Текст книги "Тренер"
Автор книги: Дмитрий Манасыпов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Он топтался посреди этой идеально чистой и аккуратной комнаты, такой правильной и такой пустой. Стоял, цеплялся взглядом за какие-то мелочи, которых было-то не очень много. Здесь нет ничего лишнего, ничего ненужного. Кресла, диван, стол, телевизор, плеер, видеомагнитофон, старый, купленный им и, наверное, работающий. Почему, наверное? Точно работающий, папа не стал бы держать технику просто так, пылесборники он не любил.
Стоп…
А для чего он ему был нужен? Большинство фильмов, что любил смотреть отец, показывали по кабельному. Есть на дисках, вон там, в шкафу, он сам покупал ему все лицензионное.
Сколько же всего мы не знаем о тех, кого любим? Мелочи, но такие важные.
Симметрия и четкость. Один шкаф со стеклянными дверками, второй, напротив – без. Столешников подошел, взялся за ручки, замер… Ему пришлось собраться с духом, но он потянул створки на себя.
Вот так, значит…
Вот они и кассеты, на торцах маркерами отец писал даты и встречи. Юношеская сборная, молодежка, основа. Клубы, все до одной его игры, и здесь, и в Англии, вот диски пошли – это после возвращения.
Папа-папа…
Столешников протянул руку, нащупывая футболку, висевшую в глубине. Вытащил на свет, сглотнул.
Она была не спартаковская.
Голубое и белое.
«Метеор».
И одна единственная фотография в рамке, там же.
Он сам, Витя, Бергер, Масяня, Раф, как обычно, смеется, Брагин… Его команда.
Уходя, Столешников обернулся. И в пустоту, шепотом, сказал простое правильное слово:
– Спасибо!
Глава девятнадцатая:
Но ни разу даже глазом не моргнул…
У Бергера в последнее время появился стимул не задерживаться. Над ним смеялись, подшучивали, припоминая теперь не только постоянные, по режиму, завтраки, но и ужины. Бергер злился, сыпал мандалаями и заканчивал тренировки вовремя. А никто и не был против.
Раф, набивая мяч, уже развернулся к раздевалке и…
– Да ну меня на…
Столешников бросил сумку на газон, улыбнулся, глядя на них:
– Здорово, парни!
Парни смотрели на него, как Касильяс на мяч в своих воротах, как… Удивленно.
Масяня, усмехнувшись, прошелся по нему взглядом, хмыкнул.
– Как там Москва… тренер?…
Столешников улыбнулся:
– А в Москве так: там, как к «Спартаку» подъезжаешь, у стадиона памятник стоит. Здоровый, с мечом.
Они молчали, недоверчиво и с… с надеждой? Столешников, явно наслаждаясь их растерянностью, продолжил:
– Через две недели мы победим. И если после этого… в районе столовки хотя бы барельеф в мою честь не появится, я вас всех до одного за полцены в Африку продам… И, да… я тоже рад вас видеть.
Ну…
Ну?!
Витя, Бергер – те уже все поняли. Важно другое: поймет ли команда… И как примет?
Масяня шагнул вперед, протянул руку:
– С возвращением, тренер.
Выдохнули…
Справа, слева, со всех сторон – руки по плечам, по голове, чистый и радостный смех, Додин с кого-то требует прямо вечером заплатить за выигранный спор, Зуев, бедный, чуть ли не ревет от восторга… И Столешников наконец, как и многие до него, постиг самую старую из истин:
Счастье – оно простое.
Сумка? А, да…
– Так, девочки, хорош болтать, работаем! Но…
Молния на сумке вжикнула, запуская внутрь заинтересованные взгляды.
– Но сперва – переодеваемся. Марокканец, держи!
Брагин взял черную, с длинными рукавами и отложным воротником, футболку. Непонимающе развернул, наткнулся на лого «Динамо».
– Яшин?
– Надевай, надевай…
Столешников превратился в фокусника, только вместо кроликов из цилиндра доставал все новые и новые майки с прославленными именами и клубами: Месси, Роналду, Ибрагимович, Бейл…
Их разбирали, переодеваясь прямо здесь, под мелко моросившим дождем.
Юра, довольно улыбаясь, стянул куртку:
– Биться будем через две недели. А сейчас я хочу, чтобы вы забыли про этот Кубок. Вы итак многое сделали. Просто надели эти майки великих клубов и играли в футбол в свое удовольствие.
– А у вас какая, тренер? – Масяня не мог рассмотреть и явно переживал. Ну, а что, вдруг у Столешникова там кто-то круче, чем его Дрогба.
– У меня своя…
– Наша? – Масяня смотрел на голубое с белым.
Столешников засмеялся:
– А я в своей. На игру со «Спартаком» вместе выходим. Я подумал – чего у бровки толпиться. Алексеич и без меня справится. Заодно и кадровый вопрос решим. Так что поосторожнее со мной. Давайте, с уважением к возрасту…
Додин подмигнул, явно желая учинить пакость. Ну-ну, посмотрим… Столешников остался в форме, Витя забрал одежду.
– Ну, девочки… разомнемся?!
«Девочки» были очень даже не против.
Газон в кашу под дождем? Ничего, не на таких играли.
Какой дождь, когда такой кураж! Это футбол.
Дах-дах-дах… сердце так и шпарит. Навес, принимаем, головой… не вышло… дах-дах-дах… Да, Юра, придется тебе побегать две недельки поактивней, пора уже себя приводить в форму, а то сам не заметил, как расквасился… Зуев, пас дай… да что ты… ничего, справится… Зуев!.. да что ты делаешь… Масиков!.. я те покажу футбол… а ну стой!.. все в норме, Вить, бегаю… Алексеич, в норме все, говорю же… ох… ничего… давай… беги… Зуев… лови… ДА! ДА!
Марокканец, черный с ног до головы, достал мяч из сетки. Обернулся, сверкнув слишком белыми на фоне грязи зубами, смеялся. Все смеялись, радовались чему-то, сейчас понятному только им.
Бергер, прохаживаясь со свистком, не лез. Пусть гоняют, пусть. Во второй раз в жизни у него такое, да и первый был черт пойми когда. И с детьми. А сейчас, тут… Пусть гоняют, не заболеют, он знает, что не заболеют…
Столешников выбрался на улицу, уставший до чертиков и кругов в глазах… и довольный еще больше. Встал, упиваясь свежей сыростью после дождя, вдыхал и не мог надышаться. Как стал моложе лет на… Да даже если и на пять, все равно хорошо.
За спиной вроде бы не очень и высоко поднимался стадион. Теперь уже полностью его стадион, выбранный сердцем.
– И как это все понимать?
Рад ли он ей? Да.
Госпожа президент стояла, руки в боки, глаза сверкают. От злости или?…
– Привет.
– Привет… Юр, что за новости такие?
Столешников усмехнулся. Еще скажи, что я тебя разозлил? Соврешь ведь.
– Бергер – главный тренер. Я как свободный агент заявляюсь игроком…
Много чего было в этих глазах. И то, что он дурак, тоже.
Да, он дурак. И ему от этого ох…но и даже круче.
– Смело.
Да, не просто смело. Безудержно лихо, так бы он сказал.
– А что-то смущает?
Лариса улыбнулась. Открытой, доброй, теплой, чудесной улыбкой. И очень красивой.
– Да нет, почему? Столешников – тренер, хорошо. Столешников – игрок – еще лучше. А ведь я в тебя влюбилась.
Сначала он кивал просто на автомате, пока не дошло. Черт… Беда…
– Лар…
Лариса выставила ладони, словно защищаясь. Словно боялась, что он начнет жалеть ее, превратив и без того неловкий момент в сеанс неуместного утешения.
– Ладно, спокойно, первой не нападу. У нас тут просто город маленький, пару сложно найти.
Не женщина, а чудо какое-то настоящее. Такие единороги, наверное, если они где-нибудь существуют.
Они молчали. И правильно делали, тут слова не нужны.
Столешников оглянулся вокруг, понимая, что должен сейчас сказать очень нужное и важное для нее. Большего все равно нельзя сделать.
– Меня же сюда в первый раз привезли? Худший вид на стадион. Внутри ничего, а снаружи… Смолин еще со своей едой носился… У тебя команда разваливалась, все под снос, а ты держишься, как президент «Реала».
Лара странно посмотрела на него, и он даже испугался: вдруг не так поняла? Торопясь, продолжил.
– А теперь мы в финале. Здесь чудо произошло. Реальное. Лара, это все ты сделала. Потому что плевала на всех и верила в мечту… в команду… в меня…
– Это ты сделал.
Он? Здорово звучит, конечно. Полезно для самооценки, что может не только по мячу лупить, да… Только это же не так. Оба знают.
– Нет. Мы сделали. О должности своей не забывай.
Лара засмеялась снова. Засмеялась и пошла, махнув на него рукой. Плечи тряслись, Столешников все понимал, знал, что за этим смехом стояли слезы, но… Иногда просто нужно оставить человека одного. Ненадолго. Так будет лучше.
А две недели пролетели как один день.
Дан! Дан!
«Метеор»!
Дан! Дан!
«Метеор»!
Барабаны бьют на подходе к «Краснодару».
Дан! Дан!
«Метеор»!
Дан! Дан!
«Метеор»!
«Краснодар» живой рекой тянется к своему стадиону. Красивый, широкий, веселый «Краснодар». Мешаются майки клубов, сегодня все неважно, сегодня Кубань болеет за своих!
Дан! Дан!
«Метеор»!
Дан! Дан!
«Метеор»!
Черноморцы идут кучно, бело-голубые, громко, радостно.
Дан! Дан!
«Метеор»!
Дан! Дан!
«Метеор»!
Дан!
Автобус повернул к стадиону. Столешников смотрел на людей, идущих по еще зеленому парку… на что? На самый зрелищный матч? На самый ожидаемый? На что?
Какова цена матча для них, сидящих внутри? Кто скажет?
Балкон дремал. Додин жевал жвачку и что-то слушал. Зяба и Звенигородский, как обычно, спорили. Масяня смотрел что-то в планшете. Зуев спрятался за сидениями, Столешников даже нашел его не сразу. Марокканец с сыном обсуждали заданное по естествознанию. Петровский читал какую-то глупую и смешную книжку, ржал как конь всю дорогу. Витя экономил силы: развалился на сидениях сзади и похрапывал. Бергер что-то чиркал в блокноте.
Апатия? Да нет. Просто они знали, зачем едут. Противник серьезнее? Да, это факт. Боялись ли они выходить против него на поле? Раньше, наверное, боялись. Но если ты не можешь изменить факт, измени свое отношение к нему. Они изменили. И изменились сами. Обрели уверенность. Не все еще, конечно. Юра с тревогой поискал глазами Зуева…
Мелькнул шлагбаум, скрипнули тормоза. Приехали.
Пошли, ребятки, наше время. Пошли…
Эти крайние минуты перед матчем всегда летят быстро. Не успеешь оглянуться – уже пора выходить на поле. На улице прохладно? Это хорошо, не сильно запыхаются. Готовы? Готовы.
Столешников похлопал, дожидаясь, пока они обернутся.
– Там впереди «Спартак». Мы все понимаем. Они сильнее, выше классом, опытнее, сыграннее. Им есть, что терять. Многие из вас думают, что проиграть такой команде в финале не стыдно. Вы и так сделали больше, чем от вас кто-либо ждал. В общем, вам есть, чем гордиться. Но я уверен, что единственные, от кого реально зависит то, что будет происходить там в ближайшие два часа, – это мы с вами.
Молчат, слушают, вспоминают все, что прошли и оценивают себя. Нет, не так. Не с того начал.
– Прямо здесь в этой комнате мы должны решить, кто мы: команда, которая имеет право на этот Кубок, или просто провинциалы, которым очень повезло оказаться в финале, чем мы и будем гордиться всю оставшуюся жизнь. И что бы там не происходило, я горжусь каждым днем, проведенным с вами на одном поле. Я горжусь, что я ваш тренер.
Можно ли понять, что из сказанного нужное и вовремя? Да. Внимательно посмотри на их лица и поймешь, что сейчас будет там, наверху…
– И если кто-нибудь когда-нибудь вам скажет, что вы здесь оказались случайно, что вам просто повезло, плюньте ему в морду. Вы здесь по праву. Я хочу, чтобы вы забыли, кто они, и просто играли в футбол. Чтобы они увидели то, что вижу я. На поле вы в танке, а в танке, как выяснилось, главное не обосраться. Вперед, «Метеор»!
Да! Пошли…
Мальчишка взялся за его руку с детским восторгом. Столешников подмигнул ему, вспоминая себя в его возрасте. Да, он уже играл. И сейчас снова выйдет на поле. И знает, что там будет.
Команда становится чем-то большим, когда даже не нужно кричать, что ты открылся, что ты свободен, или вон там, по правому флангу, бежит наш. Один.
Ничего этого не нужно, команда наконец обрела свой, понятный каждому бело-голубому игроку, язык.
Все просто. Ты знаешь, где сейчас твой нападающий, а где защитник. Пасуешь, чувствуя, что тот, кому предназначена твоя передача, правильно угадает направление, рассчитает рывок.
Навешиваешь, не прикидывая, какой рост противника, закрывающего твоего игрока, навешиваешь, зная только поправку на ветер и на сколько выпрыгнет твой друг.
Уходишь в отрыв, не боясь, не маяча и привлекая внимание защиты, просто бежишь, уверенный, что ровно в тот момент, когда нужно, мяч опустится рядом, потому что тот, кто отдал пас, тоже чувствует тебя на расстоянии.
Это и есть настоящий футбольный язык.
Это случается очень редко. А у кого-то вообще никогда не случается. Кому как повезет.
Столешников знал – сегодня для них именно такой день. И будь там не «Спартак», они выиграли бы не задумываясь, не считая время, не глядя на экран, бегущий по-над трибунами вместо табло.
Сегодня их день.
Сверху шел гул. Сильный, ощущаемый дрожью бетона даже здесь. Как прибой, бьющий о скалы Цемесской бухты, как волна, идущая неотвратимо и мощно. Столешников понимал, откуда он, и хотел верить, но пока не увидишь…
Голубое и белое на трибунах, почти везде, ведь сегодня даже «краснодарцы» пришли в цветах «Метеора». Красно-белых много, они густые и громкие, но этот гул, ритм барабанов, перевешивает все остальное.
В игре и в жизни наше кредо:
Твои ворота за тобой,
Над нами в сине-белом небе
Летит крылатый метеор
За командой ярким следом
Пылают флаги и сердца,
Мы видим в синем небе
Тех, кто бьется до конца!
Мы видим в синем небе
Тех, кто бьется до конца!
Над Краснодаром впервые звучал, грохотал и перекатывался…
Гимн «Метеора»!
Настоящий клубный гимн, разученный, отрепетированный, отлетающий от зубов…
Они вышли все. Поднимая руки и здороваясь с каждым в футболках родных цветов. Их ждали. Свои.
И пусть игра на грани фола,
Мы свято верим, что страна
В большой истории футбола
Запишет наши имена!
За нами лишь зола и пепел,
Ревет трибуны мощный хор,
Мы видим в сине-белом небе
Твою победу, «Метеор»!
Время ускорилось, как всегда для Столешникова до первого свистка. Время стучало в висках, ускоряло пульс, будоражило.
Жребий, вымпелы у капитанов, рукопожатия, мяч у судьи…
– Юра!
Додин зовет его на середину.
Да, иду.
Ну… понеслась?
Глава двадцатая:
…Капитан, капитан, подтянитесь…
Свисток.
Удар по мячу. Звонкий, хлесткий. Поехали…
Принять мяч, обработать. На Масяню… обманул… Зоркий, лови!
Принял… обработай, обработай… Зорик, блин.
Красные идут вперед, направо, Балкон, ты где, ты же рядом?!
Мяч кометой летит к спартачу, тот принимает, уже в штрафной, с ходу бьет…
Молодец. Молодец, Брагин… спас.
Это первые минуты, все нормально, играем, парни!
Зато какой материал для трансляции…
…Ну что, красно-белые снова в атаке. «Метеор» совсем не заметен на первых минутах. Ну, пока без сюрпризов, собственно…
Прессинг с самого начала: он поступил бы также. Верная установка. Давить непонятного соперника первыми минутами, загонять каждого, чтобы выдохлись, чтобы по полю, как сопли, болтались… И Столешникова-то точно.
Опять перехват, опять в середине, не дают пройти, работают жестко и чисто. Снова откатываются сине-белые, и ему приходится догонять, быстрее, Юра, быстрее.
Так! Так, Раф, забирай, вперед… правильно, Петровский, тащи дальше, уходи по левому…
Принял, куда ты тянешься, сынок… хоп… дальше, дальше…
Красные тянулись к нему, как мухи на мед. Минимум двое всегда рядом.
Нормально… штрафная уже рядом.
– Коллеги, а как вам сегодня новый игрок «Метеора»?
– Столешников пытается демонстрировать свой знаменитый когда-то дриблинг… Но годы без тренировок – увы – налицо…
– Да, скорость не та, но поле он видит изумительно. Или это ностальгия? Не знаю. Ох ты! Посмотрите! Какой пас отдает Столешников, Иньеста позавидует!!!
Пас отдал здорово, сам понял… как раньше… а толку? Срубили Додина… чисто, вопросов нет… только мяч снова не у них… Получилось «Спартаку» загонять ребят… ничего… разбегаются…
– И снова «Спартак» атакует! Чувствуется класс, налицо, как идут красно-белые!
«Спартак»! «Спартак»! «Спартак»!
«Мясные» на трибунах перебивают всех… у них тоже опыта не отнять… черт с ними… Петровский, перекрывай… красиво как играют, сволочи… Да держите же!.. Раф, сейчас прострел будет… Раф!.. Твою…
– Верещагин прорывается по правому флангу… Хорошо идет, на всех парах! Навес… ошибка Хамитжанова – и автогол!
Столешников добежал к штрафной. Хлопнул Рафа по спине, тот не знал, куда смотреть. Успокойся, все нормально, приходи в себя! Масяня где? Поговори с ним, есть чуть времени. Успокоились все, успокоились! Сейчас с центра опять, ладно… Что у нас?
Красные трибуны ревели, пели, прыгали одинаково ровными волнами. Радовались, все правильно. Сине-белое море ходило ходуном, а где-то почти замерзло, скованное такой ненужной ошибкой в самом начале. Замершим куском гранита стоит, торча всклокоченной бородой, Механик. Его даже отсюда не проглядишь.
Бергер у бровки, в костюме, стрелки на брюках – обрезаться можно. Переживает, по бровям видно, шевелит ими, как морским семафором.
Так… начинаем сначала. Времени – вагон… да, Балкон?
Мяч мне, Додин, мне… Я все сделаю.
Если ты болеешь на самом деле… ты знаешь, каков на вкус адреналин. Смотришь на поле, площадку, паркет, корт, неважно, даже если на два стула и столик между ними, который с секундомерами.
Адреналин растекается холодной щекоткой из живота, обманчиво неторопливо тыкается повсюду, разбегается по венам. Пульсирующий бешеным ритмом твоего собственного сердца, скачущего из груди, твоим криком, непонятным и таким нужным.
С этой высоты видно, кажется, немногое, вон тех ребят в красном и бело-голубом порой не узнаешь. Пока на выручку не приходит добрый дядя-адреналин, ласково шепча: а хочешь все видеть? Видеть, слышать, почти чуять запах выдранной шипами травы, тугой звон пластика мяча, скрип проверенных старых бутс? Да-да, да!
За эти минуты, такие долгие, когда твои могут выиграть и такие пролетающие, если влетело им, адреналин ликует и правит всем твоим телом. И разве ты против? Нет, ни за что, давай еще, еще чуть-чуть, ты же шел сюда именно за этим.
Что тебе все эти финты, навесы, угловые, штрафные и даже пенальти? Накормят, что ли, накидают мелочи на маршрутку, подарят новые осенние сапоги жене? Хрена… Но ты идешь, снова и снова, захватив шарф, дудку, дурацкую шляпу с бубенчиками, барабан и водку в бутылке с колой.
Адреналин. Игра. Охрипшее горло.
Ты сам этого желаешь.
Только сам.
Там проигрывает твоя команда?
Болей… Кричи… Ты им нужен…
– А у нас с вами тридцать восьмая минута первого тайма, уважаемые зрители. Кубок России, «Спартак-Москва» и «Метеор» из Новороссийска. Счет тот же, один – ноль в пользу москвичей. «Метеор», во главе с играющим тренером… простите, с бывшим главным тренером клуба, Юрием Столешниковым, делает все возможное, но… Подождите…
Звенигородский, вылетевший откуда не ждали, снял мяч с ноги голландца. Подбил, на лету вмазал боковым, направляя точно на Столешникова. Они поймали игру, его парни ее поймали, разбегались…
– Стола! Стола! Стола!
Услышь такое один раз, никогда не забудешь. Круче любого допинга, круче чего угодно. Красное впереди, не дорос ты еще, Столешникова останавливать… ха… дальше-дальше…
– Стола! Стола! Стола!
Белый прямоугольник и человек в нем. Двое красных наперерез, уже близко, молодые, быстрые, злые… Мяч под ногой у первого… через него… Дальше.
Столешников подхватил мяч, понял, что ноги несут его как десять лет назад, нажал, как смог быстрее. Зафинтил, прямо с ходу, почти не останавливаясь, перед вторым.
– Стола! Стола! Стола!
– Такое мастерство не проходит с годами… Столешников убирает второго… Обыгрывает третьего защитника!
Третий запутался, зашел не с того бока, чуть не врезался в товарища. Столешников, сжав зубы, видя боковым красное, рвался к воротам.
– Столешников играет в стенку с партнером, выходит один на один…
Вратарь просчитал его, вышел в ближний угол, сжался пружиной. Столешников, подхватив мяч от Масяни, подыграл, стараясь не сбросить скорость. Физика, друг в воротах, она и на поле физика…
– Молчим. Молчим. Давай, Юра!
Выдох. Глаза в глаза, на короткий миг. Замах… Вратарь прыгает, прыгает туда, куда должен лететь мяч… удар… не возьмешь… скорость и сила не те… не берется такой мяч… ну…
– Гол…
– ГОЛ!!
– ГО-О-О-Л!!!
Звуки накрыли со всех сторон. Вместе с Масяней, успевшим первым и почти оседлавшим Столешникова. Гол… первый гол за… какая разница? Он забил, забил «Спартаку», за свой «Метеор». Забил…
– СТОЛА! СТОЛА! СТОЛА!
Сорок тысяч человек в унисон. Это страшно. Это грозно. Это ошеломляюще.
– СТОЛА! СТОЛА! СТОЛА!
На красной трибуне палили файеры. Ревели неразборчиво, стоя, в дыму, в злости и выдыхающемся пиве. Да, кому хочется такого? Никому. Негодуйте, парни, ваше право.
– СТОЛА! СТОЛА! СТОЛА!
На бровке Бергер изображает странноватый танец, прыгает скамейка с запасными, грива Зуева летает вверх-вниз. Даша? Даша вон там, на трибуне, точно, она…
Столешников побежал к своей трибуне, поднимая руку, улыбаясь…
Свисток.
Что?!
Откуда?!!
– Да! Согласен, это предвзятая позиция, понимаю, но ничего не могу сделать. Что бы там ни было со счетом, но это триумфальное возвращение… а… Нет, простите… судья офсайд показывает? Они серьезно?
– А… А был ли офсайд? По мне, так не было и в помине… Судья, конечно, прав, но…
– Судье виднее, конечно, но болельщики с нами согласны на все сто. Смотрите, что на трибунах творится.
– Возмущены, конечно возмущены черноморцы… Как бы не вмешалась полиция…
– Файеры жгли и москвичи… Не должны. Да, вот несколько сотрудников полиции поднимаются на трибуны. Наверное, всем стоит успокоиться, и даже нам… Обидно… обидно за Столешникова.
– За «Метеор» обидно, коллеги… Как играют!
Столешников смотрел на ребят. Те атаковали судью, но толку… толку ноль. Ладно, это только первый период, время есть… Назад, назад… Да что ж такое?!
Он не успел.
И не мог винить ребят. После отмены такого мяча… Руки опустятся. И ноги не побегут.
– Вот такой гол в раздевалку. Очень быстро и качественно. Капитан гостей прошел через штрафную, и Брагин, спасший команду от такого же удара в начале матча, сейчас не справился. И «Спартак» впереди на два забитых, безответных мяча… Знаете, кто бы ни выиграл, сегодня команды нам прекрасное зрелище подарили.
– Но мы-то с вами подозреваем, кто уйдет с Кубком, да? При всей любви к новичкам, чувствуется все-таки разница в уровне!
– Не стану спорить. Но уровень уровнем, а черноморцы дают бой, и это главное. Ну, что же… Мы уходим на перерыв вслед за командами. Оставайтесь с нами и возвращайтесь назад, к нашей трансляции. Будет интересно.
Лариса пропустила команду, стараясь не показываться на глаза. Не стоит, чересчур дело у нее… щекотливое. Где ее бедж? Хорошо.
Охранник встрепенулся, двинулся навстречу… Машешь куском пластика на шнурке и идешь дальше. Туда просто так не пройти. Только она не просто так, она президент своего клуба, который сейчас гробит какая-то сволочь. Почему? Фиолетово. Справедливость должна быть.
Где судейская? Точно, вон там, как могла забыть… Говорят громко, ругаются, вот ведь. Надо подождать…
Главного арбитра, совершенно не ожидавшего злющей бабы с ВИП-беджем и шалыми глазами, Лара втащила назад одним толчком. Пальцами стиснула глотку скоту, уставилась в забегавшие глазенки… Не орешь, не возмущаешься?! Значит, есть за душой дерьмо какое-то, не ошиблась.
– Слушай сюда! Если ты не прекратишь душить мою команду, я использую ВСЕ свои связи, чтобы тебя больше к футболу на пушечный выстрел не подпустили! Решай сам: один раз сегодня или – всю оставшуюся жизнь! Повторять не стану.
Вышла, не дожидаясь ответа. Если не дурак – понял.
В раздевалку заходить не стала. Спустилась, встала у двери, слушая голоса, хорошо слышимые из-за неприкрытой двери.
– …в 2007-ом в отборочном с англичанами горели к перерыву ноль – один…
Столешников… Как же он сейчас?
– И?
– Гус зашел в раздевалку. Сказал что-то…
– Что сказал?
– Хоть убей, не помню. Сказал что-то такое и вышел.
– А дальше что?
От вопроса Масяни зависла даже Лара. Капитан команды порой выдавал такие перлы…
– Ничего, два – один… победили. И главное – никто из парней потом не мог вспомнить, что он сказал… а может, он ничего не говорил? Просто пошутил.
Кто-то осторожно постучал по стенке рядом с ней. Оглянулась… Бергер.
– Вы не против? – почему-то шепотом.
Она помотала головой и отошла. Но решила все же остаться.
– Ну, че сидим, мандалаи? Играть будем сегодня или мне вас тут всех перебить, инвалиды…
Смутился… А, Юру увидел.
– А… вы тут беседуете… Не, ну совесть какая-то должна быть… Ржете? Ну, ржите… чего с вас взять… Инвалиды, блин.
– Дорогие зрители, рады приветствовать вас снова, на втором тайме великолепной игры на Кубок России между московским «Спартаком» и новороссийским «Метеором». Счет матча два – ноль в пользу москвичей. Итак… мяч разыгран… «Спартак» в атаке, с первых же секунд… какой проход Анурова… удар и… Брагин, Брагин снова спасает свои ворота. Хороший вратарь, кстати…
– И новая атака красно-белых, и вновь Брагин выручает. Это его день. Отличный вратарь, просто отличный. А до окончания основного времени матча осталось… чуть больше пяти минут…
Они ответили быстро. Пошли все. Брать ворота, так брать, отступать некуда. Начал Марокканец, выбил на Додина, подыгравшего на отлично, утащившего за собой двоих и низом отдавшего мяч Масяне.
Диагональ, рискованная… и такая необходимая. Через Петровского, обыгравшего двоих, на него, на Столешникова. Дырка… дырка в штрафной, открыто до вратарской, и бить издалека он не станет, рисково…
Вратарь, уже ученный, шел навстречу, ничего, нормально…
…
– Это безусловный, абсолютный фол! Тут даже можете ничего не говорить. Напали, повалили, отобрали все ценности. Классика! Как ты там, Юра?!
Можешь ждать фол, можешь готовиться, можешь сравнивать с прочими, оставленными позади. Роли не играет. Остаешься только ты сам и боль, жгучая и жгущая, рвущая ногу ржавыми стальными зубами, вгрызающаяся глубже и сильнее… Умеешь терпеть ее… Терпи… И не смотри, не надо, врач есть… нет там двух переломов сразу, нет…
– …Так и есть, фол последней надежды. Надо удалять по всем правилам!
Извинения? Не дождешься, Юра. Ты же предал своих, ушел, когда позвали назад. Больно… Здесь больно, да. Смогу дойти, смогу… наверное… подняться помогите…
– СТОЛА! СТОЛА! СТОЛА!
Что там, пенальти будут пробивать уже? А… ставишь, судья? Надо же, уже не верилось. Ты чего, Игорь?
Масяня оказался рядом, поддержал.
– Бить будете?
О, да он мяч прихватил, красавец…
– Чего ты мне его даешь? Ставь сам и бей.
– В смысле?
Столешников поморщился. Больно все же.
– Ворота семь на тридцать два. Попадешь. А я похромал…
– По-моему, он больше не боец сегодня. А ты что думаешь?
– Абсолютно… Но надо отдать должное, свое Столешников сегодня навоевал… Звенигородского выпускает тренер черноморцев. Хорошая замена, но…
– Но… да…
Столешников ждал, когда ногу прихватит. Гришко морозил быстро, уверенно. Хорошо… хорошо… Масиков, чего ты там? А… ничего, поставил уже… Бей, давай, Игорь, не тяни…
– ГО-О-О-Л!!!
Небо над Краснодаром треснуло от сорокатысячного крика.
– ГО-О-О-Л!!!
Как они его не задавили, навалившись, напрыгнув сверху, растрепав волосы Игорю?
Масяня, злой, заведенный, показывает кулак гостевой трибуне. Почмокайте, мать вашу, за нашего Столешникова!
– ГО-О-О-Л!!!
Сине-белое плещется по стадиону, прыгает, поет, радуется.
А им еще мяч отыграть надо. И забить. И как?
Да это что такое еще?!
Тафгаи в хоккее лупят друг друга в кровь. Так на то он и хоккей: защита, шлем, остальное. Говорят, футболисты – актеры и симулянты. Ну да, так и есть, по голой груди башкой врубятся – и давай имитировать боль.
Судьи побежали, разнимают… а время тикает. Зоркого повели к бровке, голова разбита, кровь… Да что же такое творится, а?
– Зуев!
Боишься? Бойся. Только встань и иди, играй, конец матча, времени в обрез, иди, пацан!
– Замена у черноморцев, Зуева выпускает… Столешников. Бергер только подтверждает… Ну, времени мало, а что сможет неопытный игрок?…
Сколько же ты можешь бояться, Зуев?
Зуев боялся. Его страх плыл над полем, дрожащий и почти видимый. Вот ушел от голландца, вот заосторожничал, еле справился с кем-то из наших… Зуев…
– Ну, вот и все, кажется. Хотя у команд есть пара минут, плюс добавленное… Всякое бывает…
– Помоги!
Бергер обернулся, глазами спрашивал – что, как?
– Туда!
И пальцем на мрачного одинокого Механика. Да, да… Туда нужно ему, да!
Дохромал, наплевав на боль, наплевав на крики Вари, вдруг оказавшейся рядом. Черт с ней, с ногой, заживет, как на собаке!
– Зуев!
Механик услышал, перегнулся, скорчив непонимающее лицо.
– ЗУ-ЕВ!!! Зуев его зовут, понимаешь? Зуев!!! Да помогите же ему!
Кивнул, обернулся, уже гаркая. Ну…
Зуев, не теряя мяча, так и бегал по краю штрафной…
Ши-и-их! Сто ладоней хлопают друг о друга…
– ЗУ-ЕВ!
Ши-и-их! Две сотни!
– ЗУ-ЕВ!
ШИ-И-ИХ!!! Сколько? Тысяча, больше?
– ЗУЕВ! ЗУЕВ! ЗУЕВ!
Столешников успел развернуться к полю…
– Невероятно… Апатичный парень, от которого никто ничего не ожидал, обводит двоих, как стоячих. Положил третьего, убрал корпус, замах, ложное движение, удар… ГО-О-ОЛ!!! Два – два!!!
– ЗУЕВ! ЗУЕВ! ЗУЕВ!
Наконец-то… Столешников попрыгал обратно, почти обогнав матерящегося Бергера.
– Два-два! Потрясающе!
– Какой же гол-красавец от Зуева… Месси бы позавидовал. Ничья! Все-таки ничья, как бы это ни было неприятно для красно-белых…
– А трибуны не умолкают… восемьдесят девятая минута… а что творится!
Красно-белые ввели мяч. Столешников, не веря, смотрел на время. Шло добавленное, но кто сказал, что игра кончается на ничьей? Верно, никто.
Он пропустил начало движение единственного влезшего в трансфер сенегальца. Этот детина, от кого и не ждешь, метнулся кошкой к мячу, выбил, оторвался тут же, уходя на чужую половину.
Столешников вскочил, понимая, что он хочет сделать.
Диагональ, такая неожиданная, что сразу трое спартаковских растерялись, и…
Зуев, разогнавшись с места до второй световой, перехватил, успел, обработал, побежал на ворота. Один, обыграл, второй… еще двое и вратарь, Зуев…
Настоящей команде не нужны слова или крики. Если команда ловит игру, ее не остановить. Стой перед ними игроки «Спартака», «Барсы» или «Арсенала» – им все равно.
Еле бегающий, упахавшийся в хлам Додин вдруг оказался где нужно. Один, без офсайда, напротив вратаря. И мяч от Зуева, совершенно спокойно смотрящего на двух красно-белых, красиво-красиво, крутясь и вращаясь, сверкая боками, упал точно перед Додиным.
Удар…
– Г-о-о-о-о-о-л! Невероятно! На трибуне «Метеора» что творится!
Минута. Шестьдесят гребаных секунд до свистка.
Столешников стоял на бровке. Видел, что случится. И не мог ничего сделать.
Розыгрыш. Передача, весь «Спартак» на их половине. Весь! Снят вратарь.
И…
– Штрафной в семнадцати метрах от ворот «Метеора». На последней добавленной минуте! Секунды, которые все решат! Кто будет бить у «Спартака»? Ануров у мяча… Стадион замер…
Брагин повел головой, как будто не поверил творящемуся. Стенка, чужие игроки, что ему там видно?!
Ануров разбежался и влупил, подпрыгнул, глядя на свой «коронный» в девятку.
