Текст книги "Первый инквизитор (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Селезнев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
По моим расчетам положения объекта и после оценки его потенциальных возможностей по перемещению, я был готов поразить его выстрелом голову в период нахождения объекта на нисходящей ветви траектории полета в моем направлении. Незначительное расстояние до цели и чрезмерная мощность терморужья позволили мне сделать вывод о достижении вторичной цели операции – уничтожение объекта. В случае промедления объекта вероятность остаться в живых у меня возрастала до умеренно вероятной.
После нанесения удара ножом объекту в область шеи справа, Инквизитор Климов С.А. был отброшен объектом в сторону. В момент броска, объект удерживал Инквизитора Климова С.А. левой верхней лапой за левую руку, а правыми верхней и нижней лапами удержал его за элементы бронекостюма и бросил от себя в сторону. Таким образом, на линии огня находился только объект. В момент завершения полной зарядки терморужья я выстрелил объекту в область верхней трети груди. В результате выстрела в теле объекта образовалось сквозное отверстие, диаметром около 30 см. Совершая бессистемные махи верхними конечностями, сделав шаг вперед, объект осел на колени на пол шахты, после чего упал на спину. После нескольких судорог он перестал подавать признаки жизни. Сенсорные системы бронекостюма перестали фиксировать пульсацию кровеносной системы и импульсы нервной системы объекта. Выстрел в грудь был выбран мной как наиболее целесообразный, позволяющий сохранить голову объекта, где предположительно находился мозг, для последующего изучения.
Оценив результат по уничтожению объекта, я оказал первичную доврачебную медико-санитарную помощь Инквизитору Климову С.А., получившему травматическую ампутацию левой руки и закрытую черепно-мозговую травму, а так же Лайму, получившему компрессионный перелом позвоночника. Совместно с Алым были проверены тоннели на расстоянии 1 км от места боя. Признаков других объектов обнаружено не было.
После этого пострадавшие были доставлены ко входу в шахту, где переданы на борт «Примула», для транспортировки на большой десантный корабль «Иван Рогов».
Останки объекта были погружены силами десанта на борт «Примула» и отправлены на большой десантный корабль «Иван Рогов».
Обе погрузки происходили без свидетелей. Гвардейские подразделения были удалены от шахты на расстояние часового перехода и не имели возможности наблюдать визуально или с помощью технических средств за происходящим.
Оперативный уполномоченный Управления Инквизиции «Синий».
Копия Флагману Флота Инквизиции.
Совершая свой, в высшей степени глупейший, поступок, принесший мне высшую воинскую награду и широкую известность в узких кругах, я понес и соответствующие потери. Моя левая рука, плечо и часть левого бока были оторваны от тела. Внутренние органы так же пострадали, но оперативная помощь Синего и Венеамина Федоровича, бортового военврача «Ивана Рогова», позволили мне выжить. Когда мой шеф узнал, что произошло, он лично настоял на применении в отношении меня наиболее современных методов лечения и протезирования.
Потерянные мной органы и ткани заменили искусственными, управление и питание которых было сопряжено с моим телом посредством новейшего нейро-интерфейса. Плечо и собственно рука – так же являлись протезом, но в отличие от тканей, использованных в области левого бока, были значительно прочнее. В плечевой пояс и позвоночник встроили дополнительные дублирующие элементы эндоскелета. Силовые и эктодермальные ткани значительно превосходили оригинальные.
Вся эта конструкция приживалась, мягко говоря, плохо. Требовались постоянные и близкие к предельным нагрузки, что бы понять, где именно требуется оперативное вмешательство. За два месяца я больше десятка раз отправлялся под нож. Общий наркоз, операция, меньше суток на отдых и опять тренировки. Имитация человеческой кожи планировалась на завершающем этапе, так что я был похож на… чёрт знает, на что я был похож. Привлекал внимание. А своими отговорками только усиливал впечатление о себе, как о герое, спасшем целый мир в одиночку.
В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне даже нравится образ, который создали слухи, травма и попытки соблюсти секретность. Всё более сильным мотиватором становились два обстоятельства. Незавершенное дело в прошлом и маяк света в непонятном будущем. Я имею в виду виновных в смерти моих родителей, в первую очередь. И, во-вторых, уже известную Вам мичмана с «Ивана Рогова». Мир Чайный Сад лежал под моими ногами, всего в нескольких сотнях километров и ждал моего возвращения в строй.
После очередной операции мне в очередной раз сказали, что «будем ждать дальнейшей реакции организма». Я в очередной раз корчился в палате, отходя от наркоза и чувствуя все свои внутренности как комки раскаленной лавы. Не дожидаясь облегчения, которое должно было наступить на следующий день, я написал рапорт шефу.
Старший Инквизитор Управления Инквизиции Империума Медведев Максим Александрович был не просто занят. В тот момент он руководил расследованиями на четырех мирах в трех разных системах и участвовал в планировании деятельности сил метрополии еще в трех мирах. Охота на ведьм и погоня за следами Евгения привела нас в самую темную чащу заговоров и подпольных схем. Коррупция в рядах местных чиновников, злоупотребления и халатности среди сил планетарной обороны и военной прокуратуры, тысячи арестованных, гражданская война на одном из миров и практически полноценное вторжение коалиционных сил космодесанта на еще два мира. Я знал обо всем этом лишь в общих чертах, но понимал, что ответственные за операцию в Приграничье силы Инквизиции не просто заняты, а работают за пределами своих возможностей.
Ответ на свой рапорт я получил той же ночью.
Мой мир меня ждет.
***
Я уже забыл, насколько комфортнее гражданские корабли при посадке на планету. Возвращение на Чайный Сад было неспешное, поэтому никаких «Примулов» и, тем более, «Распашонок». Меня, вместе с офицерами и бойцами космодесанта доставил на поверхность шаттл с рейсового лайнера из метрополии. Память подсказывает мне, что это был «Гермион». Шкипер лично поприветствовал нас, когда мы поднялись к ним на борт.
– Кто бы что ни говорил про ситуацию на Мире Чайный Сад, товарищи офицеры, но я считаю, что Вы делаете нужное дело. Это мой родной мир. Тридцать лет назад покинув его, год назад я не узнал людей, которые выросли вместе со мной. – Начало его приветствия было сказано сильным тоном человека, привыкшего командовать. А под конец фразы голос дрогнул.
За несколько часов полета мне удалось встретиться с ним и поговорить еще раз. Я не стал представляться полностью, воспользовавшись документами военной прокуратуры. Джей Ди Пента, казалось, обрадовался моему интересу к его переживаниям.
– Вы будете удивлены, Клим Александрович, но я писал Вашим коллегам около года назад. Я тогда завершил свой первый рейс из метрополии к Чайному Саду. Я не был дома лет восемь. На родине у меня осталось множество близких людей, с которыми я рос, учился, дружил и враждовал. Но при встрече они смотрели на меня как на соседа в многоэтажке – знают кто я, но им наплевать на меня. Мой лучший друг, который в девять лет не испугался и полез спасать меня из люка канализации, смотрел сквозь меня при встрече.
– Время идет, люди меняются… – осторожно вставил я, когда шкипер сделал паузу.
– Я пятый ребенок в семье. У моих братьев и сестер есть дети. Мы не виделись, но переписывались. Я видел, как они растут, они ждали меня в гости. Потом видеосообщения прервались. Два-три раза – бывает, межсистемная связь сбоит, или еще что. Но тут они не писали несколько месяцев. Я продолжал слать письма, пока не пришел ответ. Текстовый. Вот он.
Я взглянул на протянутый планшет. Жалкие несколько слов. «Все нормально. Мы заняты. Пока». Сказать, что меня заинтриговала эта история, значит выразиться очень мягко.
– Ваша история становится интереснее и тревожнее с каждой фразой. Прошу, продолжайте.
– Куда уж там… – Он горько ухмыльнулся. – Когда я прилетел, все оказалось еще хуже. Я стал для своей семьи чужим. На меня смотрели, но не видели. Привет, садись, пообедаем, пока. Я ничего не понимал. Детям было плевать на меня. Хотя несколько месяцев назад наши видеописьма были полны тепла, веселья, шуток, обещаний приехать и ждать с обеих сторон. Мы были семьей, если Вы понимаете, о чем я…
Наша беседа не было допросом. Я побывал в своем родном мире, который изменился, но не встретил родных и не видел изнанку нового Чайного Сада, то теперь меня осенила мысль. По какой-то причине жители планеты за несколько лет изменили свое отношение ко всем иномирянам. Даже к родственникам, которые оказались на других мирах. Причина столь глобальных и скоропостижных изменений должна быть очень серьёзной. Пока я слушал рассказ шкипера, я невольно вспоминал нашу переписку с родителями времен моей учебы в метрополии. И мои выводы погружали меня во тьму. Лишь чувство долга и присутствие столь своевременного свидетеля, как шкипер Ди Пента не давали мне выпасть из реальности.
***
– С возвращением, давно тебя ждали! – у трапа меня встретил Макмиллан, чему я был удивлен. – Столько всего, связи с тобой нет, Ромул и Рем подготовили отчеты, все в твоем штабе.
– На месте стой, раз-два! Я не успеваю – какой штаб, какие отчеты?
Вокруг суетился небольшой провинциальный космопорт. Кое-что успели восстановить и теперь о недавних проблемах напоминали только усиленные патрули шерифов. Чисто, аккуратно, светло, немного шумно.
– От шефа пришла задача, две недели назад, подготовить всё к твоему возвращению на Чайный Сад. Ты не в курсе?
Мое лицо выдавало и менее искушенному собеседнику, нежели мой помощник, что я вообще ни о чем и не подозревал. Но взять себя в руки и ситуацию под контроль было несложно.
– Теперь в курсе. Далеко ехать?
– Мы расположились в штабе полка планетарной гвардии. Подполковник Варрен любезно предоставил в наше распоряжение вышку дальней связи. Она восстановлена, но оборудование туда должны привезти только через пару месяцев. У нас остались наши боевые машины. Ромул, Рем, Синий и я. Пока все. Оперативных действий не планируем. Пока.
Макмиллан докладывал кратко, но когда мы через полчаса подъехали к нашему импровизированному штабу, он еще не закончил. Оперативное собрание организовалось само собой. Мои бойцы за три месяца бездействия не ленились и сейчас были готовы к любой активности. На пару дней я все же выпал из реальности, погрузившись в изучение отчетов и других материалов, которые были собраны с момента схватки с объектом номер один.
Не могу не упомянуть, с гордостью, что все члены моей маленькой команды нашли момент и лично подошли ко мне с одним и тем же разговором. Каждый из них посчитал своим долгом поддержать меня, так или иначе. Эти, казалось бы, дежурные фразы, грели мое сердце и настраивали на эффективную работу всей команды.
– Клим, есть минута? – Макмиллан уже закрывал за собой дверь, так что ответа от меня не требовалось. Я кинул в него яблоком, которое он поймал и плюхнулся в кресло.
– У меня для тебя кое-что есть, – откусив огромный кусок, начал он. – Личное.
– Выкладывай уже, хуже не будет.
Он озорно улыбнулся, скинул мне со своего планшета по закрытой сети файл, и вторым укусом почти добил яблоко.
– Не будет, ты прав. Дашь отгул?
Мой ответ содержал непечатные определения всевозможных половых органов и описание объема работы, который подпирал оные.
– Посмотри, что я скинул. – Продолжал ухмыляться мой помощник. Его хитрый маслянный взгляд свидетельствовал о том, что ещё не полученные сутки отгула, он уже распланировал, с максимальным удовлетворением всех своих желаний и потребностей.
Я открыл файл.
– Сутки, вымогатель!
Он не спеша вышел из кабинета, закинув огрызок через плечо в урну. А я открыл сообщение недельной давности с большого десантного корабля «Иван Рогов», которое, однако, носило личный характер и его подробности для Вас не важны.
***
sectator (с латыни) – последователь;
Пустой двор был вычищен до блеска. Металлический пол звонко вторил нашим шагам. По стенам бегали солнечные зайчики, которых во множестве пропускали прозрачные плиты купола и огромные лопасти вентиляторов под самым сводом. В дальнем конце двора, в паре сотен шагов от нас, стояла шеренга заключенных. Они уже знали, чем закончится для них этот день.
Нет, не так.
Они уже знали, чем закончится для них эта жизнь.
Смертники.
Моя команда здесь мне помочь не могла. Настало время для той работы, ради которой все начиналось. И я должен был сделать ее сам.
Мои шаги гулко отдавались в замкнутом дворе. Бронекостюм я оставил для психологического эффекта. Выше всех на голову, в матовой почти черной броне, шлем был частично собран, оставляя переднюю полусферу и часть верха открытыми. Массивность фигуры и неотвратимость четких, скупых движений. Это должно было врезаться в умы бойцов гвардии. Кто-то видел меня на оперативных мероприятиях, кто-то увидит сейчас. Они должны понимать, что идти против закона и власти нельзя. Категорически недопустимо.
Была еще одна причина, по которой я предпочел бронекостюм повседневной форме одежды. Надеюсь, объяснять, что такое инстинкт самосохранения нет необходимости.
– Караул, смирна-а-а! Равнение на-лево! – Сержант планетарной гвардии повернулся ко мне. – Господин Инквизитор, осужденные согласно списка ноль-ноль-два построены. Второй взвод отельной роты охраны и конвоирования Гвардии ждет Ваших приказаний. Командир взвода сержант Мармор!
– Вольно, готовность одна минута.
Сержант смотрел на меня как на врага. В его глазах читалась ненависть, презрение и желание ударить меня. Я был для них чужаком, который наводит порядок в их родном мире силой оружия. Не помогаю им, а делаю то, что захочу сам. Они вынуждены выполнять мои приказы под давлением силы из метрополии. Я выдержал его взгляд. Потому что еще в глазах сержанта был страх. Четкий, почти осязаемый страх.
Но, должен признаться, у меня скользнуло желание опустить глаза. Всего мгновение, но было. Я задавил это желание. Все было правильно. Убийцы, один насильник, два взяточника. С этими было все понятно. Но остальные – трое офицеров планетарной гвардии, пять бойцов, шериф – их я приговорил на основании материалов, которые не могли быть представлены на всеобщее ознакомление.
Я направился к специально отведенному углу тюремного двора. На металлическом полу была расстелена армированная пленка. Посередине уже стоял человек. Ноги и руки заключенного были скованы хомутами. Лицо закрывал мешок, такой же, как у всех остальных. Я остановился метрах в пяти от него. Справа и слева от меня стояло по паре караульных.
– Снять мешок. Тебе есть что сказать?
Боец ослабил намордник у смертника.
– В нашем Мире нет смертной казни. Вы ответите за это… – В голосе заключенного была уверенность, но он говорил это не мне, а окружающим нас бойцам. Когда он посмотрел на меня, головная боль появилась у основания черепа и начала заполнять мою голову. Жалкая попытка. Тупая, бесконечная боль давно заполнила мое сердце.
– Георг Сомов, вы обвиняетесь в преступлении против Мира Чайный Сад – получение взяток, халатность, злоупотребление должностными полномочиями. Прямым следствием Ваших действий стала гибель людей во время вторжения на Мир Чайный Сад. Материалы дела мной изучены в полном объеме. Именем закона, властью данной мне Императором, я, Инквизитор Управления Инквизиции Империума старший лейтенант юстиции Скобелев Клим Александрович, приговариваю Вас, гражданина Мира Чайный Сад Георга Сомова, к смертной казни. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Приговор привести в исполнение немедленно, лично.
Обреченный на смерть преступник начал что-то говорить, но вместе с последними словами своей речи я поднял лазпистолет и привел приговор в исполнение.
Убивать трудно. В бою, когда на кону стоит твоя жизнь и жизнь твоего врага, убивать трудно. В спокойной обстановке, кругом чистота и тишина, еще труднее. Выглядит все… сюрреалистично.
Но, решение уже принято. Казнённый сделал всё, что бы было принято именно это решение. Он приказал не эвакуировать космопорт. Почти полчаса прошло с удара по орбитальным объектам до удара по космопорту. Он приказал ждать. Мне осталось сделать только одно простое движение.
Не полегчало.
Много лет спустя, когда обстоятельства вынуждали меня прибегать к высшей мере наказания, я делал то, что от меня требовалось. Раз за разом. И каждый следующий не был легче предыдущего.
***
– На связи подполковник Варрен. Второй канал. – Рем, не дожидаясь моего ответа, переключил на визор моего шлема сигнал от командира гвардии.
– Добрый день, господин инквизитор. Рад видеть Вас снова в деле.
– Добрый, товарищ подполковник. Поздравляю с повышением, хоть что-то хорошее, после этой истории. – Я был рад, что Варрен возглавил силы планетарной гвардии на Мире Чайный Сад. Но зачем он связался со мной в самый разгар тактической тренировки, я понять не мог. – Давайте сразу к делу, мы же не на приёме у мэра.
– Узнаю Вас! К делу. Наши тюрьмы и лагеря временного содержания переполнены, а что делать с этими людьми мы не знаем. Ведут они себя спокойно, указаний из метрополии и от военной прокуратуры нет, потому что руководит всем Инквизиция. Мы имеем на руках кризис, разрешить который не в состоянии. Я хочу начать отпускать людей. Что скажете?
– Вы зашли издалека. – Мне было понятно, что он не ради заключенных связался со мной так срочно. – А основная причина срочной связи?
– Вы правы. Мы обнаружили еще одно логово. Вероятность обнаружения объекта выше девяноста процентов.
Эта новость удивила меня, но версия о втором объекте прорабатывалась нами наравне с другими. Гвардейцы прочесывали множество подходящих объектов и территорий в поисках новых следов.
– Мы вылетаем немедленно. Отпускайте, кого сочтете нужными для Мира. – Я не стал строить из себя строго и кровожадного деспота. Знал бы я тогда, чем все это кончится, сказал бы совсем другие слова. И, вероятно, привел бы в исполнение десяток-другой приговоров прежде, чем отправиться на охоту за объектом номер два.
Естественно, мы взяли с собой взвод гвардейцев, командиром которого оказался племянник командующего – Варрен-младший. Первое впечатление о нем было не самым лучшим – «сынок», стремящийся сделать карьеру в безопасных операциях в смутное время. Он командовал не очень уверенно, держался со своими бойцами высокомерно. Мои команды выполнялись спустя рукава. Но спорить было некогда, да и серьезных проблем не ожидалось. Мы подготовились к встрече как следует.
***
copter – вертолет
(англ., индустриальная эпоха, 20 век)
Вокруг второго логова было безлюдно. Естественная пещера, одна из множества в этой горной гряде. Полезных ископаемых нет. Поселки фермеров находились далеко, километрах в десяти-пятнадцати в разные стороны от гор. До Тигарден-сэкунды чуть больше сотни километров. Необходимости в оцеплении не было, но порядок есть порядок.
– Лейтенант, периметр. Рем, результаты сканирования выводить мне онлайн. Синий, идем вдвоем.
– Я – Синий. Есть вдвоем. Рем, проверка связи. Три канала, видеопоток по выделенке, динамическая карта. Прием.
– Я – Рем, все каналы штатно, карта штатно. Когда войдете внутрь, могут быть помехи. Запись на носитель брони и поток на флагман онлайн.
Гвардейский офицер не отвечал. Мне пришлось повторить.
– Лейтенант, доклад.
– Периметр будет под контролем через пару минут. Тут ни одной живой души на километры вокруг. От кого охранять?
Закрыв канал с лейтенантом Варреном от остальных, я прорычал так грозно, как только смог:
– Твои люди смотрят на объект. Какая бы херня оттуда ни появилась, должна быть уничтожена. Без вариантов. Если допустите ошибку, я буду разбирать Ваши действия как инквизитор, а не как союзник. Докажите, что Ваши родители встретились не зря. – По открытому каналу, не дожидаясь ответа, я скомандовал: – К бою!
Дроны за пару минут, пока мы топтались у входа, уже отсканировали первый километр пещеры. Пришла пора действовать. Синий чуть впереди, я уступом вправо отставал от него на десяток шагов. Была мысль принять обезболы, на всякий случай, заранее. Но я пожертвовал комфортом в пользу возможности предупредить нападение. К этому моменту мы уже были уверены в связи между головной болью и попытками дистанционной связи со стороны объекта и его генетически модифицированных сектаторов. Часть людей, которые не подвергались психическому воздействию, страдали от разной степени головных болей. Сейчас же мы, благодаря этому свойству, имели шанс действовать на опережение.
Первый дрон был потерян через полчаса прочесывания пещер. Едва мы двинулись в направлении последнего контакта с ним, как был из сети пропал второй дрон. В противоположном конце пещерного комплекса. Отлично.
– Отходим, к развилке. По два километра в каждую сторону – мы успеем вернуться и встретим их там. – Когда позволяло время, я старался кратко объяснить свои решения, особенно своим операм. Иногда они меня поправляли, что, как правило, шло на пользу результату.
– Принял.
Теперь я стал ведущим, а Синий прикрывал меня сзади. Когда мы вышли в центральный тоннель, я взял под контроль второй коридор, а Синий начал минировать проход, который мы только что покинули. У нас была орбитальная съемка предгорий, так что лишних разрушений мы не планировали. Просто завалить один из коридоров и уделить все внимание другому.
– Готово. Взрываем?
– Да, отходим. – Я не хотел оказаться погребенным под завалами.
Мы быстрым шагом направились в сторону выхода, до которого было почти полтора километра. Едва прошли первый поворот, Синий взорвал мины. Тряхнуло основательно. В голове выстрелила острая боль. С потолка посыпались камни и песок, а из-за поворота на нас нахлынули волны пыли и дыма. Вместе с пылью, снизившей видимость до ноля, на нас вылетел и кое-кто еще.
Визор шлема переключился в какой-то редкоиспользуемый режим, и я, внезапно, вместо пустого коридора с вырубленными в скале стенами и потолком, увидел в десятке метров от себя огромную, почти четыре метра фигуру, которая едва приземлившись после прыжка из-за поворота, устремилась следующим прыжком в нашу сторону. Датчики бронекостюма среагировали на движение, а я успел среагировать, вскинув «грелку» и всадив в объект точный выстрел. Синий должен был видеть всё то же самое, поэтому я отпрыгнул по тоннелю назад. Пока он сделает свой выстрел, я успею накопить энергию на ещё один. Грелку я в прыжке скинул в магнитный захват на бедре, и после приземления открыл огонь из винтовки.
Объект точно получил попадание от меня, но на нём это, как казалось, не отразилось. После приземления он скользнул вдоль пола к Синему с явным намерением атаковать. Остановили его только второй выстрел в упор из грелки и длинная очередь раскаленных игл в спину. Было видно, что у объекта перестали работать левые конечности, а два выстрела из терморужей все-таки пробили панцирь на груди. Однако объект попытался встать, и мне пришлось истратить весь магазин на то, что бы срезать ему еще две лапы.
В этот момент мне на визор всплыло сообщение об опасности взрыва закрепленной на броне грелки. В пылу схватки, поглощенный страхом за свою жизнь и сосредоточенный на ужасном противнике, я забыл про грелку, которая продолжала накапливать заряд.
– Объект под контролем. Осмотрю тоннель. – Синий двинулся вглубь пещеры.
Я пытался выбрать наиболее безопасное место, куда можно было бы разрядить грелку. Заряд приближался к максимуму. Объект был зафиксирован сетью, пристреленной к полу, опасности не представлял. Я решил отойти на несколько метров в сторону выхода и выстрелить на дистанции в пол. Оставлять надолго заряженную грелку было опасно.
Когда я, совершенно расслабленный, завернул за поворот тоннеля, удивлению моему не было предела. Мне навстречу шли два десятка гвардейцев во главе с лейтенантом! Сказать, что я был разозлен, значит – ничего не сказать.
– Я сказал, периметр! Назад…
И в этот момент они открыли огонь.
Сосредоточенные очереди из кинетических винтовок ударили по моему бронекостюму. Я, скорее инстинктивно, чем рефлекторно выстрелил в землю под ногами гвардейцев из грелки и ушел перекатом назад и в сторону. Взрыв окатил меня градом камней, жар я почувствовал даже через броню. Оказавшись на ногах, я дал неприцельную очередь из винтовки, но гвардейцы залегли. Четверо из них продолжали вести огонь, остальные не двигались. Я не стал дожидаться попаданий в слабые места бронекостюма и, бросив гранату, отступил за поворот тоннеля.
Синий был в десятке шагов, спеша мне навстречу. Он задал вопрос, ответ на который был очевиден:
– Гвардейцы?
– Во главе с лейтёхой.
– Плохо, это было маловероятно. Связи с поверхностью у меня нет.
– У меня тоже. Атакуем немедленно.
Мой оперативник отправил за поворот пару гранат и следом за сдвоенным взрывом мы рванули вперед. Вместо убитых мною гвардейцами в тоннеле заняли оборону ещё полтора десятка бойцов. Тяжелого оружия у них не было, но и таким количеством автоматических винтовок они могли доставить нам неприятности.
Мы последовали одному из важнейших правил боя – чем быстрее ты закончишь бой, тем меньше в тебя будут стрелять.
***
Отделение обороняет позицию до 100 м по фронту, имея на ней основные и запасные позиции для огневых средств, позволяющие уничтожать противника огнем перед фронтом и на флангах оборонительной позиции.
На позиции отделения стрелки, пулеметчик, гранатометчик и снайпер располагаются так, чтобы все подступы к ней перед фронтом и на флангах находились под действительным, особенно фланговым и перекрестным, огнем. Отделение должно быть готовым к маневру огнем на угрожаемое направление, ведению огня ночью и в других условиях ограниченной видимости.
Боевой устав войск планетарной обороны. Чать 3. Отделение, взвод, рота. Госвоениздат. 2355 год
– Оставим объект здесь. Тоннель завален, предатели уничтожены. Как думаешь? – В критических ситуациях я всегда советовался с Синим. Для собственного успокоения.
– Да, надо выяснить, что происходит на поверхности.
Синий двинулся вперед, прихрамывая на раненую ногу. Я, отстав на несколько шагов, следовал за ним. В углу моего визора была картинка со шлема оперативника, и я увидел выход из тоннеля одновременно с ним. В паре сотен метров стоял крупнокалиберный пулемет на станке, за ним неподвижно расположился расчет – три гвардейца. По стандартной оборонительной схеме против одного прохода расчет гранатомета должен быть в пятидесяти метрах в сторону, в какую – непонятно. На видимом нам участке местности было замаскировано пятеро стрелков. Еще одного Синий пометил как вероятного – место было пусто, но слишком уж там камни лежали удобно для стрельбы лежа. Мы отступили за поворот, едва показавшись напротив выхода из пещеры.
– Командуй, героически погибнуть сейчас мы не должны. – Я переключил Синего в статус командира группы, что бы он мог контролировать мой бронекостюм, в случае чего.
– Есть. Слушай боевой приказ. – Мой оперативник успел привыкнуть к таким ролевым играм. – Выдвигаемся одновременно…
Собственно план на бой он объяснял мне дольше самого боя.
Мы взяли разбег за поворотом тоннеля, что бы успеть набрать максимальную скорость. Жалеть энергию бронекостюмов было бессмысленно. Либо мы уничтожаем предателей и действуем дальше, либо мы останемся в пещере вместе с объектом и на этом все.
Вылетев на прямой участок напротив выхода из пещеры мы дали по короткой очереди из гаусс-винтовок по расчету пулемета. Два десятка игл, разогнанных до сумасшедших скоростей раскололи и сам пулемет и не оставили шанса гвардейцам. Потом дымовые гранаты по фронту на максимальную дальность броска – до противника две сотни метров, и гранаты должны были упасть на середине расстояния между нами. Мои цели были слева по фронту от пулемета, Синий должен был вести огонь по выявленным целям справа. По короткой очереди на каждую цель.
– Гранатомет справа, пятьдесят! Две груды камней темнее остальных! Сосредоточить огонь!
Я перенес прицел на его сектор. Есть контакт – гранатометчик выстрелил почти не целясь и нырнул в укрытие. Реактивная граната ушла мимо, взорвалась за нашими спинами, не долетев до пещеры. Пару осколков стеганули меня по спине. В два ствола мы покрошили камни за которыми скрывался гранатометчик, видимо вместе с ним самим.
– Готов! По плану!
Я вновь перенес прицел на свой сектор. С подавлением гвардейцев-предателей все вышло как и планировалось. Скорость и меткость стрельбы заставили их залечь и вести крайне неприцельный огонь. Да и оружие у них было кинетическое, которое навредить нашим бронекостюмам могло лишь в случаях сосредоточения огня и попадания в слабые места. Мы добрались до линии обороны предателей секунд за десять. От нашего продольного огня большинству бойцов скрыться было негде – окопов они как таковых не вырыли, и прикрыты были только с фронта. Часть из них даже не успела понять, куда мы делись. Я не добивал последних из них с особой жестокостью – по короткой очереди в руки и ноги, чтобы не могли ничего сделать, но и не умирали. Синий своего пленного вырубил прикладом и связал.
В полукилометре от места боя стоял наш транспорт. Ни Рем, ни пилот из космодесанта не выходили на связь. А рядом с кабиной, на камнях, лежали два тела. На таком расстоянии и с такого ракурса я не мог разглядеть их лиц, но все было понятно и так.
– Надо вернуться и уничтожить объект. – Синий, как всегда, был предельно прагматичен и спокоен.
– Да, иди один. Проверю транспорт. Но, судя по всему, – я повел рукой вокруг, – они его повредили. Сюда должен прибыть кто-то еще. У нас мало времени.
– Согласен, работаем.
Не скажу, что я сроднился со своей командой. У нас были хорошие, рабочие, иногда даже неформальные отношения. Но я знал о своих парнях и хорошее и плохое, их сильные и слабые стороны, и они выполняли мои приказы лучше, чем я сам предполагал их исполнение. И при этом часто были на шаг впереди меня в своей профессиональной сфере. Потеря еще одного друга, не побоюсь этого слова, далась мне тяжело. Враг ударил в спину. Я этого не предусмотрел, и погиб мой человек.
Траспорт не был заминирован, но двигатель был взорван, восстановить его можно было только силами рембата. Средства связи так же были сожжены кумулятивной гранатой. Судя по оставшимся в бортжурнале записям, предатели проявили себя почти сразу, как объект начал уничтожать наши дроны. Мы были заняты в пещерах, связь уже была нестабильная, и мы не заметили тишины в эфире. Около коптера оставался караул – три гвардейца. Они и застрелили Рема и пилота, выстрелы были произведены сзади, в головы, скорее всего, одновременно. Не закончив осмотр места убийства я рванул к пещере, одновременно приказывая Синему отойти назад и дожидаться меня.
