Текст книги "Надуй щеки! Том 10 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Дубов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
– Это же так очевидно, – проговорил он. – И в то же время мне как-то не приходило в голову.
– Зато твоя голова хорошо приспособлена для физических задачек, – Гису пожал плечами. – А кто твой дед? Потому что я даже не знаю, кто этого помощника экзаменатора напугал больше: я или ты со своим дедом.
– Как говорил мой дед: «я твой дед», – выдал на это Ёнхо.
Чан не сдержался и снова хохотнул, но на этот раз абсурдности ответа.
– Хорош, – сказал ему Гису и широко улыбнулся.
А Чан понял, что в этот момент между ними разрушились последние стены. Они уже могут доверять друг другу почти, как друзья.
– На самом деле мой дед – один из тех, кто принёс этому университету мировую известность. Он – великий учёный, благодаря которому у нас есть многие повседневные штуки, которыми мы пользуемся. Он был одним из тех, кто создавал технологии для «Самсунга» и «Голдстар». Конечно, он больше теоретик, но именно его выкладки помогли появиться многим изобретениям человечества.
– Класс, – ответил на это Гису, почтительно кивнув. – А ты его именем, смотрю, не особо пользуешься.
– А зачем мне это? – Ёнхо смущённо улыбнулся и пожал плечами. – Я – это я. Хочу, чтобы меня уважали за мои собственные заслуги. Зачем мне оставаться в тени великого имени? Хотя, конечно, совсем избавиться от подобной родственной связи не получится. Но и всюду звенеть дедовыми регалиями я не собираюсь.
Гису повернулся к Чану и подмигнул ему.
– Смотри, совсем, как ты.
– Кстати, – Ёнхо заметно оживился. – А пойдёмте к деду в гости.
– Да ну, как-то неудобно, – сказал на это Чан.
– Да чего там! Он будет счастлив увидеть тех, кто спас его внучку.
– А пойдём, – согласился Гису, – подобные знакомства лишними не будут.
Глава 15
Каждая премия воспринималась Пак Су Джин по-особому. Но каждый раз это было невероятно празднично и волшебно. Как будто именно в такие моменты творилась самая настоящая история.
Су Джин имел безупречную репутацию критика в музыкальной сфере. И в этот раз он наиболее остро чувствовал, что именно он ответственен за то, кто именно поднимется на шикарную сцену Большого концертного зала Сеула. Кого осветят яркие лучи софитов.
В этом году национальная премия была ещё шикарней, чем обычно. Всё убранство зала представало в лоснящихся бежевых и коричневых тонах. Световые установки работали не только над сценой, но и под потолком, и даже в конце зала.
А сам зал был просто огромен. Он вмещал две с половиной тысячи зрителей, каждый из которых сегодня приобщится к великому.
Хотя тут Пак Су Джин поймал себя на мысли, что репертуар тех, кто тут будет выступать сегодняшним вечером не особо-то вяжется с визуальной феерией. Практически все номинации захватил Ким Су Хон. И да, он чёрт возьми талантливый продюсер, но монополия в любой отрасли – это плохо.
Это обычно приводит к стагнации. Именно поэтому сейчас на сцене, в основном, серость и посредственность. Единственное яркое пятно последнего времени – это группа «Грязь под ногтями». Но её Ким Су Хон лично не пустил в ротацию.
Он договорился со всеми. С радиостанциями, с концертными площадками, с организаторами премий. У него были подобные ресурсы. И всё лишь ради того, чтобы не допустить девчонок до честной конкуренции.
Понятное дело, что Су Джину такая постановка дел не нравилась. Но, несмотря на его безупречную репутацию, сам он сдвинуть с места махину репрессивной машины, направленной на группу Йонга Пака не мог.
Впрочем, одна птичка ему сегодня напела, что на премии могут случиться неожиданности. Что-то готовилось. Грандиозное и неожиданное.
Пак Су Джин занял своё специальное место в первом ряду. Перед ним находился столик, как и у других судей в зале. Их функция, конечно, была чисто номинальной. Договорённости об оценках уже были заранее. И это угнетало.
Одно дело, когда побеждают действительно достойные и судейская коллегия, отсмотрев материал, выставляет свои оценки, а потом на концерте просто повторяет их. И совсем другое дело, когда критика заставляют выставить ту или иную оценку конкретной группе.
Впрочем, если слухи не врут, то Пак Су Джин мог сегодня внезапно изменить решение. И выдать какой-нибудь группе оценку, которая ранее не оговаривались.
В зале погас свет, и только переливающиеся волны на экране, расположенном за сценой давали хоть какое-то освещение. И тут яркий луч прожектора вырвал из темноты две фигуры. Ведущие.
На этот раз выбор казался невероятно удачен. Популярная актриса Ким Ю Джин под руку с актёром Чжу Чи Шон вышагивала по сцене столь изящно, что, словно камертон настраивала на нечто необыкновенное.
Самое интересное, что сейчас было видно только их, а вот оператор, который сопровождал их проход по коридору и выход на сцену оставался в тени. Простые зрители его почти не видели.
– Всем привет, я актриса Ким Ю Джин, – девушка помахала рукой публике, собравшейся в зале и в ответ получила просто шквал аплодисментов.
Пак Су Джин не мог не отметить, что актриса выбрала просто невероятный наряд. На первый взгляд это было просто кружевное платье в бежевых тонах, но открытые колени и шлейф сзади давали сильнейшую сексуальную энергетику. От Ким Ю Джин трудно было отвести глаза.
– Всем привет, я актёр Чжу Чи Шон, – поздоровался с залом её спутник.
Реакция повторилась.
Далее ведущие рассказали о премии и в двух словах о том, как она будет проходить. Сначала будут объявлять номинантов, затем члены жюри будут голосовать, после чего победившая группа будет выходить на сцену и исполнять свою коронную песню.
Критик смотрел на искорки, вшитые в платье Ким Ю Джин, а сам при этом представлял, что же сейчас творится за кулисами. Там множество музыкантов ждут своей очереди. И несмотря на то, что лишних там почти нет, всё равно – масса народу, собранная в тесных помещениях – это ад. Более того, даже зная результаты они нервничают и не могут найти себе места.
Потом, после премии там будет стоять такой плотный запах пота, что придётся проветривать помещения. Но именно это позволит создать сегодня волшебный, чуть ли не колдовской вечер.
Когда объявили победителя в номинации лучший дебют, на сцену вышли очень похожие друг на друга девчонки. Экран осветился огненными всполохами и началось действо. Помогало освещение под потолком зала. Трудились дым-машины по бокам. Впечатление усиливала дополнительная акустика.
Но Пак Су Джин поймал себя на том, что что-то всё равно не так. Чего-то не хватало.
Да, девчонки отрабатывали по полной. Он видел это своим натренированным взглядом. И музыка вроде бы была заводной. И песня бойкой. Но всё же чего-то не хватало. Какой-то маленькой детали, что делает композицию шедевром.
И это чувствовалось в зале. Никто не подпевал и не подтанцовывал. Что было непривычно. Люди просто сидели и смотрели на сцену.
Музыкальный критик повертел головой и увидел сидящего по соседству Ли Сон Мина. Тот поймал взгляд Су Джина и демонстративно приложил раскрытую ладонь ко рту. Да, стоило согласиться, что было скучно.
Затем прошло ещё несколько номинаций и стало понятно, что первая группа была ещё ничего. Пак Су Джин подавил в себе желание просто встать и удалиться отсюда. Ему казалось, что вечер в баре в окружении друзей доставит ему куда больше удовольствия.
И тут что-то случилось. За сценой явно забегали и засуетились. Это вряд ли было понятно собравшимся в зале, но Су Джин точно знал, что должен слышать из-за кулис. И то, что он слышал не было нормой.
Он снова посмотрел на Ли Сон Мина. Тот буквально пару минут сидел расслабленно, и казалось, засыпал, а сейчас распрямился и тоже глянул на критика, после чего кивнул.
«Кажется, началось», – как будто говорил его взгляд.
* * *
Обстановка в квартире великого профессора физики мне больше напомнила прежние времена в России, нежели современность в Корее. Всё тут пропиталось временем, каким-то тихим, тёплым уютом. Это не было квартирой, в которой просто живут, это было пространство, которое со всех сторон обнимало старого, но довольно бодрого человека.
Ёнхо представил нас пожилому физику и тот, поклонившись, пригласил нас за стол. Чан заметно нервничал, но я особо не предавал этому значения. Лишь спросил шёпотом:
– Что-то не так?
– Тут всё норм, – он едва заметно качнул головой. – Просто мне надо кое-что сделать, а у меня такое ощущение, что я теряю время.
– Это может помочь тебе выиграть.
Тут он посмотрел мне в глаза, словно хотел передать какую-то мысль телепатически. Но, к сожалению, пока данная техника была мне недоступно.
– Я не умею читать по глазам, – хмыкнул я.
– У меня есть мысли по тому нашему разговору, – он сделал жест, словно показывал на что-то за спиной.
– А, понял. Ну потерпи чуть-чуть. Вряд ли мы тут надолго.
Когда мы уселись, тут же потянуло чем-то невероятно ароматным. Чаем, но заваренным каким-то хитрым способом. Я склонился к поставленной передо мной чашке, вдохнул аромат и понял, что нужно будет обязательно поинтересоваться рецептом. Потому что аромат был просто неземной.
– Итак, Гису и Чан, – обратился к нам Кан Су Джин, дед Ёнхо, – я рад приветствовать в своём доме тех, кто спас мою внучку.
– Не стоит благодарности, – я пожал плечами, и понял, что всегда так делаю, потому что не очень люблю, когда меня хвалят.
– Ещё как стоит, – усмехнулся старик и в этот момент прикоснулся пальцем к носу.
Это было настолько неожиданно, что я переглянулся с Чаном.
– А что вы думали? – проговорил дед Ёнхо заговорщицким тоном, – только молодые люди могут быть посвящены в тайны?
Я решил не акцентировать внимание на этом моменте, но безусловно, взял его на заметку, хотя пока не понимал, что всё это может значить.
Сейчас мне больше было интересно другое.
– Скажите, пожалуйста, а вы имеете какое-нибудь влияние на комиссию, которая придумывает, а затем проверяет работы учеников?
Теперь настала очередь переглядываться деда с внуком. Причём, я видел, как оба напряглись. Очевидно, они неправильно истолковали мой вопрос. Что ж, такое тоже случается. Даже с крайне образованными людьми.
– Вы хотели бы знать ответы? – напрямую спросил дед Ёнхо.
Я его сразу зауважал за подобную прямоту. Не стал он ходить вокруг да около.
– Не, мне это ни к чему. Я просто хочу узнать, откуда у Вонджу подобные преимущества. Судя по всему, ваш внук куда лучше разбирается в любой теме, которую мы только можем взять в физике, однако год за годом берёт только серебро, если я не ошибаюсь.
– Ах вот вы о чём.
Кан Су Джин глубоко вздохнул и отвернулся от нас к окну. Там, за ним маячила зелень, а дальше – синяя полоска моря. Вид отсюда был просто необыкновенный.
– Скажу честно, меня не устраивает этот расклад, – тут он глянул на внука. – Но я толком не вмешивался. Ёнхо, мой дорогой умник, сказал, что он непременно сам добьётся победы, несмотря на то, что ребятам из Вонджу подыгрывают. Что же касается меня, то я считал это неприемлемым, однако, когда я один-единственный раз попытался разобраться, то мне намекнули, что лучше не вмешиваться.
– Ого! – мне стало даже интересно. – Но что вам могут сделать? Вы же понимаете, что это беспредел, который прямо влияет на будущие кадры нашей страны!
Старый физик повернулся к внуку и вдруг широко улыбнулся.
– А ведь ты прав! Надо было давным-давно вмешаться. Я всё думал, что, если позволю себе инициировать проверку, то это будет воспринято, как лоббирование интересов собственного внука. Но это же действительно может отражаться на учёных всей отрасли в стране.
Ёнхо явно начал переживать. Он снял очки и принялся протирать их. Несколько раз хотел что-то сказать, но под нашими взглядами лишь упирал глаза в пол.
– Гису полностью прав, – проговорил его дед и снова повернулся к нам. – Мне действительно надо было бы давным-давно вмешаться, а я, получается, потворствовал преступникам и обманщикам.
– Дед, – Ёнхо говорил тихо, едва слышно, – я последний год буду принимать участие в этой олимпиаде. Может быть, подождёшь, когда она закончится?
– Чтобы что? – старый физик даже привстал со стула. – Чтобы тебя снова прокатили мимо золота? Чтобы потом при поступлении у тебя были ниже баллы? Да вообще, почему я должен покрывать преступников?
– Меня могут специально зарубить, если ты начнёшь действовать прямо сейчас. Я могу пролететь вообще мимо медалей. А так – серебро мне обеспечено.
– Ну знаешь, что! – Кан Су Джин сверкал глазами, и в нём чувствовалась такая неуёмная энергия, что оставалось лишь восхищаться. – Я сейчас же инициирую расследование!..
– Дед, нет!
– Послушайте, – аккуратно, но твёрдо проговорил я. – Может быть, не станем действовать в лоб?
– А что ты предлагаешь?
Физик казался заинтересованным и сел обратно напротив меня. Ёнхо, казалось, с облегчением выдохнул.
– Есть у меня одна идейка, которая может помочь сделать всё тихо и всё же основательно.
– Интересно, слушаю тебя!
* * *
Чан не очень хорошо слушал Гису. Только понял, что тот предложил деду Ёнхо какой-то нестандартный способ вывести Вонджу на чистую воду. Но вот подробности от него укрылись.
Скорее всего потому, что его мысли были очень далеки отсюда. В его голове постоянно прокручивались слова отца Юми, а после них слова Гису. И да, надо было действовать, негоже было сидеть и ничего не делать.
Но раньше Чан медлил потому что не знал, как воплотить в жизнь пришедшую ему в голову мысль. Однако в момент, когда они уже сдали второй этап олимпиады и направлялись к деду Кан Ёнхо, Чану вдруг пришло достаточно изящное решение. И теперь не терпелось его воплотить в жизнь.
Гису ещё минут пятнадцать о чём-то договаривался с пожилым физиком, после чего махнул Чану рукой.
– Идём, готовиться к последнему этапу.
Чан только этого и ждал. Он кивнул на прощание и профессору и его внуку, после чего чуть ли не опрометью выскочил из квартиры.
– Кто тебя ужалил? – поинтересовался у него Гису.
– У меня есть план, – проговорил на это Чан. – И он не даёт мне покоя. Мне нужно срочно привести его в жизнь.
– А с этим есть какие-то сложности?
– В целом – нет, но мне нужен номер телефона этого самого Чхве Сонъюна.
– Он наверняка есть у Юми, – пожал плечами Хегай.
– И как я у него должен его попросить? – Чан уставился на спутника и хлопал ресницами.
– Ну не знаю, скажи, что хочешь предложить ему партию металла.
– Нет, это всё шито красными нитками. Нужен какой-то нормальный предлог.
– А у тебя нет удалённого доступа к компьютеру Юми?
Гису реально сходу предлагал варианты, до некоторых из которых Чан своим умом доходил не один день. А у Хегая это было просто на раз два.
– Есть, – тут Чан замялся. – И я даже думал, чтобы там поковыряться, но это нарушит наше доверие. Я бы не хотел, чтобы она такое делала в мою сторону.
– Ну тоже верно. Тогда думай, у кого ещё может быть этот номер.
Чан замер на месте, словно вкопанный. Затем очень смешно округлил глаза и хлопнул себя ладонью по лбу.
– Да что ж это я⁈ Мне же отец Юми сказал, что они встречались. Наверняка у него есть телефон Сонъюна. Более того, он с удовольствием со мной поделится им.
– Ну вот видишь, можешь же, когда хочешь.
Гису шёл расслабленно, словно у него не было никаких проблем. А ведь Чан знал, что это не так. Там что-то происходило на полях Хегай-рис. Должен был строиться сгоревший дом. Не были улажены проблемы с ДэСан и ещё много-много всего, на что Гису откровенно плевал.
Чан думал, что если бы у него было хоть часть проблем его друга, он сошёл бы с ума. Или застрелился бы. С другой стороны, он понимал, что та нагрузка, которую он выносил сейчас, ещё год назад для него была бы непомерна.
Уже через полчаса Чан смотрел на телефон ненавистного Чхве Сонъюна. При этом спрашивая себя, а почему ненавистного? Он же его совсем не знает. Во внутреннем диалоге он отвечал себе, что это из-за покушения чоболя на сердце Юми. Но затем отметал этот вариант, так как понимал, что всё знает лишь со слов Ду Бон Нама. А тот в свою очередь не говорил о благосклонности Юми.
А вот Гису вообще считал, что Чан излишне тревожится, потому что Юми его никогда не предаст. Он и прямо это говорил, и вообще предпочитал не обращать внимания на переживания Чана.
– Нам надо готовиться к третьему этапу, – говорил он. – Это наш шанс выиграть эту олимпиаду.
– Я выиграю хоть мировую олимпиаду по бегу, если буду спокоен, – ответил ему на это Чан.
Хегай заломил правую бровь.
– Правда?
– Да нет, пошутил, конечно. А пока отстать, мне надо позвонить.
– Как скажешь.
Гису сел за свой стол и стал делать вид, что сосредоточенно занимается. Но Чан знал, что его друг слушает каждое слово.
Слегка дрожащим пальцем Чан нажал на вызов номера, который ему совсем недавно скинул отец Юми. Некоторое время ничего не происходило, словно связь по каким-то необъяснимым причинам не могла наладиться. И Чан едва не нажал отбой. Но всё-таки заставил себя остановить палец.
Затем пошли гудки. Один. Второй. Третий.
– Слушаю? – раздался молодой и настороженный голос, в котором при этом даже в таком простом слове слышались нотки превосходства.
– Здравствуйте, это ваш новый куратор от Юми Нам, – проговорил Чан в трубку, с удовольствием отметив, что его голос совсем не дрожит. – Меня зовут Ким Сё Мин.
– Не могу сказать, что рад, – голос Сонъюна заметно погрустнел. – А почему она сама мне ничего не сказала.
– Она директор, ей виднее. Впрочем, это неважно. У неё для вас есть задание.
– А с чего вы решили, что я буду выполнять чьё-то задание?
– Не чьё-то, а задание начальника.
Чан понял, что в этот самый момент идёт по краю пропасти. Одно неверное слово, одна неискренняя интонация приведут к провалу. По крайней мере в этот раз.
Гису уже даже не делал вид, что занимается, а с интересом следил за Чаном.
– Ну пусть она сама его даст. И что это вообще за задание?
– Вам нужно срочно выехать в Пусан и встретиться там с одним из заказчиков нашего пиар-агентства Гису Хегаем.
Гису мгновенно сделал удивлённое лицо и ткнул себя пальцем в грудь, словно спрашивая: меня? Но зачем?
– Почему через вас? – Сонъюн был непростым человеком, но сейчас в его голосе уже было слышно сомнение.
– Очевидно же, что это проверка лояльности, – Чан пожал плечами и этот жест как будто помог ему расслабиться. – Вы же хотите пойти на повышение и приблизиться к нашему начальнику? Вот это будет отличный повод выслужиться перед ней и получить огромную порцию доверия.
На той стороне провода стояла тишина. Чан уже подумал, что перегнул палку, и его собеседник сейчас отключится. Но нет, через долгую минуту раздумий Сонъюн не скрывая недоверия спросил.
– И куда именно я должен ехать? И что именно делать?
– Вам, как я уже сказал, необходимо встретиться с Гису Хегаем, который сейчас активно использует ресурсы нашего агентства. Он вам передаст все необходимые материалы для грядущей рекламной кампании.
– Почему это нельзя сделать по телефону?
– Вы что, это будет наисекретнейшая информация. Мы готовим нечто невиданное. Вы должны получить креативное предложение и после доработки представить Юми Нам.
– Ну хорошо, – после ещё некоторой паузы, вызванной сомнением, проговорил Чхве Сонъюн, – диктуйте адрес.
После того, как Чан положил трубку, он понял, что у него на лбу выступили крупные капли пота.
– Браво, браво, – Гису встал со своего места и похлопал в ладони, после чего приложил палец к носу. – Ты молодец.
– Спасибо.
– Только у меня другой вопрос: что за креативные материалы я должен передать этому парню?
– Да это же просто предлог! – Чан попытался оправдаться, но увидел, что Гису надвигается на него.
– Это не просто предлог, а конкретное предложение, касающееся моей фирмы, – продолжал наседать Хегай.
А Чан понял, что вот эту сторону вопроса он совсем не продумал. И, если бы что-то подобное разыгрывал сам Гису, он бы и тут всё тщательно обмозговал бы.
– Ну придумай что-нибудь, хорошо? Это же для твоей фирмы.
– Нет уж, назвался груздем, полезай в кузов, – Гису внезапно перешёл на русский.
– В смысле?
– Ты пообещал креативные материалы для пиар-агентства, ты их и предоставь.
Глава 16
На сцене Большого концертного зала появилась взволнованная актриса Ким Ю Джин, которая и вела церемонию. На этот раз почему-то без своего соведущего.
– Дорогие друзья, – проговорила она, одновременно с этим беря себя в руки, всё-таки она была профессионалом, – у нас некоторые технические неполадки. И вместе с этим…
Тут она обернулась к выходу на сцену и буквально изменилась в лице. Её черты стали холодными, но в тоже время невероятно красивыми. Она снова повернулась к залу.
– Так уж вышло, что протокол нашего мероприятия немного изменился. Сейчас уважаемые члены жюри должны были бы голосовать за лучшую группу года. И, честно говоря, в списке было лишь одно название, поэтому организаторы сочли, что это не очень честно.
В этот момент на сцену выскочил побагровевший и разъярённый Ким Су Хон.
– Это никуда не годится! Протокол есть протокол! Сейчас члены многоуважаемого жюри должны выбрать группу года! Всё остальное не важно!
Ким Ю Джин смотрела на продюсера с лёгкой улыбкой, в которой можно было прочитать пренебрежение и ещё много различных эмоций, ни одна из которых не была благожелательной.
– Я прошу выйти на эту сцену всеми уважаемого музыкального критика Пак Су Джи, – проговорила Ким Ю Джин чуть ли не в лицо Ким Су Хону. – Давайте услышим, что думает он.
На сцену из зала летящей походкой выскочил критик и поклонился публике. Зал буквально взорвался овациями и непрерывно рукоплескал больше минуты. Даже операторы света подстроились и сделали это появление зрелищным. Многие почувствовали, что пахнет скандалом, а может быть, и чем-то неизмеримо большим.
Когда аплодисменты смолкли Пак Су Джин обернулся к Ким Су Хону.
– Как я рад, – тихо проговорил продюсер, но в установившейся тишине его слова всё равно были слышны очень хорошо, – что вы здесь, дружище.
Музыкальный критик сделал жест, словно смахивал со своего безупречно сидящего пиджака льстивое слово, произнесённое продюсером. Затем обернулся к залу и проговорил:
– Должен признать, что в этом году мы едва не упустили из вида справедливость.
Он сделал эффектную паузу, во время которой зал накрыло недоумённым: «А-а?»
– Да-да, у нас в списке действительно была всего лишь одна группа «Ай-эм-Блэк», которая вышла из недр продюсерского центра ув… Ким Су Хона. Но мы с коллегами из жюри посовещались и решили, что это не справедливо. Тем более, на наш взгляд есть не менее достойная группа.
– Как это? – Ким Су Хон, кажется, забыл, что находится на сцене, и сейчас взгляд его был прикован к человеку, который должен был обеспечить победу его группы.
– А так, – Пак Су Джин обернулся к известному продюсеру, – мы решили, что сегодня лучшую группу выберет народ в этом зале, – он снова обернулся к людям, замершим на своих креслах в ожидании сенсации. – Сейчас перед вами выступит две группы. И затем за каждую из них вы проголосуете аплодисментами. Чем громче будут аплодисменты, тем лучше группа. Согласны?
Две или три секунды прошли в гробовой тишине, после чего зал взревел, вверх взметнулись руки и телефоны, аплодисменты заглушили всё.
– Вот и договорились! – крикнул в микрофон критик, а затем снова обернулся к Ким Су Хону. – Так будет справедливо.
– Но ты не можешь!.. Ты же обещал!..
– Я обещал лишь, что не буду продвигать плагиаторов, – ответил на это Пак Су Джин и ушёл со сцены.
И вслед за этим началось нечто. На сцену вышла группа «Ай-эм-Блэк», причём, явно не в первом составе. Те, кто хоть немного был знаком с творчеством группы понимали, что основной солистки нет.
Они выстроились на сцене и даже вступили вовремя под фонограмму. Но уже спустя пару десятков секунд после начала песни, начали путаться в движениях и сбиваться с ритма.
Первые несколько раз зал молчал. Но когда в середине песни одна из девчонок начала творить что-то невпопад, взяв движения вообще из другой композиции, в зале раздался первый свист.
Затем ещё и ещё. Через полминуты уже большая часть собравшихся выражала своё полное неудовольствие выступлением группы. На сцену полетели различные предметы: пустые пластиковые бутылки, обёртки от еды и прочий мусор.
Девочки замерли не в силах продолжать. Фонограмма при этом по-прежнему играла, делая всё происходящее чистым абсурдом.
Одна из бутылок прилетела солистке прямо в грудь, облив остатками газировки. Она лишь глянула на пятно, расплакалась и убежала со сцены. Вслед за ней поспешили и остальные. Фонограмма остановилась, а зал наполнился возгласами недовольства и возмущением.
Впрочем, всё это закончилось, когда на сцену снова вышла Ким Ю Джин.
– Я понимаю вашу реакцию, – сказала она, оглядывая мусор, лежащий повсюду. – Вот только давайте обойдёмся без этого. Теперь придётся ждать, пока сцену уберут.
– Не надо, – из-за кулис вышел Чжу Чи Шон. – Представители следующей группы говорят, что такой антураж будет даже лучше вылизанной сцены. Вашему вниманию выступление группы «Грязь под ногтями»! Смотрим!
При первых же тяжёлых аккордах знакомой всем песни люди повскакивали со своих мест. В едином порыве они включили фонарики на телефонах и стали в такт музыке размахивать ими.
А затем на сцену вышли девушки группы Йонга. И зажгли так, что видео с этого концерта побило по просмотрам выступления всех групп вместе взятых.
Постарался и хореограф. Постарались декораторы, которые сделали так, что искры летели из гитар девушек. Постарались все.
Но больше всех стараться пришлось Чон Хи, который прикладывал все силы, чтобы его начальник Ким Су Хон не потерял от происходящего сознание. Для продюсера данное выступление оказалось крушением всего.
Разумеется, лучшей группой года выбрали «Грязь под ногтями». Девушек ещё несколько раз вызывали на бис, и они великолепно отыграли всё. А затем, на награждении вместе с ними вышел и создатель группы Йонг Пак.
Его молодая и открытая улыбка покорила слушателей. Многие не понимали, почему раньше не слышали эту замечательную группу и не видели этого талантливого продюсера. А Йонг махал всем со сцены, чувствуя внутри всё величие своего триумфа. Вот где скрыт настоящий дракон.
Ким Су Хон не стал дожидаться окончания мероприятия. Шаркающей походкой он покинул зал через служебный вход, но это осталось незамеченным никем, кроме его помощника.
* * *
Всё должно было получиться даже лучше, чем я предполагал заранее. Кроме того, что уже подготовил, я нежданно-негаданно получил на свою сторону мощного союзника в лице учёного-физика и его внука, участвующего в одной со мной группе.
Как такового влияния на олимпийский комитет Кан Су Джин не имел. Но зато в самом университете он являлся знаковой фигурой. Он один мог инициировать расследование, чтобы найти тех, кто подсуживал Вонджу.
Но мы с ним решили действовать иначе. Его задача сводилась к тому, чтобы внедриться на третьем этапе в комиссию и наблюдать. Нужно было вычислить, кто раньше других и сильнее начнёт нервничать. А уж причины для этого были.
Оставшийся день до третьего этапа мы провели за учебными материалами. Причём, весьма специфическими. Это была больше школьная программа, но с весьма вольными примерами.
– Мне кажется, мы занимаемся какой-то ерундой, – проговорил Чан, поднимая покрасневшие глаза на меня. – Наверняка задания на третьем этапе будут гораздо сложнее.
– Это мы-то занимаемся ерундой? – хмыкнул я, откидываясь на спинку стула. – Вспомни, что кто-то поедет в Пусан лишь для того, чтобы встретиться с ревнивым парнем своей начальницы. Кстати, ты уже невероятное рекламное предложение сочинил?
– Ну, Гису… Что мне было делать? Ты сам сказал, что если гора не идёт к кому-то там…
– Я не совсем это имел ввиду. Впрочем, получилось тоже забавно. Но что мы с этим чёртовым Чхве Сонъюном делать-то будем? У нас олимпиада! Решающий этап на носу.
– Что? – с надеждой спросил Чан.
– Это ты мне скажи, что, – я смотрел на него, не скрывая иронии. – Такие вещи требуют подготовки. А не с бухты-барахты и надо уже вчера.
– Ну я думал, что главное его вызвать. Тут поговорить, чтобы он уволился. И всё.
– В таком случае и выдай ему, что на самом деле никаких предложений нет, и он должен сам придумать такой рекламный креатив, чтобы мои уточки разлетались, как горячие пирожки. Он решит, что это сложно, и уволится.
– А это мысль! – Чан сразу же просветлел.
– Да, но креатив для уточек всё равно потребуется. А Чхве, полагаю, подобной ерундой не сломить. Надо вообще понять, что ему надо от Юми. Может быть, ты просто излишне драматизируешь, и нет там ничего серьёзного?
– Я не знаю, – Чан вскочил со своего места и хлопнул крышкой ноута. – Я уже жалею, что поехал с тобой. Если бы я был там, рядом с Юми, я бы был спокоен. А теперь выясняется, что к ней клеится самый богатый перец Кореи, а я вообще в другом городе.
– Да успокойся ты, – я тоже встал и положил ему руку на плечо жестом поддержки. – Во-первых, он скоро будет тут. Во-вторых, Юми плевать на остальных.
– Но в последние дни у нас с ней было довольно прохладно в отношениях, – неожиданно признался Чан.
Я-то об этом прекрасно знал. Не надо было иметь дополнительных органов чувств, чтобы видеть некоторый разлад между ребятами. Но также мне очевидны были и причины. Первая – Юми просто зашивалась на работе, пытаясь раскрутить новый проект. Вторая – я. Точнее, моё нахождение в их квартире. А, может, это я – первая причина.
– Ты себя-то вспомни, когда с металлом бегал.
Чан некоторое время смотрел в окно. По моему мнению смотреть там было не на что. Да и он, скорее всего всё-таки больше интересовался собственными переживаниями. Потом он обернулся и глянул мне прямо в глаза.
– Ты точно думаешь, что мне нечего опасаться?
– Опасаться надо всего, но вот точно не измену Юми. А сейчас лучше займись вычислением объёмов.
– Благодарю.
* * *
Следующий день был совсем не похож на предыдущие. Солнце скрыли серые тучи и было очень ветрено. Порывы были такими мощными, что у нас явно что-то стонало в вентиляции. Кроме этого было очень и очень темно. Создавалось впечатление, что солнце закрыли от нас свинцовой плитой.
Мне никогда не нравилась такая погода. Хотелось просто с головой забраться под одеяло и не думать совсем ни о чём. Но у нас сегодня был решающий день. Должно было произойти то, ради чего, собственно, мы сюда и приехали.
Я вставал тяжело. А вот Чан, наоборот, вскочил и уже что-то делал у плиты.
– И охота тебе есть в такое время.
– Я всегда с утра что-нибудь должен перекусить, чтобы чувствовать себя нормально, – развёл руками Чан.
– А я – нет. Если я сейчас поем, то обязательно завалюсь обратно спать. Мне нужно кофе!
Вполне возможно, что я предпочёл бы водочки с селёдкой. Но уверен, с запахом меня на олимпиаду по физике просто не пустят. Да и ни к чему это было сегодня. Потому что должно было случиться не просто унижение противостоящей школы. Должен был случиться настоящий триумф. А его праздновать лучше всего трезвым. Это уже потом можно и добавить чего-нибудь горячительного.
