Текст книги "Ужжасное Поведение (ЛП)"

Автор книги: Дж. М. Фейри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 18: Дженнесса

Только к полудню я решаю, что пора бы уже выбраться из постели. Сделать это будет непросто, так как ЖЖ обхватил меня руками и вцепился так, словно от этого зависит его жизнь – будто боится, что стоит нам хоть на дюйм отдалиться друг от друга, и меня швырнет в бездну.

Я уже решила, что не буду сегодня открывать магазин. Нестабильный график работы – это плохая бизнес-стратегия, но да и хрен с ним. Разве не в этом суть собственного дела – иметь возможность самой решать, когда работать? Мой банковский счет, вероятно, с этим бы поспорил, но это же не его прошлой ночью трахали до потери пульса.

Я сползаю вниз по его телу, пока его пушок щекочет мою голую спину и задницу, пока наконец не вылезаю из-под одеяла на свободу.

Я стою у края кровати, глядя на него сверху вниз, пока он мирно спит. После того, как мы ушли из магазина и вернулись ко мне в квартиру, мы переспали еще пять раз. Он вымотан.

Не уверена, есть ли на его планете слово «любовь», но вчера вечером ЖЖ прошептал мне столько сладких и витиеватых фраз, ведя от одного оргазма к другому, что можно с уверенностью сказать: он мной немного одержим. От этой мысли по спине должен бы пробежать холодок, но, как ни странно, внутри у меня всё тепло и пушисто – как в прямом, так и в переносном смысле.

Я иду на кухню и ставлю вариться кофе, затем закидываю пару кусков хлеба в тостер и достаю несколько яиц, чтобы приготовить нам омлеты. У меня было не так много времени, чтобы обдумать всё, что произошло с тех пор, как ЖЖ пригрозил Кенту, и я поддалась своим желаниям. Пока я готовлю завтрак, мой мозг лихорадочно работает, пытаясь найти хоть каплю сожаления, но так и не находит.

Мне следовало бы сожалеть. Я только что переспала с инопланетянином, чья миссия на Земле – обрюхатить добровольную или недобровольную самку (с этим пока не всё ясно). Сперма ЖЖ вернула мои цветы к жизни. Я должна бы паниковать из-за того, что субстанция, вероятно, покрывающая всю мою матку, обладает какой-то технологией подавления противозачаточных, но ведь антенна ЖЖ показала, что я не идеальная пара. Должно быть, он не может обрюхатить меня, пока я на таблетках.

А еще есть вся эта ситуация: «какого хрена я к нему чувствую и что это значит для моего будущего?». Я знаю его всего пару дней. Он мне очень нравится, может быть, даже больше, чем просто нравится, как бы безумно это ни звучало, но он здесь не в нью-йоркском отпуске. Сомневаюсь, что на его планете ему позволят просто съехаться со мной и забить на миссию, что бы он сам по этому поводу ни думал.

Я усмехаюсь про себя, наливая сливки в кружки, представляя, как выглядела бы моя жизнь, если бы я встречалась с ЖЖ здесь, в Нью-Йорке. Он ведь никогда не сможет открыто показываться на людях в своей крупной форме. Как ни крути, мы с ЖЖ никогда не сможем быть вместе.

Я трясу головой, беру две чашки кофе и иду к ЖЖ, который всё еще крепко спит в постели. Мне не нужно решать всё прямо сейчас. Мне нужно наслаждаться временем с ним, пока это возможно.

Я ставлю одну чашку на прикроватный столик, подползаю к ЖЖ и осыпаю его точеный подбородок поцелуями:

– Доброе утро! Ну, точнее, добрый день.

Его веки трепещут, и он открывает глаза; потягиваясь и закидывая руки за голову, он расплывается в искренней улыбке.

Мое сердце замирает, когда я смотрю, как перекатываются его мышцы, а на лице появляется невинное и удовлетворенное выражение.

– Держи, я сварила тебе кофе, – я протягиваю ему белую кружку, и он садится, чтобы взять её.

Он делает глоток, и его лицо искажается от отвращения, прежде чем он смотрит на меня и кивает:

– Ммм, как вкусно.

Я смеюсь, забираю у него кружку, делаю глоток и ставлю её на свой столик:

– Тебе не обязательно мне врать. Я же вижу, что тебе не нравится.

– А тебе нравится? – спрашивает он, всё еще не снимая скривившегося выражения лица.

– Да, но тебе не обязательно это любить. На Земле полно людей, которые терпеть не могут кофе.

Он придвигается ко мне и нежно гладит меня по щеке:

– Но я хочу любить всё, что любишь ты.

Я пожимаю плечами; мое тело уже рефлекторно отзывается на его простое прикосновение.

– Прости, дружок. Такова жизнь. Чтобы быть вместе, нам не обязательно любить одно и то же, – я напрягаюсь, как только осознаю, что именно только что произнесла.

Должно быть, на моем лице отражается ужас, потому что ЖЖ изучает меня, и его взгляд бегает туда-сюда, словно он подыскивает нужные слова.

– Я сделаю всё, что потребуется, чтобы мы были вместе.

Мои плечи опускаются, и я беру его за руку.

– ЖЖ, мне правда нравится быть с тобой, но я не знаю...

– Чего ты не знаешь?

– Нам нужно столько всего решить. Ты с другой планеты. Ты не можешь просто остаться здесь и слиться с человеческой расой. Я не представляю, как это может сработать в долгосрочной перспективе.

Он кладет руку мне на сердце:

– Но это должно сработать. Другого выхода нет. Мы обязаны всё уладить.

Маленькая принцесса внутри меня млеет от его слов. Каждая девушка мечтает о рыцаре в сияющих доспехах, который примчится к ней на выручку и вскружит голову. Может, и не в виде гигантской пчелы, но это уже детали. Я не могу подавить радость, трепещущую в груди, но мозг настойчиво призывает к голосу разума. Я затыкаю свой глупый мозг. О логистике мы можем побеспокоиться позже. Мы ведь даже не позавтракали.

Я беру его за подбородок.

– Давай просто решать проблемы по мере их поступления. Ты когда-нибудь пробовал земной душ? – от него не пахнет... ну, может, и пахнет, просто я слишком им увлечена, чтобы замечать, – но после такой ночи он, вероятно, не откажется освежиться. Кроме того, мне нужно хоть пару минут побыть без его близкого присутствия. Моя киска и так уже пульсирует, и ей нужно немного остыть, иначе там внизу у меня всё воспалится.

Он натянуто улыбается:

– На моей планете мы принимаем душ.

Я в шутку вскидываю руки, защищаясь, и встаю с кровати.

– Я и не говорю, что вы этого не делаете. Я просто говорю, что у меня есть просто потрясающая мочалка, которая может перевернуть твой мир.

Он подползает ко мне, встает, хватает меня и прижимает к себе:

– Только если ты присоединишься ко мне, – его твердый член упирается в меня.

Я не могу сдержать вырвавшийся вздох. По телу пробегает дрожь, и я уже готова уступить ему – его губы замирают в миллиметре от моих. Урчание в животе возвращает меня к реальности, и я быстро чмокаю его в губы, отталкиваю и несусь на кухню.

Он стонет.

– Мне нужно доделать завтрак! Как только мы поедим, сможем обсудить более интересные занятия. А пока иди в душ.

– Ладно, я приму твой дурацкий земной душ, но если тебе станет там одиноко, милости прошу, присоединяйся, – бросает он, прежде чем закрыть дверь в ванную.

Я даже не осознаю, что задержала дыхание, пока наконец не остаюсь одна. Что же мне делать? Дело не только в том, что я влюбляюсь в инопланетянина, но и в Кенте, моем бизнесе – моем здравом уме. В конце концов, я просто девушка. Как я могу со всем этим разобраться в одиночку?

Я домазываю масло на тосты и несу тарелки к барной стойке в углу кухни. Здесь, наверное, пахнет сексом, и это явно не помогает развеять феромоны, затуманивающие мой разум. Я открываю окно, затем сажусь на барный стул и начинаю листать ленту в телефоне. Может, доза чужой жизни в соцсетях поможет мне вспомнить, каково это – быть нормальными людьми.

Три громких хлопка заставляют меня перевести взгляд на гостиную. Сердце обрывается, а телефон выпадает из рук.

Трое огромных мужчин-пчел замечают меня и направляются в мою сторону. Самый низкий из них открывает рот и издает серию жужжащих звуков. Они все буравят меня взглядом, их антенны шевелятся в разные стороны.

Я наконец обретаю голос, когда они оказываются всего в паре шагов от меня:

– Эм, привет, парни. Барикс в душе. Он скоро выйдет.

Я часто гадала, испытаю ли я те же чувства, что и к ЖЖ, если когда-нибудь встречу других представителей его вида. Трудно понять, основано ли мое влечение к нему на его эволюционном дизайне или, как он всегда говорит, мы просто созданы друг для друга. Глядя на этих троих, я понимаю, что он был прав. Я не чувствую абсолютно ничего. Ну, не то чтобы ничего – они меня пугают до усрачки.

Самый высокий из них, с черным ирокезом и шрамом над суровыми глазами, хватает меня за руку, пока двое других обступают меня со всех сторон.

– Эй! Полегче, мужик! – кричу я, но уже слишком поздно. Один из них вкалывает мне в руку иглу, всё расплывается, и меня поглощает темнота.

Глава 19: Дженнесса

Бесконечная тьма отступает, когда мои глаза медленно открываются. Голова раскалывается, и меня окружает пробирающий до костей холод. Я сажусь, прежде чем осмотреться, тру глаза и постепенно прихожу в себя, заново ощущая каждую клеточку своего тела.

Мое сознание медленно проясняется, и я понимаю, что нахожусь вовсе не в своей нью-йоркской квартире. Может, я в кабинете врача? Нет, точно нет.

Я лежу на полу в небольшой комнате, сделанной из какого-то белого металла.

– Эй? – кричу я. Может быть, кто-нибудь придет и объяснит, где я.

Ничего не происходит.

Я опускаю взгляд на себя и вижу свою серую футболку и трусы. Вид моей одежды возвращает воспоминания о последних мгновениях перед тем, как я потеряла сознание.

Меня похитили гигантские пчелы-инопланетяне.

Мое сердце бешено колотится, и я чувствую, как к горлу подкатывает паническая атака. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь к стенам, пытаясь нащупать ручку или хоть какой-то выход отсюда. Я ищу всего пару секунд, а затем начинаю колотить по стенам и звать на помощь.

Сверху раздается роботизированный голос:

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Ваша текущая частота сердечных сокращений – 180. Подумайте о чем-нибудь хорошем и дышите ровно.

– Идите нахуй! Выпустите меня, а потом я подумаю о том, чтобы успокоиться! – кричу я наверх. Я даже не вижу никакого динамика, откуда мог бы исходить звук.

Я жду ответа, который так и не приходит, наворачивая круги по пустой комнате. В голове роятся самые ужасные сценарии. Они собираются меня препарировать? Я беременна, и они будут держать меня здесь, пока я не рожу? Знал ли ЖЖ, что это произойдет? Он меня подставил? Да, я чувствовала его любовь и преданность, но я же ничего не знаю о его виде. В ходе эволюции они вполне могли развить у себя сверхъестественные актерские навыки.

Блядь. Дело дрянь.

Обычно я не слишком эмоциональный человек, но тут замечаю, как по щекам катятся слезы. Я сажусь посреди комнаты, обхватываю колени руками, и моя грудь судорожно вздымается от рыданий.

Я еще никогда так долго не оставалась наедине со своими мыслями. Не знаю, сколько прошло времени, но после целой, казалось бы, вечности, часть стены отъезжает в сторону, и входит мужчина-пчела.

Я остаюсь сидеть скрючившись на полу, но выглядываю из-за колен; по моим венам разливается ледяной ужас.

Мужчина-пчела подходит ко мне ближе. Кажется, это тот самый, с ирокезом и шрамом на лице, что появился у меня в квартире.

– Встань, – приказывает он. Он говорит по-английски. Когда они меня похищали, казалось, никто из них его не знал, но, видимо, они быстро учатся, совсем как ЖЖ.

Я колеблюсь, но медленно поднимаюсь на ноги, поймав его непреклонное выражение лица.

Он обходит меня кругом, пристально изучая, а я пытаюсь выровнять дыхание.

Этот парень совершенно не похож на ЖЖ. Он не смотрит на меня с нежностью в глазах, и мое тело не гудит от потребности быть рядом с ним. Больше всего на свете мне хочется увидеть его снова, чтобы убедиться: тот ЖЖ, которого я знала, был настоящим, или нет.

– Ты бракованная, – говорит он, продолжая кружить вокруг меня.

– Что?

– Ты не можешь вынашивать потомство? Почему?

– Я пью таблетки.

– Таблетки?

– Это лекарство, которое я принимаю каждый день, чтобы не забеременеть, пока не буду к этому готова. Как только я перестану их пить, я почти уверена, что смогу забеременеть, – мне бы не следовало сейчас защищать свою способность к деторождению, но слова срываются с губ быстрее, чем мозг успевает осознать, спасет ли это мою задницу или нет.

Он останавливается передо мной и наконец смотрит мне в глаза.

– Все самки на вашей планете принимают эти таблетки?

– Нет, многие из нас, но не все, – не знаю, зачем я ему всё это выкладываю. Вопросы должна задавать я, но этот парень нагоняет на меня жути. Не хочу давать ему лишний повод причинить мне боль.

– Хорошо, – он снова начинает мерять шагами пространство вокруг меня. – Я просто никак не могу взять в толк, почему Барикс бросил свою миссию – дело всей своей жизни, надежду нашей планеты, – чтобы тратить время на тебя.

Значит, у ЖЖ неприятности. Возможно, всё, что было за последние несколько дней, не было ложью. Я понимаю, что слова этого мудака должны бы меня оскорбить, но я настолько рада, что мне плевать. Однако моя радость длится недолго – её место занимает страх за ЖЖ. Надеюсь, с ним всё в порядке. Интересно, какие у них последствия за отказ от миссии.

– Все особи твоего вида оказывают такое воздействие на самцов?

– Воздействие?

– Да. Неужели ваш вид доводит самцов до такого бредового состояния, что они бросают всё важное? На меня ты так не воздействуешь. Это что-то, что вы можете включать и выключать?

Я смеюсь, но тут же прикрываю рот рукой, когда он останавливается прямо передо мной со злостью в глазах.

– В смысле, некоторые парни, возможно, так бы и сказали, но нет. У нас нет волшебной кнопки, заставляющей мужчин подчиняться нашим прихотям.

Он пожимает плечами и направляется туда, откуда появился.

– Неважно, – бросает он, не оборачиваясь. – Мы просто подождем, пока ты не станешь фертильной, и опылим тебя здесь. Не хотелось бы потратить столько времени впустую, – стена раздвигается, и он оглядывается на меня перед выходом. – На этот раз этим займется тот, кто в состоянии справиться с миссией.

– Нет! – кричу я, бросаясь к нему, но уже слишком поздно. Он исчез, и стена снова сомкнулась. Я колочу по ней кулаками. – Где ЖЖ! Я хочу видеть ЖЖ! Вы не можете просто обрюхатить меня против моей воли! Выпусти меня отсюда, уебок!

Я продолжаю изрыгать проклятия и бить кулаками по стене, пока не срываю голос, а руки не немеют. Я оседаю на пол. Зачем я сказала ему, что смогу забеременеть, если перестану пить таблетки? Какая же я идиотка! Может быть, какая-то часть меня хотела защитить свою фертильность по какой-то больной патриархальной причине. Но рассуждать об этом уже нет смысла. Слишком поздно. Я заперта в инопланетной тюрьме в ожидании скорого оплодотворения. Мне, возможно, было бы хоть капельку легче, если бы я знала, что это будет ЖЖ, но теперь мне придется вынашивать в своем чреве какого-то злого инопланетного младенца.

Я лежу на полу в позе эмбриона, выплакивая все оставшиеся в теле слезы.

Глава 20: Барикс

– Где она? Вы не можете держать меня здесь вечно! – кричу я пустым белым стенам.

Мой экипаж и все вокруг всегда относились ко мне с уважением, но, с тех пор как капитан Барбан, Биалар и Байлиф вломились в уборную Дженнессы, со мной обращаются как с преступником.

Как только я увидел Дженнессу, лежащую без сознания на полу, эта троица перестала быть коллегами, которых я знал всю свою жизнь. Они стали врагами, причинившими боль моей паре, и их нужно было уничтожить.

Мои глаза застилала пелена ярости, пока они пытались допросить меня и объяснить, что делают в доме Дженнессы. Я попытался напасть на них и ударил Биалара в челюсть, но Байлиф быстро пустил в ход свой шприц и вырубил меня прежде, чем я смог нанести какой-либо реальный ущерб.

Я очнулся в камере, не представляя, сколько прошло времени.

– Я сделаю всё, что вы хотите. Просто скажите, что с ней всё в порядке! – снова кричу я. Не уверен, слушает ли меня кто-нибудь, но они не могут держать меня здесь вечность. Мне следовало бы в ужасе думать о том, что со мной будет. Я забросил свою миссию и поставил под угрозу выживание своей планеты, но прямо сейчас меня не волнует ничего, кроме безопасности Дженнессы. Я бы отдал жизнь, лишь бы убедиться, что её благополучно вернули на Землю. Остается только надеяться, что они оставили её в квартире, а в Улей забрали только меня.

Стена раздвигается, и я встречаюсь с ухмыляющимся лицом Байлифа, который входит в комнату, после чего стена за ним закрывается.

– Где капитан Барбан? – спрашиваю я.

Байлиф закладывает руки за спину и прохаживается по комнате.

– Ты тут такого наворотил, Барикс. Капитан тонет в бумажной волоките, пытаясь замять твою оплошность.

– Зачем ты здесь?

Он прижимает руку к сердцу:

– Барикс, тебе бы радоваться, что ты видишь старого друга, а не своего капитана.

– Мы оба знаем, что мы не друзья, – я сжимаю кулаки.

Он посмеивается, продолжая кружить вокруг меня:

– Ты всегда был золотым мальчиком – звездной куколкой. Тебе никогда не приходилось заслуживать свое место. Тебе оно досталось по праву рождения. Конечно, с годами меня это начало раздражать, но я знал то, чего не видел никто другой: ты фальшивка.

– У меня нет на это времени. Где Дженнесса? Она в порядке?

Он морщится и подходит ближе, изучая меня:

– Я всегда знал, что ты не способен выполнить эту миссию, но что она с тобой сделала? Ты абсолютно жалок.

Я бросаюсь на него; по краям моего зрения снова начинает расползаться красная пелена ярости.

– На твоем месте я бы воздержался от насилия. Не думаю, что это сильно поможет твоей самке.

Я замираю в считанных сантиметрах от его лица, испепеляя его взглядом сверху вниз.

– Она здесь? Что вы с ней сделали?

Он улыбается:

– Пока ничего, но мы не можем допустить, чтобы всё то время, что ты потратил на ухаживания за ней, пропало зря. Вскоре она будет опылена мной. Не могу сказать, что я в восторге. Она не из тех самок, которых я бы выбрал для вынашивания своего семени. Я предложил, чтобы ты понаблюдал за процессом, чтобы осознал всю тяжесть содеянного тобой и понял, кто теперь герой.

– Нет! – кричу я, смыкая пальцы на его горле. – Ты не можешь опылить её. Она не может выносить потомство.

Он хватает меня за руку и оттягивает её, чтобы получить возможность говорить.

– Я бы на твоем месте был поосторожнее. Мы можем сотворить с ней вещи куда похуже опыления.

Я отпускаю его и делаю шаг назад. Образы раненой Дженнессы останавливают кипящую в моих венах жажду насилия.

Он улыбается:

– Спустя какое-то время она станет фертильной. Ей просто нужно перестать принимать лекарство.

Мое сердце бешено колотится, и мне кажется, что я сейчас потеряю сознание. Я хочу уничтожить Байлифа и каждого в Улье, кто хотя бы посмел на неё взглянуть, но в одиночку мне с этим не справиться.

– Пожалуйста, Байлиф. Я сделаю всё, что угодно. Можешь забрать мою должность. Я уйду в отставку. Просто отпусти её. Должен быть другой путь. Она высокоразвитая. Она такая же, как мы с тобой, только еще лучше. Ты не можешь принуждать её. Это неэтично.

– Слишком поздно, Барикс. Ты потерял время. К твоему счастью, последствия для тебя будут не такими серьезными, какими должны были бы быть. Совет считает, что эти самки оказывают на наш вид какое-то химическое воздействие, которое и привело к упадку их планеты. Они опасны. Нам велено действовать быстро и делать всё возможное, чтобы свести контакты к минимуму. К счастью для меня, твоя самка не воздействует на меня так, как на тебя. Полагаю, это лишь доказывает мое превосходство.

Голос разума покидает меня. Я бросаюсь на Байлифа, смыкаю руки на его горле и валю его на пол. Он заслуживает смерти, даже если она не поможет мне выбраться отсюда и спасти Дженнессу. Я убью любого, кто посмеет угрожать ей или притронуться к ней, даже если для этого придется уничтожить весь Улей.

В его глазах плещется паника, желтизна сходит с его лица, но тут я чувствую укол в ногу, и мое тело слабеет. Я заваливаюсь набок, зрение затуманивается, а мозг отключается.

Байлиф кашляет, нависая надо мной. Он смотрит на меня сверху вниз с улыбкой, потирая следы, которые уже начинают проступать на его шее.

Всё погружается во тьму.

Глава 21: Дженнесса

Я никогда не думала, что часы могут быть такой роскошью. Здесь нет окон, чтобы понять, наступила ли ночь. Могли пройти часы или целые дни, а я бы даже не догадывалась об этом. Кажется, мой мозг медленно сжимается сам в себе. Единственный способ хоть как-то отслеживать время – это еда, которую доставляют в мою камеру через металлический ящик, появляющийся из стены, но у меня нет ничего, чтобы отмерять часы между приемами пищи.

Еда представляет собой какую-то питательную пасту без всякого вкуса. Поначалу я отказывалась её есть, думая, что это может быть уловкой, но спустя время голод взял свое, и я проглотила её не раздумывая. Интересно, это та самая еда, которой питается Барикс, или её дают только для поддержания жизни пленников. Не могу представить, что мне придется провести остаток жизни, питаясь этой дрянью.

Интересно, буду ли я вечно жить с этими инопланетянами, или они вернут меня на Землю, а может, убьют после того, как я рожу? Не знаю, зачем я задаюсь этими вопросами, ведь ни один из вариантов не приносит мне утешения. Каждый сценарий звучит ужаснее предыдущего.

Спать в освещенной изнутри коробке непросто, но, поскольку заняться больше нечем, кроме как ходить по кругу, сон в конце концов настигает меня – обычно после того, как я выматываюсь от бесконечных рыданий.

Я только-только погружаюсь в забытье, и грани реальности начинают размываться, принося облегчение, как вдруг меня будит громкий хлопок. Я вскакиваю, понимая, что вокруг темно. Моя голова резко поворачивается к источнику звука сверху.

Часть металлического потолка исчезает, и на её месте вспыхивает свет. Я прикрываю глаза рукой, моргая, пока не начинаю различать то, что надо мной. Две мускулистые желто-черные ноги свешиваются вниз, и на пол спрыгивает фигура.

Увидеть его кажется невозможным, и я задаюсь вопросом, не сошел ли мой мозг окончательно с ума. Я просто пялюсь на него, сидя на корточках, а он смотрит на меня.

– Дженнесса, – произносит он наконец, словно эти слова вырвались с дыханием, которое он задерживал целую вечность.

– ЖЖ, – выдавливаю я сквозь всхлип, пытаясь подняться на ноги, чтобы броситься в его объятия.

Не успеваю я сделать и шага, как он преодолевает разделяющее нас расстояние, падает на пол, хватает меня и затягивает к себе на колени. Он ощупывает мою спину. Его сердце колотится в груди. Он отстраняется и осматривает меня, скользя взглядом по моему телу.

– Дженнесса, ты в порядке? Тебе не причинили боль? Тебя кто-нибудь трогал?

– Я в порядке. Всё хорошо. А ты в порядке? – я пытаюсь осмотреть его, но он берет мое лицо в ладони, не позволяя мне отвести от него глаз.

– Мне так жаль. Я и подумать не мог, что они сотворят с тобой подобное. Мы должны быть цивилизованной планетой. Я бы никогда не стал добиваться тебя, если бы знал, что это подвергнет тебя опасности.

– Я знаю. Я знаю. Всё хорошо.

– Ох, Дженнесса. Мне так жаль, – он снова прижимает меня к груди; его руки ни на секунду не перестают гладить мою спину.

– Что нам делать? – спрашиваю я, когда его сердцебиение немного успокаивается.

– Тебе ничего не нужно делать. Я угоню корабль и верну тебя домой. Я убью любого, кто хотя бы подумает прикоснуться к тебе.

– Как ты меня нашел?

– Я выбрался из своей камеры и пробрался в рубку управления. Я увидел тебя по камерам, отключил питание в этом крыле и прополз по вентиляции, чтобы добраться до тебя. Мы уходим отсюда.

У меня так много вопросов. Я хочу знать всё, что с ним произошло с нашей последней встречи. Я даже не знаю, сколько прошло времени. Я хочу знать, что нам делать дальше, но все мои размышления меркнут по сравнению с гулом во всем моем теле.

Его тело вибрирует, а член высвобождается и пульсирует, упираясь в мой центр.

Я ничего не могу с собой поделать и начинаю тереться о него, пока его руки жадно блуждают по моей спине. Я знаю, что это безумие. Мне не следовало бы думать о том, как запрыгнуть на его член, когда я заперта в инопланетной тюрьме. Я должна бы помогать ему разрабатывать план побега, но голос разума никогда не был решающим фактором, когда дело касалось нас двоих. Мои эмоции так долго неслись вскачь, а рядом с ним я чувствую себя как дома. Он нужен мне больше, чем спасение.

Моему мозгу не нужно рационализировать мои желания, потому что, должно быть, он чувствует то же самое, что и я. ЖЖ отстраняется и впивается в мои губы – его язык ласкает мой рот, словно ему жизненно необходим мой вкус.

Он прижимает меня к полу и шепчет на ухо:

– Ты моя, Дженнесса. Моя, – его ладони сжимают мои груди под футболкой.

– Вся твоя, – шепчу я в ответ.

Его пальцы скользят вниз по моему телу, пока не достигают жара между моих ног. Он проникает в меня, и я стону.

– Ты нужен мне, ЖЖ, – у нас нет времени, и я не думаю, что мое тело выдержало бы его промедление или дразнящие ласки. Он нужен мне срочно, словно кислород.

Я обвиваю ногами его талию, притягивая его к себе.

– Ты нужен мне, прямо сейчас.

Он хватает меня за затылок и снова находит мои губы. Второй рукой он берет свой член и приставляет к моему входу. Он врывается в меня одним мощным толчком; его вибрирующий член заставляет ожить каждое нервное окончание в моем теле. Раньше он всегда был нежным. Да, он трахал меня так, будто не мог прождать и секунды больше, но в этот раз он словно хочет что-то доказать.

– Моя, – повторяет он снова и снова.

Я его, и он ставит на мне свое клеймо. Он вколачивается в меня с животной силой, не отрывая губ от моих. Он обхватывает меня обеими руками так, словно я – спасательный круг, а он посреди бушующего моря.

Стоны вырываются из моего горла, пока он проникает в меня всё глубже и глубже – от его напора боль расцветает чистым наслаждением. Мои нервы взрываются, а стенки моего лона сжимаются вокруг него, уже распадаясь на части, когда он попадает в самую чувствительную точку.

Эмоции бурлят внутри меня, пока нервы полыхают огнем. Мое сердце и тело сплетаются воедино, и я теряю контроль над собой. Я отрываюсь от губ ЖЖ, прижимаясь ухом к его губам.

– Я люблю тебя, – произношу я, даже не осознавая этого, но это кажется таким правильным.

Не уверена, знает ли он значение этих слов, но как только я их произношу, его тело напрягается, и он изливается в меня, а моя киска продолжает сжиматься, выдоив из него всё до последней капли.

Он укладывает меня на пол и расслабленно ложится сверху, быстро восстанавливает дыхание, а затем приподнимается на руках.

– Ты в порядке? – он снова осматривает меня.

– Да, – я осыпаю поцелуями его руку.

По мере того, как мысли проясняются, а тело расслабляется, я не жалею о сказанном.

– Я люблю тебя, ЖЖ, – Знаю, это безумие. Мы знакомы совсем недолго, но после всего, через что мы прошли, вполне логично, что мои чувства к нему так стремительно развились. Я никогда не верила в любовь с первого взгляда, но теперь я знаю, что некая потусторонняя сила действительно способна свести двух родственных душ.

Он смотрит на меня сверху вниз, и на его лице появляется почти растерянное выражение.

– Я люблю тебя с того самого момента, как впервые тебя увидел. Ты моя до конца моих дней.

Слезы застилают мне глаза; мое сердце готово выпрыгнуть из груди от его признания. Он знает, что такое любовь. Я вижу это в его глазах. Он отдал бы мне всего себя, если бы я только попросила.

Его мечтательное выражение лица внезапно меняется, словно шестеренки в голове встали на место.

– Нам пора, – он встает и протягивает мне руку, помогая подняться.

Я никогда бы не подумала, что скажу ему «Я люблю тебя», да еще и в тюремной камере перед побегом, но больше всего на свете я рада, что эти слова были произнесены.

Я оглядываюсь. В моей камере по-прежнему темно, если не считать тусклого света, льющегося из отверстия в потолке. Если темно, значит, электричества всё еще нет. Мы потеряли время – время, которого у нас нет, но я до сих пор не уверена, что ЖЖ сможет вернуть нас на Землю. Если наш побег провалится, я рада, что у нас был этот последний момент вместе.

– Давай я тебя подниму, – говорит он, садясь на корточки, чтобы обхватить меня за ноги. Он подносит меня к отверстию, и я заползаю внутрь.

Меня заливает свет, а громкий хлопок заставляет меня резко обернуться.

– ЖЖ! – кричу я, но уже слишком поздно. Двое мужчин подлетают к нему и оттаскивают назад, пока он кричит и отбивается.

Я замираю на месте, глядя на него сверху вниз.

– Беги! – кричит он мне, но слишком поздно. К вентиляции подлетает третий мужчина и хватает меня за руку.

Я вырываюсь, откидываясь назад и пытаясь отпихнуть его ногами, но всё тщетно.

Он вытаскивает меня из вентиляционной шахты и держит в руках, пока я пытаюсь расцарапать ему предплечья и ударить по яйцам.

Четвертый мужчина-пчела хватает меня за руки и защелкивает металлические браслеты на моих запястьях и лодыжках. Между ними нет никаких цепей, но они, должно быть, невидимые, потому что я внезапно оказываюсь парализована.

– Дженнесса! – кричит ЖЖ; его запястья и лодыжки тоже уже скованы.

Невысокий, мускулистый мужчина-пчела проходит через проем.

– Отведите их в мои покои, – говорит он. У него суровое выражение лица, и от него, кажется, веет властностью.

Я узнаю в нем одного из тех, кто похитил меня из квартиры.

– У меня к этим двоим есть пара вопросов.