Текст книги "Драконовы сны"

Автор книги: Дмитрий Скирюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Отпусти, я денег дам.

– Денег?

Травник медленно полез за пазуху и бросил разбойнику кошель. Усатый ловко поймал его на лету и поднял бровь, подивившись тяжести мешочка. Вопросительно взглянул на травника.

– Здесь пятьдесят золотых, – сказал тот. – У этих людей ничего нет.

Краем глаза Телли уловил, как Вильям шарит под мешками, силясь незаметно вытащить свой арбалет. По выражению его лица было ясно, что вряд ли это ему удастся.

– А ты забавный малый, – усмехнулся предводитель. – А только зря ты это все, ведь деньги мы и так возьмем. И эти, и другие. А вот девка нам и сама по себе сгодится.

– Мне! – осклабился чернявый. – Девку мне! Уговор дороже денег!

– Да забирай ты, черт с тобой, – отмахнулся усатый. Повернулся к фургону. – Так что, слезай, рыжий. И чтоб без глупостей! А то у меня с такими разговор короткий. Меня Жуга зовут. Слыхал, небось?

Травник, уже ступивший одной ногой на землю, замер, словно от удара. Медленно, очень медленно повернул голову к главарю и смерил его взглядом с ног до головы, как будто бы увидел в первый раз.

– Слыхал, – проговорил он. На лице его под загорелой кожей заходили желваки.

– То-то же! – усмехнулся тот.

Телли с замирающим сердцем наблюдал через дырочку в пологе, как черноволосый, хихикая и потирая руки, полез в фургон. Еще один разбойник направился с веревкой до Арнольда. Четвертый, с арбалетом, так и не слез с коня.

– Убери руки! – прошипела Нора.

– Ишь ты, строптивая! – хохотнул тот и подпрыгнув, перебросил ногу через бортик. – Ну, мы строптивых любим… Иди сюда, иди, красавица…

Линора коротко и очень грязно выругалась. Последовал короткий взмах руки и разбойник мешком повалился вниз, царапая пробитую дротиком глазницу, упал и засучил ногами.

– Сука-а! Глаз! А-а!!!

Арнольд вскрикнул, послышались звуки борьбы. Всадник чуть привстал в седле. Отрывисто и резко хлопнул арбалет.

Крестьянка, словно бы опомнившись, вдруг вскинулась и рванула за вожжи: «Ну, милая, пошла! Ну, выручай!». Лошадь рванула в галоп. Повозка, дребезжа и колыхаясь, затряслась по разбитой дороге. Иоганн неистово крестился.

– Господи Исусе, господи Исусе…

Вильям наконец-то вытащил свой арбалет.

– Стой! – закричал он Эрне. – Поворачивай! Поворачивай!

Сквозь рваный полог Тил не видел, что случилось с силачом, взгляд его был прикован к другому: едва лишь Нора бросила свой дротик, травник перешел в атаку.

Рубаха лопнула. Меч распрямился, как пружина, с гулом рассекая воздух, разбойник даже не успел вскинуть свою саблю. Время словно бы замедлилось. Тил видел, как летит, сверкая бусинками крови, отсеченная разбойничья башка, как падает на землю обезглавленное тело. Движенья травника были размазаны, почти неуловимы. Верховой, наседая на него конем, остервенело замахал саблей. Травник увернулся, заплясал, одним движеньем подрубил коню передние ноги и тут же с разворота полоснул ему по шее – гнедой взвился и рухнул, подминая всадника, запутавшегося в стременах. Меч опустился раз, другой, травник огляделся, приметил убегавшего во все лопатки предводителя и бросился в погоню. Всадник остался лежать без движения и только конь рядом бился в агонии. Чуть в стороне боролись за тесак оставшийся разбойник и Арнольд. Чернявый Генрих все еще катался, выл и загребал горстями мерзлую грязь.

Фургон наконец-то замедлил свой ход. Лошадь перешла на шаг, а вскоре и совсем остановилась, тяжело раздувая бока. В ноздрях ее пузырилась пена. Вильям, не дожидаясь остановки, выпрыгнул наружу и с арбалетом в руках помчался назад, к месту схватки. Он видел на бегу, как Арнольд завладел-таки ножом и прикончил своего противника. А затем Лис догнал главаря. Меч блеснул серым высверком, колени бегущего подломились, и наступила тишина. Травник помедлил, затем склонился над разбойником и принялся обшаривать карманы.

Оставшиеся кони сбились в кучу. Повсюду валялись тела. Кровь замерзала в простуженных лужах, и ее было столько, что казалось, будто ранена была сама земля.

«Нет, ну надо же – Жуга…» – донеслись до Вильяма презрительно брошенные травником слова. Бард остановился, тяжело дыша и направляя на Генриха уже ненужный арбалет – за несколько мгновений до того Арнольд перерезал тому глотку. Хромая, травник подошел и вытер губы рукавом. Сплюнул. Бросил на Арнольда быстрый взгляд из-под нахмуренных бровей, задрал на животе рубаху и не глядя вложил меч в ножны, обвитые вокруг пояса как серое свинцовое кольцо. Ничего не сказал, повернулся и направился к фургону.

– Надо же, – задумчиво проговорил силач, глядя ему вслед. Вильям вздрогнул. – А я его по морде бил… Эй, Лис, погоди!

Тот не обернулся. Арнольд и Вильям, чертыхаясь, принялись ловить коней, поймали только трех и повели их к замершему невдалеке фургону. Одна лошадь не далась и убежала.

Навстречу им выбежал запыхавшийся Телли.

– Арнольд! Там это… Нора… это…

Арнольд побледнел, бросил Вильяму поводья и опрометью помчался к повозке.

Линора лежала на потемневшей от крови волчьей шкуре, неподвижная, с закрытыми глазами. Ее темные волосы, лишившиеся дротика-заколки, рассыпались по плечам. Из правого плеча пониже ключицы торчала стрела. Силач перевел взгляд на травника, который вместе с Эрной склонился над ней и теперь осторожно ощупывал рану.

– Жива? – спросил он.

Тот кивнул, с треском разодрал на ней рубашку возле раны и потянул к себе мешок. Засучил рукава и приказал, не поднимая глаз:

– Неси воды.

Арнольд подчинился.

Движенье в темноте почти не ощущалось, Линора чувствовала только как кружится голова. Мрак постепенно становился сумраком, багровые полоски света пробивались через темноту и тут же снова гасли. Темнота обнимала, баюкала мягко, неслышно, почти невесомо. Память словно принакрыли крышкой – где-то глубоко кипела и пульсировала боль, но что-то не давало ей пробиться, стать реальностью, что-то тонкое, кружащееся, словно бы пошитое из разноцветных лоскутков, похожее… похожее на…

Зонтик, поняла вдруг она. Это зонтик Олле.

Мгновение спустя, как будто отозвавшись на эту мысль, откуда-то из темноты возникло вдруг лицо канатоходца.

«Олле, это ты? – Конечно, я. – Должно быть, я сплю и вижу сон. – Конечно, видишь сон, но только ты не спишь. – Олле, Олле, я так скучала по тебе, так значит, ты не умер тогда, в башне? – Ну как тебе сказать, я умер и не умер, все сложнее. – Я помню, меня тоже ранили стрелой, я умру? – Не сейчас. – Что со мной происходит? – Ничего особенного, просто твоя кровь уходит в землю; земле, как и тебе, нужна порою чья-то кровь, но только не пытайся ее вернуть. – Откуда ты знаешь про это? – Ты сама мне сказала в своих снах. – Ты все время говоришь о снах. – Ты разве забыла, что я Смотритель снов? – Мне страшно, Олле, я боюсь, что мне теперь делать, Олле, что? – Не думай ни о чем, тебе помогут, а я сделаю все, чтобы тебе не было больно».

И пестрый зонтик снова закружился.

«Спи, Линора. Спи».

– Дерьмовая стрела, – ругнулся травник. Вытер пот рукавом. – Почти навылет ведь прошла, зар-раза… Арнольд, ну-ка, помоги.

– Хочешь выдернуть? – спросил Вильям.

– Наконечник не даст. Попробуем по-другому. Приподнимите ее. Да-да, вот так.

Он ухватился за торчащую из плеча девушки стрелу и надавил.

– Эй, ты что делаешь! – закричал Арнольд. – Ты ее сейчас убьешь!

– Не мешай! – рявкнул травник, продолжая давить. Стрела все больше погружалась в развороченную плоть. Телли передернуло, когда кожа на спине у девушки вдруг вспухла, лопнула, и показался медленно ползущий наконечник. Потекла кровь. Эрна не выдержала и отвернулась.

Приоткрытые губы Линоры что-то прошептали.

– Она сказала что-то! – вскинулся Арнольд.

– Да держите же вы ее!..

И прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, травник вытащил свой меч, надрезал древко и одним движением отломил вышедший наружу наконечник. Потянул стрелу за оперенье.

– Все, – сказал он, отбрасывая окровавленное древко и зажимая пальцами рану. – Давайте воду, быстро! Эрна! Полотенце, тряпки! Все!

В напряженном молчании все следили, как плечо Линоры постепенно скрывается под тугой перевязкой.

– И все-таки, с кем она говорила? – задумчиво пробормотал Арнольд.

– Ни с кем, – сказал устало бард, стирая кровь с ладоней. – Это бред.

Жуга, казалось, вдруг прислушался к чему-то, и покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Это не бред.

Вильям перевел взгляд на девушку, и по спине его пробежал холодок.

Линора улыбалась.

– Телли…

Тил приподнял голову. Огляделся.

Было темно. В безлунном небе серебрились точки звезд. Опушка леса, где они остановились на ночлег, была укрыта тонким снежным покрывалом – к вечеру опять похолодало. Оставив женщин спать в фургоне, путники разобрали оставшиеся одеяла и шкуры и улеглись снаружи. Тил и Биттнер улеглись у самого костра; сейчас он догорал. Тил поежился, почуяв, как колючие пальцы холода потихоньку проникают под рубашку.

– Это ты, Вилли? – позвал он негромко.

Ответа не последовало.

Караулить огонь с вечера остался бард, но похоже, Вилли пренебрег своими обязанностями и уснул, не разбудивши сменщика. Опознать его сейчас среди других спящих было невозможно. Телли выпростал из-под одеяла руку, нашарил пару-тройку деревяшек и сунул их в горячую золу. Подул. Сырые дрова не хотели разгораться, но и лезть в котомку за огнивом не хотелось. Тил предпочел подождать, пока они сами не займутся, завернулся поплотнее в шкуры и придвинулся к костру. Задумался.

Прошедший день принес сплошные неприятности. Одна была отрада, что дорога подошла к концу – этим вечером Жуга сказал, что до города остался один дневной переход. Рик, весь день прошатавшийся незнамо где, под вечер вылез на поляну, где и спал сейчас, укрытый одеялом, как попоной; мальчишки воспользовались его хвостом вместо подушки.

– Телли…

Телли вскинулся:

– Кто здесь?

Из темноты выскользнул неясный силуэт. Человек помедлил, опустился рядом на корточки; рука его легла на одеяло. Телли присмотрелся и вдруг с замирающим сердцем признал в нем акробатку.

– Ты? – пролепетал он, приподнявшись на локте. – Ты что здесь делаешь? Тебе нельзя вставать…

Линора не ответила. Лицо ее, обычно смуглое, сейчас казалось бледным, как обсыпанное мелом. Уверенным движением откинув одеяло, девушка придвинулась поближе и потянулась к завязкам его рубашки. Тил оттолкнул ее руку, не думая в этот миг, что может причинить ей боль, но та, казалось, этого даже не заметила.

– Не надо, – прошептали ее губы. – Ты мне нужен. Не бойся, это не больно…

Телли хотел закричать, но замер, охваченный каким-то сладостным оцепенением, в котором смешались недоверие, страх и проблески желания. Ему вдруг сделалось невыносимо жарко. Воздуха не хватало, сердце глухо бухало в груди, лицо горело, как в огне. Боясь пошевелиться, Телли ощутил, как тонкие холодные пальцы скользнули по его груди и спустились ниже, расцарапав кожу. Боль была невыносимо приятна, Телли застонал и медленно повалился на шкуры, вверяя себя ее рукам.

И в этот момент тлеющие деревяшки вспыхнули.

Тил, оказавшийся при этом с девушкой лицом к лицу, вдруг увидел ее неподвижные, широко раскрытые глаза и отшатнулся.

Нора спала.

Он вскрикнул и забился, словно пойманный заяц.

Линора прыгнула, подмяв мальчишку под себя, одной рукой зажала ему рот, другой разодрала рубаху. Тил дернулся, замолотил руками, а через мгновение почувствовал, как острые зубы вонзаются ему в шею, и коже становится горячо. Он замычал, завертел головой и наконец сумел стряхнуть с лица ладонь.

– Не надо… нет! – отплевываясь, закричал он. – Помогите!!!

Линора вдруг откинулась назад и тоже закричала, и если в голосе мальчишки бился ужас, то в яростном крике Линоры слышалась боль. Они орали оба, разрывая полог тишины, пока со всех сторон не зазвучали тревожные голоса – поляна быстро просыпалась. Ночь наполнилась шумом и топотом. Фермерский мальчишка, которому Тил в суматохе заехал кулаком по роже, вскочил и заметался, запутавшись в одеялах. Дракон галопом бросился бежать, сметая все на своем пути, и с треском исчез в кустах. Кто-то бросил веток в огонь, Жуга, Арнольд и Вильям с оружием в руках подбежали к костру и замерли при виде открывшейся картины.

Средь разбросанных одеял, держась обеими руками за шею, сидел Телли, а у ног его, хрипя и содрогаясь, билось в судорогах тело маленькой акробатки. Лицо Линоры, бледное до синевы, было выпачкано кровью, на губах пузырилась пена. Повязка сдвинулась с плеча и тоже набухала красным. На глазах у изумленных спутников девушка выгнулась в последней судороге и замерла с закрытыми глазами.

Первым опомнился Арнольд.

– Ты что с ней сделал, гаденыш?! – завопил он, подскочил к мальчишке и засветил ему пощечину. – Отвечай!

Тил дернулся и закрылся руками. По шее его заструилась кровь. Жуга перехватил уже занесенную для нового удара руку Арнольда и оттолкнул его в сторону.

– Ты что, с ума сошел? Не видишь – он же весь в крови! – он повернулся к Тилу. – Что стряслось? Говорить можешь?

– Да поднимите же ее!

Тил ничего не отвечал, лишь тупо смотрел на травника. Жуга присел, перехватил под мышку меч и положил ладонь на шею Телли, зажимая рану. Оторвал от рубахи лоскут и вложил его в руку мальчишке. Нагнулся, осмотрел укус.

– Ничего страшного, – сказал он. – Держи вот так. Я сейчас.

И тотчас же направился к Линоре.

Вильям и Арнольд уже успели уложить девушку поближе к костру и укутать в одеяла. Жуга встревоженно склонился над ней, поправил и затянул повязку на плече, пощупал пульс и заглянул под веко. Нахмурился. Нора была без сознания, лоб ее был горяч, как печка, дыханье с хрипом прорывалось между стиснутых зубов.

– Что с ней?

– Ума не приложу, – сказал Жуга, помедлив. – Я бы сказал, что она отравилась, но…

Арнольд недоумевающе переводил взгляд с Телли на Линору и обратно.

– Отрави… что тут было? Ты хоть что-то понимаешь?

Травник сделал знак молчать, встал и отвел Арнольда в сторону.

– Она пила кровь.

– Кровь? – тупо переспросил тот. – Зачем?

– Поверь мне, такое бывает, – он обернулся к костру: – Тил, как это случилось?

Телли поднял голову.

– Она пришла… – он сглотнул. – Она сказала: «Ты мне нужен». Я… я думал… Я подумал…

Он покраснел и умолк.

– Понятно, – медленно проговорил Жуга. – Ну, вот что: лезь под одеяло, постарайся согреться. На вот, мое тоже возьми… А вы, – он повернулся к Эрне и Вильяму, – тащите котелок и грейте воду. Я схожу за рвотным камнем.

Он огляделся.

– Где дракон?

– Сбежал, – угрюмо буркнул Телли, старательно прижимая к шее окровавленную тряпку. – Как закричали, он и убежал.

Жуга остановился, но потом тряхнул головой и все же полез за мешком. Когда он вернулся, в руках его, кроме тряпичного свертка, была дощечка с фигурками. Травы он бросил в котел, сам подсел поближе к костру и склонился над доской.

Тил с недоумением покосился на нее, затем поднял взгляд на травника.

– Она… опять?

Жуга покачал головой, встал и направился к костру. Арнольд, сидевший у Линоры в изголовье, проводил его взглядом, плюнул и отвернулся.

– Будь проклята эта дорога, – пробормотал он. – Будь проклято все.

«Пляшущий Лис» – небольшая корчма в Цурбаагене – по всем статьям был заведением средним. Он находился на отшибе, вдобавок, пользовался нехорошей славой, а от расположенных неподалеку кожевенных складов тянуло гнилью. Зато здесь подавали неплохое пиво и вполне приличную еду за умеренную плату, посуда была чистой, да и клопов в комнатах не водилось. Последним по праву могла бы гордиться любая хозяйка. Богатеи, впрочем, брезговали сюда заходить, а голытьба побаивалась, хотя бывали изредка и те, и эти. Здесь не будили, если кто-то засыпал за кружкой пива, но среди заядлых выпивох «Лис» был непопулярен – здесь не скупали краденое, не наливали в долг, а драки угасали как по волшебству, едва успев начаться. Не было здесь и девок, готовых отдаться за миску похлебки… В общем, средняя была корчма.

Заправляла всем здесь пожилая женщина по имени Агата, но мало кто знал, что корчма на самом деле принадлежит не ей. Еще меньше людей знали, кто ее хозяин, и лишь некоторые могли похвастаться тем, что знали его в лицо. Могли, но не хвастались. Иные – из соображений безопасности, иные – по долгу службы.

А кое-кто уже и не мог.

Жуга его знал еще с войны. Золтан Хагг тогда работал на тайную службу, кабак же содержал на стороне, частично – из любви к хорошей кухне, но в основном, как место встречи со своими людьми, которых на него работало немало. Впоследствии, оставив службу, Золтан окончательно перебрался в Цурбааген – на юге его знали слишком хорошо. Помимо прочего, корчма была для Золтана стабильным источником дохода, чего нельзя было сказать о государственной казне, подорванной войной и склоками бояр.

– Чего прикажете подать?

Травник поднял взгляд. Стоящий перед ним парнишка из прислуги, очевидно, был кто-то новенький. Во всяком случае, Жуга его раньше не видел.

– Бобовой каши с мясом и пива. И две комнаты.

– Мяса нет пока, только вечером жарить будем. Есть суп, тархоня,*8
  Тархоня (венг.) – заимствованное у турков блюдо – зернышки теста, мелко протертые через сито и затем высушенные. Долго хранится. Заливается кипятком и быстро варится.


[Закрыть] лапша с творогом, гребешки петушьи в пиве… Принести?

– Супа не надо, неси гребешки.

– Понятно. Сделаем. Надолго хочете остановиться?

– Дня на два, а потом… Там видно будет.

Паренек кивнул и умчался на кухню. Через минуту он вернулся, принес пиво и вновь исчез чтоб разузнать насчет обеда. Жуга взял кружку и задумался.

Его и Золтана никогда не связывала дружба, но жизнь дважды сводила их вместе, и оба раза справиться с бедой им удавалось только вдвоем. Возможно, это научило их относиться друг к другу с уважением. Так или иначе, Золтан был одним из тех немногих людей, которым травник доверял.

Фургон добрался до городских ворот вскоре после полудня. Иоганн и Эрна собирались ехать дальше, но Жуга уговорил их задержаться в городе до вечера, пока он не разыщет Золтана – Линора была совсем плоха. Она пришла в себя, но все еще лежала пластом и отказывалась есть. Вдобавок, она не могла говорить. Эрна пристроила повозку неподалеку от базарной площади, подле городской стены. Дракон, сбежавший прошлой ночью, так и не объявился. Тил порывался было сбегать поискать, но травник строго-настрого наказал ему не отлучаться.

– Здесь тебе не Лиссбург, это порт. Прихлопнут пьяные матросы, уволокут на корабль, хрен потом найдешь. Сиди-ка лучше тут пока.

Сказавши так, он прихватил свой мешок и направился в «Пляшущего Лиса».

Кружка опустела. Жуга подумал, не заказать ли еще, и решил не заказывать. Как раз в это время кухонная занавеска колыхнулась, и показалась хозяйка корчмы, несущая дымящееся блюдо. Жуга привстал.

– Агата…

– Сиди, сиди, – кивнула та. Поставила тарелку. – Держи свои гребенщиковые бобы. Как доешь, иди в комнату наверху. Ну, помнишь – ту, что на углу. За Золтаном я уже послала.

– Золтан… Как ты догадалась, что я пришел к нему?

– Да ладно, брось, – усмехнулась та. – Чего от тебя еще ждать, кроме неприятностей.

– Он жив, здоров?

– Не жалуется. Пойду похлопочу насчет кроватей. Там с тобой народу много?

– Четверо. Два мужика, мальчишка и Линора.

– Линора с тобой?!

– Ее стрелой ранили.

– О господи! Час от часу не легче. Еще и это! Где она?

– В фургоне, возле рынка. Там нас один фермер подвез…

– Я скажу, чтоб приготовили телегу, заодно пойду присмотрю ей что-нибудь переодеться. Эх, молодежь, молодежь…

Она повернулась и направилась на кухню.

Жуга поковырялся ложкой в блюде, рассеянно сжевал остывшие бобы и направился наверх. Ждать пришлось недолго – не прошло и десяти минут, как травник услышал в коридоре знакомые шаги, а вскоре появился и сам Золтан.

– Смотри-ка, в самом деле ты! – с порога усмехнулся он. – Здорово, рыжий.

– Здравствуй. Быстро ты.

– Работа такая, – Хагг прищурился. – А ты, однако, изменился… Загореть успел. А солнышко-то не здешнее. Где тебя носило?

Сам Золтан изменился мало, лишь снова отпустил длинные волосы и отрастил усы, скрывая шрамы на губе. Движенья Хагга обрели былую гибкость, повязки на глазу он больше не носил, да и вообще сейчас напоминал того прежнего Золтана, с которым Жуга когда-то лазил по горам.

– Как глаз? – спросил травник.

– Нормально. Видит, – Золтан подвинул к себе табурет. – Наслышан о твоих делах, наслышан. О лавке, о собаках, о драке в «Петухе»… Силен, ничего не скажешь. Я знаю только двух человек, которые попали в черный список воровской братии сразу двух городов. Можешь гордиться – один из них ты.

– Вот как? – хмыкнул Жуга. – Интересно, кто второй.

– Я, – буркнул Золтан. – И не вижу в этом ничего интересного. Ладно, выкладывай, чего пришел.

– С чего ты взял, что я по делу?

– Шутишь? Полгода ты где-то пропадал, потом примчался, будто в заднице стрела… Или все десять. Ну, что там у тебя?

Травник молча развязал мешок и выложил на стол дощечку с фигурками.

Воцарилась тишина.

– Чтоб мне лопнуть… – наконец выдохнул Золтан. – АэнАрда!

– АэнАрда! – Золтан взволнованно зашагал по комнате, остановился у стола и вновь склонился над доской, сжимая и разжимая кулаки. – Боже всевышний, АэнАрда! Я думал, их уже не осталось.

Травник с удивлением следил за ним – до этого он никогда не видел Золтана таким растерянным и взвинченным одновременно.

– Где ты это взял?!

– Послушай, Золтан, – Жуга нахмурился. – Быть может, я как-нибудь потом расскажу? У меня четыре человека сидят на холоду в повозке, из них один пацан, другой – раненая женщина.

– А? – Золтан вскинул голову, но через мгновенье взгляд его опять вернулся к доске. – А, да-да, Линора ранена, я знаю. Агата мне сказала. Не беспокойся, Эггерт уже поехал за ними. Ты хоть знаешь, что это такое?

– Доска? Понятия не имею. Я нашел ее в лавке старьевщка. Рудольф из Лиссбурга – наверное, ты его знаешь.

– Да, я его знаю, – нетерпеливо перебил его Хагг. – А у него-то она откуда?

– Да он и сам уже не помнит. А что такое эта Ан… Анарда?

– АэнАрда, – поправил его Золтан, – здесь два ударения. Смотрю я на тебя, Жуга, и поражаюсь – везет же дуракам! Второй раз на моей памяти в твои руки попадает волшебная вещь, а ты ни сном, ни духом. Думаю, что попади к тебе сам Мьельнир, ты ничего бы не придумал, кроме как им гвозди забивать…

– Третий. Ты забыл про меч.

– А, верно. Кстати, как он? Ты его не потерял?

– Нет. Хотя…

– Ну, вот что, – Золтан выдвинул из-под стола вторую табуретку. – Садись, рассказывай. Я распорядился, чтобы нам пива принесли. Не нужно говорить, что было в городе, рассказывай по существу и то, что знаешь только ты.

– Хорошо, – кивнул Жуга. – Про акробатов тоже говорить не надо?

– Про акробатов? – брови Золтана полезли вверх. – Надо. Я об этом ничего не знаю. Еще будь другом, поясни, что произошло в корчме – мне рассказывали об этом пять человек и каждый говорил другое.

– Интересно было бы послушать, – усмехнулся тот. – Ну ладно. Все началось, когда я встретил в городе мальчишку и дракона…

Золтан слушал, не перебивая, только иногда вставал и начинал расхаживать по комнате, хмыкая и нервно теребя себя за ус.

– История… – сказал он наконец, когда Жуга окончил свой рассказ. – Я и не знал, что твой дракон остался жив.

– Дракон не мой, он Тила. А вообще, это Арнольд придумал чучело набить. Теперь ты мне расскажи, что эта за доска.

– Доска… – Золтан нацедил себе пива. – Тебе посчастливилось, а может быть, наоборот – не посчастливилось найти игру, которая у эльфов называлась «АэнАрда», а у гномов – «Квэндум».

– Игру? – нахмурился Жуга. – Так это – игра? Как карты или кости?

– О нет, пожалуй, посложнее. Видишь ли, АэнАрда – это нечто большее, чем игра. В нее нельзя играть просто так, от скуки или от нечего делать. Доска магически повязана едва ли не со всей землей. Название, между прочим, так и переводится – «Кровь Земли». Здесь от исхода партии зависит жизнь играющих. Да ладно бы только играющих! Тебя, вон, говоришь, в пустыню зашвырнуло; представляешь, какие силы вы разбудили?

– Но если она так опасна… – Жуга покосился на доску, – Какого же черта эти эльфы в нее играют… э-ээ… играли?

– Да откуда же мне знать? – развел руками Золтан. – Их народ покинул эту землю сотни лет тому назад. Даже гномы не упомнят, когда это было. Возможно, это был какой-то ритуал, а может, поединок. Борьба за власть, наконец. Одно могу сказать: если можешь в нее не играть – не играй. Себе дороже.

– А нельзя ли как-нибудь ее остановить?

Золтан покачал головой.

– Боюсь, что нет: как только фигурки расставлены, игра начинается. Их даже с доски нельзя убрать, ход может сделать только сам игрок. К тому же, он должен быть или эльфом, или очень сильным магом. Ты, случаем, не эльф?

– Сильным магом ты меня, как видно, не считаешь?

– Ладно, ладно. Я шучу.

– Нашел время для шуток! – огрызнулся травник, встал и тоже заходил по комнате. – Я ничего не начинал, а стало быть, не могу их сдвинуть. И вообще, я подозреваю, что эта фигурка, которая лис, как-то связана со мной. Все время, знаешь ли, неприятности на мою шею валятся, чуть только она шевельнется.

– Шея?

– Лиса!!!

– Возможно, – согласился Золтан. – Возможно, что и сам играющий имеет на доске свою фигурку. Гм… Наверное, даже частица Старшей крови может дать начало партии. Знаешь, пожалуй, я покажу ее Орге – я слишком мало знаю об эльфах, и вообще ничего – о правилах игры.

При упоминании имени маленького гнома Жуга насторожился:

– А что, были правила?

– Может быть, и нет, но скорее всего – да. – Золтан задержался у окна и выглянул наружу. – Кажется, твои приехали, – сообщил он. – Вон, выгружаются. Дракона, правда, что-то не видать…

– Дракон потерялся, – сообщил угрюмо травник. – Убежал вчерашней ночью.

– Жаль. Хотелось посмотреть.

– Еще увидишь. Мало не покажется.

Хлопнула входная дверь, снизу донеслись голоса, а еще через минуту показались Вильям и Арнольд, тащившие Линору на руках. Золтан кивнул им и указал на кровать.

– Кладите сюда. Потом идите вниз, там вам обед приготовили. Не беспокойтесь, Агата за девчонкой присмотрит.

Он пристально рассматривал обоих, пока те укладывали девушку, подождал, пока дверь за ними не закрылась, и повернулся к травнику.

– Этот здоровый и есть твой Арнольд?

– Да. Он жонглер.

– Можешь поздравить себя еще раз, – усмехнулся Золтан. – Он не тот, за кого себя выдает.

– Что? – вскинулся Жуга. – Что ты сказал?

– Что слышал. Ну, дела…

Дверь приоткрылась, и в комнату просунулась вихрастая голова Телли.

– Жуга, ты здесь?

Тот обернулся.

– А, это ты, Тил… Что случилось?

– Да это… Там еду принесли. Идем, а то там эти двое все слопают.

– Пускай, – отмахнулся травник, – я уже обедал. Иди сам, а то и тебе не достанется.

Парнишка замялся на пороге.

– Жуга, а Жуга… Может, сходим, Рика поищем, а?

– Пока не до него. Потом. Авось не пропадет, он у тебя привык уже один по лесу шастать.

Дверь за мальчишкой закрылась. Жуга вздохнул, обернулся к Золтану и опешил – Хагг сидел бледный, с отвисшей челюстью и ошарашенно хлопал глазами.

– Эй… Что с тобой?

– Со мной?! – вскинулся тот, вскочил и забегал по комнате. – Нет, это мне надо спрашивать, что с тобой! Аллах милосердный, ну и денек! Сперва приходит этот и приносит это, а потом еще приводит этого!.. Да его… Его вообще здесь быть не должно!

– Кого? – травник совсем растерялся. – Чего ты орешь? Кого быть не должно? Арнольда, что ли?

– Да при чем тут Арнольд! – слова, казалось, застревали у Золтана в горле. – Т-телли твоего! Ты посмотри на эти волосы, на эти его глазищи! А уши? Ты видел его уши?

– Видел. Оттопыренные. Стражники порвали… одно. Левое, вроде… Или правое, – добавил он, подумав. Потряс головой. – Не помню.

– Идиот! – Золтан сгреб травника за рубаху, притянул к себе и перешел на хриплый шепот. – Это же эльф!

– Кто?! Эльф?

– Какая разница, зови как хочешь! – рявкнул Золтан. – Ситха, квэнни, фэйри! Сид белоголовый! О, теперь-то мне понятно, кто втянул тебя в игру!

– Да ты с ума сошел! – Жуга оттолкнул Золтана. Расправил рубаху. – Откуда ему взяться-то, если они уже лет триста, как ушли? Сам же говорил. Да и потом, он же совсем мальчишка…

– Мальчишка? Ха! Ему лет сорок, если не пятьдесят! Ручаюсь, он постарше нас с тобой.

Они остановились у кровати и умолкли. Линора, бледная, лежала без движения, глаза ее были закрыты.

– У тебя с нею как? – спросил Золтан.

– Да никак, – отмахнулся Жуга.

– Понятно… – тот склонился над кроватью. – Кто ее?

– Разбойники на западной дороге. Да, совсем забыл – представь себе, их главарь мне как Жуга представился. Напугать хотел, что ли…

– Ты что, их тоже… того? – Хагг провел рукой по горлу. Жуга пожал плечами:

– А чего я-то? Сами полезли.

Вошла Агата. Следом девчонка из прислуги несла кувшин с водой и полотенце.

– Ну, что уставились? – хозяйка сердито зыркнула на обоих. – Ишь, до чего девку довели… А ну, марш отсюда. Марш, марш! Нечего тут… под ногами путаться.

– Слушай, вот что, – обернулся Золтан к травнику. – Ты иди к ним. Иди, иди. А я пока тут посижу, подумаю. И присмотри там за ними, как бы чего не случилось. Я потом к вам спущусь.

Он сел на стол и потянулся было за кружкой, потом махнул рукой и начал пить прямо из кувшина.

Скрипучая крутая лестница привела травника обратно в трапезную. Обед уже прошел, а до ужина было еще далеко, и народу в корчме было мало. Лишь за стойкой трое заляпанных известкой маляров вяло угощались пивком. Арнольд, Вильям и Тил расположились у камина и теперь расправлялись с обедом. Есть травник не хотел, но после этих разговоров и споров в горле у него пересохло; он с благодарностью взял протянутую кружку и подсел к столу.

Арнольд ел неторопливо, основательно, со вкусом запивая еду холодным пивом. Бард, судя по всему, уже наелся и теперь выбирал из блюда кусочки повкуснее. Телли, наклонившись над тарелкой, быстро орудовал ложкой, не забывая поглядывать по сторонам. Глядя на него теперь, после разговора с Золтаном, Жуга и вправду находил в его лице все меньше человеческих черт.

Вовсе даже не одно, как думалось Жуге, а оба уха Телли были неправдоподобно вздернутыми, с чуть заострившимися кончиками. Отросшие белые волосы не могли скрыть от внимательного взгляда ни этих ушей, ни глаз – раскосых, черных, широко расставленных. Зубы у мальчишки были мелкие, очень острые и без клыков – одни резцы и коренные. Жуга вдруг понял, что выбитый совсем недавно зуб уже сменился новым. Впору было удивляться, как он не заметил всего этого раньше. Вспомнились и другие странности и несуразности, которые случались там, где появлялся Тил. Ему всегда удавалась подобраться незаметно; раньше, чем он сам хотел, его никто не мог увидеть. Он не пьянел от пива и вина, но совершенно не переносил табачный дым. Яд скорпиона на него не подействовал, царапины и раны заживали слишком быстро – след от вчерашнего укуса девушки почти исчез. Он мерз, но не болел от холода – вон, чуть ли не до снега проходил босиком. Дракон еще…