Текст книги "Невидимый страж"

Автор книги: Долорес Редондо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

21

Комиссар принял Амайю и Ирарте в своем кабинете, и, хотя он предложил им присесть, сам остался стоять.

– Я сразу перейду к делу, – провозгласил он. – Инспектор, когда я принял решение поручить вам это расследование, разумеется, рассчитывая на поддержку шефа полиции Элисондо, я и предположить не мог, что дело примет такой оборот. Я думаю, вы и сами понимаете, что, если окажется, что в деле действительно замешан ваш родственник, это существенно подрывает ваши позиции. Мы не можем допустить, чтобы подобная ошибка заранее перечеркнула все дальнейшие судебные действия.

Он пристально посмотрел на Амайю, которая невозмутимо встретила его взгляд, хотя от нервного напряжения у нее мелкой дрожью вибрировали колени, как будто кто-то подключил ее к проводам высокого напряжения. Комиссар отвернулся к окну и целую минуту молчал, глядя на улицу. Затем он с шумом выдохнул из легких весь воздух и поинтересовался:

– Как вы думаете, каким образом этот человек может быть замешан в деле?

Оставалось неясно, к кому из них двоих он обратился с этим вопросом. Амайя посмотрела на Ириарте, который подбодрил ее взглядом.

– Нам было известно, что Анна Арбису состояла в отношениях с каким-то женатым мужчиной, но, просмотрев все материалы в ее компьютере, проверив все телефонные звонки и прочитав дневники, мы не смогли узнать, о ком идет речь. Было ясно только одно – совсем недавно эти отношения прекратились по инициативе самой девушки. Если предположить, что Анна встречалась с Фредди, то он совершенно не соответствует психологическому портрету разыскиваемого нами убийцы. Фредди ленив и неорганизован, и все его поступки носят беспорядочный, стихийный характер. Кроме того, я убеждена, что тот, кто убил Анну, был убийцей и первых двух девочек.

– А что думаете вы, Ириарте?

– Я полностью согласен с инспектором.

– Мне совершенно не нравится эта ситуация. Несмотря на это, я даю вам сорок восемь часов на то, чтобы установить алиби Альфредо Беларраина, если таковое у него имеется, и исключить его из числа подозреваемых. Но если этот человек имеет хоть малейшее отношение к смерти Анны Арбису или к смерти одной из двух других девочек, мне придется отстранить вас от дела. В этом случае у руля вас сменит инспектор Ириарте. Я уже поговорил с комиссаром Элисондо, и он со мной согласен. А теперь прошу меня извинить, я спешу. – Он открыл дверь, но, прежде чем выйти, обернулся к подчиненным. – Сорок восемь часов.

Амайя медленно выдохнула.

– Спасибо, Ириарте, – произнесла она, глядя ему в глаза.

Он улыбаясь встал со стула.

– Пойдемте, у нас много работы.

Когда они подъехали к дому, уже стемнело. В гостиной тети Энграси девочек из веселой шайки сменило нечто вроде семейного бдения у гроба. Не хватало только усопшего. Джеймс расположился у камина. Еще никогда Амайя не видела его таким озабоченным. Тетя сидела на диване рядом с Роз, которая, как ни странно, выглядела самой спокойной из этой троицы. Хонан Эчайде и инспектор Монтес занимали стулья у игрового стола. Едва завидев входящую в дом Амайю, тетя вскочила на ноги.

– Дочка, как он? – спросила она, пытаясь решить, следует ей подойти к Амайе или лучше остаться на месте.

Амайя взяла стул и села напротив Роз. Сестер разделяло всего несколько сантиметров. Она внимательно всмотрелась в лицо Розауры и ответила:

– Он очень плох. Его трахея разрезана веревкой, которая едва не разорвала ему позвоночник. У него поврежден спинной мозг, и он уже никогда не сможет ходить.

Слушая причитания тети и Джеймса, она не переставала изучать лицо Роз. Едва дрогнувшие ресницы, досадливо поджатые на мгновение губы. И больше ничего.

– Роз, почему ты не поехала в больницу? Почему ты не поехала к мужу, который попытался покончить с собой после того, как ты с ним порвала?

Роз бросила на нее быстрый взгляд и начала отрицательно качать головой. Однако она так ничего и не ответила.

– Ты все знала, – утвердительно произнесла Амайя.

Роз с видимым усилием сглотнула.

– Я знала, что у него кто-то есть, – наконец выговорила она.

– Ты знала, что это Анна?

– Нет, но я знала, что у него есть другая женщина. Если бы ты это видела… Он изменял, как по учебнику. Постоянно находился в эйфории, перестал курить траву и пить, принимал душ по три раза в день и даже начал пользоваться одеколоном, который я подарила ему на Рождество три года назад и к которому он за это время даже не прикоснулся. Я не глупа, все признаки измены были налицо. То, что у него кто-то есть, было ясно, как божий день.

– И ты знала, кто это?

– Нет, клянусь, этого я не знала. Но я поняла, что все кончено, в тот день, когда вернулась домой за своими вещами и увидела, что он плачет, как ребенок. Он был мертвецки пьян. Он уткнулся лицом в подушку и плакал так горько, что я с трудом его понимала. Он был воплощением отчаяния, и я подумала, что его мать или одна из его тетушек… Потом ему удалось немного успокоиться, и он начал рассказывать мне, что он все испортил, что это он во всем виноват, а теперь все кончено, что он еще никого никогда так не любил, что он этого не вынесет. Вот идиот! На мгновение я подумала, что он говорит о нас, о наших отношениях, о нашей любви. Но потом он произнес что-то вроде: «Я люблю ее так, как никогда в жизни никого не любил»… Понимаешь? Я была готова его убить.

– Он сказал тебе, кто это был?

– Нет, – прошептала Роз.

– Ты была сегодня у себя дома?

– Нет, – еле слышно произнесла она.

– Где ты находилась сегодня с часу до двух?

– Что это за вопрос? – возмутилась Роз, внезапно повысив голос.

– Это вопрос, который я обязана тебе задать, – хладнокровно откликнулась Амайя.

– Амайя, ты что, считаешь… – Роз замолчала, не договорив.

– Роз, это стандартная процедура. Отвечай.

– Ровно в час дня я вышла с работы и, как всегда, отправилась обедать в кафе «Лекароз», потом выпила кофе и в половине третьего вернулась на работу, где и находилась до пяти часов.

– А сейчас я должна задать тебе еще один вопрос, – стараясь говорить как можно мягче, произнесла Амайя. – Прошу тебя, Роз, отвечай честно. Ты знала, с кем встречается твой супруг? Я помню, что ты мне сказала, но, возможно, кто-то тебе об этом говорил или хотя бы намекал.

Роз молчала, опустив глаза и пристально глядя на свои руки, с силой теребившие бумажную салфетку.

– Сестра, заклинаю тебя всеми святыми, скажи мне правду. Если ты этого не сделаешь, я не смогу тебе помочь.

Роз начала беззвучно плакать. Крупные слезы скатывались по ее лицу, пытавшемуся изобразить какое-то подобие улыбки. Амайе показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Она наклонилась вперед и обняла сестру.

– Пожалуйста, скажи мне, – прошептала она, прижавшись губами к ее уху. – У нас есть свидетели того, что ты ссорилась на улице с какой-то женщиной.

Роз резко высвободилась из ее объятий и подошла к камину.

– Она была белагилью, – с тоской в голосе пробормотала она.

Амайя подумала, что уже во второй раз за сегодняшний день она слышит это определение применительно к Анне.

– О чем вы говорили?

– Мы не разговаривали.

– Что она тебе сказала?

– Ничего.

– Ничего? Инспектор Монтес, повторите то, что вы вчера рассказали Сабальсе, – произнесла Амайя, на мгновение обернувшись к инспектору, который, насупившись, сидел в углу и до сих пор не произнес ни слова.

Услышав просьбу Амайи, он встал со стула, как будто готовясь давать показания в суде, одернул пиджак и провел ладонью по напомаженным волосам.

– Вчера, когда уже стемнело, я гулял по эту сторону реки, а на противоположном берегу, как раз напротив школы, лицом друг к другу стояли Розаура и еще какая-то женщина. Я не слышал, о чем они говорят, зато слышал смех девушки. Она смеялась так громко, что это было отчетливо слышно даже на другом берегу.

– А больше ничего и не было, – вмешалась Роз, испуганно обводя взглядом собравшихся в комнате людей. – Вчера вечером, когда я вышла из своего дома, я была так потрясена тем, что услышала от мужа, что решила немного пройтись по противоположному берегу реки. Анна Арбису шла мне навстречу. Она накинула на голову капюшон, который закрывал и верхнюю часть ее лица. Когда мы уже должны были с ней поравняться, я заметила, что она смотрит мне в глаза. Хотя я знала ее в лицо, мы никогда не разговаривали. Я подумала, что она хочет о чем-то меня спросить. Но вместо этого она остановилась в двух шагах передо мной и начала издевательски смеяться, не сводя с меня глаз. Она смеялась надо мной.

Амайя заметила удивление на лицах остальных, но продолжила расспрашивать сестру:

– Что она тебе сказала?

– Ничего. Зачем? Я все сразу поняла. Ей незачем было что-то говорить, она просто надо мной смеялась. Это было так унизительно и в то же время страшно… Если бы ты видела ее глаза. Я клянусь тебе, что еще никогда в жизни не видела во взгляде столько злобы и коварства. В то же время ее глаза были такими проницательными, как будто передо мной стояла злобная старуха, исполненная одновременно мудрости и презрения к жизни и людям.

Амайя громко вздохнула.

– Роз, я хочу, чтобы ты еще раз хорошо подумала о том, что ты мне рассказала. Я знаю, что ты беседовала с какой-то женщиной. Это видел инспектор Монтес. Но это не могла быть Анна Арбису, потому что вчера, в то время, когда ты возвращалась после визита к себе домой, Анны уже двадцать один час как не было в живых.

Роз задрожала, как будто мощный порыв ветра начал трясти ее во всех направлениях сразу, и в растерянности развела руками.

– С кем ты беседовала, Роз? Кто была эта женщина?

– Я тебе уже сказала, это была Анна Арбису, эта белагиль,[20]20
  Темная и сильная женщина, ведьма.


[Закрыть] эта демоница.

– Бог ты мой! Хватит лгать! Так я не смогу тебе помочь, – воскликнула Амайя.

– Это была Анна Арбису, – вне себя от отчаяния, вскакивая на ноги, закричала Роз.

Амайя долго молчала. Затем она посмотрела на Ириарте и кивнула, приглашая его вступить в разговор.

– Возможно, это была очень похожая на Анну Арбису женщина? Вы сами сказали, что никогда с ней не разговаривали. Что, если вы обознались и на самом деле это была другая девушка? Тем более что она накинула на голову капюшон, и вам, вероятно, трудно было разглядеть ее лицо, – заговорил Ириарте.

– Не знаю. Может быть… – неохотно и без убежденности в голосе произнесла Роз.

Инспектор подошел и остановился перед ней.

– Розаура Саласар, мы запросили ордер на производство обыска в вашем жилище, ваших мобильных телефонах, компьютерах, что также включает привезенные вами вчера из дома ящики, – спокойным голосом произнес Ириарте.

– Зачем вам ордер? Вы можете искать все, что хотите. Наверное, такой у вас порядок. Амайя, в ящиках нет вещей Фредди, все только мое.

– Я так и думала…

– Погоди, я теперь подозреваемая? Я?

Амайя не ответила. Она посмотрела на тетю, которая сидела, прижав одну руку к груди, а ладонью второй накрыв рот. У нее сжалось сердце при виде того, какую боль причиняет Энграси вся эта история. Ириарте сделал шаг вперед, стремясь разрядить нарастающее с каждой секундой напряжение.

– Ваш муж состоял в связи с Анной Арбису. Она умерла насильственной смертью, а он попытался покончить с собой. В настоящий момент главным подозреваемым является он. Но вам также было известно о его похождениях. Сначала вы узнали об этом от него самого, а затем эта женщина начала смеяться над вами прямо посреди улицы.

– А вот такого поворота события я точно не ожидала… Вы, кажется, искали серийного убийцу, который охотится за девочками? Или вы готовы извлечь из рукава новую теорию? Фредди, конечно, тупица, бездельник и мерзавец, не считая того, что он просто никчемный тип. Но он не убивает девочек.

Помощник инспектора Сабальса посмотрел на Амайю и вмешался:

– Розаура, это обычный порядок ведения следствия. Мы составляем опись имущества, и если среди вещей не обнаруживается ничего странного, то нам остается только подтвердить алиби хозяина этих вещей и вычеркнуть его из списка подозреваемых. В этом нет ничего личного, мы всегда так работаем. Вам не о чем тревожиться.

– Ничего странного? Все, что происходило в последние месяцы, было странным. Все.

Она снова села в кресло и закрыла глаза, пытаясь справиться с сильнейшим утомлением.

– Розаура, нам необходимо, чтобы вы сделали заявление, – осторожно произнес Ириарте.

– Я его только что сделала, – ответила Роз, не открывая глаз.

– В комиссариате.

– Понятно.

Она проворно вскочила на ноги, взяла сумку и пальто, лежавшие на краю дивана, и направилась к двери, по пути поцеловав тетю и не глядя на сестру.

– Давайте покончим с этим поскорее, – произнесла она, обращаясь к Ириарте.

– Благодарю вас, – отозвался он, выходя из дома вслед за ней.

Амайя оперлась руками о каминную полку и ощутила, что ее брюки так сильно нагрелись, что, казалось, вот-вот вспыхнут. Ее мобильный телефон, а также телефоны Монтеса и Хонана почти в унисон просигналили о том, что на них поступило сообщение. Не глядя на телефон, Амайя поинтересовалась:

– Ордер на обыск?

– Да, шеф.

Она проводила их в прихожую и закрыла за собой дверь в гостиную.

– Вас уже ждут местные полицейские. Монтес, вы и Эчайде можете им помочь. Я подожду вас в комиссариате, чтобы не компрометировать следствие.

– Но шеф… Я не думаю, что… – запротестовал Хонан.

– Это дом моей сестры, Хонан. Осмотрите дом, поищите подтверждения тому, что между Анной и Фредди существовали определенные отношения, а также, если это возможно, доказательства того, что моей сестре было известно об этой связи еще до гибели Анны. Будьте скрупулезны: это могут быть письма, книги, сообщения на мобильный телефон, электронная почта, фотографии, предметы личного пользования, сексуальные игрушки… Получите в его телефонной компании список его звонков, а еще лучше, счет-фактуру на их оплату. Опросите друзей обоих любовников. Кто-то должен был об этом знать.

– Я просмотрел всю почту Анны и смею вас заверить, что в ней не было ничего на имя Фредди. В ее списке звонков и сообщений также нет ни намека на то, что она ему когда-нибудь звонила. Несмотря на это, ее подруги убеждены в том, что она встречалась с женатиком. Если верить им, Анна собиралась разорвать эти отношения, потому что, по ее собственным словам, дядька ей слишком надоел. Вы считаете, что он так болезненно воспринял разрыв, что решил ее убить?

– Я так не считаю, Хонан. Не будем забывать о других убийствах. Если наши мнения в чем-то и совпадают, так это в том, что мы имеем дело с серийным убийцей. Тем более что убийство Анны не является имитацией. Оно было совершено по тому же шаблону, что и предыдущие два. Таким образом, если Фредди убил Анну, он должен был убить и других девушек. Он, конечно, полный идиот, если связался с несовершеннолетней девочкой в десять раз умнее его самого. Но он совершенно не соответствует психологическому портрету хладнокровного и методичного убийцы, который полностью контролирует ситуацию и стремится к максимально полной реализации своего извращенного замысла. Подобная скрупулезность в принципе чужда Фредди. Кроме того, серийные убийцы не испытывают угрызений совести и не пытаются наложить на себя руки в отчаянии от гибели собственной жертвы. Осмотрите дом, а там разберемся, что нам делать дальше.

Дверь за Хонаном затворилась, и Амайя вернулась в гостиную. Джеймс и тетя молча смотрели на нее.

– Амайя… – начал Джеймс.

– Не надо мне ничего говорить. Пожалуйста, мне и без этого тошно. Я очень вас прошу, не надо. Я сделала все, что могла. Теперь вы своими глазами увидели, с чем мне приходится сталкиваться каждый день, и знаете, в каком дерьме я вынуждена копаться на работе.

Она схватила пуховик, выскочила на улицу и быстрыми шагами направилась к реке. Дойдя до середины моста, она остановилась, а затем по собственным следам вернулась на улицу Браулио Ириарте, откуда решительно зашагала к Мендитурри, где находилась принадлежащая их семье кондитерская.

22

Она подошла к двери и ощупала замок. Сердце бешено колотилось у нее в груди. Неосознанно подняв руку, она коснулась шеи в поисках шнурка, на котором когда-то висел ключ.

– Амайя, – раздалось у нее за спиной.

Она вздрогнула и резко обернулась, привычным жестом выхватив из кобуры оружие.

– О господи, Джеймс! Что ты здесь делаешь?

– Тетя мне сказала, что ты придешь сюда, – ответил ее супруг, растерянно глядя на дверь цеха.

– Тетя… – прошептала она, мысленно проклиная свою предсказуемость. – Я в тебя едва не выстрелила, – пробормотала она, возвращая «Глок»[21]21
  Самозарядный пистолет австрийской фирмы «Глок». Принят на вооружение в армии и полиции многих стран. (Примеч. ред.)


[Закрыть] в кобуру.

– Я беспокоился… Мы с тетей о тебе беспокоились…

– Пойдем отсюда, – внезапно заторопилась Амайя, настороженно глядя на дверь.

– Амайя… – Джеймс подошел к жене и привлек к себе, одной рукой обняв ее за плечи.

Они медленно пошли по улице обратно к мосту.

– Я не понимаю, почему ты вдруг начала вести себя так, как будто мы все настроены против тебя. Я знаю, кем ты работаешь, и понимаю: ты делаешь то, что должна делать. Тетя тоже это знает. Роз совершила ошибку, сразу не рассказав тебе об этой девочке, но я могу ее понять. Ты у нас, конечно, крутой полицейский, но, кроме этого, ты еще и ее младшая сестренка. Я думаю, что Роз было перед тобой стыдно. Ты должна попытаться ее понять, потому что мы с тетей ее понимаем. Мы также отдаем себе отчет в том, что ты попыталась облегчить для нее ситуацию, допросив ее дома, а не в комиссариате.

– Да, пожалуй, – согласилась с ним Амайя, чувствуя, как напряжение уходит из ее тела. Она расслабилась и позволила мужу крепче прижать ее к себе. – Возможно, ты прав.

– Амайя, это еще не все. Мы женаты уже пять лет и за все это время не провели и двух суток подряд в Элисондо. Я всегда считал, что с тобой произошло то, что происходит со многими из тех, кто родился в маленьких городках и кто, пожив в большом городе, превращается в радикально настроенных горожан. Я думал, что это также и твой случай. Я считал тебя девочкой, родившейся в сельской местности, а затем переехавшей в город, ставшей офицером полиции и отрекшейся от своих корней… Но ведь есть что-то еще… Я угадал?

Он остановился и попытался заглянуть ей в глаза, но она отвела взгляд в сторону. Но вместо того чтобы в очередной раз ей уступить, Джеймс взял ее за плечи и заставил взглянуть ему в лицо.

– Амайя, что с тобой происходит? Ты что-то недоговариваешь? Я очень обеспокоен. Если в твоей жизни есть что-то важное, от чего страдают наши отношения, ты должна мне об этом рассказать.

Вначале поведение супруга не на шутку возмутило Амайю. Но затем она поняла, что он искренне озабочен, а за настойчивостью, с которой он требовал ответов, сквозила растерянность.

– Призраки, Джеймс, – с грустной улыбкой ответила она. – Призраки прошлого. Твою жену, которая не верит в магию, гадания, басахаунов и демонов, преследуют призраки. Я много лет пыталась спрятаться от них в Памплоне. У меня есть жетон и пистолет, и я не хотела сюда приезжать. Я уже очень давно здесь не была, потому что знала – если я вернусь, они меня найдут. Дело в этом зле, в этом чудовище, которое убивает девочек и оставляет их в реке. Таких девочек, как я, Джеймс. – Он еще шире раскрыл глаза, силясь понять, о чем она говорит. Но она уже на него не смотрела. Она смотрела куда-то вдаль, в бесконечность. – Зло заставило меня вернуться, и призраки поднялись из своих могил, вдохновленные моим присутствием. Они меня уже нашли.

Джеймс обнял жену, и она уткнулась лицом ему в грудь. Эта поза всегда казалась ей необыкновенно интимной и неизменно ее утешала и успокаивала.

– Таких девочек, как ты… – прошептал Джеймс.

23

Патрульная машина, которая доставила ее сюда, остановилась под выступом, образованным вторым этажом комиссариата. Полицейский пожелал ей спокойной ночи, но Амайя еще несколько секунд медлила, делая вид, что ищет мобильный телефон. Она ожидала, пока ее сестра и инспектор Ириарте выйдут и сядут в его автомобиль, который затем доставит ее обратно домой. Когда она уже переступала порог комиссариата, начался мелкий дождь. Дежурный, явно практикант, болтал по мобильному телефону, но, едва увидев Амайю, вскочил и поспешно сунул его в карман. Она, не останавливаясь, прошла к лифту, нажала кнопку и снова обернулась к полицейскому за стойкой.

– Вы не могли бы показать мне свой телефон? – попросила она, неторопливо вернувшись обратно.

– Простите, инспектор, я…

– Я хочу на него взглянуть.

Он протянул ей серебристый телефон, матово сверкнувший в свете яркой лампы над входом. Взяв аппарат в руки, Амайя принялась внимательно его разглядывать.

– Это новая модель? Он очень красивый.

– Да, он довольно неплохой, – с гордостью счастливого обладателя престижного мобильника ответил парень.

– С виду дорогой.

– Да, это точно, он стоит восемьсот евро. Лимитированный выпуск.

– Я видела такой у другого человека.

– Думаю, это было недавно, потому что я купил его всего неделю назад. Он десять дней как поступил в продажу, и мне достался один из первых.

– Поздравляю, – кивнула Амайя и бросилась бежать, чтобы успеть к лифту, прежде чем он закроет двери.

На столе стоял компьютер, лежал мобильный телефон и груда каких-то счетов и пакетов для улик, в которых находилось что-то похожее на анашу. Хонан держал в руке листок бумаги и сличал напечатанный на нем текст с данными на мониторе компьютера.

– Добрый вечер, – поздоровалась Амайя.

– Привет, шеф, – пробормотал Хонан, не отрывая взгляда от монитора.

– Что тут у нас?

– В электронной почте ничего, зато мобильник забит звонками и сообщениями самого жалобного свойства… Но не на номер Анны.

– На номер Анны, только на другой, – уточнила она.

Он удивленно обернулся к ней.

– Я только что видела такой же мобильный телефон, какой был у Анны Арбису. Это очень дорогой и эксклюзивный девайс, который появился на рынке всего десять дней назад, как раз тогда, когда Анна решила, что она сыта по горло звонками и сообщениями Фредди. Она просто избавилась от старого аппарата… Она не могла потерять только карточку и поэтому «потеряла» весь телефон, после чего попросила своего айту, чтобы он купил ей другой, а также карточку с новым номером.

– О черт, – буркнул Хонан.

– Спроси у ее родителей. Если ее старый номер будет фигурировать в телефонном счете Фредди, этого нам будет достаточно. Еще что-нибудь удалось найти?

– Ничего, если не считать анаши. В ящиках Роз только личные вещи. Я еще просмотрю ее почту, но там только счета и реклама. Ничего, что указывало бы на то, что ваша сестра могла знать о его интрижке. – Амайя фыркнула и отвернулась к большим окнам, выходящим на улицу. Фонари заливали подъездную аллею желтоватым светом, но дальше чернел мрак. – Инспектор, я все это могу сделать сам, – окликнул ее Хонан. – Тут еще есть с чем повозиться. Отправляйтесь отдыхать. Если появится что-то интересное, я тут же вам сообщу.

Она обернулась к нему и улыбнулась, застегивая молнию пуховика.

– Спокойной ночи, Хонан.

Она попросила патрульного высадить ее возле бара Сайоа, где заказала чашку черного кофе, который владелец бара безропотно ей приготовил, несмотря на то что уже вымыл кофеварку. Кофе был очень горячим, и она пила его маленькими глотками, наслаждаясь вкусом и крепостью напитка и делая вид, что не замечает интереса, который ее появление вызвало среди малочисленных завсегдатаев, в этот поздний час потягивающих джин-тоники из бокалов для сидра, доверху набитых кубиками льда, невзирая на сибирский холод на улице. Когда она вышла из бара, ей показалось, что температура воздуха внезапно понизилась еще градусов на пять. Она спрятала руки в карманы и перешла через дорогу. Большая часть домов в Элисондо, так же, как и во всей долине, представляла собой сооружения, хорошо приспособленные к влажному и дождливому климату этой местности. Это были трех-или четырехэтажные здания с квадратным или прямоугольным основанием и покатыми черепичными крышами с большими свесами, которые служили самым неприхотливым пешеходам хоть и слабым, но все же укрытием от дождя. По утверждению Барандиарана, узкая полоска земли, на которую сбегала с крыши дождевая вода, в старину служила местом для захоронения выкидышей и умерших в родах младенцев. Существовало поверье, согласно которому маленькие духи этих погибших существ, майру, охраняли дом, не впуская в него зло. Они также навсегда оставались в своем родительском доме в качестве вечных детей. Амайя вспомнила, как тетя рассказывала ей о том, что однажды, когда во время сноса дома перерыли прилегающую к нему территорию, в земле под свесом крыши обнаружили кости, принадлежащие более чем десятку младенцев, которые за много веков подобно часовым окружили дом, взяв его под свою охрану.

Она шла по улице Сантьяго, стараясь держаться поближе к парадным в попытке защититься от ветра, который усилился, как только она вышла на улицу Хавьер Сига, возле богатого дома, давшего название мосту. Рев падающей с дамбы воды показался Амайе просто оглушительным и заставил ее задаться вопросом, как могут спать люди, чьи окна выходят на этот небольшой водопад. Все фонари на Тринкете были погашены. Улица выглядела пустынной, как будто находилась в городе-призраке. Шаг за шагом, следуя за течением той, другой реки, которая струилась у нее внутри, она углубилась в улицу Калле-дель-Соль и направилась к Чокото. И вот уже она снова стоит у двери кондитерской. Она вытащила руку из кармана пуховика и оперлась о ледяной замок. Наклонившись вперед и уткнувшись лбом в шероховатую деревянную дверь, Амайя беззвучно заплакала.