Текст книги "Не пожелай зла. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Лазарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 94 страниц) [доступный отрывок для чтения: 34 страниц]

– Зря, – проронил Ерохин. – «Килкенни» здесь отменное.

– Я за рулем. Ну так что, может, поделитесь информацией?

– Э-э-э, нет! Насухую я беседовать не стану – жажда мучает. Впрочем, готов выслушать, к примеру, с чего вы сами намереваетесь начать.

– С университета.

– Логично. Только не ищите человека с конкретным мотивом.

– Думаете, это серия?

Журналист молча кивнул. Тут как раз принесли пиво, и он жадно припал к кружке.

– Обожаю! – с наслаждением выдохнул Ерохин, наконец обретя дар речи. – Советую тоже попробовать. Машину-то можно и на стоянку отогнать. Тут рядом.

– Не отвлекайтесь, – сухо произнесла Хохлова.

– Деловая женщина, – вздохнул журналист. – Вот, ознакомьтесь.

Он достал из сумки сложенный вчетверо план Новосибирска, который весь был усеян отметками. Пожалуй, их было даже побольше, чем в милиции. Да, этот тип, похоже, знает свое дело.

– Данные за какой период? – спросила Алиса.

– За четыре с лишним года.

Внимательно проглядев карту, Хохлова вернула ее Ерохину.

– На первый взгляд никакой системы.

– Просто вы ее не видите.

– Так просветите меня.

– Тут есть два момента. Во-первых, имеется два ориентировочных центра – на правобережье и левобережье Оби. Там частота отметок несколько выше. Очевидно, наш фигурант сменил место жительства.

А ведь и верно! Алиса вынуждена была согласиться, что голова у него варит неплохо. Впрочем, на милицейской карте это было не так заметно – очевидно, органы самых первых исчезновений в ней не учли.

Между тем Ерохин, убрав карту и сделав основательный глоток из кружки, продолжил:

– Во-вторых, частота. В последние два года она увеличилась.

– Но с чего вы взяли, что во всех случаях виновник – один и тот же?

– Чутье плюс дедукция.

– А если серьезно?

– Если серьезно, вот вам ряд подробностей и непонятностей. – Маска записного бабника уже окончательно слетела с Алисиного собеседника. Теперь это был чистый профи: холодный, сосредоточенный, изъясняющийся лаконично и по существу. – Начать с того, что все исчезновения произошли ночью на улице. Конечно, по статистике в темное время суток такие преступления совершаются чаще, но все-таки даже среди серийных убийц, склонных, как правило, к стабильности почерка, ночь никогда не была определяющим фактором. Дальше. Все исчезают бесследно. Мотив неясен. Маньяк? Возможно, но против этого говорит несколько фактов. Первый – между пропавшими нет абсолютно ничего общего, а сумасшедшие, как правило, выбирают жертв, исходя из определенных критериев, которые у одного и того же убийцы никогда не меняются. Здесь же мы имеем людей обоих полов и самых разных возрастных групп, не имеющих ни общей профессии, ни интересов, ни прочих особенностей, включая цвет волос, группу крови, национальность и тэ дэ. В этом мне можете поверить, так как список пропавших я изучал чуть ли не под микроскопом. Еще одно. Два найденных тела – в значительной степени случайность. Как правило, тел не находят. Если исходить из того, что подобная участь постигла всех пропавших, то преступник или преступники тщательно прячут трупы. Опять-таки не увязывается с версией маньяка. Эти типы всегда бравируют своими гнусными деяниями. Для них высший кайф – наблюдать шумиху вокруг своих подвигов по телевидению или в газетах. А наш преступник – напротив, старается не привлекать к себе внимания.

От столь длинного монолога в горле у Ерохина пересохло, и он взял тайм-аут, чтобы допить стоящую перед ним кружку пива и заказать новую, после чего продолжил:

– Если же убрать в сторону версию серийного убийцы, то что остается? Похищение? А цель? Ни требований выкупа, ни попыток шантажа, ни каких-либо других атрибутов данного вида преступления. И потом, пару изуродованных трупов ведь все-таки нашли. Зачем их убили? Некто ставит эксперименты над людьми, выбирая в качестве материала как можно более широкий спектр подопытных, а потом убивает их, как только в них пропадает надобность? Здесь мы уже уходим в область фантастики, а то и мистики. Как видите, вопросов масса, а ответов – кот наплакал. Все эти исчезновения – уравнения со многими неизвестными. Это их и объединяет.

Его речь произвела на Алису серьезное впечатление. Всякие сомнения в компетентности Ерохина развеялись напрочь. Он даже сам не представляет, насколько близко подошел к истине в своих рассуждениях. И слава богу, кстати, что не представляет: человеческий рассудок – весьма хрупкая вещь.

– А вас-то что подтолкнуло заняться этим делом и начать объединять все исчезновения в систему? – поинтересовалась Хохлова.

– Волка ноги кормят, – философски заметил Ерохин. – А нашего брата журналиста – еще глаза и уши. Особенно это касается тех, кто занимается сенсациями, вроде меня. Я просто заточил свое сознание на восприятие всего, что выпадает из ряда обыденности и рутины. Если бы я не реагировал быстро на подобные вещи, то не был бы одним из лучших в своей профессии. Не стану утверждать, будто сразу же стал раскручивать эту серию, прямо с первого эпизода. Также не льщу себя надеждой, что мне известно абсолютно обо всех таких случаях. Но большую часть я вычислил и с весьма значительной степенью точности могу назвать точку отсчета данной истории.

– И что это за точка?

– Четыре с половиной года назад, в середине октября, пропали три старшеклассника – Вадим Бродкин, Анатолий Скаченко и Алексей Колупаев. Эта троица была грозой своей школы и окрестных кварталов – те еще типы. Исчезли, как и все, ночью, на улице, без всяких следов. Когда я заинтересовался этим, выявил целый ряд эпизодов и увязал их воедино, начались дни моего величия. История покупалась нарасхват. Ее тут же подхватили другие СМИ, но я был на шаг впереди всех. Даже милиция начала организованное расследование только после моего цикла статей. Впрочем, ничто не вечно. Шумиха постепенно стала утихать – люди неспособны долго интересоваться чем-то одним. Не было развития. То есть исчезновения-то продолжались, хотя и стали заметно реже, ни ничего необычного, радикально отличающегося от уже известного всем читателям, не происходило. Я продолжал копать, но потом некто из стана городских властей прозрачно намекнул мне, что пора бы уже перестать будоражить общественность. Имя его называть бессмысленно, ибо он был лишь шестеркой, а за его спиной стояли очень серьезные люди, способные качественно испортить мне жизнь. Я бы мог рискнуть и послать его подальше, если б имел на тот момент за душой хоть какие-то серьезные факты. Но вся беда в том, что ни у меня, ни у милиции фактов не было. Мы могли лишь подобно клеркам тупо фиксировать очередные исчезновения, которые, кстати, почти прекратились. И мой энтузиазм иссяк. Не люблю проигрывать, но в данном случае пришлось расписаться в бессилии. Я уже совсем было бросил это дело. Журналистских вистов оно мне уже не приносило, а вот неприятностей могло принести кучу. Но один эпизод вернул мне интерес.

– А именно?

– Исчезновение предпринимателя Геннадия Колесникова.

– И что в нем такого особенного?

– Он, в отличие от всех остальных, пропал прямо из собственного дома. Как всегда, сидел допоздна за телевизором. А утром жена обнаружила его отсутствие. Но самое странное – на полу в его кабинете нашли принадлежавший ему охотничий карабин, из которого той ночью стреляли. Причем стреляли прямо там, в кабинете, так как из стены извлекли пулю. А между тем его жена выстрела не слышала и не проснулась. Занятно, правда?

– Да уж…

– И я стал продолжать собирать факты, только уже по собственному почину, так как мой редактор тему закрыл и приказал не тратить на нее времени. Правда, намекнул при этом, что, если, паче чаяния, я наткнусь на что-нибудь этакое, он статью напечатает. Но этакого больше не было. Единственное, что я отметил, – это увеличение частоты эпизодов в городе вообще и в районе университета в частности. И я пришел к тем же выводам, что и вы: некто, являющийся причиной всех странностей, перебрался туда. Или новый работник университета, или кто-то из первокурсников. Второе, кстати, менее вероятно – ведь пять лет назад ему было всего тринадцать. Доступ к университетской базе данных мне получить не удалось, но, если это удастся вам, надеюсь, вы поделитесь информацией.

– Возможно, – проронила Алиса задумчиво.

Удовлетворившись пока этим уклончивым ответом, Ерохин продолжал:

– Когда нашли трупы, история начала раскручиваться с новой силой, и я вновь оказался на коне, так как обладал большим набором фактов, чем мои конкуренты. Но все эти факты, по сути дела, лишь статистика да мои довольно спорные и, к сожалению, пока недоказуемые умозаключения. Если больше тел находить не будут (а я почти уверен в том, что преступник, единожды совершив ошибку, теперь удвоит осторожность), то все вновь затихнет. Милиция получит очередной «глухарь» и через некоторое время успокоится. А я – нет. До тех пор, пока тот, кто творит подобное, находится на свободе. Видите ли, для меня эта история уже вышла за чисто профессиональные рамки. Конечно, как журналисту, мне нужны «жареные» факты, отрицать не стану, но еще больше я хочу, чтобы все это наконец прекратилось. Почему-то мне кажется, что вы со своим незамыленным взглядом способны докопаться до истины. Я готов вам помочь в меру своих возможностей. В обмен же прошу только одного: когда найдете убийцу, дайте мне ту информацию, которую сможете. По рукам?

Немного поколебавшись, Алиса пожала его сухую ладонь. В конце концов она всегда сможет придумать для него какую-нибудь правдоподобную сказку или сообщить, что расследование завершилось неудачей. Впрочем, кто знает, может быть, все так и получится.

И ни впавшая в задумчивость Алиса, ни ее собеседник, вновь сунувший нос в принесенную официантом кружку пива, не заметили, что сидевший через несколько столиков от них мужчина вперил в Алису изумленный и гневный взгляд.

Глава 24

В ПОИСКАХ ПОДХОДА

Екатеринбург, май 2008 г.

Логинов сменил место жительства. Однако для инквизитора это никаких трудностей не создало, так как он держал объект почти под постоянным наблюдением. Ни одно изменение в жизни Э-мага не укрылось от бдительных глаз агента Святого Ордена. Знал он и о поставленных им на поток исцелениях. С одной стороны, это могло стать аргументом в пользу того, что Логинов обращается в сторону добра, но, загодя предупрежденный командором, Сергей на это не купился. Э-маг сейчас или мечется между светом и тьмой внутри себя, или маскируется. Но даже в первом, более благоприятном случае риск был слишком велик: инициированный кригом Э-маг имеет явную тенденцию сползания в темную сторону.

Он должен умереть. Этот постулат не вызывал у Шестакова никаких сомнений. Другое дело, что способ «тихого устранения», рекомендуемый Орденом, пока не вырисовывался. Тут надо было действовать либо через близких, либо через друзей или любовницу, но так, чтобы самому в этой истории никоим образом не засветиться: анхоры вряд ли будут снисходительны к исполнителю подобного теракта.

Впрочем, предугадать реакцию светлых Вторых – задача архисложная. Что они, скажем, будут делать, когда их слуги найдут Э-мага? Применят свой старый трюк? Не факт. Подавление Силы инициированного Э-мага и блокировка таковой у новорожденного – не одно и то же. Логинов будет сопротивляться, а чем это закончится для окружающего пространства и его обитателей – одним Демиургам известно. Анхоры не пойдут на такое… скорее всего. Оставят все как есть, только попытаются переманить Э-мага на свою сторону? Этот вариант вполне рабочий, но для целей Шестакова – наиболее неблагоприятный. Руководство Ордена формально подчиняется светлым Вторым и в случае прямого приказа вынуждено будет взять под козырек. Но слишком мягкая политика анхоров по управлению Базовым миром очень не нравилась Святым Отцам, равно как и Покровителям.

В принципе Шестакову, как инквизитору первого ранга, знать о последних не полагалось, но отец Николай решил иначе. Наиболее доверенные лица из числа его команды удостаивались чести быть посвященными в сии тайные материи. Командор был убежден, что, приобщившись к этому знанию, его бойцы станут более эффективно действовать, а их рвение увеличится. И не ошибся. Ощущение сопричастности к великому делу стимулировало наилучшим образом.

Вот в чем заключалась тайна. Структура смотрящих была создана анхорами для того, чтобы вовремя обнаруживать и пресекать всякие проявления деятельности кригов в Базовом мире или визиты кромешников. Эти последние, обитавшие в Пустоте за Внешним ободом, правда, добирались сюда не так уж часто, но опасность представляли едва ли не большую, чем темные Вторые. Штат смотрящих составили смертные, обладающие паранормальными возможностями. Правда, возможности эти в основном лежали ближе к экстрасенсорной области, чем к боевой. До поры до времени этого хватало. Но после Второй Криганской войны, завершившейся гибелью Мохенджо-Даро и еще парочки древних цивилизаций, обстановка была куда более беспокойная, чем сейчас, а потому одних смотрящих, которые лишь фиксировали нарушения, уже оказалось недостаточно. Требовалась помощь тех, кто мог эти нарушения пресечь хоть магическим, хоть силовым способом. Тогда наиболее радикально настроенные анхоры и пришли к решению создать Святой Орден как боевое крыло смотрящих. В него набирались наиболее смелые паранормы, обладавшие, помимо экстрасенсорных, еще и боевыми талантами. Подобрать таких анхорам тогда помогли Демиурги.

Поначалу все было нормально, и эффективность деятельности смотрящих благодаря Святому Ордену повысилась. Название Ордена было красивым, но буквально его понимать не стоило. Святые Отцы не имели отношения ни к одной из мировых религий, по крайней мере изначально. Потом, с развитием христианства, буддизма, ислама и прочих конфессий, руководство Ордена стало использовать их для прикрытия, не стараясь, впрочем, занимать в религиозных структурах ведущие места: излишняя публичность могла только повредить делу Ордена. Но в Средние века многое изменилось. Участились просачивания кромешников, а криги принялись инициировать скрытых магов из числа смертных. В основном это были женщины. К немалому удивлению и досаде Святых Отцов, анхоры не спешили реагировать на изменившуюся обстановку. Тогда европейская ячейка Святого Ордена, что называется, пошла во власть – благо с их способностями это не составляло никакого труда. Пришло время святейшей инквизиции и охоты на ведьм. К сожалению, среди церковников было не так уж много орденцев, так что на местах волной пошли перегибы, вылившиеся наконец в форменную кровавую вакханалию. На одну настоящую казненную ведьму или колдуна приходились десятки, а то и сотни невинных жертв.

Анхоры пришли в бешенство, и вскоре те члены Ордена, что были причастны к организации охоты на ведьм, таинственно исчезли. После этого постепенно сошла на нет и вся средневековая инквизиция. Все более поздние попытки возродить ее уже не имели к Ордену никакого отношения. К этому времени он находился в глубокой опале, будучи объявлен анхорами чуть ли не экстремистской организацией.

После этой экзекуции Святые Отцы присмирели, однако продолжали считать свою политику правильной. По их мнению, единичная неудача, порожденная к тому же чрезмерным фанатизмом простых смертных, совершенно не доказывала ошибочности их основных принципов и методов. С тех пор и наступило охлаждение между Орденом и анхорами, хотя и не всеми. Часть из них (та, что была причастна к созданию этой структуры) продолжала тайно поддерживать орденцев. Этих анхоров Святые Отцы называли Покровителями и подчинялись в основном только им. Тем более что большинство светлых Вторых, равно как и почти все смотрящие, с опаской относились к Святому Ордену и старались пореже подключать его к своим делам. Таким образом, боевое крыло смотрящих стало фактически независимым и львиную долю своих операций проворачивало втайне от анхоров, за исключением, разумеется, Покровителей.

Время шло, но Шестаков практически не приблизился к своей цели, решительно не находя способа подобраться к Э-магу. Использовать близких? Так Логинов теперь крайне редко общался и с родителями, и с сестрой. Любовницу? Тут начал было наклевываться один вариант, причем многообещающий. Вероника Стенина, будучи замужем, не на шутку увлеклась Логиновым. Это неудивительно – если Э-магу женщина нравится и нужна, он ее почти наверняка получит. Муж Стениной являлся тем крючком, на который можно было ее поймать, но Э-маг как-то резко и вдруг порвал с ней всяческие отношения, словно почувствовал что-то. С тех пор с женщинами он больше не сближался. Оставались друзья. Точнее, один-единственный друг – Михаил Тихонов, которому Логинов доверился настолько, что даже посвятил в свою тайну.

Он – крепкий орешек, так что сломать его будет очень непросто. Хотя зацепки все-таки есть. Их целительский бизнес, в сущности, незаконный. А те семь трупов и вовсе пахнут пожизненным для Логинова и десяткой для его соучастника. На этом можно сыграть: вряд ли Тихонов горит желанием попасть в тюрьму. Вопрос один: что окажется сильнее – внутренний стержень Михаила и крепость его дружбы или здравый смысл…

Нет, не так. Слишком грубо и прямолинейно. Действуя таким образом, можно спровоцировать Тихонова на всплеск благородства, самоотверженности или глупости, что в данном случае одно и то же. Он не понимает, на чьей стороне стоит и кого защищает. Тут надо действовать тоньше. Подать ему это блюдо под несколько другим соусом, дабы оно не было таким горьким и противным.

Шестаков заулыбался: в его мозгу начал созревать план.

Глава 25

КОНТРУДАР

Пермь, 19 мая 2008 г.

– Валерыч, привет! Как дела?

– Ба, какие люди! Сам Константин Константинович! Привет сибирякам!

– Учти, что батюшке моему наверняка на том свете каждый раз икается, когда меня полным именем величают. Вот уж подсуропил мне имя-отчество!

– Слушай, а ведь мы с тобой уже почти два года не виделись! Приехал бы в гости, что ли.

– Нет, уж лучше вы к нам!

– Вот тебе раз! Это почему так?

– Да все нормально, просто у тебя в Новосиб больше поводов приехать – твоя-то уже здесь.

– То есть как? Хочешь сказать, Алиса в Новосибирске?

– Да, а ты что, не в курсах?

– То-то и оно. Ведь всегда насчет своих командировок шифруется, боец невидимого фронта! А я никак понять не могу – почему? Неужели думает, за ней помчусь? Очень надо!

– Ну на этот-то раз можно и приехать. Заодно бы и повидались. Сможешь на пару дней с работы отпроситься?

– Да я вообще-то отпуск догуливаю… Слушай, что-то ты темнишь, Костян! Случилось чего? Помощь нужна?

– Да нет, дружище, просто действительно давно не виделись.

– Угу. – Валерий сам не знал, почему его веселое и легкомысленное настроение стало куда-то улетучиваться. – С Алиской-то хоть пообщались? Как она там?

– Да не стал я к ней подходить, Валера.

– Не понял…

– Занята она была. Да и не одна.

– Не одна? А с кем и где? – Улыбка окончательно пропала с лица Валерия.

– В том-то и дело. С мужчиной в баре.

– Не сгущай. Алиска не такая. Думаю, это была деловая встреча.

– Может быть. Но я что-то сомневаюсь.

– Почему?

– Дело в ее собеседнике. Личность в нашем городе известная и достаточно одиозная.

– Кто таков?

– Иван Ерохин. Ведет свою колонку в «Сибирском вестнике». «Желтая» пресса. Самый прожженный журналюга из всех, кого я знаю. Наглый и беспринципный тип, а до кучи – большой бабник.

– Так, значит…

– Вот-вот. Я бы не стал тебе ничего говорить, но с ним женщины так просто в бар не ходят. По делам он с ними на работе разговаривает.

– Ясно, Костян. Встретишь меня в аэропорту? Буду у вас ближайшим же рейсом.

– Не вопрос. Только не пори горячку. Конкретного криминала я за ней не видел.

– На месте разберемся.

Новосибирск, 20 мая 2008 г.

Из аэропорта они ехали в машине. Валерий Соболев был мрачен, как грозовая туча. За то время, что прошло с их телефонного разговора до прибытия самолета в Новосибирск, он уже успел основательно накрутить себя и почти уверился в том, что Алиса непременно переспала с этим Ерохиным. Теперь все ее тайны Мадридского двора предстали перед ним совсем в ином свете. Как Соболев ни уговаривал себя насчет презумпции невиновности, успокоиться уже не получалось.

Константин сидел за рулем, искоса поглядывая на каменное лицо друга, и отчаянно жалел, что все ему рассказал. Ну кто его, в самом деле, за язык тянул? Ведь, может, и не было там ничего, а от Валерки теперь только что дым не идет. Блин, как же все неловко вышло!

Молчание нарушил Валерий:

– Ты знаешь, как его найти?

– Знать-то знаю, но что ты собираешься делать? Я же сказал – доказательств у меня нет и сам я ничего конкретного не видел.

– Вот я у него все и выясню.

– Почему бы тебе прежде не поговорить с Алисой? Так будет правильнее.

– Да пытался я! – с досадой произнес Соболев. – Звонил уже раз десять на сотовый, но абонент недоступен, а где ее искать, мне неизвестно. А тебе?

– Тоже.

– Вот видишь. Зато ты знаешь, где искать его. Выходит, выбора у меня нет. Да не дергайся ты – я просто поговорю с ним!

– Может, мне поехать с тобой?

– А вот это лишнее. Просто расскажи мне, как его найти, а уж дальше я сам.

– Ладно. Только большая просьба, Валерыч: не наделай глупостей!

– Не имею такой привычки. Одолжишь свою тачку до вечера?

Здание, в котором располагался офис «Сибирского вестника», стояло несколько дальше от улицы, чем соседние дома, и от проезжей части его отделяла широкая полоса не слишком ухоженного, заросшего кустарниками сквера. А у самого здания была организована автостоянка для сотрудников. Соболев поначалу решил было остановиться там, но передумал. За стоянкой, скорее всего, приглядывает охранник из офиса, и привлечь его внимание к собственной персоне в случае долгого ожидания ему не хотелось. Впрочем, на стоянку имелось два въезда, достаточно широких, чтобы на них могли разойтись две легковушки. Вот на одном из них Валерий и расположился, выбрав место так, чтобы оно не слишком просматривалось из окон, зато ему в просвет между кустарниками был хорошо виден вход в здание.

Журналист оказался трудоголиком. Окна офиса одно за другим гасли, пока не осталось единственное, свет из которого падал на одинокую машину, видимо ему и принадлежащую, а он продолжал над чем-то корпеть. Так что Валерию пришлось запастись терпением. Стремительно темнело. Радовало то, что, во-первых, вход в здание был ярко освещен расположенным на козырьке фонарем, а во-вторых, машина журналиста стояла совсем близко от места засады Соболева.

Когда Ерохин наконец вышел из здания, Валерий сразу же узнал его в свете фонаря. Именно это лицо красовалось над персональной колонкой репортера в «Сибирском вестнике».

Соболев уже собрался выйти из машины ему навстречу, но его опередили: из зарослей вынырнул невысокий стройный молодой парень лет двадцати. Валерий ума не мог приложить, откуда он там взялся: в течение довольно долгого времени своего ожидания он во все глаза следил за входной дверью, равно как и за прилегающей территорией, но не видел никого пришедшего со стороны. Неужели парень устроил засаду в кустах еще раньше его?

Как бы то ни было, ему показалось разумным остаться в машине и подождать завершения разговора, который, кстати, был хорошо слышен из-за царящей вокруг тишины и который сразу же заинтриговал его.

– Ерохин Иван Андреевич, – с какой-то смесью насмешки и раздражения произнес парень. – Как же вы меня достали! Сколько раз вам намекать, чтобы вы бросили это дело?

– Какое дело?

– Не прикидывайтесь! Вы прекрасно знаете, о чем речь. Упрямства в вас на сто ослов хватит! Мало того что сами не можете остановиться, так еще и этой приезжей зачем-то все рассказали. Кто она, кстати?

– А ты, прости, кто такой, чтобы я тебе отчеты давал?! – Журналист явно устал за день, да еще и настроение было не из лучших, так что наглые речи этого юнца здорово вывели его из себя.

– Хамите, Ерохин, – укоризненно проронил парень. – Зря. Не стоит со мной в таком тоне разговаривать.

– Беру пример с тебя, – отрубил газетчик. – Ты что, на администрацию города работаешь? Так был уже на меня оттуда наезд. Только прошу учесть: не на того напали!

– Некоторые люди настолько упорно не желают понимать разумных слов, что невольно возникает сомнение: а относятся ли они сами к разумным существам? Вы что, хотите кончить, как Лахнева и Балуев? Это не так сложно устроить.

– То есть все эти исчезновения и смерти – твоя работа?! – изумился журналист.

– А если и так? Однако речь не об этом. Хотелось бы все-таки услышать, кто такая приезжая, с которой вы разговаривали в баре?

– Не твое собачье дело! – процедил Ерохин, делая шаг вперед. – Пугать меня вздумал?! Смотри сам не испугайся! Я вот тебя сейчас скручу и…

Его фразу прервал смех парня. Скрипучий, неприятный и даже какой-то жутковатый. Словно не человек смеялся, а… кто? Тут разум Валерия, который, затаив дыхание, следил за их разговором, спасовал. И спина его почему-то сделалась совершенно ледяной.

– Скрутите? Меня?! – отсмеявшись, заговорил парень. – Было бы забавно посмотреть. Вы – глупец, Ерохин! И все, что вы делаете, – верх несуразности. Я ведь все равно получу от вас нужную информацию, вот только приятных ощущений при этом не гарантирую. Вы уже натворили достаточно, чтобы заслужить смерть, но она ведь тоже бывает разная. Повторяю свой вопрос в последний раз: кто такая эта приезжая?

– Да пошел ты, ублюдок!

С этими словами журналист двинул парня кулаком в лицо. Точнее, попытался. Тот буквально утек в сторону и стремительно ударил в ответ. Ерохин полетел на землю. Парень сделал шаг к нему и с размаху саданул ногой по ребрам. Послышался хруст кости, и журналист взвыл от боли.

Это было уж слишком. Конечно, Валерий, по вполне понятным причинам, не испытывал особой симпатии к Ивану Ерохину, но, судя по только что услышанному разговору, у него с Алисой действительно была деловая встреча, а юнец, кажется, сейчас его просто убьет. Пора вмешаться… Ха, вмешаться! Да он против этого парня имеет, похоже, столько же шансов, сколько против чемпиона мира по боксу в тяжелом весе. Нет, надо звонить в милицию.

Валерий полез за мобильником и внезапно замер. Рука застыла, словно парализованная. Юнец смотрел на него. В упор. И в этом взгляде не было ничего человеческого. Бездонная чернота, которую тут же заменил зеленый огонь. Парень улыбнулся, продемонстрировав рот, полный зубов-иголок.

– Ну как, понравилось шоу? – тихо произнес он. – Думаю, да. Я намеренно позволил тебе понаблюдать его со стороны, чтобы ты им насладился. А теперь пришло время принять в нем участие.

Там же, 21 мая 2008 г.

Спала Алиса плохо, как, впрочем, и всегда в первую ночь на новом месте. И дело было отнюдь не в акклиматизации. Коль скоро речь шла о работе, на первый план выходило обеспечение собственной безопасности в ночное время. В данном случае ей пока не было известно, с каким видом кромешников она имеет дело. А ведь среди них есть и такие, которым вовсе не обязательно вступать в непосредственный контакт с жертвой, чтобы отправить ее на тот свет. Периметр безопасности, сторожевые заклятия и тому подобные аспекты данной проблемы всегда являлись предметом беспокойства адептов Ордена, не имеющих достаточного опыта самостоятельной работы. Вот и сейчас Хохлова, сделав в этом плане все, что считала необходимым, все-таки не смогла до конца избавиться от беспокойства. Ведь ее жизнь теперь находилась в прямой зависимости от правильности принятых защитных мер. Да и подстраховать ее на этот раз было некому.

В общем, понятно, что, промаявшись бессонницей полночи, Алиса встала достаточно поздно. Первым делом она настроилась на телепатическую волну передачи от «слухача», и тот, повинуясь мысленному приказу хозяйки, выдал ей в сжатом, пакетном виде всю накопленную за ночь информацию. Естественно, обычному человеку, даже обладающему способностью к восприятию телепатических сигналов, разобраться в этом ворохе данных возможным не представлялось. Он бы смог что-то понять, лишь получая информацию в режиме реального времени, что для Алисы, естественно, было неприемлемо. Но тренированное сознание адепта Ордена способно было работать с данными, поступающими со значительно большей скоростью, и отделять при этом зерна от плевел.

Вот и на сей раз мозг Хохловой мигом отреагировал на мелькнувшую среди множества других фразу «Опять исчезновение?» и заставил ее переключиться на пониженную скорость восприятия данного фрагмента записи. То, что она узнала, повергло ее в состояние полушока. Исчез не кто-нибудь, а журналист Иван Ерохин, с которым она всего каких-то восемь часов назад беседовала как раз по этому самому делу. Так что же получается? Она сама по недомыслию навела на него кромешника? Неужели эта пустотная тварь следила за ними, вычислила в ней представительницу Ордена и решила убрать потенциально полезного ей человека?

«Так, стоп! – скомандовала себе Алиса. – Вовсе не обязательно, что все обстояло именно так. Запросто могло оказаться, что Ерохин своими настойчивыми изысканиями давно уже стоял кромешнику поперек горла, и тот наконец решил от него избавиться. А то, что произошло это практически сразу после нашей с ним беседы, может оказаться самым банальным совпадением».

Логика в таком рассуждении присутствовала, и довольно прочная, но интуиция подсказывала Алисе, что в данном случае лучше исходить из худшего варианта развития событий – так меньше риск фатальной ошибки. Вот только куда теперь деваться от чувства вины? Ведь, похоже, именно ее вчерашняя беспечность и привела в конечном счете к гибели журналиста.

Нет, с такими мыслями она точно далеко не уедет. Рефлексировать и копаться в догадках – значит терять драгоценное время. Пора уже отправляться в милицию и выяснять все на месте. Из того, что обнаглевший кромешник совершил очередное преступление как раз в тот период, когда она здесь, нужно постараться извлечь максимум пользы: авось пришелец из Пустоты еще не успел замести следы.

Придя к такому заключению, Хохлова быстро оделась и покинула свой гостиничный номер.

– А вы, я гляжу, не слишком трепетно относитесь к своему слову! – произнесла Алиса, входя в кабинет майора Канонченко. – Мне кажется, мы договорились, что в случае нового эпизода по делу исчезновений я сразу же об этом узнаю.

– И вам здравствуйте, – хмуро ответил хозяин кабинета. – К вашему сведению, еще далеко не очевидно, что это случай из той же серии.

– Не очевидно? А по-моему, как раз наоборот. Иван Ерохин настойчиво копался именно в этом деле, да и пропал как все – ночью.

В голосе Канонченко прорезалась ирония: