Текст книги "Первый инквизитор (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Селезнев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Мне, не скрою, хотелось описать последующий напряженный и динамичный бой. Против нас была маленькая армия, озверевших и скованных в единую массу существ. Но этого не будет.
Учитывая имеющиеся у нас огневые средства и количество космодесантников в броне, у сектаторов не было шансов. Волна нападавших была остановлена огнем автоматического гранатомета «Погост» и пулемета. Отдельные цели удостаивались коротких прицельных очередей из гаусс-винтовок. В первые пару минут стрельбы дело не доходило даже до «грелок». Потеряв несколько сотен своих собратьев, сектаторы смогли закрепиться на прямом участке пещеры и пытались добиться чего-либо с помощью своего огнестрельного оружия. Как вы понимаете, безуспешно.
– Шеф, по моим подсчетам, мы положили их тут уже более восьми сотен. Боекомплект гранатомета на исходе. Идем вперед?
Синий был более нетерпелив, чем ваш покорный слуга. Несмотря на все предшествующие события, я не растерял инстинкт самосохранения. Именно поэтому, прущая на меня толпа монстров с оружием в руках и вполне понятной целью, заставляла меня действовать несколько осторожнее, чем ожидал от меня мой оперативник. Собравшись с духом, в какой уже раз, я включился в командную сеть взвода:
– Нарлан, командуйте. Время не ждет.
– Есть, господин инквизитор. Внимание, взвод! Гранатомет, очередь за поворот на «один». На один атакуем. Три, два, один!
«Погост» отстучал длиннющую, в двадцать гранат, неприцельную очередь в самый поворот тоннеля. Взрывов не последовало – гранаты были поставлены на дистанционную детонацию. В углу моего визора сразу загорелись два десятка точек – визуализация гранат, ставших управляемыми минами. Синий рванул вперед, я едва успевал за космодесантниками. Лейтенант Курбатов держался чуть позади, вместе со снайпером и пулеметчиком.
Сопротивления как такового не было. Высокий темп стрельбы с фантастической точностью выкашивал сектаторов, едва они появлялись в поле зрения. По нашей броне иногда прилетали отдельные попадания, заставляя помнить, что мы не на стрельбище. Гранаты, однако, подрывать не понадобилось.
За изгибом пещеры нам открылся вид на еще один прямой участок, пару сотен метров, в конце которого и ждала нас наша цель. У корабля мы заметили несколько генинфекторов, еще пару сотен сектаторов и больше, на первый взгляд, ничего. Синий, не переставая постреливать по противнику, оценил обстановку и придумал оригинальный ход. Как я позже узнал, он подсмотрел этот трюк, будучи курсантом, на занятиях по тактической подготовке у одного старого преподавателя – состоящего из сплошной аугметики и кибернетики ветерана. Его голос как метроном зазвучал во взводной сети:
– Гранаты подобрать, взрыватель на удар, забрасываем цель со ста метров!
Я тоже зацепил пару гранат и укрылся за небольшим оползнем у правой стены. Пока бойцы пробежали вперед, я успел связаться с Ромулом. Наверху все было по плану – подкрепление прибыло, противника не было, связь была более чем устойчивая. Лейтенант остановился около меня и присел в укрытие. Я не стал ничего говорить, скинул ему ответ Ромула.
– Отлично, все идет по плану. – Довольно отреагировал он.
Я выглянул из-за осыпи и тут же рванул вперед. За эти несколько секунд Синий с основной группой бойцов приблизился на дистанцию броска гранат. Было видно, что они замерли на мгновение, разбирая цели по взводной карточке огня. Бросив гранаты, медленно двинулись к кораблю. Позиции врага были под плотным огнем.
– Внутрь не соваться! – я включился во взводную сеть, пока были пару мгновений затишья. – Это дело инквизиции.
Как ни хотелось мне остаться снаружи и, завершив операцию, эвакуироваться на орбиту, надо было дойти до конца. В голове у меня пролетел сеанс межсистемной связи сегодня утром. Внутрь идти желания не было никакого.
– Заходим? – Синий замер чуть в стороне от меня.
Я подождал еще несколько секунд. Ничего не происходило. Космодесантники бережно не добили последнего генинфектора, и паковали его в специальный экзоскелет. Сектаторы же были педантично перебиты в ходе штурма их позиций.
– Периметр под контролем, потерь нет. – Это уже Курбатов, докладывает по выделенной линии.
Надо входить, времени на раздумье нет.
– Лейтенант, контроль периметра, через тридцать минут уходите на поверхность и эвакуируйтесь. Нас будет ждать еще один «Примул».
– Есть.
– Вперед. – Я произнес это еле слышно, по закрытой линии с Синим.
Я шел вторым. Обязательно по протоколу, но и лично моим инстинктам так было куда спокойнее. Вход, шлюз, жерло – непонятно что это за проём, но оттуда выходили сектаторы, так что туда мы и двинулись. Ничего похожего на пульты управления или какие-либо системы слежения. Стенки коридора как ороговевшая кишка. Не спрашивайте, откуда я знаю, как выглядит ороговевшая кишка. Никаких геометрически правильных фигур. Симметрия сюда даже не заглядывала. Поверхность – сплошные бугры и каверны. Цвета – от бледно-желтого до космически-черного. Сухо и твердо. Коридор разделялся, мы двигались вперед максимально быстро по самому широкому проходу. В центральной части корабля мы достигли просторного зала. Без намека на двери или шлюзы. Тупик. Никаких следов жизнедеятельности ксеносов. Вернувшись назад, осмотрели несколько ответвлений. Каждое приводило к залам разного размера, без каких-либо следов активности. Лабиринт мертвых пещер внутри большой пещеры с монстрами. Такое завершение расследования было неприемлемо.
Мы повернули обратно. Время поджимало.
– Холостым под ноги себе стрелял? – Мой вопрос к Синему остался без ответа, потому что я решил похулиганить. Навел грелку на стену, набрал максимальный уровень заряда, выстрелил. Если бы не бронекостюм, я не знаю, что убило бы меня первым – вакуумный удар, из-за мгновенно сгоревшего кислорода в окружающем нас пространстве, или температура, подскочившая до критических, даже для брони, значений.
– Месьё знает толк в извращениях. – Отреагировал Синий на мою выходку.
Все вокруг как будто ожило – стены зашевелились, из пролома, образовавшегося в результате взрыва, валил дым, в котором ничего не было видно. Сканирование показывало внутри массив того же материал, из которого был сделан и весь корабль. Через несколько секунд стены замерли, в немного другой конфигурации. Тишина никем так и не была нарушена.
Надо было идти, проверять противоположный конец этого странного создания.
Спустя еще почти полчаса мы были в окончательном тупике. Ничего. Даже мне было понятно, что этот корабль был когда-то живым организмом. Но его надо было изучать с чувством, с толком, с расстановкой. А на Мир с минуты на минуту должна была упасть смерть.
Я громко вздохнул.
– Уходим. – Эта команда далась мне очень тяжело.
Я был настроен на всё, кроме такого конца. Ужасные тайны, монстры, жаждущие нашей смерти, Евгений, предатели-космодесантники – я был готов ко всему, кроме такого никакого результата.
Едва мы добрались до первого ретранслятора и связались с поверхностью, как стало понятно, что всё кончено. Эвакуация завершалась по плану. Чуть более полумиллиона человек было поднято с поверхности. Нас ждал «Примул», болтающийся недалеко от точки входа в подземелья. Но нас волновала судьба всего четырех персонажей.
– Как мы могли не заметить их следов? – Синий был раздосадован и не скрывал этого. Он пнул булыжник, выстрелил в валяющийся недалеко труп ксеноса и выругался.
В этом расследовании нас преследовали потери одна за другой. Макмиллан был в этом же подземелье, но не прошел так далеко, как мы. Он нашел другой путь, который мы пропустили. Мы повернули обратно. Не спеша, тщательно сканируя все подозрительные участки, мы прошли до прямой видимости на корабль ксеносов и оттуда вернулись на поверхность.
– Опять пропустили. Еще раз! – Я не был готов бросить своего дознавателя просто так.
– Следов нет, время вышло. Никто не задержит решение Императора ради одного человека. – Синий был прагматичен, не смотря на ситуацию. Он понизил голос. – Я обязан обеспечить Вашу безопасность, господин Инквизитор!
Я поднял забрало. Шумно вдохнул. Из пещеры тянуло горелым мясом и жженым пластиком.
– Безопасность! Мы найдем его! Четыре человека в тяжелой броне! – В этой фразе было с полдюжины ругательств. Синий то же открыл шлем.
– Пора уходить. «Примул» в одной минуте.
– Я уже потерял здесь слишком много. Мы узнаем, что с ними случилось. Иначе как потом нам работать вместе?
Синий опустил забрало, кивнул и пошел в пещеру.
Воздух вокруг наполнился низким, ровным гулом. Горизонт с запада стал темнеть. Протокол «Апокалипсис». В течение нескольких часов корабли пройдут по разным орбитам вокруг Мира. Всё будет кончено.
Ещё одна пробежка по тоннелю. Сканы во всевозможных режимах. Ничего! Двигаясь к выходу, я заметил, что оползень стены тоннеля, тот самый, за которым я прятался во время первой атаки, выглядит странно. Камень такой же старый, как и все вокруг. Вещество, из которого состоят камни стены и оползня – одинаковое. Я почувствовал себя конченым тупорылым идиотом. Оползня в этом месте быть не должно! Глядеть и не видеть, это то, чем я страдал еще долгие годы, не смотря на специфику моей деятельности на благо Империума.
Синий безапелляционно забрал у меня запасные энергоячейки к гауссвинтовке и заминировал часть оползня и участок стены.
– Пять секунд!
Мы успели отбежать на несколько метров и упасть на пол пещеры. Взрыв был слышен даже сквозь шумоподавление брони. С минуту поработав руками, мы смогли расчистить дыру, достаточного размера, что бы пролезть в боковой проход. Целясь перед собой грелкой, я высыпался с другой стороны обвала.
Коридор был почти полтора моих роста. Следы механической обработки стен, даже пол был специально выровнен. В нескольких метрах впереди на полу лежал космодесантник в тяжелой броне. Когитатор бронекостюма не отзывался, я снял шлем, пока Синий проверял коридор еще дальше. Боец был мертв. Два пролома брони – под правой подмышкой и в паховой области, как копьями фантастической прочности.
– Еще один. – Синий успел уйти вперед почти на полсотни метров.
Осмотр второго убитого дал те же результаты – броня пробита в слабых местах чем-то вроде копья или огромного когтя. Каждый удар был смертелен сам по себе, и их нанесли одновременно. Ксеносы, способные без потерь убить двух бойцов в тяжелых бронекостюмах, это очень и очень плохо.
Через несколько поворотов тоннеля на визоре загорелось предупреждении о движении впереди. Изгиб стены закрывал объект, мы замедлились. За очередным поворотом я увидел Макмиллана.
Он хромал нам на встречу. Вид его вызывал куда больше вопросов, чем он мог дать ответов. Шлем его брони был разрушен, осталась только задняя часть и немного левой щеки. Именно эти детали и поддерживали то, что осталось от головы дознавателя. Нижняя челюсть была почти полностью оторвана, а от основания шлема до лица поднималась стазисная пена, которая входила в комплектацию бронекостюмов инквизиции. В левой руке он сжимал сильно мятую коробку незнакомой мне модели когитатора. Хромал он на правую ногу. Скорее прыгал вперед на левой. Броня с правого колена была сорвана, обнажая обугленное тело. Естественно, ни о каких расспросах речи и быть не могло.
Я подхватил Макмиллана на руки:
– Давай вперед, обеспечь «Примул».
– Есть. – Оперативник унесся по нашим следам обратно, а я аккуратно, как мог быстро, понес едва живого дознавателя.
Пока мы выбирались на поверхность, я скачал с его костюма всю информацию и успел просмотреть часть видеозаписей. Что ж, это было не то, чтобы неожиданно. Основная версия следствия опять поменялась.
Конец света пришел с противоположной от столицы стороны мира, и мы успели подняться на орбиту без происшествий.
***
Пу́рпур – краситель тёмно-фиолетового цвета, извлекавшийся из морских брюхоногих моллюсков. В связи с баснословной ценой этого красителя, в Римской Империи только император мог носить одежду пурпурного цвета. Высшие чиновники имели право на белую тогу с пурпурной полосой.
Интернет (демоверсия Этернала), Википедия
На борту «Мистера Эдварда Хайда» было комфортно. Как в элитном отеле. Все-таки имперский флагман. Огромные помещения, широкие коридоры, постоянное освещение. А главное, потрясающе чистый воздух с легким ароматом хвои или снежной свежести, в зависимости от времени суток! Даже на «Свири» дышать было не так легко.
Мне предоставили отдельную каюту с кабинетом и приемной. Синий располагался в кубрике с Ромулом, на уровне для младшего командного состава. Десантники Курбатова остались на «Тараве», и, как я выяснил в первые часы своего пребывания на орбите, в моём прошлом. Макмиллан был доставлен на «Свирь», врачи обещали, что он выживет. Не больше и не меньше. Я прекрасно понимал, что его перспективы плачевны. О действительной службе речи быть не могло. С другой стороны, современная медицина могла творить чудеса.
Лично для меня история с Миром Чайный Сад закончилась. Это была моя родина, малая и большая одновременно. Сначала я потерял семью. Потом потерял весь свой мир. Даже сейчас, спустя столько десятилетий, мне тяжело об этом вспоминать. Наверное, потому что я никогда и не забываю. В глубинах космоса неспешно вращается безжизненный каменный шарик, лишенный даже атмосферы.
В системе Тигардена оставалась еще контрольно-наблюдательная станция, с десяток постов дальнего обнаружения и связи. Экипажи этих объектов – около тысячи человек, в общей сложности. Шахты на лунах других миров в этой системе консервировались и их персонал эвакуировался. Беженцы, которые прошли через усиленный генетический контроль, были пересажены на два колониальных транспорта, выдернутых откуда-то из отстойников метрополии, и отправлены на ближайший, незатронутый боевыми действиями мир.
После реализации протокола «Апокалипсис» мне надлежало дождаться прибытия флагмана Инквизиции и вернуться в подчинение своего шефа. А провести это время мне пришлось в компании офицеров имперского флагмана, высших сановников из метрополии, а так же почти двух десятков представителей политического, экономического и военного руководства Мира Чайный Сад.
Надо ли уточнять, что я чувствовал себя не в своей тарелке? Старшие офицеры всех родов войск и государств метрополии – это полбеды. Статус инквизитора выводил меня из любой вертикали подчинения. Когнитивный диссонанс у меня вызывало наличие на борту лиц, в отношении большинства которых еще вчера у меня были вполне конкретные оперативно-следственные планы. И некоторых я был готов даже не задерживать для допроса, чтобы не усложнять процедурой казни свой рабочий график. А теперь все они, проверенные и перепроверенные императорской службой охраны, вели себя как очень требовательные беженцы. Судьба погибшего Мира их волновала иногда, к слову. Пару раз я становился случайным свидетелем разговоров о компенсациях и «соответствующем их положению устройству на других мирах».
***
– «Несущий» должен появиться в системе со дня на день. Эскадра императора отправиться дальше, ждут только его. Разбор полетов у шефа меня не пугает. Я не хочу отпускать беженцев просто так. Их же проще было всех застрелить прямо на месте, чем тащить в космос и на другие миры! – Я почти ударил по столу кулаком, но сдержался в последний момент. Надо держать себя в руках. Я ведь командир этим двоим. А они пережили не меньше моего в этой истории. И уж точно не были виноваты в сложившейся ситуации.
Импровизированное совещание в моей каюте началось не сразу. Синий, от всей команды, выразил мне свои сожаления, в связи с гибелью Мира и окончательном тупике в теме моих родителей. Ромул, вторая половина моей команды, молчал, и это было не характерно для него. Однако, если вспомнить, что подобной по накалу абсурда и количеству жертв операции в его карьере ещё не было, его состояние можно было простить. Я пытался уложить в своей голове все сомнения и мысли по поводу того, что нам предстояло делать. Не получалось.
– Это уже не наше дело. Ответственность на имперской безопасности. Точка в расследовании поставлена – вон тот камень за бортом. – Синий, как всегда, реалистично и прямолинейно смотрел на происходящее.
– Я еще могу поковыряться в материалах, доступ к когитаторам и компам у нас достаточный. Но уже ничего не изменить. Готовим отчеты и ждем приказов от шефа? – Настроение второго и последнего моего подчиненного было не очень боевым. Ромул, покинув Чайный Сад, расклеился окончательно.
– Мои полномочия на борту флагмана императора не имеют силы. – Я вздохнул. – Мне даже оружие пришлось сдать. А с нами летит столько фигурантов, что и батареи лазпистолета не хватит!
– Ни один прямо сейчас не проявит себя, и опасности они не представляют. Исполнить я их могу и без оружия, но что потом? – Синий, судя по его тону и взгляду, был готов прямо сейчас пойти давить наших «злодеев».
– Нам нужны железные выходы на другие миры. Есть у меня одна идея…
Глава 7
«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» – готическая повесть шотландского писателя Р. Стивенсона, опубликованная в 1886 году в Лондоне. По жанру представляет собой переосмысление традиционной для романтизма и готического романа темы двойничества под углом зарождающейся научной фантастики, где зловещий двойник получает свободу действий благодаря раздвоению личности, вызванному действием наркотика.
Набоков В.В. Лекции по зарубежной литературе. Москва. Издательский дом МГУ, 2123.
«Мистер Эдвард Хайд» был похож на муравейник.
Огромный корабль, только экипаж которого составлял более тысячи человек. А еще генеральный штаб флота ООН, штаб императорского флота, штаб космодесанта, представители силовых и экономических министерств и ведомств государств-членов совета безопасности ООН, их секретариаты. Несколько сотен представителей крупнейших частных «империй» из метрополии, высокопоставленные беженцы с Чайного Сада со своими приближенными, гарнизон военной полиции, служба имперской безопасности, личная охрана императора, рота космодесанта и еще несколько совсем малочисленных подразделений, которых в обычное время на боевом корабле быть не должно. Я думаю, после простого перечисления контингентов, размещенных на «Эдди», должно быть понятно, что все кают-компании, столовые, конференц-залы и прочие помещения, вмещающие более чем десяток человек, были постоянно заняты «кружками по интересам».
Я воспользовался опытом излишнего внимания к моей персоне, приобретенным на госпитальном судне «Свирь». Повседневная форма инквизитора, пурпурные вставки которой неизбежно привлекали взгляды и возбуждали интерес, была изготовлена в тот же день, когда я заказал её в корабельном ателье. Набор из нескольких весомых наград (подлинные и подтвержденные соответствующими документами, я все-таки на имперском флагмане!) и всевозможных значков добавлял к моему имиджу необходимые для удержания внимания штрихи.
Аугметика и кибернетика находились в идеальном состоянии, спасибо одному из врачей медслужбы корабля, который водил тесное знакомство с талантливым мичманом из БЧ-5, помешанному на протезировании. Парень был студентом факультета аугметики одной из ведущих медицинских академий, но после начала боевых действий добровольцем записался во флот. Мне, забегая вперед, впоследствии стоило огромных усилий забрать его к себе в команду. Об искусственной своей составляющей я вспомнил потому, что под мундиром её теперь было абсолютно незаметно.
Самая разношерстная публика собиралась в кают-компании для офицеров на главной палубе. Расположенная почти на противоположном от императорской палубы конце корабля, эта смесь великосветского клуба с космопортовым баром была многообещающим местом для наших планов. С одной стороны в кают-компании могли одновременно с комфортом отдыхать и развлекаться более двух сотен посетителей. С другой стороны – сюда не могли попасть нижние чины, как военные, так и гражданской администрации.
Атмосфера в кают-компании царила специфическая. Посетители – офицеры космодесанта, флота и прочих силовых ведомств, а так же гражданские чиновники. Все эти, без сомнения достойные люди, продолжительное время находятся в космосе и лишены привычной возможности расслабиться и отдохнуть от тягот дальнего похода и военной службы. Миловидные стюардессы подавали спиртное и легкие закуски. Имелась прекрасная возможность поиграть в некоторые, не противоречащие атмосфере столь презентабельного заведения, игры. Но, нельзя забывать о том, что мы находимся на борту не круизного лайнера, а имперского флагмана. Офицеры флота и космодесанта, по понятным причинам, были скованны рамками устава. Работники военной прокуратуры, находясь в обществе старших по званию офицеров, могли вести себя с известной долей свободы. Чиновники были почти независимы, и отдыхали с привычной непринужденностью завсегдатаев гарнизонных баров. Я, находясь вне какой-либо вертикали командования, был предоставлен собственному пониманию рамок дозволенного.
Мне понадобилось пару визитов в описанное злачное место, что бы первый шаг нашего плана был реализован. Парой ничего не значащих разговоров завел несколько шапочных знакомств. Разглядев за столом с шахматами руководителя военной прокуратуры я, естественно через его адъютанта, представился. Старый генерал прервал партию, но я предельно вежливо и корректно засвидетельствовал свое уважение и заверил его о готовности к сотрудничеству, в случае появления необходимости в таковом. Сказать, что он удивился, значит ничего не сказать. Как именно Инквизиция влезла раскаленными баграми всюду, в том числе и в неприкасаемую ранее военную прокуратуру, знали все. Пока я наблюдал за продолжившейся партией в шахматы, ко мне подошел полковник космодесанта. Неожиданно.
– Здравия желаю, Виталий Викторович! – я был искренне рад видеть своего первого командира.
– Рад тебя видеть, студент! – столь фамильярное обращение было замечено некоторыми из стоящих рядом офицеров, но полковник Колодин не обращал на них внимания. – Есть минута, или занят?
– Для Вас всегда, перекусим?
Мы выбрали столик в дальнем углу зала, рядом были свободные места. Идея вписать в нашу оперативную комбинацию старшего офицера из штаба космодесанта была очевидной. Играть полковника Колодина втемную я не хотел из личного уважения. Я в общих чертах обрисовал ему ситуацию, в которой оказался. О положении дел на Чайном Саде он был информирован неплохо, но без значимых подробностей. Когда я показал ему список фигурантов моего расследования, до которых я не успел добраться, и которые сейчас были на борту императорского флагмана, Колодин присвистнул:
– Вместо карцера на БДК – каюты премиум-класса под боком императора? Не узнаю имперскую службу безопасности.
– Вот и у меня руки чешутся. Нужно выйти на конкретного фигуранта, причём быстро. Счёт идёт на сутки-двое.
– Ты еще на флагмане императора предателей поищи! – Было видно, что шутливый тон прикрывает внутреннюю борьбу полковника с самим собой. Оно и понятно – на самом охраняемом объекте во время войны, где собран цвет военного командования, просто так не мог оказаться никто. Любой человек был проверен и перепроверен. Тем более в нашем случае. За это отвечала имперская безопасность, а так же флотская контрразведка, военная прокуратура и военная полиция.
– У меня на Чайном Саде остались всего двое из всей команды. Погибло больше, чем в моём первом взводе всего бойцов было… Ничего – ни родителей, ни родного мира, ни друзей… Всё погибло. Я буду копать, пока не исполню всех виновных.
***
На следующий день, по корабельному времени, естественно, я уже готовился к первому этапу оперативной комбинации.
– Ты должен соответствовать образу, держи себя в руках. – Синий продолжал меня наставлять до самого последнего момента. – Связь односторонняя, мы слышим, что происходит вокруг тебя, но не более. Команды помнишь? Где маячки? Не прое…
– Зануда? Кто из нас двоих инквизитор? Ты или я?!
– Если провалимся, такая самодеятельность на императорском флагмане, даже для инквизитора, будет стоить дорого. – Ромул вставил свои пять копеек. – Загонят до пенсии в захолустье с двойным тяготением…
– Отставить нытье. Работаем. – Я одернул китель, бросил взгляд в зеркало и вышел из своего кабинета.
В нужную компанию я влился благодаря Колодину. Намек на совместную службу с ним в прошлом – и меня уже принимают не как экзотического персонажа. А, спустя несколько часов активных возлияний легковоспламеняющихся жидкостей, я был уже почти свой. Зная допуски участников застолья, я позволил себе рассказать историю с первым объектом Евгения, захваченным в ходе боевых действий. Немного юмора и самоиронии сдобрили скучную засаду и довели её до вкуса. Это добавило мне характеристику «свой, космодесантник». Все остальное время я старался слушать, задавать наводящие вопросы и подпускать жалости о гибели Чайного Сада к месту и не к месту. В конечном итоге, когда к компании присоединились интересующие меня персоны, часть офицеров были убеждены, что я слишком переживаю из-за гибели этого заштатного мирка и успокаивала меня, а другая часть пыталась разгадать, что я, все-таки, затеял. Но крайне глубокая степень алкогольного опьянения не позволяла никому за нашим столом добиться результатов.
– Я рад, что мне представилась возможность познакомиться с Вами в неформальной обстановке, Клим Александрович. – Это был исполняющий обязанности планетарного губернатора, назначенный имперским кабинетом в самом начале моего расследования. Мы с ним пересекались несколько раз, мельком, и я собирался разрабатывать его в более спокойной обстановке без цейтнота и помех. Сейчас же времени на реверансы не было.
– Мое почтение, Ренат Константинович. Помянем наш мир… – я протянул свой бокал и, пока он не успел отреагировать, тут же выпил его залпом.
Новый собеседник был удивлен, но молча выпил, шумно выдохнул и заговорил с одним из своих спутников о чём-то постороннем. Я продолжал пьяную беседу с двумя прайм-капитанами, которые пытались вывести меня на чистую воду, но я постоянно сворачивал разговор на гибель Чайного Сада и свое горе. Колодин мне подыгрывал и утешал меня, создавая нужное впечатление обо мне – раскис юнец. Наконец, экс-губернатор не выдержал.
– Вы зря так убиваетесь, вряд ли в сложившейся ситуации можно было что-либо изменить.
– Всегда можно… Столько жертв! А мы даже не знаем кто… – Я опять выпил, якобы проговорился. Мой визави заглотил наживку. Алкоголь не делает людей умнее.
– Гражданские волнения не первый раз приводят отдаленные колонии к гибели. – В голосе экс-губернатора было достаточно удовлетворенности, что бы я прямо здесь исполнил его приговор.
Часть офицеров стали прислушиваться к нашему разговору. Музыка и стюардессы продолжали поддерживать непринужденную обстановку загородного клуба. А за нашим столом атмосфера стала напоминать знойный воздух Марсианских полигонов.
– Почему никто не хотел договориться? – Я уставился на экс-губернатора с максимально вопросительным выражением на лице, пытаясь выглядеть при этом как можно пьянее. Видимо мне удалось убедить его в нужной версии об истинной подоплеке событий на мертвом теперь мире.
– Как договориться с фанатиками? Призывы к независимости всегда были сильны на Чайном Саде. Это я говорю Вам, как человек, двадцать лет прослуживший на благо общества.
После этой фразы я почувствовал легкую головную боль и еле удержался от немедленной реакции. Вместо этого я расслабился и на пару мгновений закрыл глаза. Когда я вновь посмотрел на своего собеседника, боль усилилась. Я откинулся на спинку кресла:
– Мы тут что, есть собрались? – я налил себе из первого попавшегося кувшина и выпил бокал залпом. Надеюсь, что я выглядел достаточно пьяным в глазах своих собеседников. Я понизил голос и как можно более доверительно прогудел в его сторону, – Есть у меня, господин губернатор, планы на арест троих ублюдков, обманувших имперскую безопасность! Они ещё на свободе, но осталось им недолго. Полчаса допроса и мы будем знать их планы и тех, кто их покрывает!
Экс-губернатор среагировал молниеносно. Термопистолет уже поднимался в мою сторону. Это было табельное оружие одного из офицеров, хрипевшего с перебитым кадыком напротив меня. Три выстрела в батарее, но мне хватит и одного. Я сидел напротив экс-губернатора.
Боковым зрением я увидел в дверях кают-компании Синего. В бронекостюме. Где он его раздобыл на борту императорского флагманского корабля, мне было решительно все равно.
Колодин навалился на меня справа, пытаясь прикрыть собой и повалить под стол. Я извернулся, толкая его самого вниз и прикрываясь от выстрела левой рукой и плечом, зачем-то зажмуриваясь. Как будто это могло спасти меня от выстрела из «грелки»!
У нас было несколько секунд, пока не появиться охрана. Потом и броня не поможет. Синий, не останавливаясь, рванул ко мне. Из динамиков его брони раздалось громоподобное «Всем стоять! Инквизиция!».
Жар опалил мне лицо, левую руку я перестал чувствовать, и, наконец, мы с Колодиным упали под стол. Вспышка и жар от второго выстрела, крики и звук глухого удара.
По кают-компании прогремел новый голос, искаженный динамиками:
– Всем стоять! Имперская безопасность! Стреляю без предупреждения!
Колодин выбрался из-под меня и, прижав пальцы к моей шее, выдохнул, как мне показалось с облегчением. Потом поднялся и крикнул:
– Врача! Офицер ранен!
– Стоять! А ты, забрало разбери и отойди в сторону, пока не пристрелили.
Синий, уже своим голосом, ответил привычным мне тоном:
– Ренат Константинович Барский арестован именем инквизиции. Инквизитор находится в этом помещении.
Я пытался встать, но тело меня слушалось из рук вон плохо. Колодин сообразил, что я собираюсь сделать, и помог мне подняться. Вокруг раздались удивленные возгласы. Я мельком глянул на свою левую руку. Оплавленные и обугленные куски аугметики на левой стороне тела намекали мне, что самого страшного удалось избежать. Меня накрывала тошнота и боль во всем теле, я мог отключиться в любой момент.
– Операция инквизиции. Арестованного в одиночный карцер, мой оперативник будет охранять его до прибытия флагмана инквизиции.
Командир имперской охраны посмотрел на меня чуть дольше необходимого. Потом подал знак своим людям – они расступились, пропуская Синего, с арестованным, к дверям.
– Вам нужен врач или механик?
– Я бы выпил чего-нибудь покрепче. – Я попытался пошутить, но, как всегда, не вовремя. Очнулся я уже в медблоке.
***
На «Несущем Добро» я оказался сразу, как только тот присоединился к эскадре императора. Мой шеф провел почти сутки на «Эдди». Но меня, Синего, Ромула и нашего фигуранта отпустили на корабль инквизиции без проволочек. Как и ещё троих арестованных – мой оперативник умудрился как-то провернуть эти аресты, пока я накачивался наркотиками в медблоке.
