Текст книги "Источник (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

Всем известно, если обожжешься на молоке, будешь дуть на воду. При условии что ты адекватный вменяемый человек и умеешь делать выводы из собственных ошибок. Лично я умел. Учитывая, что и со Вселенной у нас были разногласия по поводу везения и его необходимого количества в жизни человека, я вырвался из прохода практически как морской котик. И я не про то красивое и обтекаемое со всех сторон создание, к формам которого стремились все мужики после сорока, а про импортное боевое подразделение. Короче, был готов сразу ворваться в реальность, принявшись догонять удирающего Стыня. Почему-то этого я боялся больше всего.

Оказалось, что дергался я совершенно зря. Стынь стоял посреди разгромленного дома в образе самого обычного человека. Ну да, если не учитывать, что ростом он сейчас был за два метра, килограмм под сто тридцать, без единой капли жира, да еще голый. Нет, понятное дело, что его можно перепутать с любым профессиональным качком, которые пытаются обнажиться при каждом удобном случае, вот только погода для этого не особо располагала.

Как быстро может красивый и обжитой дом превратиться в заброшенку? Ответ – довольно быстро. И дело не только в том, что здесь прошлась нежизнь. Просто сторонники Царя царей искали очень важную штучку, за которой охотился их босс. Вот и не стали стесняться в методах. Да что там, мне кажется, что при обыске сотрудники правоохранительных структур действовали более обходительно. Ломать, как говорится, не строить.

Вытащено было все, что только можно, шкафчики и прочая мебель валялась на полу вперемешку с битым стеклом и рассыпанными крупами. В нескольких местах в стенах зияли дыры – это они что, потайную нишу искали? Сказочные… рубежники. В гостиной и вовсе с одной стороны лестницы оказались обломаны перила. Думаю, тут уже не от большого ума и старания, просто кто-то не вписался в поворот.

Что забавнее всего, в оранжерее я обнаружил высохшую мужскую конечность, словно ее недавно дегидратировали для дальнейшей консервации. Путем нехитрых логических выводов, подсчета своих рук и рук прочей нечисти, стало ясно, что ее здесь обронил кто-то из неживых. Видимо, не помогла даже кощеевская регенерация – это понятно, растения тут росли довольно специфические. Вот вроде мелочь, а приятно.

И я правильно использовал глагол «росли» в прошедшем времени. Неживые побили стекла, и выяснилось, что отсутствие поддержки хиста вкупе с суровой балтийской осенью неблагоприятно влияет на местную флору. Многие огромные растения пожелтели и высохли, другие попросту сбросили крупные листы, словно пытаясь избавиться от всего ненужного. Что там, я и сам озяб, прогуливаясь по оранжерее, где поселился легкий сквознячок.

А вот Стыню все было нипочем. Скажу больше, здешнее место не соответствовало его высоким требованиям. И не из-за разрухи, на Скугге он вообще поселился в пещере убитого крона, а из-за местного климата.

– Жарко, – заключил Руслан.

Я промолчал, потому что то, что творилось на небе, да стелилось пронизывающим ветром по земле можно было охарактеризовать как угодно, только не словом «жарко». С такими исключительными способностями Стыню бы в нашем гидрометцентре работать.

Впрочем, меня сейчас больше интересовало другое. Почему ушли неживые?

Когда я выбирал это место в качестве точки дислокации, то думал, что мы сразу ввяжемся в бой. Если честно, именно поэтому и благородно пропустил Стыня вперед. Ведь никто не думает, что мужики открывают дверь и ждут, когда сначала в нее войдут женщины исключительно из воспитанности? Конечно нет. Просто если начнется какая заваруха – ты уже ближе к пути отступлению. Красивых женщин чисто статистически много, а ты такой замечательный всего один.

В моем плане Стынь разматывал тех неживых, которых оставили караулить дом на случай возвращения Бедового. Таким образом мы уменьшали количество паствы Царя царей и проводили разведку боем. Вдруг там и лихо где вылезет. Несмотря на то, что я, можно сказать, бросил ее на произвол судьбы, меня до сих пор не покидало чувство, что Юния сама о себе позаботится. Что там, я даже был немного зол на нее за самовольную отлучку. И собирался серьезно поговорить с ней. Вот только для начала надо было ее найти.

– Что теперь? – вкрадчиво спросил Руслан, раскинувшись на одном из уцелевших диванов.

Выглядел он, как бы сказать помягче, одиозно. Словно снимался в какой-то не той версии «Основного инстинкта», которую могли запретить сразу же после выхода на экраны. Вот ноги не менял, и на том огромное спасибо.

– Пойдем наружу и поглядим, что там происходит.

– Наверное, придется одеться, чтобы не привлекать внимание.

– Я невероятно рад, что ты об этом задумался. Не то чтобы там куча народа, но лично мне так будет комфортнее.

– Хорошо. Пойду поищу одежду, – поднялся на ноги Стынь, демонстрируя свою изначальность в полный рост. Блин, у него же должен быть хоть какой-нибудь недостаток? – А ты пока подумай, зачем над домом висит Морок.

Он так и ушел, задорно поигрывая булками, а я задрал голову, будто в небе над оранжереей должен был находиться фонарь, призывающий Бэтмена. Его, конечно, не оказалось, но печать я увидел. Не обычным зрением – рубежным. Небольшая пульсирующая блямба, со знакомой формой. Действительно Сизый Морок, я сам не так давно маскировал подобным образом свое жилище. Вот теперь стало совсем любопытно. Неживые не повесили бы здесь такую фиговину. Они вообще представляли собой лучшую версию любого правительства, потому что не занимались бесполезными вещами. Им бы еще чуть-чуть эмпатии, цены бы не было.

Однако печать действительно заинтриговала. Я сначала подумал, что это дело рук Печатника, да только вспомнил, как глупо оборвалась жизнь Сани. Да и постепенно, уже изучая форму даже без попыток повлиять на нее, понял, что Морок сделан средненько. Конечно, не новичком, но до истинного мастерства далеко. А я видел настоящих профи.

Чуть подумав, я все же решил взглянуть на нее поближе. Поэтому чересчур медленно, чтобы создатель этого чуда не допер, что происходит, стал вливать свой хист в печать. Как известно, кто понял жизнь, тот не спешит. А в делах, когда каждое твое действие может стать последним, торопиться и вовсе не надо.

Поэтому шаг за шагом я стал прощупывать печать. Не ради того, чтобы разрушить ее – пусть отвлекает внимание, мне жалко, что ли? Нет, тут имелась еще одна любопытная штуковина, я мог найти создателя этой формы. Так и вышло.

Не сразу, но довольно скоро, в пространстве легкой пульсацией стала проступать едва уловимая нить, один конец которой заканчивался на печати, а второй уходил… совсем недалеко. Буквально через три дома, и там обрывался. А это значит что? Именно в здесь и должен сидеть создатель Морока. Правда, на этом хорошие новости и заканчивались, потому что рубежник почувствовал проявление чужого хиста и явно не собирался ожидать, чем все закончится.

– Руслан! – крикнул я на бегу, уже устремившись к покосившейся и наполовину открытой двери.

– Что? – преградил мне путь Стынь, мгновенно введя в состояние ступора.

Дело в том, что с мужской одежкой в доме Инги все обстояло не то чтобы здорово. Женских прикидов здесь было хоть отбавляй, а вот с мужскими наблюдались значительные напряги. В общественном доступе находился разве что мой гардероб, который крон и обнаружил.

Футболка оверсайз на нем сидела как влитая, выделяя гипертрофированные грудные мышцы, широкие джоггеры оказались маловаты, поэтому Стынь незамысловато порвал резинки внизу и превратил их в подобие бриджей, обуви же он не нашел вовсе, вот и щеголял сейчас босиком. Видимо, Руслан решил, что на этом ему удалось соблюсти все меры приличия. Это я еще о нижнем белье не задумывался. Не знаю даже, что хуже – если он напялил одни из моих немногочисленных трусов или вовсе оказался без них.

– Печать, рубежник, три дома, – выпалил я, совершенно забыв про наличие глаголов в русской речи.

Но ведь важно не то, что ты говоришь, а чтобы тебя понимали. Руслан все сообразил, что называется, на лету, поэтому выскочил наружу быстрее меня. Я бежал следом, глядя на его синие пятки и стараясь настроить себя на нужный боевой лад. Получалось как-то не очень.

Что меня совсем удивило и, мягко говоря, не понравилось – изменения, произошедшие с Выборгом. Когда здесь только-только обосновался Царь царей, в воздухе появилось нечто особенное. Словно разлили испорченный густой кисель, перемешанный с предчувствием беды, и ты явственно ощущал этот коктейль. Будто бы даже с трудом пытался продраться сквозь эту субстанцию.

Теперь же все… исчезло. Словно не было нежизни, верховного первожреца, рубежного побоища и застывших чужан. Будто бы мне это все приснилось, а теперь я наконец разомкнул веки.

Любой другой бы обрадовался исчезновению главной занозы в своей заднице, а вот я, напротив, чересчур напрягся. Такой уж я человек – если глобальная проблема рассасывалась сама по себе неизвестным способом, я готовился к новым неприятностям. И исходя из жизненного опыта всегда оказывался прав.

Еще меня напрягли чужане, которые… были. Один возился с машиной, другой просто стоял на пороге своего особняка. Почти как в каком-нибудь американском фильме, разве что без кружки кофе и газеты. Стоял и смотрел на несущегося почти к нему Стыня.

Хист, который уже на уровне ведунов в автоматическом режиме сглаживал острые углы между рубежниками и чужанами, молчал. Что мой, что Руслановский. Поэтому человек, наверное, сейчас наблюдал самую странную картину в своей жизни – непонятно прикинутый качок, местами испачканный в синьке, и модно одетый (мне так хотелось думать) парень с выдающимися ушами занимаются легкой прогулкой. С другой стороны, почему нет, у нас в Выборге что, всех наркоманов запретили?

Что самое неприятное, рубежника мы увидели поздновато. Точнее его удаляющуюся спину. Торопыга вылетел со второго этажа небольшого дома и ломанулся прочь, не разбирая дороги. Хотя по первым секундам погони стало ясно, что он явно понимал, куда именно надо удирать. Потому что расстояние между нами не только не сокращалось, а будто бы даже увеличивалось. Что было вообще странно.

Насколько я мог судить, рубежник оказался в ранге ведуна. Что я, что тем более Руслан превосходили его по рубцам, потому без труда бы догнали недотепу. Вот только не догоняли.

Более того, надо уже было думать, что делать дальше – продолжать преследование или плюнуть на бедолагу. Мы покинули частный сектор и постепенно выбирались к городу, когда и произошло еще более необъяснимое. Ведун словно запнулся, на ходу пытаясь сохранить равновесие, однако это у него не получилось. Еще мгновение и рубежник кубарем полетел на землю, сохраняя главную технику падения: голова-жопа, голова-жопа.

А уже когда я подскочил к нему, то понял причину остановки по требованию. Помимо рубежных хистов – ведунского, моего, Стыня (последний вообще буквально фонил, как изотоп радия) – здесь был еще промысел нечисти. Невероятно мощный, какой не спутаешь ни с чем другим.

– Юния! – крикнул я, озираясь по сторонам.

Вообще, связь между рубежником и лихо, которая вот только что была, внезапно пропала – нечисть мгновенно разорвала ее.

– Выходи, он тебе ничего не сделает!

Под «ним» я имел в виду Стыня, который сейчас был занят ведуном. Руслан медленно подошел к рубежнику в моих джогерах (или своих бриджах), так или иначе уже лопнувших от быстрого бега сбоку, и поднял беглеца за шиворот. Тот оказался в сознании и глядел на нас взглядом обкакавшегося котенка, которого поймали на воровстве сметаны. Хотя, мне ли его винить? Если бы за мной бежала такая дура, я бы тоже, наверное, очень сильно испугался. И скорее всего, не разбирая, надеты на мне штаны или нет.

– Выходи! – повторил я, не особо интересуясь сейчас рубежником.

И Юния появилась. Хотел бы сказать, что застенчиво вышла из-за угла, шаркая ножкой, но нет. Мелькнула яркой вспышкой прямо передо мной, на мгновение заставляя прикрыть глаза. Ослепительная своей красотой: с идеально ровно кожей, струящимися водопадом волосами и хитрым прищуром двух зеленых глаз. Обычных здоровых глаз. Странно, но мне раньше даже в голову не приходило обратить внимание на цвет ее радужки.

Я не сразу понял природу ее резкой метаморфозы. Только спустя несколько долгих секунд разглядел ту мощь, которая давала Юнии новых сил – рубец. Приобретенный явно недавно, и все встало на свои места.

Появился ответ на вопрос, почему она удрала из дома в такой ответственный момент и чем именно занималась. А еще вспомнились слова Егеря: «Нечисть есть нечисть». Какая бы она хорошая ни была, какие бы отношения вас ни связывали, однако наступит момент, когда проснется истинная природа хиста. В случае с Юнией, проснулся голод. Она долго себя сдерживала и наконец сорвалась.

– Ты… – только и сказал я, не в силах что-то добавить.

– Матвей, хорошо что ты вернулсс… ся, – кинулась мне на шею Юния, с подозрением глядя на Стыня. – Я уж думала, что вы меня бросили.

– Мне показалось, что это ты нас бросила.

– Прости, просто мне надо было…

– Я понимаю, – оборвал я ее, стараясь не сказать чего-то лишнего. – Давай потом поболтаем, сейчас для этого не лучшее время. А пока наш спринтер расскажет, чего так удирал. Бегаешь ты неплохо.

– Легкой атлетикой в универе занимался, – затравленно глядя на Руслана, ответил тот.

Чужой рубежник, не из выборгских. Своих я так или иначе знал. Ну, или как минимум видел. Нет, имелась вероятность, что он из недавно инициированных, вот только за пару дней возвыситься до ведуна – такое было даже мне не под силу.

Да и по возрасту мой ровесник, не старше двадцати пяти, с прямым носом, тонкими губами и белыми пшеничными волосами. Глядя на его волосы мне даже пива захотелось, нефильтрованного.

– Новгородский или питерский? – спросил я.

– Питерский, – впервые за все время взглянул на меня ведун. – Нас прислали несколько дней назад с новым воеводой.

Угу, когда Царь царей разнес основное новгородское войско в лесу. Тут-то и начали скрести по всем сусекам. И судя по всему, в этих самых сусеках оказалось негусто.

Что поменяли воеводу – информация, конечно, неприятная, но вместе с тем довольно логичная. Моровой же не сын генерального прокурора, чтобы после такого провала оставлять его на назначенной должности. Дали шанс, обосрался, убрали. Статью не повесили и то здорово.

– Морок зачем создал? – спросил я.

– Так чтобы чужане не видели, что с домом сделали. А еще повелели присматривать, вдруг кто вернется. Там, – он указал куда-то себе за спину, – до сих пор не верят, что Царь царей ушел.

– В смысле ушел? – как-то странно скрутило у меня в животе.

– Пропал, со всем воинством. Уж второй день пошел. Наши, конечно, прочесали окрестные леса, до сих пор прочесывают, да только и так видно, что ушел – чужане ожили. Может, в другие места подался, а может, и вовсе сгинул.

Я тяжело вздохнул. Вот на последнее бы я точно не рассчитывал. Однако новость, что называется, любопытная. Рубежники били Царя царей, били, не разбили, а тут мышка бежала, хвостиком махнула и… осталось только понять, что это за мышка. И куда она удрала вместе с моим врагом.

– Ты что видела? – спросил я, обернувшись к лихо.

– Да все так, как он и говорит. Когда вернуласс… сь, никого из не неживых не было. И васс…с тоже. Я так поняла, что вы успели уйти. А после чужане стали оживать.

Я стоял, полный невеселых дум. Вроде бы все разрешилось самым лучшим образом, вот только меня это совершенно не радовало.

– А еще тебя искать приказали, – осмелел ведун. – Ты же Матвей.

Причем, не спросил, а скорее констатировал.

– Кто приказал?

– Сначала прошлый Выборгский воевода, а после уже и Великий Князь. Говорят, что у тебя какой-то ценный артефакт. Думали, может ты сюда вернешься.

– Думали правильно. Убийц всегда тянет на место преступления, а дураков на место происшествия. Значит, тебя одного отрядили? Не пожалели?

– А что меня жалеть, я первый гонец во всем княжестве, – пожал плечами ведун. – У меня ведь и волшебные…

Он вдруг замолчал, поняв, что сболтнул лишнее. Так бывает, когда неожиданно находишь общий язык с совершенно непохожим на тебя человеком. Хочется его как минимум удивить. Единственное, я заметил, как ведун, который, к слову, так и не представился, стал переминаться с ноги на ногу. Потому у меня и возникла легкая догадка:

– Кроссы снимай.

– Чего?

– Руслан, помоги ему, пожалуйста.

Стыню не надо было два раза что-то повторять. Казалось, что он просто тряханул беднягу и тот буквально вывалился из обуви.

Я поднял одну кроссовку: самый обычные Demix, дешевенький вариант, даже цвет невзрачный – черно-белый. Однако стоило взглянуть повнимательнее, как стало ясно – вещица зачарованная.

– Еще скажи, что сапоги-скороходы.

– Давно уже сапоги не делают, – почему-то обиделся на меня гонец. – Кроссовки-скороходы, лимитированная коллекция от Леонида Портного.

– Портного?

– Зовут его так. Но вообще он и обувью занимается. Княжество с ним договор заключило.

Угу, вот где-где, а в рубежном мире увидеть госконтракты я не предполагал.

– Это мы удачно зашли, – прокомментировал я.

Стынь же, без всякого разрешения и прочих ненужных церемоний бросил ведуна прочь и уже натягивал обувь на свои синюшные ступни. Я хотел было сказать, что кольчужка будет маловата – у гонца размер ноги оказался почти детским. Наверное, и все остальное такое же. Однако Руслан надел кроссовки без всяких напрягов, видимо, они растягивались до нужного размера. Ну да чего это я, зачарованные же.

– С ним что делать будем? – поинтересовался крон. – Лишний свидетель.

– Так я ничего не видел, – заторопился предупредить рубежник. – И все равно своим уже все сообщил. Тут скоро все будут.

Я не стал спрашивать, как именно сообщил – с помощью каменных табличек или телефона. Это сейчас было не особо и важно.

– Ладно, иди.

Стынь неодобрительно поглядел на меня, но ничего не сказал. А гонец, все еще не верящий своему счастью, пустился наутек. Бежал не в пример медленнее, чем пару минут назад, все-таки легкая атлетика в универе не решала, а вот зачарованные кроссы так вполне. Мда, давно в Выборге, как бы это забавно не звучало, обували на кроссовки. Что-то проходит, что-то остается, а что-то вечно.

– И что теперь? – задал свой самый любимый вопрос Стынь.

– Что, что, будем разбираться, что тут вообще происходит. Но для начала тебя спрячем.

Эпилог

Если бы Царь царей был обычным человеком, он бы невероятно злился. Да что там, первожрец бы бесновался от ярости, потому что этот мерзкий мальчишка в очередной раз ускользнул. Когда железная рука нежизни оказалась протянута, чтобы переломить хлипкий хребет сопротивления, после которого можно было бы брать и этот, и другие миры без всяких проблем, нечто склизское извернулось и в очередной раз ускользнуло.

Однако Царь царей встретил известия с показательным спокойствием, отметив, что все пошло не по плану. Он распорядился прочесать весь дом и окрестности, хотя осознавал, что шансов найти реликвию немного. Впрочем, не собирался сбрасывать со счетов и эту вероятность. Лишь когда ему доложили, что ничего не найдено, первожрец кивнул, подтверждая свою раннюю догадку. Бедовый сбежал с артефактом.

Царь царей разве что оставил с десяток кощеев на случай возможного возвращения. А после вновь ушел к себе в лес и «включил» на полную свой холодный безэмоциональный разум, составляя дальнейший план действий.

В природе жизни было полагаться на чувства и эмоции, а нежизнь полагалась исключительно на острый ум и холодный расчет.

Подытожив, Царь царей отметил, что все не так уж и плохо. Если бы не побег постоянно мешавшего рубежника, действия неживых можно было бы назвать удовлетворительными. Паства росла, рубежников, некогда прильнувших к силе Осколков, оказалось более чем достаточно. К тому же теперь, когда основное воинство, называющее себя новгородскими, было почти уничтожено. Горстку сопротивления, которую собрал Великий Князь, можно даже не рассматривать как что-то серьезное. И что самое замечательное, в своей гордыне правитель местных земель даже не подумал обратиться к соседям.

Этот мир нисколько не отличался от его родного. Правители Ирнила тоже до последнего пытались думать лишь о возможной выгоде, слишком поздно осознав истинную угрозу новой силы. Нежизнь передушила разрозненных князьков по одному, набирая после каждой битвы новых преданных служителей в свои ряды. Потому к итоговой схватке подошла могучим исполином, вышедшим против растерянного безоружного коротышки. Это только в сказках маленький воин способен победить превосходящего по силе великана.

Теперь Царя царей занимала даже не скорость покорения этого мира, неизбежное рано или поздно наступит, а невозможность объединения великих армий. Если бы у него была реликвия, с уже существующей силой он без труда вторгся бы сюда, за несколько недель нарастив воинство неживых до орды, а затем могучим маршем прошелся бы по всем мирам. И окончательно разрушил Ось Ирнила, падение которой означало бы конец всего.

Это были не сладострастные мечты, скорее заботы, которые не выходили из головы. И как их решить, пока не возникало четкого ответа. Чтобы завладеть реликвией, нужно всего две простые вещи – найти артефакт и убить привязавшего его к себе Матвея. А по сути – просто найти Матвея. Потому что где он, там и реликвия. Вот только как обнаружить и настичь того, кто способен сбежать в любую точку трех миров? Чем можно заманить его?

Обычный человек бы сказал, что сломал голову, размышляя над этой загадкой. Царь царей медленно и скрупулезно прокручивал все возможные варианты развития событий, включая самые невероятные. Впрочем, пока без особого успеха. Именно в таком состоянии его и нашел один из питерских кощеев, которого поймали и обратили по пути в Выборг.

– Господин, к вам пришли.

Если бы первожрец обладал способностью удивляться, его выцветшие седые брови сейчас поползли бы вверх. Потому что вот кого у него еще не было в этом мире, так это гостей. Все, напротив, старались избегать первожреца. Вместо того предводитель воинства нежизни в оболочке Трепова спросил отстраненным голосом, глядя куда-то вдаль:

– Кто?

– Нечисть.

Ответ оказался неожиданным, хотя Царь царей давно ничему не удивлялся. С самого прихода нежизни. Что бы ни случалось, все идет на ее благо. А если нет, именно он, первожрец должен сделать так, чтобы шло.

Царь царей медленно поднялся – не из-за нежелания, оболочка ему досталась откровенно дрянная и частенько подводила. То колено захрустит, то рука повиснет плетью. Тело Трепова за многие века подстроилось под кощеевский хист, но стать Царя царей была другой.

Первожрец не чувствовал боли, когда очередная конечность выказывала свою дисфункциональность, однако все это наводило на размышления – так ли правильно он поступил, придя в этот мир в обличье Трепова? Можно ли было подождать для поиска более подходящей кандидатуры или как раз сейчас время представало подлинной роскошью?

– Здравствуйте, Ваше это… Величество….

Главный из чертей, крупная и мясистая особь, заметно трусила. Потому Царь царей даже не обратил внимания на неуместное приветствие (кто желает здравия неживому?).

– Чего ты хотел? – спросил первожрец.

– Я Семен, Большак здешних чертей. Мы тут это, слышали всякое. Что вы Бедового ищете, это который рубежник местный.

Царь царей ничего не ответил, продолжая внимательно разглядывать пришедшего. Лет ему сотни полторы, не больше, да и рубцов маловато. Однако говорила нечисть вещи, заслуживающие внимания.

Чертовский большак воспринял молчание на свой счет. И торопливо продолжил.

– У нас с ним личные обиды, он у нас хитростью мальчишку одного забрал. А мальчишка хороший, много всего делал, без него мы как без…

– Матвей, – коротко оборвал говорившего Царь царей.

– Так вот, раньше мы боялись против него идти. У Бедового все же в друзьях здешний леший ходит. Однако теперь все изменилось, вы вот в лесу, а леший боится и шага ступить. Значит, за вами сила. Я и подумал, что если вам послужить?

– Матвей… – повторил Царь царей, хотя вообще не в его принципах было говорить одно и то же. Но для достижения целей иногда приходится быть гибким.

– Я же говорю, он друг лешего. А тот недавно со своим сморчком вроде как по секрету говорил, что в одном из тверских лесов появился грифон. Тот самый, которого Матвей раньше приводил. Жора, приволоки его сюда. В смысле, не грифона, сморчка…

Откуда-то из-за спин неживых нечисть того же вида, что и говоривший, вывела совсем крохотное создание, сплошь покрытое иголками. Жизнь в нем еле теплилась, да и выглядел тот отвратно – весь в синяках и кровоподтеках. Черти явно пытались выведать у него нечто важное.

– Ваше Величество, нам его разговорить не удалось, но, может, у вас получится.

– Скажи, сморчок, – дотронулся до крохотной нечисти Царь царей.

– Да пошел ты! Хоть режь, хоть убивай, ничего не скажу. Я слово дал служить!

Слова были лишними. Все это первожрец понял, едва дотронулся до нечисти. В нем плескалось огромное желание жить, но вместе с тем не было страха смерти. Очень редко встречаемое сочетание. К тому же, сморчок раньше не прикасался к Осколкам. Здесь Царь царей был бессилен. Он мог только убить создание.

– Ты, – указал он на Большака. – Подойди.

– Ваше Величество, да я…

Семен пытался было сопротивляться, но в то же время принялся медленно семенить по направлению к первожрецу. Холодная сухая рука легла на волосатую черную голову, обрамленную кряжистыми рогами. Вот тут уже было гораздо лучше. Черт тоже хотел жить, но вместе с этим жуть как боялся всего, включая смерть. Вторгнуться в его разум можно было запросто, даже не особо напрягаясь, что первожрец и сделал. Мгновение, и он увидел буквально все, о чем недавно говорил Большак. Увидел дословно, а не так, как рассказывала нечисть. Однако признал увиденное более чем достойным внимания.

Множество возможных линий развития, прежде даже не возникших в голове Царя царей, взорвались метеоритным дождем в ночном небе. Это было именно то, чего ожидал первожрец. Того крохотного камешка, который станет причиной могучей лавины, сметающей все на своем пути. Это тот самый вариант, который нарушит планы чуров по возрождению Оси и поможет завладеть реликвией. Одним ударом можно будет уничтожить всех противников.

Короткий вскрик отвлек Царя царей. Это черт поменьше схватился за руку, которой еще недавно держал сморчка. Последнего же и след простыл. Один из кощеев бросился было в погоню, однако остановился у ближайшей кучи опавших листьев, где скрылся колючий коротышка. У нечисти этого мира были свои козыри, и она ими успешно пользовалась. Не очень хороший расклад, этот сморчок явно отправится к тому, кому служит. Значит, надо действовать быстро.

Другой правитель отдал бы приказ собираться для дальнейшего выступления. Царю царей стоило только повелеть, как все неживые, где бы они ни находились, устремились к нему.

– Ваше Величество, – подал голос Большак. – А с нами что? Возьмете к себе в услужение.

– Вы слишком слабы, чтобы служить нежизни. Потому станете обузой. И слишком много знаете, чтобы жить.

Он лишь поднял руку и один меч сразу же отсек голову Большаку, а второй разрубил помощника Семена от плеча до бедра. Царь царей даже не смотрел, как жизнь, вместе с кровью, вытекает из убитиой нечисти. Он сорвался с места, с неудовольствием замечая, как тяжело реагирует тело на быстрый бег, а остальные направилась за ним, чтобы навсегда расправиться со всеми угрозами и вдохнуть нежизнь во все миры.

Конец