Текст книги "Разоблаченный любовник"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 21

Пока Фритц ходил за Мариссой, Бутч ждал в библиотеке и размышлял о том, какой все-таки классный мужик этот доджен. Копу стоило лишь попросить об услуге, и старик с воодушевлением согласился обо всем позаботиться. Даже, несмотря на то, что просьба была несколько странной.

Как только запах океанского бриза заполнил комнату, тело Бутча отреагировало мгновенно и очень заметно. Прежде, чем обернуться, он убедился, что пиджак нигде не топорщится.

Ох, Господи Иисусе, в этом бирюзовом платье она была просто прекрасна.

– Привет, детка.

– Здравствуй, Бутч – голос Мариссы был еле слышен. Она поправила волосы дрожащей рукой. – Ты выглядишь… хорошо.

– Ага, я в порядке. – Благодаря лечащей руке Ви.

Повисла долгая пауза. Наконец, он спросил:

– Позволишь мне поприветствовать тебя, как положено?

Она кивнула, Бутч подошел и взял ее за руку. Наклонившись, он поцеловал тыльную сторону ее ладони и почувствовал, что она просто ледяная. Нервничает? Или, может, заболела?

Коп нахмурился.

– Марисса, не хочешь присесть на минутку перед обедом?

– Да, пожалуйста.

Он подвел ее к обитой шелком кушетке. От него не укрылось, что она покачнулась, приподнимая подол юбки и усаживаясь рядом.

Мужчина повернул к себе ее лицо.

– Поговори со мной.

Когда она не ответила сразу, он поднажал.

– Марисса… ты хочешь мне что-то сказать, так?

Неловкая пауза, и, наконец:

– Я не хочу, чтоб ты сражался вместе с Братством.

Так вот в чем дело.

– Марисса, прошлой ночью все произошло случайно. Я не сражаюсь. Честно.

– Но Ви сказал, что в случае твоего согласия, они используют тебя.

Хм. Вот это новость. Насколько он знал, прошлая ночь была лишь проверкой его преданности, но никак не служила доказательством приема на постоянную работу.

– Послушай, последние девять месяцев Братья держали меня подальше от схваток. Я не связываюсь с лессерами. Не моя клиентура.

Она, наконец, расслабилась.

– Просто мне ненавистна мысль, что ты опять можешь пострадать.

– Не волнуйся об этом. Дела Братства мало меня касаются. – Он заправил выбившийся локон ей за ухо. – Что-то еще, что ты хотела бы обсудить, детка?

– У меня есть еще один вопрос.

– Спрашивай о чем угодно.

– Я не знаю, где ты живешь.

– Здесь. Я живу здесь.

Видя ее замешательство, он кивнул в сторону открытых дверей библиотеки.

– За внутренним двором, в домике для охраны. Я живу с Ви.

– О. Тогда где ты был прошлой ночью?

– Там и был. Я не выходил.

Она нахмурилась. Затем выпалила:

– У тебя есть другие женщины?

Как будто кто-то смог бы с ней сравниться.

– Нет! Почему ты спрашиваешь?

– Мы с тобой не были близки, а ты мужчина с очевидными… потребностями. Даже сейчас твое тело отвечает, увеличивается и становится тверже.

Дерьмо. А ведь он так старался спрятать свою эрекцию.

– Марисса…

– Конечно, тебе нужно регулярное освобождение. Твое тело так значительно.

– Что?

– Сильное и мощное. Достойно женского поклонения.

Бутч закрыл глаза, думая, что в данную минуту мистер Достоинство действительно восстал и жаждет поклонения.

– Марисса, кроме тебя у меня никого нет. Совсем. Никого и быть не может.

– Мужчины моего вида могут брать несколько жен. Не знаю, возможно, люди…

– Только не я. Не с тобой. Не могу представить себя с другой женщиной. Я имею в виду, разве ты можешь представить себя с кем-то другим?

От последовавшей заминки у него по спине пробежал холодок, поднимаясь от задницы, до самого основания черепа.

– Я не хочу быть с кем-то еще – ответила она.

– Марисса, чего ты не договариваешь?

– Есть кое-кто, кто был… рядом.

Мозг Бутча заклинило, словно все нервные соединения подорвались, и в сером веществе не осталось никаких связей.

– Рядом… в каком смысле?

– Никакой романтики, Бутч. Клянусь. Он друг, и я говорю тебе об этом лишь потому, что он мужчина. – Она прикоснулась к его лицу. – Я хочу только тебя.

Глядя в ее серьезные глаза, он не сомневался в том, что она сказала правду.

Но, черт, было такое чувство, будто ему врезали дубинкой. Это было нелепо, и мелочно, и… о, Боже… он совершенно точно не вынесет, если рядом с ней будет кто-то другой.

Соберись, О'Нил. Просто тащи свою задницу обратно в реальность, парень. Сейчас же.

– Хорошо, – ответил он. – Я хочу, чтоб у тебя был только я. Единственный.

Отметая прочь всю эту хрень с ревностью, он поцеловал ей руку… и встревожился, почувствовав, как та дрожит.

Он расположил ее холодные пальцы меж своих ладоней.

– Почему у тебя дрожат руки? Ты расстроена? Или больна? Тебе нужен врач?

В ответ на его беспокойство она махнула рукой без привычной грации.

– Я могу об этом позаботиться. Не волнуйся.

К черту «не волнуйся». Господи Иисусе, она совсем ослабла, глаза расширены, движения разрознены. Больна, она определенно больна.

– Хочешь, отведу тебя обратно наверх, детка? Будет тяжело не видеть тебя, но ты не выглядишь достаточно здоровой, чтобы присутствовать на обеде. И я могу что-нибудь тебе принести.

Ее плечи опустились.

– Я так надеялась… Да, думаю, так будет лучше.

Она встала и покачнулась. Бутч поймал руку девушки, проклиная ее братца. Если ей понадобится медицинская помощь, к кому они ее повезут?

– Давай, детка. Обопрись на меня.

Стараясь не спешить, он провел Мариссу на второй этаж, мимо комнаты Рейджа и Мэри, Фьюри, и еще дальше, пока они не дошли до угловой, в которой она и остановилась.

Марисса положила руку на дверную ручку.

– Прости, Бутч. Я хотела провести этот вечер с тобой. Не думала, что так быстро устану.

– Пожалуйста, позволь мне вызвать врача.

Удивительно, но ее одурманенные глаза смотрели ему в лицо без капли беспокойства.

– Ничего такого, с чем я не справилась бы сама. К тому же, скоро со мной все будет в порядке.

– Ох… сейчас мне хочется позаботиться о тебе именно так, как ты и предсказывала.

Она улыбнулась.

– В этом нет необходимости, помнишь?

– А считается, если я просто хочу себя успокоить?

– Да.

Пока они смотрели друг на друга, в его никчемной голове вспыхнула кричащая правда: он любит эту женщину. Любит до смерти.

И ему хотелось, чтобы она знала.

Он погладил ее щеку большим пальцем и пожалел, что не обладает даром красиво выражаться. Для начала, ему хотелось сказать что-нибудь умное и нежное, и только потом, подвести к бомбе на букву «Л». Вот только очень уж сдержанным он уродился.

Так что, со свойственным ему отсутствием утонченности, он просто выпалил:

– Я люблю тебя.

Глаза Мариссы стали размером с блюдца.

Ох, черт. Слишком много, слишком скоро…

Она крепко обняла мужчину за шею, уткнувшись головой ему в грудь. Когда он обвил ее руками и уже собрался залить все кругом соплями, из холла послышались голоса. Открыв дверь, Бутч завел Мариссу в комнату, решив, что немного уединения им не помешает.

Когда он довел ее до постели и помог лечь, его голова наполнилась кучей разного рода нежных словечек, готовых набить комнату романтикой под завязку. Но прежде, чем что-либо сорвалось с его языка, Марисса схватила его за руку и сжала так, что затрещали кости.

– Я тоже люблю тебя, Бутч.

От этих слов, он забыл как дышать.

Полностью нокаутированный, он опустился на колени у кровати и вымученно улыбнулся.

– И почему же ты так думаешь, детка? Я считал тебя умной женщиной.

Она мягко рассмеялась.

– Ты знаешь почему.

– Ты меня пожалела?

– Потому, что ты достойный мужчина.

Он прочистил горло.

– Вовсе нет.

– Как ты можешь такое говорить?

Что ж, дайте-ка подумать. Его выперли из отдела убийств за то, что он сломал нос подозреваемому. Трахал, в основном, шлюх и женщин из самых низов общества. Стрелял в других и убивал. Что там дальше? В прошлом – чертов наркоман, в настоящем – хронический алкоголик. Ах, и разве он не упоминал, что все эти годы, с момента убийства своей сестры, был в несколько суицидальном настроении?

Ага, он точно кое-чего достоин. Например, путевки на свалку.

Бутч открыл было рот, чтобы все это выложить, но остановил себя.

Закрой варежку, О'Нил. Женщина говорит, что любит тебя, и она намного лучше, чем ты заслуживаешь. Не испорти все россказнями о своем уродливом прошлом. Начни все с чистого листа, здесь и сейчас, с ней.

Он погладил ее безупречную щеку пальцем.

– Я хочу тебя поцеловать. В настроении мне позволить?

Он не мог винить ее за то, что она колебалась. Последний раз, когда они были вместе, его тело выдало ту гадость, а в дверь вошел ее брат. К тому же, сейчас она явно устала.

Он откинулся назад.

– Извини.

– Не то, чтобы я не хотела быть с тобой. Я хочу.

– Тебе не надо ничего объяснять. Я счастлив просто быть рядом, даже если не могу быть внутри тебя. Даже если мы не… ну, знаешь, занимаемся любовью.

– Я сдержанна, потому что боюсь тебя поранить.

Бутч свирепо улыбнулся, думая, что совсем не возражает, если она расцарапает его спину в лоскуты, крепко держась за него. – Не важно, даже если поранишь.

– Важно для меня.

Он начал подниматься.

– Очень мило с твоей стороны. Слушай, я только принесу тебе немного…

– Постой. – Ее глаза светились в темноте. – Ох… Боже, Бутч… Поцелуй меня.

Он замер. Затем опять опустился на колени.

– Я не буду спешить. Обещаю.

Склонившись над ней, он дотронулся губами до ее губ и слегка потер. Боже, она такая мягкая. Теплая. Черт… он хотел войти. Но давить не собирался.

Вот только Марисса схватила его за плечи и потребовала:

– Еще.

Молясь о самоконтроле, он опять погладил ее рот, затем попытался откинуться назад. Она последовала за ним, не отрываясь… Прежде, чем сумел себя остановить, он пробежался языком по ее нижней губе. С эротичным стоном, ее рот приоткрылся и Бутч просто обязан был проскользнуть внутрь, он не мог потерять возможности проникнуть в нее.

Когда Марисса попыталась притянуть его еще ближе, он перекинул верхнюю часть тела на кровать и прижался грудью к ее груди. Это было не очень хорошей идеей. То, как ее грудь ощущалась под его весом, пустило по телу пятибалльный пожар, напоминая, каким безрассудным может быть мужчина, когда его женщина в горизонтальном положении.

– Детка, мне надо остановиться. – Потому что, еще минута, и она будет под ним, с завернутым до бедер платьем.

– Нет. – Ее руки скользнули под пиджак и стянули его. – Не сейчас.

– Марисса, я завожусь. Быстро. А ты плохо себя чувствуешь.

– Поцелуй меня. – Она впилась ногтями в его плечи, и жалящие уколы проникли сквозь тонкую рубашку, посылая маленькие вспышки наслаждения.

Бутч зарычал и взял ее рот намного более грубо.

Опять-таки – плохая идея. Чем сильнее он ее целовал, тем сильнее она отвечала, пока их языки не начали сражаться, и каждый мускул на теле Бутча не задрожал от желания накрыть ее собой.

– Я должен до тебя дотронуться, – простонал он, перемещая все свое тело на кровать и потирая ногами об ее ноги. Положив руки на бедра девушки, он сжал их, потом двинулся выше и прошелся по ребрам прямо под тяжестью ее груди.

Черт. Прямо сейчас он на самом краю.

– Сделай это, – сказала она ему в губы. – Дотронься до меня.

Когда ее спина выгнулась, он взял то, что было предложено. Захватив грудь, он ласкал ее через шелковый лиф платья. Задыхаясь, она положила свою руку поверх его, прижимая сильнее.

– Бутч…

– О, черт, детка, разреши мне тебя увидеть. Можно мне посмотреть на тебя? – Не успела она ответить, как он завладел ее ртом, но то, как она встретила его язык, было достаточным ответом. Посадив ее, он принялся за пуговицы на спине. Руки дрожали, но каким-то чудом атлас поддался.

Только вот, ему надо было пробраться еще через несколько слоев. Черт побери, ее кожа… он должен добраться до ее кожи.

В страшном нетерпении, возбужденный и сосредоточенный, он опустил верх ее платья, потянул лямки комбинации вниз, и бледный шелк окружил ее запястья. Открывшийся ему белый корсет стал настоящим эротическим сюрпризом, и он начал скользить по нему руками, ощущая его выпуклые косточки и тепло ее тела под тканью. Но вскоре этого стало недостаточно, и он не мог думать ни о чем, кроме того, как сорвать корсет.

Когда он, наконец, освободил ее грудь, Марисса откинула голову назад, завлекая его длинными изящными линиями шеи и плеч. Смотря ей в лицо, Бутч наклонился и взял в рот один из сосков, слегка посасывая. Святые небеса, она так хороша, что он кончит прямо сейчас. Он задыхался, словно пес, от ласк сносило крышу, а ведь они еще даже толком не разделись.

Но она была так же горяча, как и он. Изгибалась, горела, жаждала. Ноги под юбками то раздвигались, то сходились. Черт, вся ситуация неуклонно уходила из-под контроля, набирая обороты как паровоз, быстрее и быстрее с каждой секундой. И он был бессилен его остановить.

– Можно снять это с тебя? – Дьявол, его голос совсем пропал. – Это платье… полностью?

– Да… – Слово выскользнуло со стоном, неистовым стоном.

К сожалению, все части платья надо было снимать по очереди, а у него, черт возьми, совсем не было терпения возиться со всеми этими пуговицами у нее на спине. В конце концов, он задрал длинную юбку до бедер и стянул тонкие как паутина белые трусики с ее длинных, стройных ног. Затем положил руки на внутреннюю часть бедер, раскрывая ее.

Как только она напряглась, он остановился.

– Если хочешь, чтобы я сдал назад, я это сделаю. Тут же. Но я просто хочу еще раз до тебя дотронуться. И, может… посмотреть на тебя. – Когда она нахмурилась, он начал одергивать юбки. – Все в порядке…

– Я не говорю «нет». Просто… О, Боже… что если я не привлекательна там?

Господи Иисусе, он не понимал, почему она вообще об этом беспокоится.

– Невозможно. Я уже знаю, что ты идеальна. Я уже чувствовал тебя, помнишь?

Она глубоко вдохнула.

– Марисса, было прекрасно чувствовать тебя. Действительно прекрасно. И у меня в голове великолепная картинка того, как ты выглядишь там. Просто, хочу увидеть по-настоящему.

Через несколько секунд она кивнула.

– Ладно… продолжай.

Не разрывая контакта их глаз, он скользнул рукой меж ее бедер и тогда… ох, да, это ее мягкое тайное местечко. Такое скользкое и горячее, что он покачнулся и наклонился ртом к ее уху.

– Ты так красива здесь. – Когда он легко погладил там пальцами, скользкими от ее меда, бедра девушки приподнялись. – Мммм, да-а-а… Я хочу быть внутри тебя. Хочу чтобы… – «мой член» определенно звучало слишком грубо, но именно об этом он и думал – хочу войти в тебя, детка. Прямо тут. Хочу быть окруженным всем этим, плотно сжатым. Так ты веришь, когда я говорю, что ты прекрасна? Марисса? Что надо ответить?

– Да… – Когда он скользнул чуть глубже, она затрепетала. – Господи… да.

– Хочешь, чтобы однажды я кончил в тебя?

– Да…

– Хочешь, чтобы я заполнил тебя?

– Да…

– Хорошо, потому что это именно то, чего хочу я. – Он прикусил мочку ее уха. – Я хочу затеряться глубоко в тебе, чтобы сначала кончила ты, а потом я. Ммммм… потрись о мою руку, дай мне почувствовать, как ты двигаешься. Вот так… заставь свой клитор поработать для меня… о, да-а-а…

Черт, он должен перестать говорить. Потому что, если она и дальше будет так хорошо исполнять указания, он просто взорвется.

Ох, пропади все пропадом.

– Марисса, раздвинь ноги побольше. Разведи их широко. И не переставай делать то, что делаешь.

Когда она все выполнила, он медленно, осторожно передвинулся назад и взглянул вниз на ее тело. Его рука затерялась между широко раскрытых кремовых бедер, покоившихся на изнанке длинного, смятого, бирюзового шелка. И ритм их движений заставлял член Бутча дергаться в штанах.

Посасывая ближайший к нему сосок, он аккуратно передвинул ее ногу еще дальше. Убрал все эти юбки в сторону, поднял голову и переместил руку. Там, ниже плоскости ее живота с ямочкой пупка, в колыбели идеально бледной кожи с выступающими тазовыми косточками он увидел изящные складочки ее естества.

Все тело Бутча затряслось.

– Так совершенна, – прошептал он. – Так… изысканна.

В восторге, он спустился ниже, прислонившись бедрами к ее ногам. Розовая, блестящая, мягкая. От ее запаха коп ловил кайф, а мозги вырубились после серии искрящихся вспышек.

– О… Боже…

– Что-то не так? – ее колени моментально сомкнулись.

– Все «так». – Он прижался губами к верхней части ее бедра, гладя ноги, пытаясь мягко их разнять. – Никогда еще не видел ничего прекраснее.

Дьявол, это намного больше, чем «прекрасно». Он облизал губы, отчаянно нуждаясь в гораздо большем. Охрипшим голосом он прошептал:

– Боже, детка, я так хочу попробовать тебя прямо сейчас.

– Попробовать?

Он покраснел, видя ее замешательство.

– Я… эмм, я хочу поцеловать тебя.

Она улыбнулась и поднялась, беря его лицо в свои ладони. Но когда она попыталась привлечь его к себе, он покачал головой.

– На этот раз не в губы. – Когда она нахмурилась, коп опустил руку ей между бедер. – Сюда.

Ее глаза так широко распахнулись, что ему захотелось выругаться. Да, именно так ты лучше всего ее успокоишь, О'Нил.

– Почему… – Она прочистила горло. – Почему ты хочешь это сделать?

Господи, неужели она никогда не слышала о… ну, конечно же, нет. Вероятно, секс у аристократов очень вежливый и исключительно в миссионерской позе. И даже если родители знали про оральные штучки, они никогда бы не рассказали об этом дочери. Не удивительно, что она в шоке.

– Почему, Бутч?

– Ох… потому, что, если я все сделаю правильно, тебе это очень понравится. И… ага, мне тоже.

Он взглянул на ее тело. О, Боже, ему действительно понравится. Ни с какой другой женщиной ему никогда раньше не требовалось спускаться вниз. С ней? Он нуждался в этом. Жаждал этого. Когда он думал о том, чтобы заняться с ней любовью своим ртом, каждый его сантиметр становился каменным.

– Я так чертовски сильно хочу тебя попробовать.

Ее бедра слегка расслабились.

– Только… не спеши?

Срань Господня, она собирается ему позволить?! Он задрожал.

– Не буду, детка. И я собираюсь сделать тебе очень приятно. Обещаю.

Бутч соскользнул еще ниже, оставаясь с боку, чтобы она не чувствовала себя в ловушке. Когда он приблизился к ее естеству, его тело задергалось еще сильней, а поясница напряглась так, как это бывало у него перед самым оргазмом.

Черт, ему действительно придется не спешить. Ради них обоих.

– Обожаю твой запах, Марисса. – Он поцеловал ее пупок, потом бедро, двигаясь все дальше и дальше с каждым сантиметром сливочной кожи. Ниже… ниже… пока, наконец, не прижался губами к ее вершине.

И это было замечательно. Но вот она застыла. И дернулась, когда он положил руку на другое ее бедро.

Слегка отодвинувшись, он потерся губами об ее живот.

– Мне так повезло.

– П-почему?

– Как бы ты себя чувствовала, если бы кто-нибудь настолько доверял тебе? Доверял в отношении таких интимных вещей? – Он подул на ее пупок, и она слегка рассмеялась, словно ее пощекотал теплый воздух. – Знаешь, ты оказываешь мне честь. Так оно и есть.

Он успокаивал ее словами, не спеша покрывая поцелуями, которые с каждым разом длились все дольше и спускались все ниже. Когда она была готова, его рука скользнула между ее ног под колени, и он аккуратно раздвинул их на пару дюймов. Затем начал легонько целовать ее женственность, снова и снова. Пока она не расслабилась.

Затем он опустил подбородок, открыл рот и лизнул ее. Она ахнула и села.

– Бутч…? – Словно проверяя, что он понимает, что делает.

– Разве я тебе не говорил? – Он наклонился и легонько прошелся языком по ее розовой плоти. – Это будет французский поцелуй, детка.

Он медленно повторил свои движения, ее голова откинулась назад, кончики грудей устремились вверх, спина выгнулась. Идеально. Именно то, что он и хотел увидеть. Никаких сомнений относительно скромности или чего-нибудь подобного – просто наслаждение ощущением, что кто-то любит ее так, как она того заслуживает.

Улыбаясь, он продолжил, постепенно проникая все глубже и глубже, пока полностью не почувствовал ее настоящий вкус.

Сделав глоток, он закатил глаза от удовольствия. Ее вкус не был похож ни на что, что он когда-либо пробовал. Океан, спелая дыня и мед, все вместе, коктейль, от совершенства которого ему хотелось плакать. Больше… ему нужно больше. Но, черт возьми, он должен держать себя в узде, прежде чем продолжить. Он хотел полностью насладиться ее вкусом, а она еще не была готова к его ненасытности.

Когда он взял небольшую паузу, она подняла голову.

– Все закончилось?

– Ни в коем случае.

Боже, как он любил этот взгляд, прозрачный от желания, сексуальный.

– Почему бы тебе не лечь обратно, и не позвольте мне дальше делать свое дело. Мы только начали.

Она немного расслабилась, он посмотрел сверху вниз на ее тайное местечко, на глянцевую поверхность ее нежной плоти, думая о том, что этого блеска будет еще больше, когда он дойдет до конца. Он снова поцеловал ее, пососал, погладил, с удовольствием, медленно, проходя по поверхности языком. Затем он провел ртом из стороны в сторону, погружаясь носом все глубже, слыша ее стон. Мягко надавливая, он шире распахнул ее бедра, обладая ей все больше, продвигаясь вглубь нее в ритмичном посасывании.

Ее начало колотить, и в его голове резко зазвучал сигнал, предупреждающий об опасности, его цивилизованная часть осознавала, что все происходит слишком стремительно. Но он не мог остановиться, особенно сейчас, когда она вцепилась в простыни и выгнулась, собираясь кончить в любую секунду.

– Тебе хорошо?

Он пощекотал языком верхнюю часть ее женственности, переходя к самому чувствительному месту.

– Тебе нравится? Нравится, что я делаю с тобой своим языком? Или может, тебе нравится – … Он засосал ее плоть в рот, и она закричала. – О, да … Боже, мои губы покрыты тобой … почувствуй их, почувствуй меня …

Он взял ее руку и поднес к своему рту, двигая ее пальцы взад-вперед, а затем досуха их облизывая. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, тяжело дыша, ее соски напряглись. Он понимал, что перегибает палку, но она была здесь, с ним.

Он куснул ее ладонь.

– Скажи мне, что хочешь этого. Скажи мне, что хочешь меня.

– Я … – Ее тело совершало волнообразные движения.

– Скажи мне, что хочешь меня.

Он крепче ухватил ее зубами. Дерьмо, он не был уверен, зачем ему так сильно хотелось услышать от нее эти слова, но так и было.

– Скажи это.

– Я хочу тебя, – выдохнула она.

Внезапно опасная, жадная похоть нахлынула на него, и он потерял контроль. С глухим, шедшим изнутри звуком, Бутч сжал руки на внутренней стороне ее бедер, широко распахнул их и в буквальном смысле нырнул между ее ног. Он напал на ее плоть, проникая в нее своим языком, найдя челюстью нужный ритм, и смутно услышал какой-то шум в комнате, рычание.

Он издал его? Не может быть. Этот звук был такой… животный.

Сначала Марисса была потрясена тем, что происходит. Шокирована похотью. Греховной близостью, пугающей уязвимостью. Но вскоре все это не имело значения. Теплый язык Бутча был настолько эротичным, что она едва могла это вытерпеть, эти скользящие ощущения – она не могла вынести саму мысль о том, что он может остановиться. Потом, он начал ее сосать, сосать и сглатывать, говорить вещи, которые заставляли ее трепетать между ног, пока удовольствие не стало болезненным.

Но все это ни шло ни в какое сравнение с тем, что случилось, когда он получил свободу действий. В приливе мужской потребности, он крепко удерживал ее руками, его рот, язык, лицо путешествовали по ее телу… Господи, а тот звук, что он издал, мощное горловое мурлыканье…

Ее накрыл бесконтрольный оргазм, самое потрясающее, прекрасное ощущение из всех, что она когда-либо чувствовала, ее тело выгнулось от всеобъемлющих вспышек удовольствия.

Затем, как на гребне волны, бурлящая энергия переместилась, изменилась, взорвалась.

Жажда с ревом ворвалась в сексуальное течение между ними, а затем потянула ее вниз по спирали голода. Голод прорвался сквозь ее цивилизованную часть, разрушая все, кроме желания вцепиться ему в шею. Она обнажила клыки, в готовности перевернуть его на спину, вцепиться в его яремную вену и пить его кровь залпом.

Она собиралась его убить.

Она закричала и начала вырываться из его рук.

– О, Боже … нет!

– Что?

Оттолкнувшись от плеч Бутча, она откатилась подальше от него, метнулась на другую сторону кровати, упала на пол. Когда он в недоумении потянулся к ней, она проползла по ковру в дальний угол, волоча за собой платье, верх которого болтался у нее на талии. Когда дальше идти было некуда, она свернулась в клубочек и застыла на месте. Ее тело била неконтролируемая дрожь, боль ударяла волнами в животе, каждый раз удваиваясь по возвращении.

Бутч в панике кинулся за ней.

– Марисса…?

– Нет!

Он резко остановился. На лице, с которого сошли все краски, застыло выражение ужаса.

– Мне очень жаль, Боже…

– Ты должен уйти.

Она рыдала, ее голос стал гортанным.

– Господи, Боже мой, мне очень жаль… Мне так жаль… Я не хотел тебя напугать…

Она попыталась контролировать дыхание, чтобы успокоить его, но проиграла этот бой: она плакала, задыхаясь. Ее клыки пульсировали болью. В горле было сухо. И все, о чем она могла сейчас думать, это броситься ему на грудь. Толкнуть его на пол. Вонзить зубы в его шею.

Боже, пить. Он, наверняка, так приятен на вкус. Настолько хорош, что она не могла представить, что может им насытиться.

Он еще раз попытался приблизиться к ней.

– Я не хотел чтобы все зашло так далеко…

Она вскочила, открыла рот и зашипела на него.

– Убирайся! Ради бога, уйди! Или я сделаю тебе больно!

Марисса бросилась в ванную и заперлась. Когда шум хлопнувшей двери растворился в тишине, она переместилась на мраморную скамейку и поймала в зеркале свое ужасное отражение. Волосы были спутаны, платье порвано, рот широко открыт, являя миру ее длинные и белые клыки.

Неконтролируемая. Недостойная. Дефектная.

Она схватила первое, что увидела, тяжелый стеклянный канделябр, и запустила его в зеркало. Ее отражение разбилось, и она смотрела сквозь горькие слезы, как сама распадается на части.