже при мощной поддержке Мэри. А уж довести ее до трапа самолета…

Они шли на посадку последними, к тому же постоянно останавливались. Летящие этим же рейсом пассажиры бросали на них любопытные взгляды. Время истекало, а Шерил, судя по всему, собиралась сбежать.

– Ну что теперь не так? – спросил Барнет, делая упор на слове «теперь» и не скрывая своего нетерпения.

– Уолли… – тихо сказала Шерил, и ее изумрудные глаза подозрительно заблестели. – Я никогда еще не оставляла его. И теперь, если я его покину… Возможно, это нанесет невосполнимый ущерб его психике…

Оба взглянули на небольшой островок пластиковых кресел, где оставили Уолли под присмотром Мэри. Ребенок с потенциально «ущербной психикой» изображал самолет, по-видимому, и думать забыв обо всех взрослых.

– Да… похоже, помощь психиатра ему не потребуется, – с улыбкой заметил Барнет.

– Он старается быть мужественным, – хмуро возразила Шерил.

В этот момент Уолли взглянул на них, махнул рукой, улыбнулся и бросился к старшему сыну Мэри, который, приплюснув нос к стеклянным панелям, смотрел, как очередной самолет выруливает на взлетную полосу.

У Шерил потекли слезы.

– Так я и знала: он меня совершенно забудет.

– Шерил, – мягко сказал Барнет, осторожно, кончиками пальцев, смахивая ее слезы, – Уолли тебя не забудет. И ему будет хорошо.

– Откуда ты знаешь? – дрожащим голосом спросила она.

– Знаю, и все. – Барнет схватил ее за руку и потащил к самолету. – И запомни: это каникулы. Не думай ни о чем. Ни об Уолли, ни о Джейсоне, ни о работе – просто отдыхай. – Он тайно торжествовал победу, потому что они ступили, наконец, на борт самолета. – Впереди у тебя – солнце, песок, вода и необременительное общение со мной. Ничего более.

Неожиданно Шерил остановилась. Прямо посередине прохода.

– А Джейсон? О чем я думала?! У него эмоциональный срыв, он не должен оставаться один в такое время. Он нуждается во мне.

Человека характером послабее смутила бы та настойчивость, с которой Шерил отметала перспективу провести с ним несколько дней. Но Барнет уверенно держал ее за руку и не менее уверенно контролировал свое уязвленное эго.

– Шерил, в таком состоянии ты вряд ли сможешь помочь своему брату – ты сама на грани срыва. Небольшой отпуск тебе необходим. – Он взглянул через плечо на стюардессу, которая как раз закончила задраивать люк. – И, кроме того… уже поздно. Самолет вот-вот будет в воздухе.

– Пожалуйста, займите свои места, – с любезной улыбкой обратилась к ним стюардесса. – Мы скоро взлетаем.

– О нет… – простонала Шерил.

– О да, – отозвался Барнет, облегченно вздохнув.

Он чуть ли не силой дотащил Шерил до их кресел и усадил у иллюминатора, надеясь, что открывающаяся внизу панорама отвлечет ее от горестных мыслей.

Однако чуда не произошло.

– Ты имеешь хоть какое-нибудь понятие о том, сколько работы будет ждать меня, когда я вернусь? – риторически спросила Шерил, пристегиваясь. – Чтобы выполнить все заказы, мне придется работать днем и ночью.

Предчувствуя новый поток слез, Барнет вздохнул. Наверное, он был не прав, уговорив ее – а если честно, заставив, – отправиться в эту поездку, хотя руководствовался самыми благими намерениями. Ему хотелось хоть на время оторвать Шерил от всех трудностей жизни, не говоря уже о том антикваре, который преследует ее просьбами о свидании. В конце концов, это самое малое, что я могу сделать для жены, то есть вдовы моего лучшего друга, успокаивал себя Барнет.

Он взял Шерил за руку и нежно ее погладил.

– Все будет хорошо, не тревожься.

Самолет слегка задрожал, начиная разбег. Шерил придвинулась к Барнету, склонила голову ему на плечо.

– Извини меня, пожалуйста. Я порчу тебе поездку. Просто не знаю, что со мной. Я чувствую себя такой виноватой… Перед тобой, перед Уолли, перед всем белым светом… Видно, у меня, правда, расшалились нервы.

– Все в порядке. Тебя можно понять, ведь ты мать, – предложил Барнет свою версию ее нервного состояния.

Он уткнулся подбородком в волосы Шерил. Они приятно ласкали кожу и, совсем как в том сне, пахли камелиями – обычный ее запах.

Самолет качнулся, отрываясь от земли, и Барнетом овладело легкое пьянящее чувство: оказавшись в воздухе и понимая необратимость этого факта, человек подсознательно начинает готовить себя к тому, что ждет его в конце рейса.

– И как это связано с чувством вины, которое я испытываю? – полюбопытствовала Шерил, и голос ее теперь звучал гораздо веселее.

– Чувство вины, как и чувство ответственности, если угодно, неотделимо от понятия материнства, – сказал Барнет, поглаживая указательным пальцем ее маленькую ладонь. До чего же у нее нежные красивые руки, пронеслось у него в голове. Он откашлялся, прогоняя ненужные мысли. – Мать чувствует, что непременно должна о ком-то заботиться. Поверь, я знаю это не понаслышке. Жизнь моей матери заполнена бесконечными тревогами и заботами. Когда вы, женщины, становитесь матерями, в вас просыпаются особые природные инстинкты, которые все время подстегивают вас. И нужно время, чтобы они… нейтрализовались, пришли в равновесие с реальностью. Шерил вздохнула.

– Наверное, ты прав.

– Конечно. – Барнет усмехнулся. – Разве когда-нибудь я был не прав?

Шерил повернула голову, посмотрела на него и впервые за весь этот день улыбнулась.

– Ох, Барнет, что бы я без тебя делала?..

Волнение сжало ему горло, мешая говорить.

Слава Богу, еще один риторический вопрос. Впрочем, этот вопрос можно было бы и не задавать, потому что оба знали: Барнет всегда, как говорится, к услугам Шерил.

С умиротворенным вздохом она вновь придвинулась к нему, чувствуя, как уходит напряжение. Но, должно быть, правы ученые: энергия никогда и никуда не исчезает. Это, наконец оставившее Шерил напряжение не растворилось в герметичном пространстве салона – оно перетекло в Барнета.

Один взгляд в ясные глаза Шерил – и его защитные инстинкты закричали-завопили: «Осторожнее!» Одно прикосновение к ее волнистым каштановым волосам – и его кровь быстрее побежала по жилам. Ощущение опасности пульсировало теперь во всем теле Барнета. И, что шее хуже, чувство вины глубоко запустило в него своп ледяные пальцы. Его бросало то в жар, то в холод. Барнет неслышно застонал.

Да что со мной происходит?! – со злостью спросил он себя. Шерил нужно отдохнуть, расслабиться, ее не должны преследовать ничьи похотливые вожделения. Ничьи. А особенно со стороны того, кого она считает своим другом. Но, если честно, до чего же приятно чувствовать ее рядом, касаться ее волос, ощущать тепло ее тела…

На мгновение Барнет позволил себе представить, что обстоятельства вдруг изменились: она не вдова его друга, они не сидят в переполненном самолете, а лежат на пляже и вокруг – ни души.

Он закрыл глаза и тут же чуть не вскочил с места, уверенный, что самолет начинает разваливаться на куски. Вот тебе наказание за нечистые мысли, сыронизировал он. Как оказалось, сладкие грёзы развеял грохот тележки, которую катила по проходу стюардесса.

– В первый раз летите? – приветливо спросила девушка, останавливаясь рядом с ними и глядя на невысохшие слезы на лице Шерил. Затем она бросила быстрый взгляд на Барнета и участливо спросила: – Может быть, вашей жене что-нибудь выпить, чтобы успокоить нервы?

– Жене? – Кровь бросилась Барнету в лицо.

Шерил, словно ее ударило током, мгновенно подняла голову с его плеча, вырвала руку и поспешно сообщила:

– Я ему не жена.

– Нет, конечно, нет. Мы друзья, – подтвердил Барнет, чувствуя абсолютную неуместность своего объяснения: – Просто хорошие друзья.

Шерил прижала руку к горлу. На ее пальце блеснуло обручальное кольцо, которое она, став вдовой, не сняла.

– И вместе путешествуем, – добавила Шерил.

– Летим на свадьбу моей сестры – смущенно пояснил Барнет.

– Понимаю… – протянула стюардесса, поглядывая то на одного, то на другого. – Так может, сэр, ваш «друг» хочет выпить?

Барнет взглянул на Шерил. За последние несколько секунд у нее на лице добавилось розовой краски, отметил он. Не глядя на него, она покачала головой. Барнет откашлялся.

– Спасибо, нет.

– Хорошо, сэр, возможно, попозже… Барнет ответил неопределенной улыбкой, и стюардесса покатила свою тележку дальше по проходу.

Между Барнетом и Шерил повисло неловкое молчание. Она ёрзала в кресле, расправляя смявшуюся юбку. Барнет заметил, что Шерил отодвинулась от него – ровно настолько, насколько позволяло кресло. Лицо ее снова стало напряженным. Увы, его небезуспешные попытки хоть на пару дней убрать все трудности с пути Шерил, дать ей возможность отвлечься от всего были сведены к нулю. Она выглядела такой же озабоченной, как до посадки в самолет.

Шерил взглянула на часы и притворно зевнула.

– Уже три. А я поднялась сегодня ни свет, ни заря: нужно было сложить вещи, заглянуть еще раз в школу… Ты не возражаешь, если я немного вздремну?

– Конечно, нет, – быстро ответил Барнет.

Не сказав больше ни слова, Шерил откинула спинку своего кресла и закрыла глаза.

Барнет чувствовал себя идиотом.

А потом в нем проснулся неожиданный гнев; Нет, не на Шерил, она не сделала ничего особенного, – на самого себя. Он первым нарушил условия их дружбы. Переходить определенную границу, пытаться приблизиться к ней – значит, говоря на языке спорта, играть на чужом поле.

У него нет на это права.

Право это было дано лишь одному человеку – его лучшему другу. Который уже почти два года мертв. Которого Шерил до сих пор любит.