Текст книги "Наследница проклятого рода. Книга III"

Автор книги: Дмитрий Трояновский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

*

Катить тяжелую клетку через толпу на площади было непросто. Вот они миновали выстроенный перед ратушей эшафот. Вчера на нем были выставлены изуродованные тела шести человек, казненных всего за несколько часов до приезда Кромфальда в город. Как волшебник узнал в таверне, несчастных четвертовали за ничтожное сопротивление, оказанное солдатам Смаргелла.

Сейчас окровавленные останки убрали, а наверх поднялись несколько человек. Путники подумали, что готовится очередная казнь, и быстрее зашагали прочь. Многократно усиленный магией, голос герольда догнал их уже на дальнем конце площади, заставив резко обернуться. Судя по тому, что никто из людей на помосте не походил на палача или осужденного к смерти, эшафот использовался и для произнесения речей перед народом.

– Слушайте все! Слушайте все! Слушайте, подданные Великого Смаргелла, да будет вечно его царство! – слова, кажется, долетали до пламенеющего неба. – Совсем скоро война будет закончена, и на всех землях Нолдерхейма воцарится вечный мир!

– Держи карман шире, – прошептал Бальдус Финдерин. – Мы им еще такой «мир» покажем!

– Тихо, что-то мне подсказывает, что нам стоит послушать, – ответил Кромфальд.

– В ночь с 23 на 24 августа сего года, Повелитель сочетается браком с прекрасной Наследницей могущественного Остристринора! С этого дня начнется новое летоисчисление – он будет именоваться Первым днем Первого года Новой Эпохи – эпохи Его Темного Величества которая никогда не закончится! Под мудрым правлением четы Властителей, этот мир будет процветать! Добро и справедливость восторжествуют, а силы зла будут изничтожены навеки! Свобода и счастье…

– По-моему, все и так уже понятно, – прошептал Бальдус, обводя взглядом пораженных услышанным товарищей. – Нам тем более пора на корабль! Нельзя медлить ни секунды – иначе через два с лишним месяца всему миру настанет крышка!

– Стой… стой… – ответил Кромфальд, не в силах отвести глаз от оратора.

– Желающие поклониться невесте Повелителя, – продолжал тем временем герольд. – Должны отправиться в Зиндерхельц, где в середине июля наша будущая Владычица ненадолго остановится по пути в Инферос. Если вы поспешите, вы сможете узреть ту, что равна самому Смаргеллу (да будет вечно его царство!) и отдать ей почести!

Площадь взревела так, что стены уцелевших строений оказались в серьезной опасности. Солдаты и надсмотрщики, стремясь сделать радость всеобщей, принялись раздавать пинки, удары палками, кнутами и клинками плашмя местным жителям, закованным в цепи рабам и всем тем, у кого речь вызвала не искренний восторг, а ужас. Свою порцию ударов от нескольких здоровенных орков получили и товарищи Кромфальда.

С трудом подавив в себе желание дать хорошей сдачи и изобразив ликование, что далось особенно непросто, путники, наконец, смогли двинуться к причалу. Все молчали, каждый пытался самостоятельно осознать услышанное. Они не опоздали – никто из капитанов не посмел отплыть, не дослушав речи до конца. Многие в отряде обратили внимание, что тянущиеся к судам потоки людей увеличились. Одновременно с этим все вокруг огласили крики, стоны и плач. На глазах у путешественников, стража принялась без разбору хватать людей и силой тащить их на корабли.

– Что происходит? – поразился Струмир.

– Похоже, Смаргелл решил показать своей невесте, как радуются ее появлению люди со всех концов света, – проговорил Кромфальд. – Даже не представляю, во скольких еще захваченных городах сейчас происходит то же самое…

– Но кто… – также шепотом начал воин, – однако его голос был заглушен громовым рыком капитана Хармарда:

– Добро пожаловать на борт «Черной бури!», закатывайте сюда свою проклятую клетку и поплыли скорее из этой дыры!

Пока прочие члены отряда снимали колеса у темницы Дракончика и толстыми канатами крепили сооружение на палубе (чтобы не каталось туда-сюда во время качки), Кромфальд что-то прошептал капитану и расплатился с ним.

*

«Черная буря», постепенно набирая ход, выходила из бламоденского порта. Удалялись набережные, причалы и стоящие у них корабли. По левую руку остался остров с полуразрушенной крепостью.

Стоя на носу, Кромфальд вглядывался в открытое море и прислушивался к звукам доносившимся с нижних палуб. Судно не только везло рабов, но и плыло благодаря их усилиям – до слуха мага то и дело долетал свист плетей, брань надсмотрщиков и звон кандалов, которыми многочисленные гребцы были прикованы к скамьям.

– Я тут нечаянно заметил, – сказал Греймунд, подходя к товарищу, – что ты отвалил капитану все, что было в кошельке.

– Кроме двух монет, – уточнил Кромфальд.

– Я вообще-то человек нежадный, да и в таком деле как наше – уже не до торговли, но ты же вроде говорил, что плавание до Финдеуса обойдется нам ровно в шестьдесят золотых.

– Мы плывем не в Финдеус, – зловеще произнес маг. – Я оплатил наше путешествие до Зиндерхельца.

– Но… Дольмерус, зачем? Разве у нас не было плана отправиться потом в Нортанданэа, там разузнать судьбу Таламанда, пойти по его следам…

– План был, но теперь он изменился, – ответил Кромфальд. – Таламанд и Дерлфорст подождут.

– Но ради чего? Особенно после услышанного в Бламодене!

– Именно ради этого. Наследница проклятого рода. Мы должны убить ее.

Глава 8 Пробуждающий дерево

– Помните рукоять, что мы вытащили из озера по пути в Меланрот почти год назад? – спросил волшебник. – Ту, в которую я приказал вставить Рунный Адамант? Думаю, можно лишний раз вам ее не показывать? – не дожидаясь ответа, видимо, понимая, что он может быть только утвердительным, Таламанд продолжил. – Я провел немало времени там, куда, казалось бы, не подобает заходить в дни войны – в библиотеках и архивах. Я узнал многое: и имя меча, частью которого она является, и то, где искать вторую половину, а главное – для чего она нам может пригодиться. И маг поведал еще не посвященным участникам похода легенду о мастере и воителе Ульменоре Пресветлом, о его необыкновенном оружии – Хьорендалле и Дерлфорсте и о целях их путешествия – Вальдленне, известном также как Увядающий край и Сирриноре; за время рассказа они проехали с десяток миль по лесной дороге.

– «Лишь несправедливо осужденному на великое одиночество, но не сломленному мы будем верно служить», – закончил волшебник. – Именно так звучит надпись, которую Ульменор оставил на своем оружии, прежде, чем разделил его.

– И кто же он, несправедливо осужденный? – спросил Эстальд. – Известен ли вам ответ на этот вопрос?

– Да, друг мой, известен. И я думаю, что ты можешь догадаться и сам. Кто первым попытался не просто противостоять Смаргеллу, а найти способ победить его? Кто был обвинен в предательстве лучшими друзьями и отвергнут ими? Чья роль в истории Нолдерхейма была незаслуженно искажена и забыта?

Эстальда словно поразило громом. Он не мог поверить, не мог представить… это было просто невозможно. За потерявшего дар речи волшебника смог сказать Маглинус, который был ошарашен ничуть не меньше:

– Вы говорите о Вангерте!?!? Но как такое может быть? То, что он совершил…

– Или то, что все думают, что он совершил, – возразил Таламанд. – Не он освободил душу Джиаданта Замогильного. Лорд Ларм Глес, которому была посвящена книга – никто из нас не знал о его существовании, верно? Но в последний миг Вангерт догадался, что если соединить два имени в одно и переставить буквы, то получится Смаргелл! Ваш друг и вправду хотел последовать совету, который ему навязывала книга, но в последний миг понял, чьи указания выполняет, и бросил фолиант в камин на первом этаже башни. Затем его словно оглушило молнией. Книга нанесла последний удар – в отместку за отречение. По словам Вангерта, перед тем, как потерять сознание, он увидел Астергона, вышедшего из языков пламени и направившегося в подземелье под башней. Придя в себя, ваш друг немедленно бросился вслед за ним. Оказалось, что Рогвейн был буквально разорван в клочья, клетка сломана, камень в форме сердца разбит, а подвал полностью выгорел. Еще мгновение спустя восставшие мертвецы заполонили город…

– Астергон, – наконец смог заговорить Эстальд. – Помню этого толстяка из рассказа Рагнериуса о роде Остристринора. Действительно мерзкий, – но тут маг осекся – ему в голову пришли неопровержимые доказательства, что все сказанное – обман.

– Если толстяку не составляло никакого труда освободить душу Джиаданта из заточения, для чего же устраивать всю эту чепуху с книгой? – спросил он. – Зачем подбрасывать ее, ждать, пока она будет прочитана? Не проще ли сделать все самому и сразу? И потом, если он и впрямь появился тогда в башне, почему же не убил Вангерта? – спросил он, чувствуя, что сам безжалостно гасит безумную, на миг возникшую в душе надежду, что его друг невиновен.

– Вначале я тоже не мог ответить на вопросы, зачем все это, – задумчиво проговорил Таламанд. – Но потом понял – враги хотят исказить легенду. Если не в действительности, то хотя бы в глазах всего мира сделать так, чтобы Вангерт совершил предательство. Извратить суть его предназначения. Но они, сами того не желая, лишь доказали, что он достоен стать Носителем. Не все в той книге было ложью. «Пробуждающий дерево» и «Познавший одиночество»… С первым прозвищем нашего друга столяра все ясно, но что же означало второе? Сам Вангерт был уверен, что речь – о его потерянной любви, но это оказалось не так. Великое одиночество, о котором сказано на мече и щите – как раз то, что ему пришлось пережить после того, как вы от него отвернулись. Но ему удалось выдержать это испытание. Он готов для своей миссии.

– Тогда где же он? – спросил Маглинус. – Судя по вашим словам, вы уже успели все рассказать.

– Он появится позже, – коротко ответил старый волшебник. – И о своей миссии он знает.

*

Со времени этого разговора прошло несколько дней. За это время они вышли к берегу Айронта и на трех челнах, кем-то недавно брошенных в небольшом заливе, переправились на другую сторону. Сойдя на берег, нагрузили лодки камнями, чтобы те ушли ко дну, скрыв место высадки от вражеских патрулей, люди, эльфы и гном двинулись вглубь Земель Тусклого Солнца.

Унылый пустынный край, казалось, таил в себе больше опасностей, чем окрестности Кронемуса, где на каждом шагу можно было наткнуться на форпосты Смаргелла. Там враг был повсюду и всегда на виду. Здесь же можно было ехать несколько дней, не встречая даже следов от орочьих сапог или от подков варварских лошадей и невольно уверяясь в том, что никакой угрозы нет. Но стоило часовым на привале на мгновение увлечься разговором или задремать, потеряв бдительность, как на склоне ближайшего холма возникали всадники или стремительно проскальзывали в небе хищные черные тени. Укрытий на этой равнине было мало, так что оказаться замеченным было проще простого, тем более, что большинство бойцов и монстров в армии демона видели в темноте лучше любой кошки.

Прятаться приходилось не только от сильных противников, которые могли одолеть отряд, но и от слабых, которые могли сбегать за подкреплением или вызвать его каким-то иным способом. Слишком важен был их груз и слишком высока цель, чтобы подвергаться неоправданному риску.

– Но почему Вальдленн? Почему не Сирринор? До него из Меланрота, в который вы направились после падения нашего города, путь куда короче, – несмотря на то, что теперь Эстальд знал ответы на многие вопросы, он по-прежнему многого не понимал.

– Именно по той причине, о которой ты сейчас говоришь. До эльфов враг может добраться раньше, а если какая-то из частей оружия достанется ему, мы потеряем даже самые призрачные шансы на успех. Элантор и его друзья согласились помочь нам в пути, ведь только они знают дорогу до цели. Кроме того, я думаю, что слово эльфа будет более весомо для правителя Вальдленна и его совета друидов, чем мое.

– Вновь повторяю, что не стал бы так надеяться, Михрамус, – друзья заметили, что Элантор называет волшебника по имени как старого друга. – Мы не смогли убедить даже собственного царя, что уж говорить о чужом? За наш самовольный уход мы уже наверняка объявлены на родине предателями и беглецами, заочно приговоренными к смерти. Наши братья, видимо, считают, что мы перешли на сторону Смаргелла.

– Уже то, что вы мне верите – неоценимая помощь, – ответил Таламанд. – Как и ваши меткие луки. О нет… Что-то мне нехорошо. Пилигрим, помог… – как и тогда, в лесу под Нортанданэа маг неожиданно покачнулся в седле. Все бросились ему на помощь, и лишь Эстальд на долю секунды замешкался – ему вновь померещилось что-то, связанное с этим таинственным безымянным незнакомцем…

*

Вернувшись в «Орадейн», Флиаманта впервые с тех пор, как она здесь оказалась, почувствовала, что ей холодно в «родных стенах» и велела разжечь камин. В дверь постучали. Вошел тот, кого она уже привыкла называть отцом. Девушка преложила ему сесть рядом и спросила:

– Мы еще вернемся сюда?

– Разумеется. Ты же помнишь мои слова про будущую столицу мира.

– А каким будет наш путь?

– Вначале – по суше на юг, через Земли Тусклого Солнца, в Край Хладных Рос, к берегу Вариадатского залива Великого Океана. Там стоит могущественный город Зиндерхельц, принявший власть Повелителя и процветающий под его справедливой рукой. Там мы сядем на самые быстрые корабли и отправимся на Запад, к скалам Хоргорна. В порту Дракентус сойдем на землю, а там уже будут ждать драконьи колесницы, которые вмиг домчат нас в самое сердце Страны Вечной Ночи – великий Инферос.

– Все как в моем видении, – пробормотала девушка. – А ты тоже поедешь?

– Конечно. Ведь именно мне предстоит вести тебя к алтарю. А вообще тебя ждет свита, достойная твоего грядущего сана. Однако, не стоит сейчас утомлять себя долгими разговорами посреди ночи – мы выезжаем на рассвете, и тебе стоит набраться сил перед далеким путешествием. Слуги уже получили все необходимые распоряжения.

– Стой, а кто вместо меня будет управлять Орадейном? – Флиаманта чувствовала подлинное отвращение, называя детище злобной магии врага именем своей родины, но сейчас воительница понимала, она должна играть свою роль лучше, чем когда-либо, так чтобы никто не заподозрил, что она знает правду.

– Так и знал, что даже в такой момент ты не забудешь о своем долге, – усмехнулся Мельдинар. – Из тебя получится превосходная королева. А свои полномочия на время отсутствия я бы посоветовал отдать Деральту Хентельмару. Он – опытный и достойный человек, и, несомненно, справиться со всеми обязанностями.

– Я так и сделаю, – кивнула Флиаманта.

– Тогда – спокойной ночи, дочь моя!

– До завтра, отец, – ответила девушка.

Она проснулась еще до рассвета и сразу вышла на балкон. Вот, границу неба и земли на востоке обозначила алая полоса, начал таять лежащий в низинах туман. Легкий свежий ветерок обещал поистине прекрасную погоду, столь редкую для Земель Тусклого Солнца. Впрочем, что стоило Астергону наколдовать ее, напомнила себе Флиаманта.

Вместе с новым днем просыпался замок и весь город, слышалась перекличка часовых, сменявшихся после ночного дежурства, пробил колокол в военной школе, по мостовым загрохотали крестьянские телеги.

Городская площадь уже вовсю заполнялась уезжающими и провожающими, из конюшен одного за другим выводили коней, в готовности уже стояли тяжело груженные повозки с шатрами и другим скарбом – численность посольства составляла более трехсот человек.

Золотым пером, использующимся только для самых важных указов, воительница подписала грамоты, утверждавшие маршала Деральта Хентельмара в должности наместника на время отсутствия королевы. Свитки были прилюдно скреплены королевской печатью и вручены полководцу на площади перед воротами замка.

– Мне не положено знать, откуда взялся ваш конь, Ваше величество, – сказал Астергон, по столь торжественному случаю вырядившийся в красный шитый золотом кафтан, – но сбрую мы ему подобрали знатную – сами видите, – и, хотя Флиаманта могла легко запрыгнуть в седло, даже не касаясь стремени, он галантно помог ей сесть верхом.

– Пора! – зычным голосом объявил Мельдинар, заставив замешкавшихся членов свиты прервать прощание и сесть в седла или в повозки.

Немного печальные, но одновременно и радостные, горожане воздели вверх оружие и знамена, а те, у кого их не было, подкинули к небу свои шляпы или просто замахали руками. Пышный караван – воины в парадных доспехах, кони в лучшей сбруе и даже повозки, разукрашеные подобно праздничным шатрам, – медленно двинулся к выходу с площади. Слышался барабанный бой, протяжно запели трубы. Стража отдала королеве последний салют, после чего кавалькада начала спуск к городским воротам.

Уже выезжая с площади, воительница вдруг заметила в толпе Вангерта. Она была настолько уверена что он едет с ними, что даже не стала искать его в отряде, и потому была очень удивлена, увидев, что тот остается.

– А ты почему не с нами? – окликнула она его.

– У него особая миссия – ответил за него Мельдинар. – Уже вечером он отправится на север – в Вальдленн.

По левую руку всходило солнце. Теперь для нас оно много дней будет вставать именно с этой стороны, – подумала Флиаманта, как вдруг увидела вдали угольно-черную полосу в небе, тянувшуюся на сколько хватало глаз и изгибавшуюся вместе с линией горизонта. То тут, то там под ней постоянно что-то вспыхивало. Вначале девушка приняла это за грозу, но потом увидела, что молнии имеют багровый оттенок. Стало ясно, это – граница созданного специально для нее уютного но лживого мирка, за которой начинался настоящий Нолдерхейм, чьи небеса застилали огненные тучи.

*

“Все мои подозрения окончательно подтвердились. С того самого страшного дня, когда я пожелала зла своим друзьям, и их сразу же привезли в город мертвыми, я поняла – что-то здесь не так. В мире добра и справедливости, который обещают построить с моей помощью, не может происходить подобное!

Астергон проявил неосмотрительность, дав мне астральный кристалл – при первом же его использовании я ощутила странный сигнал, шедший откуда-то издалека. Он был очень слаб, но не прекращался ни на мгновение. Я смогла уловить его. «Флиаманта, я знаю, что ты невиновна. Мы сами попали в сети зла и поэтому были несправедливы к тебе. Если ты когда-нибудь услышишь эти слова, то знай, что я люблю тебя больше своей проклятой жизни и прошу меня простить, хоть я и не достоин прощения…».

Один раз Эстальд уже помог мне вернуться к реальности – тогда, в Проклятых руинах. Теперь он спас меня вновь. Он и все его товарищи оказались обмануты этими мерзавцами, как и я. Всеми нами играли, словно пешками. Но удастся ли нам вновь встретиться, чтобы поговорить об этом?

Многое прояснил подлинник письма короля, врученного мне тем, кто выдавал себя за моего отца. Там говорилось, что моих родителей пожрал монстр по имени Эзенгер. Эстальд в рассказе о своем путешествии упоминал это чудовище – одного из охотников Остристринора. Неужели это он посмел обратиться моим отцом, которого он сам же и убил, также как и мать, дядю с семьей и еще очень многих, кто был мне так близок и дорог? Как бы я хотела прямо сейчас пронзить мечом его гнилое сердце! И почти также сильно я хотела бы узнать – с какой целью он отправил кого-то (или что-то), скрывающееся под личиной Вангерта Гриффанга на север? Что-то подсказывает мне, что этому зловещему двойнику отводится миссия, которая почти столь же важна, как моя.

Так или иначе, я сделала свой выбор. До самого конца я буду играть роль невесты Смаргелла, чтобы, оказавшись в Инферосе, убить демона или хотя бы попытаться это сделать, пусть даже ценой собственной жизни. Завтра, в день, когда мне исполнится двадцать лет, я отправляюсь в путь. И пусть моя сила – ничто по сравнению с могуществом повелителя тьмы, но я знаю одно – когда я буду наносить свой удар, моя рука не дрогнет.

Флиаманта Изенорт.

Лже-Орадейн. 25 июля 14531 года.

На сей раз продолжения не будет.

Пусть этот свиток навеки хранится здесь, на руинах моего настоящего родного дома, который до самой смерти останется в моем сердце”.

Глава 9 Агония надежды

Мерцающий свет на вершинах двух круглых башен, охранявших вход в бухту, указал «Черной буре» путь в порт Зиндерхельца. Помнится, во время путешествия в Меланрот, которое теперь казалось просто давним и почти забытым сном, ныне покойный Эсельсиор Флиппарус рассказывал товарищам по отряду об этом городе. Как жаль, что никому из тринадцати угрюмых путников, стоявших в тот день палубе большой и красивой галеры капитана Хармарда, не довелось посетить Столицу Морей в мирное время!

Такого леса мачт не видел никто из отряда Кромфальда. Каменных пирсов не хватало, чтобы к ним могли пристать все бесчисленные корабли, поэтому бухту пересекали покачивающиеся на волнах длинные цепи связанных между собой плотов, прогибавшихся под тяжестью сотен идущих по ним людей.

Каменный город громадным полукольцом раскинулся на скалистых берегах залива. В самом центре набережной к воде выходил фасад замка, окруженного двумя рядами стен. Мощные бастионы, шпили башен, висячие мосты, протянувшиеся на огромной высоте, вздымались над крышами домов. Под стеной в ряд были установлены пятидесятифутовые флагштоки. Сейчас на них развевались полотнища с гербом Смаргелла и его вассалов. Между ними расположилось множество шестов поменьше – на них были насажены отрубленные человеческие головы.

– Глядите-ка, строения на берегу почти не повреждены, не то что в Бламодене! – прошептал Хольборг. – Неужели город сдали без боя?

– Вряд ли, – ответил Кромфальд. – Еще во время осады Кронемуса разведка сообщала, что Зиндерхельц несколько месяцев находится в окружении как с суши, так и с моря. К тому же здесь правил Остхильд Четвертый, отважный и гордый человек. Не верю, что он мог стать гостеприимным хозяином.

– Черт, ну и вонь! – Струмир зажал нос. – Вы чувствуете?

Ужасающий запах, и впрямь тянувшийся с берега, заставил всех, кто был на борту, последовать примеру товарища. Тем временем «Черная буря» остановилась у причала. Швартовщики подхватили сброшенные с борта толстые канаты, с грохотом опустились сходни. Матросы помогли друзьям спустить вниз клетку с грифоном.

– Удачи, сэр Хармард! – Кромфальд поднял руку вверх и вместе с товарищами поспешил обогнать вереницу скованных цепью рабов, которую надсмотрщики выводили из трюма на берег.

– И тебе не бедствовать, Агенор! – оскалившись, ответил капитан.

Вместе с огромной толпой людей тринадцать человек двинулись в город.

– Да здесь народу будет побольше, чем в Додриате! – проговорил Греймунд. – Неужели все они собрались провожать невесту в Инферос?

– Хорошо, если так, – ответил Кромфальд. – Если соберется большая толпа, нам это будет только на руку.

– Но кто же она? Кто мог на такое согласиться? – недоумевал Рендаль.

– А думаешь, не было желающих? – пробормотал Бальдус. – Помнишь, к нам в Кронемус года три назад приезжала эта, как там ее… Баронесса Меланта Каствелдская? Она такая стерва, что только демон и мог бы ее выдержать.

– Невеста Смаргелла вовсе не обязательно должна принадлежать к знати, – сказал Кромфальд. – Проклятый род раскидало по всему миру, так что «наша будущая властительница» вполне может быть какой-нибудь прачкой или нищей.

На выходе с причала друзья вновь были подвергнуты расспросам и досмотру. На этот раз Кромфальд назвал грифона в клетке не товаром, а «даром будущей прекрасной королеве от ее верных слуг с далекого севера». После этого они, наконец, смогли выйти на набережную и, обогнув замок, направились вглубь лабиринта городских улиц.

В таверне «Морской волк» было не протолкнуться. Люди из самых разных мест, орки и гоблины из числа захватчиков, несколько эльфов и гномов, которых война застала в городе – в этих стенах словно возникла уменьшенная во множество раз модель Нолдерхейма. И настроения, царившие здесь, были столь же различными, как и сами гости таверны: враги и все, кто примкнул к ним, были, будто дети, ожидающие праздника, охвачены веселым возбуждением. Те же, кого загнали на церемонию под страхом смерти, выглядели угрюмыми и подавленными.

– Меня заставили украшать город к ее прибытию… Сказали, что если я откажусь, они утопят в заливе всю мою семью…

– А что это ты такой грустный перед праздником-то? Может, надо по морде дать, чтобы развеселился?

– Говорят, что после свадьбы должны остаться только некие «высшие расы», а все остальные обречены на гибель… Неужели мы все умрем?

– Жаль, мне не удастся поглазеть на саму свадьбу! Меня с моими ребятами оставляют здесь, чтобы приглядывать за местными оборванцами!

– Что же станет с нашим бедным городом…

– Слышал разговоры в приемной господина наместника – говорят, что они прибудут уже послезавтра. Жду – не дождусь!

– «Послезавтра» – слышали, да? – прошептал Кромфальд.

– Как же у нас мало времени, – Греймунд воспользовался мысленной речью. – Всего два дня, а мы еще не осмотрелись и ничего не придумали!

– Что-нибудь желаете? – между товарищами как из-под земли возник приземистый трактирщик.

– Да, конечно, – от неожиданности Кромфальд даже немного растерялся. – Кровати на тринадцать человек, одно место в конюшне, обед…

– Ваших денег хватит только на два дня, – заметил хозяин таверны, когда маг вытряхнул из кошелька последние монеты. – Да и комната у нас всего одна. Хотя, если умеете спать стоя, вы там поместитесь.

– Что ж, попробуем. А дольше чем на два дня мы тут и не задержимся. Только… проводим невесту в путь и – дальше, по своим делам.

За маленьким столиком у окна разместились с большим трудом. Служанка принесла еду.

– Глядите-ка, что это там делают маги на улице? – указал воин Вильмейд двум своим лучшим друзьям. – Тиндареус, Хеальфдан, видите?

– Что происходит? – встрепенулся Греймунд. – Сквозь мутноватое стекло он разглядел двух человек в черных балахонах, выделывавших странные пассы руками, отчего над мостовой начинали кружиться какие-то сиреневые облака.

– Не могу понять, что они творят, но, если вы чувствуете, вонять здесь только что перестало, – заметил Оггерин.

– О чем вы говорите, когда у нас такое дело! Давайте поскорее прикончим обед и осмотримся! – одними губами произнес Кромфальд.

– Вкусно как, – заметил Бальдус. – Дольмерус, мы ничего такого со времен Кронемуса не ели! – конец фразы он предпочел передать мыслями. – А ну, получай! – вслух добавил волшебник, прихлопывая назойливую муху, уже несколько минут кружившую над столом. – Будешь знать, как портить благородным людям трапезу!

Неожиданно он получил довольно сильный толчок локтем от Хольборга.

– Не разбираюсь в ваших магических штучках, – сквозь зубы прошипел он, делая всем знак пододвинуться как можно ближе. – Но без всяких заклинаний могу сказать, что за нами следят. Какой-то очень странный тип в эльфийском плаще с капюшоном, сидящий за три стола от нас. Только не оборачивайтесь, чтобы он не понял, что мы его заметили.

– Ладно, господа, давайте доедим все как ни в чем не бывало, а потом пойдем в комнату, – еле слышно прошептал Кромфальд. – И главное – пока мы тут – ни слова и ни мысли сами понимаете о чем!

Через несколько минут все поднялись из-за стола и, выходя, прошли мимо странного незнакомца, сидевшего за маленьким столиком в углу. Перед ним стояла огромная кружка эля, однако она явно служила лишь для отвода глаз – загадочный посетитель таверны отпивал из нее совсем понемногу – так, чтобы не возбуждать подозрения или не быть выставленным за дверь, как происходило со всеми, кто занимал в зале места, но ничего не заказывал.

По широкой и добротной дубовой лестнице путники поднялись на второй этаж, где и находилась их комната.

– Кровати всего четыре, ну да ладно, на полу поместимся, – пробормотал Кромфальд, когда все набились внутрь. – Сейчас главное – не это, а то, что стены здесь толстые, двери – крепкие, на них есть засов, а на окне – ставни. Ладно, давайте оставим здесь вещи и займемся делом.

– А как же быть с… нашей железкой? – спросил Бальдус. – Что, тоже здесь бросить? Или с собой взять? И то и другое мне не очень нравится.

– Верно, дружище. Ладно, давай сделаем так – вы с Вильмейдом будете сторожить «железку» здесь, и если через два часа никто из нас не вернется, хватайте ее и немедленно – вон из города! И, конечно, без Дракончика!

– Вы что, не берете меня в разведку, потому что не доверяете мне после того случая в лесу? – скривился Бальдус. – Мои способности вновь оказались под сомнением?

Кромфальд раздраженно выдохнул, ведь бессмысленные споры сейчас были более чем не к месту, и хотел уже заявить не терпящим возражения тоном, что это приказ, не подлежащий обсуждению, как вдруг в дверь, находившуюся как раз у него за спиной, кто-то постучал.

*

«Ночь с 23 на 24 августа», – эти слова Эстальд, словно зловещее заклинание, повторял про себя. Шла уже вторая неделя июня, а Земли Тусклого Солнца упорно не желали заканчиваться. Однообразный ровный пейзаж, раскинувшийся насколько хватало глаз во все стороны, порой наводил на мысль, что они не несутся во весь опор, а стоят на месте. И хотя на привал останавливались только тогда, когда ни люди, ни кони были уже не в силах передвигаться, волшебник все равно проклинал отряд за медлительность.

– Флиаманта, как же ты решилась на такой выбор? Неужели враг смог соблазнить тебя? Неужели мы тоже поддались его чарам и исполнили его злодейскую волю? Вдруг мне придется сразиться с той, которую я люблю больше жизни?

Тем временем, они въехали в гигантскую седловину между двумя пологими холмами.

– Интересно, откуда здесь взялись эти валуны? – спросил Маглинус, указывая на россыпь каменных осколков разного размера, видневшуюся впереди. – Их словно кто-то сюда забросил.

– Да так оно и было, как говорят, – ответил Таламанд. – Согласно легендам, во время древнейших битв, приведших к уничтожению Прародителей и появлению страны Смаргелла, столкнувшиеся силы крушили горные хребты и разбрасывали их обломки.

– Посмотрите! – неожиданно воскликнул рыцарь. – Эстальд, ты не узнаешь?

– Что? – удивился маг.

– Я вспоминаю эти холмы! Мы здесь уже были!

– Когда? Ты уверен, что тебе это не кажется?

– Помнишь, как мы пришли в себя, а потом пошли на восток и оказались на берегу реки, где встретили Лангбарда? Мне кажется, что мы шли здесь еще в состоянии сна. Видишь вон ту возвышенность с большим камнем на вершине? Мимо него мы точно проходили, – уверенно произнес Маглинус.

– Но тогда наш путь до Айронта занял несколько часов, а отсюда до него две недели верхом, – продолжил сомневаться Эстальд. – Но, признаться, в этом месте есть что-то… странное. Нет, мне не кажется, что я был здесь, но… Глядите – что это такое на том холме в излучине реки? Уж не развалины ли?