Текст книги "Надуй щеки! Том 10 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Дубов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 12
– Я смотрела «Мокрый вопрос». По-моему, всё вышло великолепно. Не запланированная операция, а абсолютно реальная ситуация.
Юми с Йонгом сидели в своей любимой кафешке, на привычном месте. Сильно не хватало Чана и Гису, но они сейчас были довольно далеко и не могли присутствовать. Впрочем, темы, которые сегодня предстояло обсудить, касались только этих двоих.
– Ну нет, заготовка чувствовалась, особенно в конце, – пожал плечами Йонг, глядя в окно. – Но эффект был конечно хорош.
– Мун Хё На была просто на высоте. Передай ей, что она просто невероятная умничка.
– Это – да, Хё На сработала просто великолепно. Я стоял напротив неё и сам верил, хотя мы несколько раз прогоняли весь материал до того.
Юми улыбнулась и тоже глянула в окно. У неё складывалось ощущение, что Пака она знает сто лет. Если до образования совета ЮЧП они лишь иногда перекидывались парой фраз, то после невероятно сблизились.
Нет, не так, как с Чаном, конечно. Но всё-таки достаточно, чтобы понимать друг друга между строк. Знать, какие слова не сказаны вслух.
– Грядёт большой скандал?
Юми пыталась в голове представить, как негодует Ким Су Хон послед того, как увидит шоу. Его же должно просто порвать. Шутка ли, под удар поставлена его репутация. Джи Мин, один из лучших хореографов нового времени напрямую выступил против известнейшего продюсера.
И ладно бы просто выступил. Он ещё показал неопровержимые доказательства. Которые при монтаже программы добавили в финал выпуска. То есть те, кто увидел «Мокрый вопрос» по телевизору, заодно ознакомились и с видеодоказательствами.
– Должен был случиться, – Йонг оторвался от созерцаний улицы за окном, грустно улыбнулся и принялся за свой кофе. – Если честно, я ожидал большего эффекта.
– Ты хотел бы, чтобы Ким Су Хона сразу отменили, а все его действия моментально пересмотрели?
– В идеале – да, хоть я и понимал, что вряд ли получится. Однако, фигура Су Хона оказалась настолько устойчива, что до сих пор никто не выступил с каким-либо его осуждением. Или хотя бы с опровержением обвинений в адрес моей группы.
– Теневой бан продолжается?
– Ага. Я пытался пробиться на премию, на пару радиостанций, в эфир музыкальных каналов. Везде отказ.
– А чем мотивируют?
– А ничем. Мол, нет мест, начальство в отпуске, это решаем не мы и ещё миллион отмазок, которые не имеют никакого отношения к реальности.
– Ким Су Хон не хочет проигрывать, это понятно, – Юми посмотрела в глаза другу и подбадривающе улыбнулась. – Мы должны были предполагать, что просто так он не сдастся. А, если твою группу оправдают, то автоматически получится, что он виновен.
Пак кивнул. По всему его виду было ясно, что он сильно устал. Возможно, этой ночью он не сомкнул глаз. А может быть, и несколько ночей подряд.
Юми понимала, какое чисто психологическое давление на него оказывается. Дело в том, что для отца Йонга любые репутационные издержки недопустимы. И если сын не сможет доказать свою безгрешность, это сильно отразиться и на нём, и на отце. А у Йонга пока не получалось сокрушить огромную фигуру Ким Су Хона.
– Нам нужно как-то переработать стратегию, – сказал он, откинувшись на спинку кресла.
– Нет, – Юми покачала головой. – Нам надо просто разгонять скандал дальше. Чем больше людей узнает правду, тем лучше. И в какой-то момент общественный резонанс сыграет нам на руку.
– Поговоришь с отцом? – Пак поднял на Юми пронзительный взгляд.
А вот девушка не смогла его выдержать и опустила голову.
– К отцу мне пока обращаться нежелательно.
– В ссоре? – понимающе хмыкнул Йонг.
– Не то, чтобы… Но он хочет от меня одну вещь, которую придётся сделать, если я попрошу его об услуге.
– А ты этого делать не хочешь?
– Разумеется.
– Понимаю, это аргумент. Но тогда…
– Я придумаю, как усилить резонанс, не прибегая пока к помощи моего отца, – убеждённо сказала Юми. – В конце концов, у меня тоже есть кое-какие связи. И мы не будем пытаться стереть Ким Су Хона в порошок, мы просто будем показывать людям правду.
– Да, но мои девчонки очень рассчитывают на участие в премии. Этот шанс даётся не всем и не всегда. Я рассчитывал, что мы туда пробьёмся после «Мокрого вопроса».
– Вы туда пробьётесь, Йонг, – пообещала Юми. – В конце концов, наш учитель – Гису Хегай.
Обо не смогли сдержать усмешек.
– О, да, – согласился Пак. – Будет стыдно не победить с таким наставником.
И оба, не сговариваясь надули щёки.
* * *
Чан обомлел, когда подумал, что Гису хочет затеять драку. Причём, сразу с восьмерыми. Но нет, вместо того, чтобы пойти на Хегая за высказанные им обвинения, парни в туалете мгновенно стушевались.
Более того, некоторые из них, сделав вид, что это вообще к ним не относится, скрылись прочь. И только Кайрен не смутился, и не показал растерянности.
Всё это происходило буквально в считанные мгновения, в которые Чан с удивлением понял, что их оппоненты действительно не знают, жив ли на самом деле Шивон, или реально скончался. Судя по всему, в их намерения ничего такого не входило.
Но зачем они тогда это всё сделали? Именно это и захотел выяснить Гису. Но почему он начал действовать так странно? Хотя, когда он действовал по прямой и понятной логике?
Тем временем, воспользовавшись неразберихой в туалете, Хегай пробрался к бутылке алкоголя, которая до сих пор стояла на окне и кажется, что-то сделал. Но Чан не был уверен, так как действия одноклассника от него были скрыты другими людьми. И не только от него.
– О чём ты? – тем временем спросил Кайрен, потихоньку оттирая Гису от окна.
Но, насколько мог судить Чан, действия Хегая укрылись и от Доха Кайрена. Он сейчас смотрел исключительно в глаза своему обидчику, не замечая ничего остального.
– О ком, – поправил Кайрена Гису. – Зачем вы отравили Шивона?
– Нам об этом ничего не известно.
Честно говоря, хладнокровию Кайрена можно было только позавидовать. Чан решил, что если бы оказался на его месте, то не смог бы вот так врать в глаза другим людям. Особенно после того, как всё вскрылось.
– Ну-ну, это вы в полиции расскажете.
Гису не уступал Кайрену. В какой-то мере его психическая атака сейчас удалась на двести процентов, потому что прикрыла истинные его цели. Как там говорили в одном известном фильме: «Планы внутри планов, внутри других планов». Вот-вот примерно так этот Гису Хегай и действовал.
– Полиции нечего нам предъявить.
– Ну кроме разве что слов самого преподавателя Шивона, который успел рассказать о том, что был в кафе с вами.
– Ты же сказал, что он умер.
– А перед тем пришёл в себя и всё рассказал.
– Ты лжёшь.
– Нет, это ты лжёшь, но я выведу тебя на чистую воду.
– Гису, – Чан всё ещё говорил вполголоса, – идём!
Хегай оглянулся на него. И в тот момент, когда Чану уже показалось, что драка неизбежна, от дверей послышался строгий голос.
– Время вышло. Прошу всех проследовать для выполнения заданий.
– Я тебя после этого этапа встречу. И мы с тобой обстоятельно обо всём поговорим.
Доха Кайрен даже не пытался скрывать угрозу в своём голосе.
– Это мы ещё посмотрим, – усмехнулся Гису.
Ограничившись только свирепым взглядом Доха, одним движением смахнул бутылку с подоконника и спрятал её под одеждой.
– У них явно есть тут кто-то свой, – глядя на это, предположил Чан.
– Разумеется. Но это даже к лучшему.
* * *
Первые полчаса второго этапа олимпиады шли так, как это и было задумано устроителями. Все съехавшиеся ученики решали задачи, глядя в свои мониторы.
Я занялся тем же на некоторое время. Задачи были сложны, но именно на этот этап я сделал ставку в обучении. Первый был по силам мне по прежней жизни, к счастью физика в этих мирах не отличалась. Второй этап я подтянул. А вот третий…
Впрочем, сейчас мне нужно было сосредоточиться, так как даже при всех прочих вводных задачи были сложные. Даже очень.
Однако, я нет-нет оглядывал всех тех, кто сидел вокруг меня.
Был тут Кан Ёнхо, чью сестру я спас на дороге. Он производил вид самого спокойного ученика из всех, точно понимая, что нужно отвечать на тот или иной вопрос, или как решать определённый вид задач.
Также внимание привлекали двое в одинаковых костюмах с гербом неизвестной мне школы. Они часто переглядывались, но вроде бы тоже выполняли задания. Другое дело, что я сомневался в их возрасте. На мой взгляд им как минимум было по двадцать два-двадцать три года. Удивительное дело.
Ну и, конечно, Кайрен со своим дружком Юханом выделялись.
Если у них и были шпаргалки, то их зашили непосредственно в компьютер. Но эти двое всё равно вели себя достаточно беспокойно. Не сразу, конечно, но где-то через полчаса после начала Кайрен передал бутылку с алкоголем своему подпевале.
Наконец-то. А я уж беспокоился, что не увижу основного представления. Но теперь нужно было только немного подождать.
Ещё примерно через полчаса Кайрен заёрзал. Он тревожным взглядом искал глаза Юхана, словно пытаясь спросить его о чём-то. Тот сначала ничего не понимал, но потом вдруг и у него глаза широко раскрылись, и он начал ёрзать по стулу.
Обернувшись к Чану, я увидел его взгляд и одними губами сказал:
– Смотри!
Тем временем рука Кайрена взметнулась вверх.
– Вы что-то хотели, молодой человек? – поинтересовался у него пожилой экзаменатор.
– Разрешите выйти.
– К сожалению, это исключено, – покачал седой головой проверяющий, кивнув на камеры, следившие за происходящим в аудитории. – По регламенту на этом этапе это невозможно.
– Но мне очень надо!
– И мне, – поддакнул Юхан.
– Но тогда вы едете домой, – голос преподавателя был непреклонен.
– Твою ж… – прорычал Кайрен и постарался сосредоточиться на задачах.
Но было видно, что мои капельки начали действовать. И ягодицы Доха Кайрена описывали всё более широкие круги по стулу.
Я улыбнулся и погрузился в решение задач.
* * *
Утро выдалось туманным.
Сомин Сек съехала с дороги на обочину, чтобы в неё кто-нибудь не въехал сослепу. Видно было максимум метров на тридцать-сорок. И несмотря на то, что движения в этот ранний час ещё никакого не было, лучше лишний раз не рисковать.
Интересующий её забор был прямо через дорогу, но идти к нему журналистка не спешила. Она решила подождать своего напарника, с которым они условились встретиться на этом месте.
Чон У Сеон подъехал буквально через пять минут. Он проехал мимо и остановил свою машину перед автомобилем Сомин Сек метрах в двадцати.
Девушка не спеша пошла ему навстречу.
У Сеон не торопясь вышел из машины, обошёл её и открыл багажник. Там лежало всё необходимое оборудование для съёмок.
– Ты готов к сенсациям? – спросила его Сек, не дойдя до машины напарника шагов пять.
– И тебе доброе утро, – отозвался тот, не вылезая из багажника. – С тобой – всегда. Ты даже рост травинки сможешь описать, как невероятную сенсацию.
– Ты мне льстишь, – хохотнула Сомин Сек, но по ней было видно, что комплимент ей понравился. – Хотя… Ты же представляешь, как это нереально, когда из перегнивших трупов растений и животных, коей и является почва, внезапно появляется нечто живое и зелёное. Оно тянется к свету, жадно глотая каждый луч солнышка и вбирает каждую каплю влаги…
– Я же говорю, – оборвал её Чон У Сеон, разгибаясь с оборудованием, и повернулся к ней. – Рад тебя видеть!
Он уже давно привык к манерам Сек. Каждую фразу она заканчивала на подъёме, словно всё время стояла перед камерой и сообщала населению брейкинг ньюс. И крайне редко в этой речи проскакивали какие-то более интимные нотки, которые могли хоть что-то сказать о личности Сомин.
У Сеон нравились именно последние. Он всё ещё не оставлял мечты когда-нибудь сблизиться с этой девушкой, несмотря на то, что был старше её на десять лет. Это было одной из причин, почему он согласился приехать в такую даль, да и вообще участвовать в новом проекте Сомин Сек.
А вот к броским гардеробам журналистки он ещё не привык.
– Ничего себе расцветочка, – он кивнул на плащ Сек. – Что-то невероятно модное? Как хоть цвет называется?
– Я называю его «паника в семь утра», – ответила та и широко улыбнулась.
Девушка дождалась, пока напарник аккуратно положит оборудование на землю и приобняла его. Чон У Сеон быстро, пока она не заметила зарылся носом в её рыжие волосы и вдохнул аромат. Она была безупречна, как всегда.
Сомин Сек слегка отстранилась от напарника и заглянула ему в глаза с хитрой улыбкой. Словно видела всё то, о чём он сейчас думает, но делала вид, будто ни о чём не догадывается.
– Я рада, что ты согласился.
– Это хорошо, – хмыкнул У Сеон. – Вот только как мы снимать будем? Туман такой, что хоть ножом режь.
– Это ненадолго, – Сек пожала плечами, махнула рукой напарнику, чтобы следовал за ней, и пошла к своей машине. – Сейчас солнце нагреет воздух и туман пропадёт. Да, ближе к Йонсанган, протекающей с востока, туман задержится дольше. Но не тут. Поверь мне.
– Я верю тебе беспрекословно, – заверил журналистку Чон, закрыл машину и подхватил оборудование, включавшее в себя камеру, микрофон и небольшой прожектор для уличных съёмок.
Как и предсказывала Сомин Сек, стоило взойти солнцу над горизонтом, как туман практически сразу рассеялся. Стало видно бесконечный забор, убегавший в обе стороны. А вот за ним…
С того расстояния, на котором находились Сек и У Сеон ничего толком разглядеть было нельзя. Только бесконечная бахча, растянувшаяся на километры. Но всё же в ней что-то подозрительно поблескивало на солнце. Чон не сказал бы, что частенько бывал на полях, но был уверен, что там поблескивать ничего не должно. Хотя, может быть, роса…
Но для городского жителя всё это было весьма странным.
– Итак, настрой кадр так, чтобы я была на фоне забора под углом градусов сорок пять, – Сомин Сек говорила быстро, и У Сеон полностью сосредоточился на том, чтобы выполнять её распоряжения. – Затем, когда я скажу: «секретные разработки», переводи камеру вот в эту щель, – она указала на специально подготовленный разрыв в листах металла.
– Это на сколько примерно по времени?
– Ну вступительное будет недолгим, – Сек задумалась. – Сенсации не терпят долгих раскачек. А потом запустим дрон.
– Блин, а я не взял!
– Я взяла, не парься.
Через пять минут оборудование было расставлено и всё было готово для съёмки. Чон У Сеон поймал в кадр лицо Сомин Сек, и она ему показалась ещё милее, чем прежде. А от выпавшей рыжей прядки он и вовсе ощутил нечто сродное с возделением.
– Готов, – сказал он.
– Врубай, – кивнула журналистка, затем посмотрела в камеру, на глазах преобразилась и начала говорить. – С вами, как всегда Сомин Сек и моя рубрика сенсационных расследований. Сегодня мы с вами перенесёмся почти за триста километров от Сеула в поля на берегу Йонсанган, что недалеко от Кванджу. Вы спросите меня, что может быть сенсационного в рисовых полях? Ещё неделю назад я недоумевала бы вместе с вами.
Чон У Сеон поймал себя на том, что сам уже поддался чарам Сек, и вместо того, чтобы следить за фокусом, ловит каждое её слово. Нехотя пришлось взять себя в руки продолжить работать с камерой и микрофоном.
– Но, как оказалось, всё не так-то просто, – продолжала Сомин Сек. – Никогда ещё рисовые поля не обносили столь фундаментальным забором, как случилось тут. Более того, можно с уверенностью утверждать, что разводят тут теперь не рис, а кое-что иное. Да, с виду это похоже на обычную бахчу, но есть подозрение, что не всё так просто. Мне поступила информация, что тут имеют место быть секретные разработки.
У Сеон, услышав кодовый сигнал повернул камеру и постарался сфокусироваться на прорехе в заборе. Там явно было видно бушевавшую зелень, а в ней нечто явно нерастительного происхождения. Как будто что-то сделанное из пластика.
Однако, что это такое конкретно разобрать было нельзя, так как основная часть этих предметов оказалась скрыта растительностью.
– Как вы можете убедиться, – Сомин Сек добавила в голос значительности, чтобы все понимали насколько важно происходящее, – ничего подобного в нашей стране мы ещё не наблюдали. Более того, мы делали запросы руководителям фирмы «Хегай Рис», однако нам не дали разрешения посетить данные поля. И вот главный вопрос: почему запрещают смотреть? Но ведь не запретят потом купить? Или это для чьих-то других нужд? Получается, они не прячут итог, они прячут процесс. За огромным высоким забором.
Чон У Сеон перевёл камеру обратно на журналистку, и та пронзительно посмотрела на всех зрителей, которые увидят этот репортаж.
– И да, – проговорила она значительно тише, – мы не просим открыть ворота, мы просим объяснить, почему они закрыты. Впрочем, – тут она сделала эффектную паузу, – мы с вами всё-таки приоткроем тайны этого загадочного поля.
Тут она на несколько секунд вышла из кадра, а когда вернулась в её руках был квадрокоптер с прикреплённой к нему камерой. Надёжная, зарекомендовавшая себя в репортёрской деятельности модель.
– Сейчас мы переключимся на камеру коптера, – проговорила Сек с таким видом, словно её зрители должны были получить ответ на главную загадку всей истории, – и все вместе посмотрим, что же там такое творится.
Чон У Сеон выключил основную камеру и переключился на камеру коптера. Тот легко взмыл над забором и понёсся поперёк рядов бахчи. Затем изменил направление, полетел вдоль, одновременно начав снижение.
Но увидеть журналисты ничего не успели.
– Опять шпионы, – прорычал кто-то.
После этого раздался приглушённый выстрел, камера закувыркалась и погасла.
Чон У Сеон несколько раз ткнул в органы управления, надеясь ещё оживить коптер, но понял, что ничего уже не выйдет. Камеру они потеряли. Расстроенный он поднял голову на Сомин Сек, ожидая справедливого выговора, но вдруг увидел широкую улыбку на её красивом лице.
– Не переживай, – проговорила она, подходя к У Сеону и беря его за руку. – Всё в порядке. Сенсация у нас в кармане.
Глава 13
Кайрен и не собирался пить огненную воду, но решил присоединиться к своим, чтобы ещё раз показать свою крутость и безнаказанность.
При этом он ловил себя на том, что ему категорически скучно. Да, он здесь последний раз, и уедет отсюда снова победителем. Наверное, и поэтому он решил, что от нескольких глотков ничего не случится.
Ответы на все вопросы у него и у Юхана, да у всех из Вонджу показывались сразу рядом с вопросами. По сути вся задача участвующих в олимпиаде сводилась к тому, чтобы эти самые ответы расставить.
Это стало возможным, когда школа Вонджу внедрила в олимпийский комитет своих людей. Золото не только по физике, но и по всем основным наукам всегда брала именно Вонджу. У них были на это средства, которые с лихвой окупались, благодаря полученному авторитету.
Богатым родителям прямо намекали, мол, ваш сыночка-корзиночка или ваша дочурка будут не просто балбесничать, они многому научатся. И поэтому обучение в Вонджу стоило просто баснословных денег.
Но Доха Кайрен ловил себя на мысли, что ему всё уже осточертело. Единственное, что ещё хоть как-то скрашивало его скуку – это чёртов новичок из Дайвегу. Да ещё группа из какой-то школы, герб которой он не знал. Она точно была не из Сеула.
Впрочем, осталось недолго. Сейчас досидеть этот этап, затем через несколько дней – заключительный, и всё. Никаких больше олимпиад. Он получит тёплое местечко, на котором спокойно сможет бить баклуши.
С этими мыслями Кайрен сделал большой глоток жидкости, обжёгшей ему рот. Вкус показался странным. Не таким, как был, когда бутылку только открыли. Но он не обратил на это внимание, и передал бутылку Юхану.
Экзаменатор, если и видел, что происходит, предпочитал это игнорировать. В конце концов, он должен следить только за тем, чтобы никто не пользовался шпаргалками, и не мешал отвечать другим.
Тут Кайрен заметил, что за ним внимательно следят. Тот самый Гису Хегай, сидевший через ряд по диагонали, с ехидной ухмылочкой смотрел на старшеклассника из Вонджу, вместо того, чтобы глядеть в свой монитор.
Кайрену хотелось стереть эту улыбку с лица противного мальчугана. Да так, что у него кулаки сжались. Это был очень странный тип. Взять хотя бы его выходку в туалете. Вот чего он добивался? Такое ощущение, что он просто брякнул громкое обвинение. Даже, если он что-то знает, всё равно ничего доказать не сможет.
И тут его первый раз что-то кольнуло изнутри. Даже не так. Это было больше похоже на позыв. Но не совсем обычный. Не так давно он отравился в рыбном ресторане, и вот там позыв был похож.
Едва Кайрен об этом вспомнил, как его кишки начало крутить. Создавалось впечатление, что кто-то невидимый завязывает их в причудливые морские узлы. Возможно, их растягивают и колют иглами. А потом казалось, что в его кишки пытаются упаковать колбасу на мясоперерабатывающем заводе.
Но хуже боли было то, что парень чувствовал: всё подходит вниз. С минуты на минуту будет поздно.
Он попросился выйти в туалет, но экзаменатор их не пустил. Конечно, ему и невдомёк, какие невероятные страдания испытывает Доха. Кайрен буквально сдерживался, чтобы не вскочить и не выбежать в туалет сию же секунду.
Вот только, если он сделает это, то в таком случае, он поедет домой без победы. А за это его по голове не погладят. Как можно проиграть, заранее зная все ответы?
Только вот организм плевать на это хотел. Живот крутило, а на клапан уже так нажимало, что сил не было никаких.
Кайрен елозил по стулу, стараясь устроиться так, чтобы стало полегче, но ничего не помогало. Буквы на экране расползались, не говоря уже о формулах. Он и раньше в них не особо понимал, а теперь они и вовсе стали письменностью какой-то враждебной цивилизации.
Чтобы хоть как-то отвлечься, парень огляделся. Гису Хегай уже не скрываясь потешался над ним. Это что же, его рук дело? Если так, то он пожалеет. Очень пожалеет.
А затем Кайрен глянул на Юхана. Тот был бледным с перекошенным лицом. Кроме него явно плохо себя чувствовали ещё двое, с которыми он делился алкоголем. У одного лицо вообще приобрело странный синюшный оттенок.
В этот момент Доха почувствовал, как всё, что было внутри кишечника, прилило к выходу, явно собираясь наружу. Он так сильно сдавил ягодицы, что у него заломило мышцы от напряжения. Но делать было нечего. Если он сейчас даст слабину, то…
Но удержать было сложно, так как напор оказался просто диким. Кайрен решил, что была – не была, а в туалет выбираться надо. Хрен с ней с олимпиадой, нельзя опозориться.
В этот же момент не выдержал Юхан. Он подскочил, чтобы опрометью вырваться из аудитории, сделал два шага и замер, явно пытаясь сдержать свой внутренний мир в кишечнике.
По его лицу было буквально видно, когда ему немного полегчало. И он бросился вновь к двери. Но та оказалась закрыта. Экзаменатор с каменным лицом следил за действиями Юхана.
Тут уже не выдержал и Кайрен, потому что последний приступ был очень уж сильным.
А вот дальше произошло страшное.
С диким, практически нечеловеческим криком Юхан упал на колени, всё ещё сжимая пальцами с побелевшими костяшками ручку двери. Его штаны на заднице окрасились коричневым.
Сам Кайрен понял, что сейчас же последует за своим подпевалой. Правда, он даже и до двери дойти не успел. Его прорвало прямо у первых столов. Причём, напор был таким, что проступил сквозь штаны.
Всю аудиторию окутал поистине дерьмовый запах. И те, кто был ближе всего к поверженным олимпийцам внезапно почувствовали приступ тошноты.
Возможно, они и смогли бы себя перебороть, если бы не ещё две «дерьмовые» бомбы взорвавшиеся следом за первыми двумя. Тут уж начали блевать все. И те, кто не сдержал в себе содержимое кишечника, и те, кто просто оказался рядом.
Уже через пару минут было ясно, что второй этап олимпиады тоже сорван. Экзаменатор смотрел на творящееся в ужасе, зажав нос платком и пытаясь сдержать собственную тошноту.
И только Гису Хегай сидел на своём месте улыбаясь и ничуть не собираясь блевать.
* * *
Я смотрел на творящуюся вокруг вакханалию и улыбался. Уж и не знаю, почему именно, но мне живо вспомнилась та моя жизнь до переселения в этот мир, где я работал в успешной команде и постепенно умирал.
Та жизнь многому научила меня. Например, не сильно сближаться с кем бы то ни было, так как кинуть могут все. И особенно больно, когда это делает человек, которому ты искренне доверял.
Но ещё она научила меня тому, что нельзя спускать с рук любые деяния, направленные против тебя. Дашь слабину, и потом уже будет поздно. Каждый выпад должен быть грамотно отпарирован.
Конечно, я понимал, что мой ответ Доха Кайрену затронет практически всех присутствующих в аудитории. Но это были уже сопутствующие жертвы. Ничего тут не поделаешь.
Воздух быстро наполнился кислым запахом, который перемешиваясь с сероводородом становился ещё отвратительнее.
Чан держался. Он смотрел на меня, зафиксировал свой взгляд на моей улыбке и держался. Остальные стали жертвами внезапно опорожнившихся кишечников Кайрена, Юхана и тех, с кем последний поделился алкоголем.
Что ж, будут знать наперёд, что нельзя пить из незнакомых бутылочек.
Последним, кроме нас с Чаном, сдался экзаменатор. Он понял, что второй этап сорван также, как подготовительный и решил открыть дверь. Там его и накрыло так, что он и сам не смог сдержаться.
Но дверь он всё-таки открыл, после чего в аудиторию попало немного свежего воздуха.
– На помощь! – прокричал пожилой преподаватель в коридор, напрочь забыв обо всех остальных средствах коммуникации. – Медиков!
Некоторое время складывалось впечатление, что его никто не услышал. Но примерно через минуту в коридоре послышались бодрые шаги.
Мы с Чаном вышли, и он сразу же помчался к окну в коридоре, чтобы высунутся наружу.
– Я едва сдержался, – признался он, когда отдышался.
– Вонь была плотная, – согласился я, занимая место рядом с ним. – Что они такого нажрались?
Впрочем, нам обоим это было не особо интересно. Надышавшись свежим воздухом, мы повернулись обратно к аудитории, и продолжили наблюдать за происходящим.
Нескольких человек, в том числе и Юхана, медикам пришлось выносить на носилках. При этом по их поведению было ясно, что им и самим не очень хорошо. От аудитории волнами порой накатывала волна вони и тогда мы снова высовывались в окно.
Через полчаса всё закончилось. Те, кто смог уйти сам, вышли. Внутри остался только богатый внутренний мир нашей группы.
– Как ты думаешь, нас заставят пересдавать? – спросил Чан, когда мы вернулись в общежитие.
– Не знаю. Время было ещё в первой трети, поэтому мало, кто успел выполнить даже половину заданий. Но есть ли регламент для таких вещей?
– Должен быть.
По его голосу было слышно, что он в этом не уверен. Да и я не думал, что хоть раз тут случалось что-то подобное.
– А почему ты спрашиваешь?
– Да я просто ничего не понял из тех задач, что увидел.
– С этим я тебе смогу помочь. Я запомнил, что за задачи там были, можем разобрать.
– А если их изменят?
– Не думаю. Для этого нужно время.
– Тогда здорово! – Чан аж просветлел, но практически сразу поник.
– Ты чего? Нос выше, сейчас мы с тобой сломаем эту систему.
– Да я… не об этом.
– А чего тебя заставляет грустить? По Юми соскучился?
– Да… Но не совсем об этом. Слушай, Гису, мне с тобой поговорить нужно!
– Слушаю тебя, – я с удивлением уставился на своего одноклассника.
* * *
'– А теперь к новостям музыки, – бойко проговорила ведущая молодёжного канала. – Уже совсем скоро, в эти выходные, состоится главная премия нашей страны в области музыки.
По-прежнему считается, что главным фаворитом премии КМА является группа «Ай-эм-Блэк» продюсерского центра под руководством Ким Су Хона. Но в то же время в народе ходит недовольство этим фактом. Существует мнение, что придирки к продюсерскому центру Ким Су Хона возникли не на пустом месте. Возможно, сам мэтр лично приложил руку к тому, чтобы не пустить на премию группу «Грязь под ногтями». И якобы именно она заслуживает главную награду.
Сама могу сказать, что с удовольствием смотрю дораму, где звучит эта песня группы «Грязь под ногтями» на титрах. И мне нравится их музыка.
Мне очень нравится подход девчонок, и вместе с тем не совсем ясно, почему их до сих пор нет в других каких-либо музыкальных передачах, сборных концертах и на радио. Складывается впечатление, что вокруг коллектива действительно существует неявный заговор.
Впрочем, будем следить за ситуацией. К тому же совсем недавно стало известно, что это не «Грязь под ногтями» сплагиатила концепт у Ким Су Хона. Совсем наоборот, это его группа примерила новый для себя репертуар.
Причём никаких официальных заявлений от Ким Су Хона, его продюсерского центра мы так до сих пор и не слышали. Официальные представители на данный момент уклоняются от ответов на прямые вопросы, но в любом случае на премии действительно хотелось бы увидеть и группу «Грязь под ногтями». Я повторяю: она там до сих пор не заявлена'.
– Ну, ты слышал?
– Что?
– Нет, ну ты слышал? – Джонхё ткнул Джонука под рёбра. – Ты слышал, что она говорит? Уже даже там разобрались, что «Грязь под ногтями» не плагиаторы.
– Ну, пока ещё ни в чём не разобрались, – ответил на это Ли Джонук. – На данный момент есть только заявление одного-единственного человека – хореографа, который работал на Ким Су Хона и, судя по всему, в это же время шпионил на Йонга Пака.
– Да какая разница⁈ – Джонхё буквально сотрясался от нервной дрожи, указывая на телевизор, где уже пошли другие новости. – Он же принёс видео! На видео есть дата. И там видно, что девчонки из «Ай-эм-Блэк» срочно меняют репертуар. А в тот момент первые песни «Грязь под ногтями» уже вышли!
Ли Джонук считал себя старшим. Пусть и на несколько минут, но это означало, что он должен быть основательнее и рассудительнее.
– Послушай, брат, ещё никаких официальных заявлений, опровержений, или подтверждений не было. Мы должны дождаться, что скажет сам Ким Су Хон или представители его продюсерского центра. И вот тогда уже можно делать какие бы то ни было выводы.
– Да что они могут сказать⁈ – взорвался Джонхё и развёл руками, как будто пытался охватить весь мир. – Их молчание красноречивее всяких слов. Они сделали нехорошую вещь. Затем попытались заткнуть «Грязные ногти», а теперь они останутся один на один с тем, что сотворили.
– Слушай… – Ли Джонук строго посмотрел на своего брата, – Ли Джонхё, ты чему радуешься?
– Как и все нормальные люди, я радуюсь тому, что справедливость наконец-то восторжествовала, – с широченной улыбкой заявил Ли Джонхё, младший брат Джонука.
– Нет ещё никакой справедливости, – медленно, по слогам проговорил Ли Джон Ук.
– Конечно, нет, – невероятно быстро согласился с ним Джонхё. – Вот когда «Грязные ногти» будут участвовать в премии и их обязательно наградят, вот тогда я буду считать, что справедливость действительно восторжествовала. Ну а пока, конечно, её нет.
