Текст книги "Ужжасное Поведение (ЛП)"

Автор книги: Дж. М. Фейри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 8: Барикс

Я собирался уйти без единого звука. Она была достаточно добра, чтобы открыть мой контейнер и оставить окно нараспашку. Всё, что мне нужно было сделать – это улететь, и я мог бы вернуться к своей миссии. Таков был план до того, как она съела мою пыльцу и так бурно отреагировала на ее вкус.

Видят небеса, то чувство, что пронеслось по моему телу, когда я увидел, как расширились ее глаза и она воскликнула, насколько это вкусно – это было нечто неземное. Мне стоило огромных усилий не трансформироваться прямо у нее на глазах, не всунуть свое жало ей в рот и не выпустить еще одну порцию, пока она бы жадно ее глотала.

Но я взял себя в руки. Я знал, что мне нужно убраться из ее жилища и найти свою идеальную цель.

Мне просто хотелось взглянуть на нее в последний раз перед уходом. Она – самое потрясающее существо, которое я когда-либо видел, и я бы возненавидел себя, если бы не позволил себе понаблюдать за ней, пока она спит и ее тело пребывает в покое.

Мне не следовало принимать свою крупную форму. Она, вероятно, даже не заметила бы, если бы я бросил на нее последний взгляд, оставаясь в компактном виде. Но мне хотелось увидеть, насколько крошечной она была по сравнению со мной. Я хотел представить, как она выглядела бы в моих руках.

Конечно же, пол подо мной скрипнул, и самка проснулась.

Она закричала, но я зажал ей рот рукой, чтобы приглушить звук.

Я забираюсь на ее кровать, всё еще зажимая ей рот, и нависаю над ней, пытаясь игнорировать свое твердеющее жало. Ее кожа кажется такой мягкой, и всё, чего мне хочется – это гладить ее повсюду, но мне нужно ее успокоить. Я не могу уйти, пока она в такой панике. Может быть, я смогу объяснить ей суть моей миссии, и она отпустит меня с миром. В конце концов, она сама сказала, что мы друзья.

– Не бойся. Я не причиню тебе зла, – слова звучат непривычно, так как я еще не привык к этому новому языку. – Я твой друг из твоего контейнера. Помнишь? Ты сказала, что мы друзья, – одной рукой я указываю на нас обоих; другая всё еще закрывает ее рот.

Ее тело немного расслабляется, и я чувствую, что она пытается что-то сказать под моей рукой.

– Я уберу руку, но ты должна пообещать не кричать. Я тебе всё объясню.

Я медленно опускаю руку, но как только она почти отрывается от ее подбородка, она кусает меня – и кусает сильно.

Я должен был бы разозлиться, но мое жало начинает пульсировать еще сильнее от ее сопротивления. Она сильная самка – защищает себя, даже когда это бесполезно. Как я и предполагал, она намного меньше меня, и масса ее тела, должно быть, составляет как минимум половину моей. Можно было бы подумать, что она робкая овечка, а не воин с клыками.

Я морщусь и снова зажимаю ей рот рукой.

Она бьет меня по бедрам, и я второй рукой перехватываю ее запястья, поднимая их оба над ее головой.

– Женщина, я не желаю тебе зла. Ты спасла мне жизнь, и я тебе благодарен. Я объясню, почему я здесь, а затем отправлюсь в путь. Я намного сильнее тебя. Если ты будешь сопротивляться, мы ни к чему не придем.

Ее глаза наполняются слезами, и внезапно я уже не чувствую себя таким сильным. Возможно, я бы даже позволил ей ударить меня прямо в сердце, лишь бы остановить эти слезы.

Ее тело подо мной обмякает, и она качает головой в знак согласия.

Я медленно убираю руки, всё еще нависая над ней на случай, если она решит сбежать.

Она сглатывает, но молчит.

Не знаю, что я ожидал от нее услышать, но воздух между нами словно сгустился. Я обещал объяснить, почему я здесь, и, полагаю, сейчас самое время это сделать. Я прочищаю горло.

– Мое имя Барикс.

Знакомство – хорошее начало.

– Я Дженнесса, – ее голос дрожит.

Это самое красивое имя, которое я когда-либо слышал.

– Дженнесса, – повторяю я. Мне хочется произносить его снова и снова. – Я прибыл из Колонии, с планеты, находящейся во многих световых годах отсюда.

– Значит, ты не пчела?

Я уже понял, что именно так называется тот мелкий вид, на который я похож в своей компактной форме.

– Нет, я не пчела. Однако я могу принимать уменьшенную форму, которая напоминает то, что вы называете пчелой. Именно в таком виде я был, когда ты спасла меня и поместила в свой контейнер.

Она смеется – ее грудь подо мной вибрирует.

Этот звук заполняет мои уши, словно сладкая мелодия, и я хочу записать его, чтобы слушать снова и снова.

– Окей, теперь я поняла. Я сплю. Это всё сон. Думаю, нет причин для паники, – она на мгновение задумывается. – Ничего себе, может, в тот мед было что-то подмешано. У меня никогда еще не было таких реалистичных снов.

Упоминание о моем меде заставляет мое жало затвердеть.

Ее глаза расширяются, когда я пульсирую, прижимаясь к ее груди.

– Прошу прощения. По какой-то причине я не могу контролировать свое жало рядом с тобой.

Она снова смеется.

На моей планете мы смеемся, когда происходит что-то забавное, но здесь, должно быть, другие обычаи, ведь я не рассказал ни одной шутки.

– Тогда, может, тебе стоит слезть с меня. Я совершенно точно не хочу быть насаженной на кол гигантской пчелой, сон это или нет. Звучит так, будто это будет больно.

Мне хочется возразить. Я знаю, что введение моего жала доставит ей не меньше удовольствия, чем мне, но озвучивать свои мысли было бы невежливо.

– Ты не должна кричать. Я хочу объяснить, зачем я здесь, а затем оставлю тебя в покое. Для моей миссии будет нехорошо, если я оставлю тебя в паническом состоянии.

– Как скажешь, пчела из сна, – она качает головой и посмеивается.

Я слезаю с нее – мое тело тут же начинает тосковать по ее теплу – и встаю сбоку от кровати.

Она садится и свешивает ноги с края. Кажется, она меня больше не боится. Она смахивает остатки слез из-под глаз и болтает ногами с легкой усмешкой.

У меня выдающиеся лингвистические способности, но я поражен тем, как мне удалось успокоить ее лишь первыми в моей жизни словами, произнесенными на ее языке. Сердце щемит от осознания того, что мне придется скоро уйти, раз она уже так спокойна.

– Ты больше не боишься? – спрашиваю я.

– Не особо. Я просто сплю. Скоро я проснусь, и всё вернется на круги своя.

Мне следовало бы сказать ей, что это не сон, но, возможно, так будет лучше. Если я уйду сегодня вечером, а она будет думать, что встреча со мной – лишь плод ее воображения, я не рискую столкнуться с проблемами в своей миссии. Она не сообщит о моем появлении своему правительству, и мне не нужно будет бояться поимки. И хотя огромная часть меня не хочет, чтобы она меня забывала – ведь я ее точно никогда не забуду, – рациональная сторона берет верх.

– Хорошо. Тогда, кажется, нет причин объяснять тебе суть моей миссии. Спасибо, что спасла мне жизнь. Я отправляюсь в путь.

– Нет, – кричит она, вскакивая на ноги. – Это весело. Я хочу послушать.

Как я могу ей отказать, когда ее лицо светится, а волосы очаровательно растрепаны после сна? Мой разум наполняется образами того, как я засыпаю рядом с ней – и просыпаюсь, видя ее именно такой. Я откашливаюсь.

– Ну, как я уже сказал, я из Колонии, с планеты в множестве световых лет отсюда. Население нашей планеты сокращается, и я – первый, кого отправили на вашу Голубую планету для опыления, чтобы помочь обоим нашим мирам.

– Ты имеешь в виду Землю? – она делает шаг ко мне, рассматривая мое лицо.

По спине бегут мурашки. Я не могу ясно мыслить, когда она стоит так близко. В горле пересыхает, пока я пытаюсь подобрать слова.

– Так вы называете свою планету?

– Да, добро пожаловать на Землю! Не уверена, насколько это тебе поможет, но нам здесь точно нужно больше опылителей!

На сердце теплеет от того, что она одобряет мою миссию. Я переживал, что самки на этой планете будут противиться нашим попыткам опыления, но, очевидно, Дженнесса не имеет ничего против. В этом есть смысл, раз уж здешние самки придают такое значение сексуальному удовольствию. Должно быть, этот процесс здесь более приемлем, как на планете Форфия.

Дженнесса прижимает ладонь к моему лицу:

– Ого, ты такой мягкий. Кажешься таким настоящим.

Я молю всех богов, чтобы она не посмотрела вниз и не увидела мое пульсирующее жало. Ничто не могло подготовить меня к интенсивности ее прикосновения. Я лишился дара речи и хочу лишь прижать ее руку к себе, никогда не отпуская.

– Ты выглядишь прямо как человек, только пушистый. Ну, и еще, если не считать того, что ты желто-черный, с крыльями и антеннами, – она улыбается, качает головой и отступает назад. – Блин, что бы там ни было в том меде, это какая-то мощная дурь, потому что всё это абсолютное безумие.

Неужели вкус моего меда оказал на нее такое же воздействие, как и на меня? В животе закипает жар, и я делаю шаг к ней, не в силах себя контролировать.

Она пятится и упирается в кровать, когда отступать становится некуда.

Я нависаю над ней, глядя на ее приоткрытые губы и широко распахнутые глаза. Я чувствую, что она не была бы против, если бы я дотронулся до нее. Она возбуждена, и мне даже не нужны антенны, чтобы это уловить. Всё, что мне нужно сделать – это сдвинуть тонкую ткань, прикрывающую ее пизду, и войти внутрь. Бьюсь об заклад, она уже течет от желания. На самом деле, запах ее возбуждения проникает в мои ноздри, сводя меня с ума.

Я тянусь вниз и касаюсь ее щеки.

Она закрывает глаза, прижимаясь лицом к моей руке.

Я наклоняюсь, готовый попробовать ее губы. На моей планете нет такого обычая, но я видел процесс соединения губ у других видов, и ее губы просто умоляют о моих.

Но как раз в тот момент, когда я почти касаюсь ее, она хихикает:

– Это так нелепо.

Ее слова вырывают меня из транса, даже если она не отстраняется. Она права. Это нелепо, и я полностью отклонился от миссии. Я не могу больше тратить свое семя на эту самку. Как бы это ни разбивало мне сердце, она не моя идеальная цель.

Я отстраняюсь.

– Прости меня. Я должен идти.

Ее глаза расширяются, блеск в них меркнет.

– Да ладно тебе. Этот сон только-только начал становиться интересным.

Она всё еще думает, что это сон – иллюзия. Я не хочу брать ее в таком состоянии, даже если мое жало молит об обратном.

– Ты не часть моей миссии. Мне пора отправляться в путь, – я отворачиваюсь, пока вид того, как она практически умоляет меня опылить ее, не отвлек меня еще больше.

Она вздыхает.

– Ладно. Пока, парень-гигантская пчела. Удачи с твоей миссией или чем там еще. Обязательно расскажу о тебе своему психотерапевту.

Со вздохом я трансформируюсь обратно в компактную форму.

У меня за спиной Дженнесса ахает.

Я взмахиваю крыльями, готовый взлететь, пару мгновений зависаю в воздухе, а затем мое тело пронзает жгучая боль. Я падаю на пол и тут же превращаюсь обратно в свою крупную форму, вскрикивая от агонии.

– Какого хрена это было? – спрашивает Дженнесса, подбегая ко мне.

– Мои крылья. Кажется, они повреждены. Я не могу летать, – я встаю, взмахивая крыльями в своей крупной форме. И действительно, боль исходит от левого крыла и отдается во всем теле. Не знаю, зачем я вообще пытался снова взлететь. В любом случае, я бы не смог летать по этой планете в своей крупной форме – это привлекло бы слишком много внимания.

Дженнесса садится на корточки рядом со мной, осматривая мои крылья, но не прикасаясь к ним.

– Да, похоже, вот это погнуто. Наверное, это случилось, когда Кент прихлопнул тебя той газетой.

– Кент – это тот крупный самец, с которым ты была? – я никогда не был ревнивым, но от упоминания ею другого самца у меня внутри всё переворачивается. Особенно после того, как я видел, как она прикасалась губами к его лицу.

– Да, он мой парень. Иногда он тот еще член.

Отлично, он просто друг, а не ее пара. Я отмечаю про себя, что «член» – это еще одно слово, обозначающее жало их самцов.

– Член? У него есть жало?

– Жало? Вы так называете свой пенис? – она смеется, откидываясь на локти. – Боже, этот сон становится всё лучше и лучше, – ее взгляд скользит по моему телу вниз. К счастью, мое жало уже втянулось обратно. Не думаю, что смог бы вынести ее смех, будь оно эрегировано.

Хотя я мог бы бесконечно смотреть, как она смеется, я больше не в силах вникать в этот запутанный разговор – в голове роятся мысли о том, что делать дальше. Я уже повреждал крылья в прошлом. Обычно на их заживление уходит всего несколько дней. Будь они в худшем состоянии, боль была бы невыносимее, хотя и сейчас она просто мучительна.

Смех Дженнессы стихает, и она садится, вытирая слезы.

– Ну, если хочешь остаться на ночь, пока твои крылья не поправятся, милости прошу, – она встает и возвращается к кровати. – Можешь лечь на диван, если хочешь, – она указывает на коричневый предмет мебели в углу. – Возможно, он будет тебе маловат, но моя кровать тебе тоже, скорее всего, не подойдет. К тому же ты не настоящий, так что, уверена, тебе не будет слишком уж неудобно.

Она уже спасла меня от смерти, а теперь позволяет остаться еще на одну ночь – от ее слов мое сердце наполняется теплом, но его омрачает разочарование. Она не хочет, чтобы я спал с ней в одной постели, хотя я знаю, что ее пизда говорит об обратном.

Всё в порядке, так будет лучше.

Я наконец осознаю, насколько сильно устал. Возможно, лучшим решением будет переночевать здесь, а утром решить, что делать дальше. Может быть, пока я буду восстанавливаться, Дженнесса поможет мне найти мою цель. Мне не хочется выходить на связь с Ульем и признаваться в своих неудачах. К тому же, перспектива побыть рядом с ней подольше вызывает у меня вспышку эйфории.

– Спасибо, Дженнесса, – говорю я, направляясь к дивану.

Она улыбается и натягивает на себя одеяло:

– Спокойной ночи, гигантская пчела. Жаль, что ты не настоящий. Это был забавный сон, – она закрывает глаза.

Мое сердце трепещет, когда я опускаю голову на небольшую квадратную подушку. Даже если она не верит в мою реальность, ей нравится моя компания. Я не могу представить себе более прекрасных слов, которые можно было бы услышать перед сном.

Глава 9: Дженнесса

Солнечные лучи, льющиеся в мою квартиру, щекочут веки, умоляя их открыться. Я зеваю, закидывая руки за голову, и смотрю в потолок. Воспоминания о вчерашнем сне нахлынули на меня. Боже, это было странно. В один миг я спасаю пчелу от смерти, а в следующий – уже вижу во сне сексуальных мужчин-пчел. Меня что, теперь сексуально привлекают пчелы? Наверное, мне нужно как можно скорее записаться к своему психотерапевту, вот только у меня его нет. Я владелица бизнеса на мели, поэтому у меня нет денег на психотерапию; это просто выражение, которое мне нравится повторять. Ну ладно, просто заведу дневник или типа того.

Я сажусь и спускаю ноги с края кровати. Моя квартира крошечная, поэтому мне хватает пары секунд, чтобы заметить гигантскую желто-черную тушу мужчины, спящего на диване в другом конце комнаты.

Мое сердце бешено колотится. Может, я все еще сплю? Я щипаю себя. Нет, это совершенно точно реальность, если только я не впала в глубокий психоз – что, признаться, звучит куда вероятнее.

Я прокручиваю в голове наше вчерашнее взаимодействие с этим мужчиной-пчелой. Надо было догадаться, что это не сон: всё казалось слишком реальным. Он – кажется, он назвал себя Бариксом – сказал, что прибыл из космоса, а значит, он инопланетянин. Я всегда верила, что мы не одни во Вселенной, но разве ФБР или Министерство внутренней безопасности не должны уже выламывать мне дверь? С какой стати инопланетянину путешествовать через всю вселенную, чтобы в итоге оказаться в моей квартире? Звучит слишком неправдоподобно.

Меня окатывает волна храбрости, и я решительно направляюсь к нему. В конце концов, он не убил меня прошлой ночью. Будь он опасен или планируй меня похитить, у него было предостаточно времени, чтобы это сделать.

Я нависаю над ним, изучая его странные черты. В дневном свете наши различия пугают еще больше: он почти похож на человека, и черты его лица такие же, как у человеческого мужчины. Но его тело покрыто нежным желто-черным пушком, повторяющим окрас шмеля. Он лежит на спине, но из-за нее выглядывают верхушки его полупрозрачных крыльев, одно из которых слегка погнуто сверху. Антенны вызывают тревогу, но я не обращаю на них особого внимания, потому что могу сосредоточиться лишь на его широкой мускулистой груди. Он весь покрыт мышцами, и кровь густеет в моих венах, пока я сопротивляюсь желанию провести по нему руками.

На нем нет никакой одежды, и я вспоминаю, как он упомянул свое жало, которое, я так понимаю, является его версией члена. Я бросаю взгляд между его ног, но там ничего нет: он прямо как кукла Кен. И все же я совершенно точно помню, как прошлой ночью, когда он нависал надо мной, обо меня терлось нечто похожее на член. Может, он втягивается? Я больше не могу на него смотреть. Это пугает меня еще сильнее и вызывает целую гамму странных чувств.

Я хватаю с пола одну из декоративных подушек и кидаю в него:

– Эй, парень-пчела! Просыпайся!

Он вздрагивает и вскидывает руки, чтобы заблокировать очередную атаку подушкой. Его глаза распахиваются, и он оглядывается по сторонам, словно только что вспомнив, где находится.

– Ты настоящий или нет? – спрашиваю я. Это глупый вопрос, но мне стало бы легче, если бы мои галлюцинации меня хоть немного успокоили.

Барикс садится, потирая глаза своими черными руками. Он оглядывается, прежде чем подобрать слова:

– Прошу прощения. Должно быть, я сильно вымотался. Обычно у меня чуткий сон.

– Ты правда инопланетянин? – я обхватываю себя руками за грудь.

Он смотрит на меня снизу вверх с растерянным выражением лица:

– Если ты имеешь в виду, что я не с этой планеты, то да.

– Значит, ты не гигантская пчела?

– Нет, я не увеличенная копия существ, обитающих на вашей планете. Ты забыла наш вчерашний разговор?

Он встает, и мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Я думала, что Кент высокий, но этот парень, должно быть, выше него на целую голову.

Он смотрит на меня с тревогой, словно боится, что я поранилась или вроде того.

Я делаю шаг назад.

– Нет, я не забыла наш разговор. Просто я не думала, что всё это по-настоящему. Я считала тебя сном, – я разворачиваюсь, наворачивая круги по комнате. – Я до сих пор не знаю, реально ли хоть что-то из этого. Наверное, я просто схожу с ума.

Он делает шаг ко мне:

– Уверяю тебя, ты не сходишь с ума. Я настоящий и не желаю тебе зла.

Я перестаю метаться, чтобы поймать выражение его лица. Он кажется искренним и внимательно изучает меня, словно не хочет упустить ни секунды или боится, что я сейчас взорвусь изнутри. Не уверена, что именно.

Его взгляд такой пронзительный, что мне приходится отвернуться, чтобы мой мозг не расплавился.

– Да, я поняла, что ты здесь не для того, чтобы причинить мне боль. Думаю, ты бы убил меня еще вчера, если бы таков был твой план. Просто мне это не нравится. Это слишком странно.

– Я знаю, что для вашего вида видеть другую форму жизни непривычно. Ваша планета отстает на сотни лет, и вы еще не вступали в контакт с формами жизни с других планет.

Я пялюсь на него с открытым ртом.

– Ты хочешь сказать, что есть и другие инопланетяне, кроме тебя?

– Колония – одна из многих планет с формами жизни, но мы находимся далеко. Если только другой вид не прилетит к вам, я не думаю, что у вашего рода есть хоть какой-то способ добраться до них.

– О боже, это какое-то безумие. Почему это происходит со мной? – я смотрю в потолок, чувствуя, как подкатывает паническая атака.

– Дженнесса, всё в порядке, – Барикс бросается ко мне, кладя свои огромные руки мне на предплечья.

От его прикосновения по телу пробегают мурашки, и меня словно накрывает волной спокойствия. Я перевожу на него взгляд.

– Ты в безопасности. Тебе не придется беспокоиться об этом долго. Как только мое крыло заживет, я отправлюсь в путь.

Ничего не могу поделать, но слышать это немного обидно. Да, я хочу, чтобы он ушел, но с таким прикосновением, напоминающим теплое одеяло, может, было бы не так уж и плохо, если бы он остался подольше.

Он отстраняется и взмахивает крыльями, после чего сразу же крякает:

– Становится лучше, но, возможно, пройдет день или два, прежде чем я снова смогу летать.

Я инстинктивно делаю шаг к нему. Я не люблю, когда живые существа страдают, но вид его боли расстраивает меня больше, чем я ожидала.

– Я могу чем-то помочь? – спрашиваю я, внимательнее разглядывая его крылья. Они выглядят такими хрупкими, и трудно поверить, что он отделался лишь легким изгибом после того, как его прихлопнули газетой.

– Того, что ты спасла мне жизнь и позволила остаться с тобой, более чем достаточно, – он берет мои руки и прижимает к своей груди. – Больше всего на свете я бы хотел, чтобы моей целью была ты.

Я замираю, глядя в его пронзительные глаза. Не знаю, что он имеет в виду под «его целью», но я не могу сосредоточиться на смысле его слов. Это всё слишком сильно, слишком быстро, но каждый раз, когда он дотрагивается до меня, мой мозг словно отключается, и я могу думать только о пульсации между ног. Какого хуя со мной не так?

Я отстраняюсь, трясу головой и начинаю суетиться, убирая раскиданные по квартире вещи. Только сейчас я понимаю, какой у меня тут бардак. Как стыдно, что его первое впечатление о людях – это то, что мы неряхи. Надеюсь, он не будет судить по мне обо всем человечестве.

– Ладно, ЖЖ. В общем, мне пора на работу. Сможешь побыть здесь сегодня, пока меня не будет? – я на секунду задумываюсь. – А что вы вообще едите? Пожалуйста, только не говори, что кошек или что-то в этом духе.

– Согласно данным наших исследователей, у нас очень похожие пищеварительные системы.

Я открываю холодильник.

– Отлично. У меня есть бейглы. Ты любишь бейглы? – я забрасываю один в тостер, не дожидаясь его ответа.

– Всё, что исходит от тебя, – это сокровище.

Сокровище? Он это серьезно?

– Здорово. Просто забери его из тостера, когда он выскочит.

Я даже не задумываюсь о том, что он может не понять, о чем я говорю. Более того...

– Откуда ты вообще знаешь мой язык? – спрашиваю я.

Барикс стоит посреди моей квартиры, выглядя совершенно неуместно:

– Мои антенны помогают с расшифровкой языков. Я слушал твое развлекательное устройство, пока был в том контейнере, и выучил твой язык.

– Ох, блядь.

– Блядь? – он смотрит на меня со сморщенным лицом.

– Забей. Просто сядь и хватит стоять там с таким безумным видом. Мне нужно собираться.

Он выглядит сбитым с толку, но подчиняется моему приказу, садясь на диван, на котором спал.

Глядя на это сейчас, мне становится стыдно. Он никак не мог удобно устроиться на этой штуке, ведь он почти в два раза больше дивана. Ну, да ладно. Я укрываю у себя инопланетного беглеца – это же не «Four Seasons».

Я хватаю с пола джинсы и желтую майку и направляюсь в ванную. Мне просто нужно побыть подальше от этого парня, чтобы прочистить голову, и мне хочется поскорее свалить на работу.

Я никогда в жизни так быстро не одевалась. Не знаю, почему я так тороплюсь, но мне нужно выбраться из этой квартиры. Я его не боюсь; просто мне нужно проверить, не начнут ли мне мерещиться гигантские мужчины-пчелы повсюду, чтобы понять, сошла я с ума или нет. К тому же эта дрожь в теле, которая появляется каждый раз, когда я на него смотрю, доставляет мне дискомфорт. Меня не должны привлекать не-люди: это определенно огромное «нет» в отделе психической стабильности.

Когда я открываю дверь ванной, ЖЖ стоит на кухне и проглатывает последний кусок поджаренного бейгла. Ради всего святого, я не могу вспомнить его инопланетное имя, поэтому с этого момента буду называть его ЖЖ.

– Прости, мне следовало достать тебе масло или еще что-нибудь. Пустой бейгл вряд ли был таким уж вкусным.

ЖЖ смотрит на меня широко распахнутыми глазами:

– Это самое вкусное, что я когда-либо пробовал. Для меня большая честь, что ты позволила мне насладиться таким деликатесом Земли.

Я усмехаюсь:

– Я так понимаю, еда на вашей планете не очень-то вкусная, да?

– Наша пища создана лишь для поддержания жизни, не более того.

– Ну, тогда нам лучше устроить гастрономический тур по Нью-Йорку, пока ты здесь.

Я жалею о сказанном, как только эти слова слетают с моих губ. Он скоро уедет, и у меня не будет времени показывать ему город. Мои желания скачут от «хочу, чтобы он остался» до «лучше бы он вообще не появлялся».

ЖЖ улыбается:

– Мне бы этого очень хотелось.

По телу пробегает покалывание, и тут я понимаю, что пора уходить.

– Ладно, ну, мне пора на работу. У тебя тут всё будет в порядке?

– Более чем, – отвечает он, подходя ко мне ближе, пока я надеваю обувь и закидываю сумочку на плечо.

– Ясно, ну, просто постарайся, чтобы никто больше не увидел тебя в таком виде. Не хочу объяснять соседям, что тут происходит.

– Разумеется. Если земляне увидят меня в моей крупной форме, это не пойдет на пользу миссии. Еще раз спасибо, что позволила мне остаться. – Он стоит в дверях, пока я открываю входную дверь. Его большие ореховые глаза выглядят такими невинными, пристально вглядываясь в мое лицо.

– Ладно, пока-пока.

Я захлопываю дверь прямо перед его носом, тут же чувствуя себя сукой. Я просто не могу больше на него смотреть. Господи, надеюсь, работа прочистит мне мозги, иначе к концу дня я в итоге трахнусь с пчелой.