Текст книги "Путь трёх совершенствований. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Крам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Да уж. Теодора я видел. Там такая морда щас с этими шрамоми через всё лицо. Ну жених! Краше в гроб кладут.

Мирей понесла мою и свою дичь в лагерь, а я остановился ещё поболтать с Эврикой.

– Я всем сказала ко мне на ты обращаться, так что…

– Немного непривычно, но я попробую. Девочки вам доверяют. Если сообщат что-то важное, пожалуйста, расскажите мне. Это может быть критично. Сегодня получилось вычислить перевёртыша, завтра не факт, что так повезёт.

– Я поняла. Если что, обязательно расскажу.

Эврика пошла в лагерь, где птицу у неё взял Теодор. Что-то начал ей говорить и обернулся на меня. Ревнует, что ли? Не, Эврика в полном порядке, но у неё жених есть вообще-то.

Я начал спуск и услышал шаги, Рин и Аманда догоняли.

– Какого лича вы прётесь? – остановился я.

– Мы тебя немного проводим, – сказала Бронкс.

– Пожалуйста, – добавила Рин.

– Ладно. Фиг с вами. Идём.

Ментатке нужно опять остудить голову.

– Рассказывай, как там атмосфера в коллективе.

– Не хочу об этом говорить, – устало произнесла Рин. Я знал этот тон, так мама отвечала отцу, когда он спрашивал, как дела на работе, и обычно это означало, что она смертельно устала, и её тошнит от одной мысли об работе. – Я немного отрешусь. Возможно, даже слышать вас не буду. Если что, хватайте за руку.

– Мисс Бронкс, может, хоть вы меня обрадуете.

– Всё лучше, чем могло быть. Забей. Обычное рабочее брожение. Уж в скольких спортивных командах я была, везде одно и то же. Раньше ещё ничего было, но как только все становятся совершеннолетними, начинаются гулянки, отношения и всё превращается в запутанный клубок. Да хотя бы на себя посмотри.

– Ой не начинай.

– А что? Это важно. Это тоже часть отношений в коллективе.

– Заткнись, Бронкс. Моё сердце принадлежит вашему спасению, ясно тебе? А эти розовые сопли оставь в стороне.

– Эти сопли и есть жизнь.

Мы прошли пару километров, когда я сказал:

– Всё. Вам пора назад.

– Возьми меня с собой, – взмолилась Рин. – Один день они и без меня протянут. А если случится что-то по-настоящему страшное, то я ничем не смогу им без тебя помочь.

Я посмотрел на Аманду.

– Я против, но решать тебе. Съехавший с катушек ментат, не то, с чем хочется спать в одном пещере.

– Ладно, – вздохнул я и повернулся на Рин. – Не ныть. Быть моей тенью, – псионик активно кивала. – Массажировать мне ноги, после дороги.

– Что? Совсем обалдел?

– Ладно. Но шею и плечи.

– На это я ещё согласна.

– Тогда ещё и спину.

– Не наглей! – фыркнула Рин.

– Аманда, как дойдешь, свяжись со мной. Я залезу на дерево, так что сигнал должен дойти.

– Хорошо.

– Не забудь только. Я переживать буду.

Мы по очереди обняли Аманду и пошли. Её астральный кошко-оборотень пару раз оборачивался на нас.

Я указал ментатки направление и дистанцию, которую нужно соблюдать. На самом деле с Рин мне стало даже спокойнее.

– Ступай мягче, – прошептал я. – Ты как слониха.

– Я стараюсь.

– Ещё мягче. Пробуди в себе грацию. Тебе же когда-нибудь дочь учить платья носить. Мягче, легче, играючи. Вот так. Ещё мягче. Ты житель леса, Рин Фобос. Ты родилась на дереве и сразу упала в терновник. Ты питалась травой и жуками пока не научилась ходить. Ты пила из водопоев вместе с дикими зверьми. Почувствуй это. Ты же ментатка, лови мой настрой. Двигайся как я. Живи в лесу как я.

Немного она прониклась. Конечно, периодически хрустела ветками и шуршала травой, в то время как мои ноги мягко её рассекали почти без звука.

– Как тебе это удаётся, – спросила она на привале.

– Просто я в лесу охотник. А ты дичь. Это два разных способа движения. Я смотрю следы добычи. Троплю её, даже если не надо, просто чтобы поддерживать остроту внимания. Ты же следуешь как шипастый волчонок за вожаком. Иногда даже про дар забывая.

Она густо покраснела.

– Мы дважды разминулись со слётками крылатых эльфов. Повезло, что они недавно покинули гнездо и не поняли, кто прошёл мимо. Будь это две взрослых особи, нам бы не поздоровилось. И ноль предупреждений от тебя.

– Прости. Я буду внимательнее.

– Это не обязательно. Этих я видел. Главное, чтобы ты сообщила мне о тех, кого я пропущу.

– Ты, кстати, стал по-другому ощущаться в ментальном плане. Словно титан в лоб себе поставил. Я имею ввиду, ты стал ещё бронебойнее, когда пытаюсь тебя прощупать.

– Про это мы на большом привале у реки поговорим, если доживём до него. Хочу кое-что проверить.

Я залез на дерево и поймал сигнал из лагеря. Аманда добралась. Правда на неё напал тигр, но стоило принять форму астрального оборотня, как кошка драпанула.

Надо же и обычные звери ещё есть. Захотелось самому увидеть древнего хищника.

Мы отправились дальше. Меня голод особо не тревожил. Он так часто донимал, что просто перестал ощущаться, будто чей-то надоедливый бубнёж, который учишься игнорировать, но я периодически срывал съедобные цветы, если видел, какой-нибудь клевер, например. Все сыроежки по пути мы тоже реквизировали из леса.

– Полуразумные. Семь штук, – предупредила Рин.

Я наложил стрелу. Уже чуял, откуда пахнет кровью.

Следов было море. Я выглянул. На поляне случилась бойня. Стая кобольдов особей в тридцать завернула на аромат свежего для них мяса и попыталась отстоять точку. Только вот помимо них сюда заглянуло два шипастых волка, дикий вампир, как бы и не беглец из той стаи, которую я перебил. А ещё невесть откуда здесь взявшийся жрец Бездны. Не знаю, кто его убил, но половина тела осталась на земле, а вот нижнюю часть кто-то уволок.

Рин верно определила от стаи кобольдов осталось семь особей и те спешно насыщались трупами, чтобы дать дёру со злосчастного места. А всё началось из-за тела. Тела Амары. Оно было без головы и лежало в кроне на высоте метров двенадцати.

– Спрячься на вот этом дереве. Я слажу. Надо понять, что за хрень с ней случилась.

– Убил перевёртыш.

– А башка ему зачем? Лезь на дерево.

Я вышел на поляну и закрутил меч. Один из кобольдов оскалился, остальные посматривали в кусты, они меня не особо опасались, а вот то, как уверенно я шёл, заставляло их думать о подвохе. Седой и плешивый кобольд первый припустил в кусты, а за ним ещё пятеро. Самый настырный зарычал и ринулся на меня.

Совершенно дикие твари. Даже оружия и сбруи нет. Ближе к животным, чем к разумным сородичам, у которых даже иногда шаманы бывают.

Размытый рывок!

Скулящий комок шерсти прокатился по земле. Перекувырнулся, хотел драпануть, но я поймал его за хвост и, вспоминая один архивный мульт, отрезал и дал псине под зад.

После чего поднялся по стволу и осмотрел тело Амары. Ровный срез. Отсекли голову одним ударом меча. Попали ровно меж шейных позвонков. Это не работа перевёртыша. При этом, судя по следам крови, она уже была мертва, когда совершили обезглавливание.

Я вызвал по рации лагерь и сообщил об ужасной находке. Хотел даже вернуться, но всё же уже прилично прошли, надо закончить разведку. От неё многое зависит.

Захоронить тело возможности не имелось, и даже сжечь было бы рискованно. Спустился, и быстро побежали прочь.

Кучу раз нам вставали на след. Но я стал использовать заячью тактику. Нарезать петли, а потом залазить на дерево и уходить по верхам, сбивая хищников с толку.

Шли долго иногда переходя на бег. Привал делать боялся.

Когда заметил кружащих воронов, Рин мотала головой, намекая, что проверять опасно, но мне чутьё говорило, надо заглянуть.

Вороны разрывали почву. Даже учитывая большой размер, лапы у них маленькие. Но они активно копались.

– Льехос! – гаркнул часовой ворон. Я точно знал, что это значит человек на одном из самых популярных эльфийских наречиях. Надо же, говорящая птица. – Льехос!

Я показал ему средний палец, а потом приложил указательный к губам. И что удивительно, он понял, что шуметь не надо, правда, после того, как я вскинул лук. А когда два молодых сородича попытались заорать, то клюнул обоих, призывая заткнуться. Не даром седой. Умудрённый.

Я подошёл к месту, где они копались. Разгрёб мягкую недавно перерытую почву и вытащил тело без головы. Эту спортивную чернокожую девушку я узнал бы из тысячи. Это была Аманда Бронкс.

Я помахал, призывая Рин подойти.

– Что думаешь?

– Тоже без головы. Это ведь перевёртыш?

– Я всем сердцем надеюсь. Когда мы расстались, там точно была Аманда. Раньше нас её бы сюда только грифон доставил, что маловероятно. Это странный перевёртыш, который форму не поменял после смерти.

– Особый вид.

– Вероятно. Но кто и зачем отсекает им головы?

Глава 5

Старый одноухий Рутаг был одним из самых породистых эльфов на этой планете. Мало кто знает, но некоторые виды орков были выведены из его бессмертных предков. Только вот, его отец пошёл дальше и, пленив в битве при Характаре ещё в родном мире легион плотоядных орков, решил обратить их обратно в эльфов.

Несколько сотен лет ушло на эксперимент, и всё ради того, чтобы просто изводить всю знать королевства, которая была категорически против такого. Мать Рутага была как раз первым эльфом, созданным из орка.

Всё это было ещё в прошлой жизни, до того, как родная планета начала погибать, до того, как им протянули руку помощи. Дали шанс, показали технологию порталов, и они стали участвовать в набегах.

Рутаг был старой закалки. Он не любил поблажки в ритуалах инициации, и когда в лесу появились люди, да ещё и группа, полная одарённых, лучшего варианта для того, чтобы остроухим юнцам стать мужчинами и не придумать.

И вот он смотрел на человеческую голову на столе, и что-то не давало ему покоя. Чернокожих людей он раньше видел, пожалуй, не было оттенка людской кожи, которую бы он не пронзал своим мечом. И всё же что-то тут было не так.

* * *

Карантил лично встречал девять разновидностей эльфов. Если говорить о серьёзных изменениях навроде внешности или энергий, к которым они оперируют. Если же речь идёт о местах обитания, укладе жизни и прочем, что включает понятие племя, то только он контактировал с тремя десятками представителей различных племён.

У тех остроухих, кто живёт в лесу, почти всегда есть обряд инициации. Он был и в родных мирах всех племён. Словно по-другому и быть не может, словно этот какой-то закон мироздания.

В этом году совет дар'унат смог всех удивить. Самвеэль – проклятый на вечную жизнь, предложил решить две проблемы разом. Избавиться от людишек, что завелись тут, и заодно провести инициацию. Условия были просты – принёс голову человека, стал мужчиной, воином с правом голоса.

Но Карантил знал, это всё задумка Рутага, а Самвеэль даром что бессмертный, всегда попадается в ловушки одноухого.

Сын Карантила был ещё слишком молод, но и его избрали в числе тех, кто должен проходить инициацию. Но Карантил долго наблюдал за лагерем человеков. Видел и их вождя, и понял, что его отверженный, но физически не одарённый сын будет охотиться именно на него. И знал, что потеряет ребёнка в этом году. Ведь вмешиваться лично было нельзя.

Вросший в Мудрое Древо, чьё имя нельзя называть, Глядящий непременно почует, и изгонит сына мухлёвщика, а самого виновника оставит в племени. Но Карантил не дожил бы до своих лет, если бы всегда действовал по правилам.

Перевёртыши были оружием разных народов. Одни имели естественное происхождение, другие искусственное. Карантил знал, что в глубине леса, в кратере, оставшемся после падания, под землей в своём корабле живёт единственный тут представитель высокоразвитой цивилизации Граа. В его звездолёте была установка по штамповке идеальных лазутчиков. Он рассылал их по всему лесу, играя в эдакого теневого владыку.

Карантил знал это, ведь давно вычислил, что в совете есть перевёртыш. И вот этот козырь можно было использовать.

Он явился к Граа, у которого имелся универсальный переводчик на все языки, и попросил его наслать своих жутких слуг, чтобы юные эльфы сражались с ними, с уже известными и привычными противниками, а не с опасными и непредсказуемыми одарёнными людьми.

Граа принял условия сделки. Не разглашать, что перевёртыш в совете дар'унат, а взамен выпустить таких перевёртышей, которые останутся в чужой форме даже после смерти.

* * *

– Мы, вообще, верно идём? – уточнила шепотом Рин, когда мы присели под секвойей выпить воды.

– Я по солнцу ориентируюсь, так что пока всё под контролем. Если не успеем до заката, тогда можешь тревожиться.

Рин хотела что-то сказать, но замерла, толкнула меня за исполинский корень, и сама упала сверху.

– Чувствую что-то непонятное, – прошептала она. – Будто кто-то ускользнул от моего сканирующего импульса. Такой же непробиваемый как ты.

Я оголил меч.

Из кустов в открытую вышел молодой высший эльф. Я ощутил зуд в центре лба. В голове словно всплыла комната, я приоткрыл её, и явственно различил поток мыслеобразов. Остроухий начал дополнять их жестами. И пытался говорить на своём языке, но я его не понимал, но мог оценить сбившееся дыхание.

Из картинок и жестов получалось что-то вроде. «Я замаялся выслеживать именно тебя. Голова человека. Инициация. Честный бой. Один на один. Женщина не лезет. Выиграю, не трону её. Проиграю – убей меня. В живых нельзя оставлять. Не достоин».

Вот что случилось с Амарой и перевёртышем в Аманду. Их головы забрал кто-то из проходящих обряд молодых воинов.

Прятаться не было смысла. Я встал и посмотрел на остроухого. Худой. Гибкий как танцор. Он вытащил меч из ножен. Тонкий, лёгкий, искривлённый и заточен только с одной стороны.

Я протянул руку, поднимая её вверх-вниз, намекая, что хочу взвесить его оружие.

Он без боязни отдал мне меч. В два раза легче моего. Эльфийская сталь.

Вернул ему оружие. Остроухий занял выжидающую позицию.

– Тарлахтар, – призывно махнул он клинком.

– Нет, – покачал я головой.

– Тарлахтар! – процедил он сквозь зубы взмахнув у самого моего лица, но я не шелохнулся.

– Не здесь, – сказал я. – Опасно. Помешают, – сопровождал речь жестами. – Веди к реке. Ты знаешь путь. Там сразимся.

Рин выпучила глаза.

– Не пойму, ты хитрый или псих.

Про навык Дипломатия я ей не расскажу, потому пусть думает, что хочет. Но я-то чувствую, что это его работа. Мне бы такое и в голову не пришло. Зарубил бы остроухого, и делу край.

Эльф насупился, напряженно думал, то сжимал со всей силы, то чуть ослабевал хват на рукояти. Затем два раза по-птичьи тихо и коротко цокнул. Видимо, это на его наречии походная форма слова «согласен».

– Я Анд, – ткнул я себя в грудь. – Имя? – указал я зачем-то на небо, видимо, опять Дипломатия работала.

– Тамиэль.

– Веди.

Остроухий показал, чтобы я убрал клинок в ножны и не доставал, пока он будет идти впереди. Я наказал Рин внимательно его сканировать и при малейших признаках опасности подавать сигнал.

Мы прошли совсем немного, когда Тамиэль стал залазить на дерево, а потом, добравшись до кроны, просто пошёл по воздуху и замахал нам.

Я поднялся следом. Всё проверил и разрешил залезть Рин. Невидимая дорога была прокинута между деревьями. Получается, эльфы по ней могут большие расстояния преодолевать.

Мы прошли так с километр, увидев множество противников, которые не могли нам ничего сделать. Потом спустились, немного прошли по земле. Опять поднялись.

Рин состроила странную гримасу. Озадаченно замерла, пытаясь расшифровать то, что почувствовала. Я потянул её за собой на землю, и эльф повторил за нами.

Шагов в сорока по уже натоптанной просеке шла странная компашка. Гном Бездны, механоид и горилла в доспехе. Причём у гнома взгляд такой странный и зрачки бегают, будто невидимую книгу на ходу читает. Я глянул на эльфа, но он не смотрел на них, вжал голову в землю, тогда я тоже отвернулся и Рин лицом в траву уткнул. Значит, могут взгляд чувствовать, если остроухий так себя ведёт.

– Это что, три перевёртыша? – спросил я, когда отряд скрылся.

Тамиэль покачал головой. Засыпал меня мыслеобразами, более того, он смог даже передать мне уже знакомый звук, характерный «Ву-у-у-у-у-у!», от которого у всей местной фауны шерсть приобретала узнаваемый серебряный оттенок.

Он быстро махал руками и сыпал картинками. Я пытался переводить для Рин.

– Ломает деревья.

– А мы это видели и слышали, – сказала Рин.

– Ему неважен старший. Вот щас не понял, старший кто? Дух? Нет. Глава? Отец? Нет. Покровитель. Отбирает существо от семьи? Нет. Создателя? А-а-, всё вместе. Отбирает существо у фракции, берёт себе. Стоп! – выставил я руки. – Это хаоситы, что ли? Белые глаза такие. Нет. Не они. А кто?

– Ву-у-у-у! – шепотом повторил он и заозирался. Будто то самое зловещее Ву, которое слышно на километры, могло услышать его шипение и отозваться.

Мы пошли дальше. А затем Тамиэль попросил закрыть глаза, покрутил нас на месте, запутывая, провёл до тайного подземного хода. В чём смысл закрытия глаз не совсем ясно, если учесть, что место способное служить скрытым спуском было ровно одно – старый пень.

По тоннелю брели долго. Потом эльф опять попросил закрыть глаза, когда вылазили, и отвёл в сторону, покружил, разрешил открыть. Я огляделся и не нашёл входа. Вот ведь засранцы остроухие. Значит, у них почти везде три дороги. По земле, поверху и под землей. Надо будет учесть.

В итоге он довёл нас без единой стычки до того места, где слышался шум воды.

– Тарлахтар, – сказала эльф, вынимая меч.

Дать ему, что ли, его желанный честный бой? Всё же довёл. Безопасный путь показал.

– Ну давай тархлахтар, – лениво бросил я.

Вокруг были высокие стебли травы метра по два в высоту. Тамиэль вырубил поляну пригодную для схватки и распинал ногами траву, создав свободный пятачок. Если я копию Фантома одолел, то с эльфёнком как-то справлюсь. Хотя, он старше меня визуально.

Я вынул Карму и передал Рин. Используя Пафос Пилигрима, призвал артефакт.

– Давай, – сказал я, убирая меч в ножны.

Эльф был немного сбит с толку, у Рин вообще челюсть отвисла.

Я попробую дать ему шанс выжить по всем заветам своего оружия.

Противник стоял расслабленно и в один миг перетёк в атаку. Я хлопнул, перехватил клинок у горла, и ударил эльфа ногой в пах. Он скорчился и упал на колени. Я вонзил его оружие в землю, и ожидал, когда эльф придёт в себя.

Тамиэль резко вскочил, словно боль в один миг прошла и попытался схватить свой меч. Я поймал его правую руку левой, а своей правой дал с предплечья в челюсть. Остроухий пошатнулся и упал на задницу.

– Забирай меч и уходи. В следующем году пройдешь инициацию.

Мне показалось, он понял, мои слова.

Поднялся, пошатываясь. Неужели вестибулярка от одного удара в челюсть так шалит?

Эльф бросил мне в глаза землю. Схватил меч и резко махнул сверху вниз. И через закрытые веки я видел лёгкое свечение его ауры. Уклон. Ещё один. Размытый рывок назад. Я успел проморгаться и следующий выпад встретил гардой клинка.

Тамиэль провёл заученную связку из четырёх ударов, но я всё парировал. Пятый отчаянный взмах пропустил мимо, и призвал бокен. Он как обычно за секунду возник от гарды до кончика и влетел под дых противнику, выбив воздух.

Я ударил ногой снизу вверх будто его башка это мяч, который нужно отбить ногой. Он откинулся на спину. Перекатился набок, застонал, сплюнул кровь и поднялся, что-то зло бормоча на своём.

Настырный малый. Навыков только не хватает.

Он мгновенно развернулся, махнув горизонтально. Срезал бокен и радостно махнул ещё раз, только вот второй удар я мягко отвёл в сторону деревянным мечом. А вот сейчас будет интересно, мой меч теперь легче и быстрее.

Я провёл серию свистящих ударов. Распорол плечо, скулу, а финальным отсёк ухо.

Тамиэль тут же исполнил контрвыпад, который я и ждал. Короткое движение назад, ровно настолько чтобы клинок противника прошёл в сантиметре от меня, а теперь вложить со всей силы в удар сверху вниз, прямо по большому пальцу.

Который раз уже проворачиваю. Миха, спасибо за науку.

Эльф выронил меч. Прижал к себе руку, потрогал срез на ухо. Глаза его начали поблёскивать. Ещё совсем мальчишка, который хотел стать мужчиной, не являясь им внутри в полной мере.

– В следующем году пройдешь инициацию, – сказал я, он хотел нагнуться за мечом, но я покачал головой. – Моё. Трофей.

Он кивнул. Шмыгнул носом. Выдохнул. Раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но всё же закрыл. Развернулся. Я обратил внимание, что левая рука легла будто бы на рукоять, но меча не было. Вот она сила привычки.

Он ещё раз вдохнул, плечи совсем опустились.

И тут он резко развернулся, делая вид, что бьёт меня в грудь.

Перехват!

Я поймал невидимый меч. Это был какой-то странный артефакт. Он пульсировал магической энергией, а потом проявился в реальности, пошёл трещинами, распался и рассеялся.

Тамиэль обиженно прорычал сквозь зубы, развернулся и рванул туда, откуда мы пришли.

– Почему ты оставил его в живых? – спросила Рин.

– Чтобы тут кровью не вонял. Ну и ещё он расскажет своим детям, как однажды сражался с человеком, который надрал ему зад, а потом он стал сильнее, но так никогда больше с ним и не увиделся. Круто же. Гы-ы-ы, – улыбнулся я.

Рин тихо засмеялась в кулак, и до меня дошло, что всё это время она очень сильно волновалась, а теперь удалось скинуть напряжение.

Мы пошли на шум воды по прямой, так как тут была высокая трава, скрывающая нас со стороны. Я двигался только когда задувал ветер. Рин чуток выпадала из ритма, на секунду позже начиная и заканчивая движение. Я уже несколько раз обернулся на неё с гневной гримасой. Почувствовал давление в центре лба. Показал ей кулак, а потом опомнился и продемонстрировал, как буду бить её по заднице. Подействовало, больше из ритма она не выпадала.

Перестраховывался не зря. Получилось странное затишье, словно стихийник забрал весь ветер, и в этой тишине до ушей донесся шорох, стебли бились о корпус, а листва шуршала. Я проявил в руке артефакт, и как только на нас вышло нечто невнимательное, вбил ему осколок лезвия в сердце и зажал рот.

Лишь, когда убрал руку, рассмотрел это чудо во всей красе. Это была русалка, ставшая человеком. Длинные волосы прикрывали грудь, хвост уже обернулся ногами, но вот, чешуя на бёдрах ещё не сошла. Потому и брела так бестолково. Нечасто ходит, видимо.

Я перевернул её, чтобы открытой раной кровь не источала. А так к земле разрезом, глядишь и не почувствует никто.

Мы прошли до воды. Она была прозрачная. У камышей плавали маленькие караси. Белые и золотистые. Я наблюдал как они резвятся на мелководье. Как играет солнце в воде. Вдыхал запах реки. Может, кому-то он не нравится, но я его обожал.

Я отошёл от кромки береги, глаза чуть щипать не начало.

– Ты чего? – еле слышно спросила Рин.

– Я в детстве тысячу раз представлял, как рыбачу вот в таких зарослях именно на карасей. Вычитал где-то, видимо, и в голове засело. В городе карася не поймать. Я его только на картинках и видел.

Мы попили воды, определились, что пойдём против течения и двинули вверх по реке. Русло здесь было не очень широкое и часто виляло. Никаких переправ на тот берег и даже намёков на них.

Судя по тому, как Рин часто хватала меня за руку, русалок было много, пусть я и не видел ни одной. Рыбы тоже навалом, плескалась постоянно. И что немаловажно, ни одного грёбаного бобра!

Ментатка неожиданно вскинула руку. Я распластался на земле, и она упала сверху.

Вдоль берега пробежал перекатываясь примат, самая обычная обезьяна, не разумная, как можно было подумать. Но не она напугала ментатку. Через пару минут показалась драконидка. Сквозь волосы Рин смотреть было неудобно, но всё же различил почти человеческое лицо, выглядящее словно мозайка, из-за стыков тонких чешуек. Тонкая шея, массивные плечи, большая упругая грудь, пупка не было, мощные лапы прямоходящего ящера и мясистый хвост.

Она не смотрела под ноги, а глядела как бы на что-то. Глаза характерно бегали, а уж когда она несколько раз провела пальцем делая свайпующий жест, то тут сомнений быть не могло. У неё есть какой-то интерфейс. Пилигримы ведь когда с Системой взаимодействуют точно так же ведь выглядят со стороны.

Но какой шанс, что эта драконидка ходит в Путь? Да фиг его знает. Как-то это нечестно. Я в глубине души думал, что это нам такой костыль, чтобы от захватчиков отбиваться.

А ведь если подумать, из встреченного ранее трио, тот бездник гном, тоже будто строки интерфейса читал.

Как бы драконидку проверить? Точно! Придётся рискнуть. Нужен предмет со свойствами. Ну не меч же кидать.

Я вытащил из инвентаря свиток «поднятие мертвеца» и бросил в куст. Сейчас и узнаем, сможет ли она считать его свойства.