Текст книги "Источник (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Из хороших новостей – хист начал восстанавливаться. Понятно, что не без помощи беса – тот сидел рядышком с самодовольным видом. Словно сам вчера крыл крышу, рубил корни мертвого дерева и мостил дорожку. Митя вон не отсвечивает, а этот все на нервы действует: «Надолго мы здесь?», «Когда домой вернемся?», «Неужели они вообще все непьющие?».

Не дал даже нормально позавтракать. Правда, кроме беса имелся еще один товарищ, который не стал ждать, когда я наемся. Им оказался Анфалар. Он ворвался с улицы с таким видом, словно здесь продают какие-то запрещенные вещества.

– Что ты вчера натворил, Матвей?

Ну вот, не брат, а Матвей. Как по мне, не очень хороший знак.

– Ничего, ходил, помогал людям. А что-то не так.

– Мне кажется, там к тебе пришли.

Вот как после такой интригующей информации остаться на месте? Я, само собой, накинул меховую куртейку и вышел наружу.

Что тут скажешь, Анфалар не обманул. Около трех десятков горожан, перебивая друг друга, бросились ко мне, рассказывая, что именно им требовалось. Я не очень умею слушать, когда говорят одновременно, но суть уловил. К званиям героя, повара, друга города, добавилась еще одно – халявная рабочая сила.

– Знаешь, что это мне напоминает, Анфалар?

– Что?

– Мультфильм про льва, который отправился в родные края в надежде навестить бабушку и спокойно порыбачить.

– Лев? Порыбачить?

– Не бери в голову. Это непереводимый страланский юмор.

Глава 3

Хочешь рассмешить бога? Скажи, что станешь работать бесплатно и люди будут тебе благодарны. Нет, поначалу так и было. Фейкойцы, которые радушием и спокойствием напоминали мне сибиряков, искренне радовались, что нашелся такой законченный идиот, который не ценит свое время. И, само собой, благодарили, что уже радовало меня. Короче говоря, дня два мы ходили и друг друга радовали, пока не наступила самая страшная фаза в отношениях – привычка.

«Кака така привычка?» – интересовались в каком-то старом советском фильме. Да самая обычная. Помнится, один бизнесмен решил заняться добром. Неожиданно и инициативно. Он выставил в своем магазине деревянный стеллаж с бесплатным хлебом, где так и написал: «Для пенсионеров». Сначала данное нововведение вызывало недоверие, затем неподдельную благодарность, а после… ненависть.

Чего только не узнал о себе этот бизнесмен, когда через месяц все пенсионеры города собирались в очередь за бесплатным хлебом перед открытием магазина. И что он вор, потому что государство выделяет ему деньги, а этот негодяй точно что-то прикарманивает. Разве может быть по-другому? И что законченный мерзавец – потому что издевается своим подачками над несчастными пенсионерами. Это уже заявляли люди помоложе. И что обычный популист – наверняка баллотироваться собрался, вот и зарабатывает себе очки. Хайпует, зараза, одним словом.

В общем, кампания просуществовала пару месяцев, после чего бизнесмен ее свернул, по итогу поев большой ложкой ароматного говна. И не потому, что пенсионеры какие-то не те или какая-то не та страна, все проще. Люди везде одинаковы. И даже самые светлые и тонко чувствующие создания при постоянном потреблении чего-то хорошего, за что ничего не просят, воспринимают это как данность. Что не имеет цены – не имеет и ценности. Работает, само собой, не только с хлебом.

Поэтому когда я несколько часов чистил дымоход одного фекойца (и это отнюдь не эвфемизм), а после получил дежурное спасибо, без последующего влияния на хист, то даже почти не удивился. Это оказалось лишь первой ласточкой а окончании прокачки промысла. Постепенно остальные горожане тоже стали воспринимать меня как блаженного осла с морковкой перед мордой, на котором можно пахать. И их благодарность стала неискренней.

Это бы прежний Матвей долго расстраивался, рефлексировал и думал, что же он сделал не так. Теперешний лишь одним утром вышел наружу и под гневный ропот заявил, что лафа закончилась. Прошла любовь, завяли помидоры, ботинки жмут и нам не по пути.

К тому же, у меня были свои заботы. За все это время я лишь мимолетно пообщался с Лео, который стал практически правой рукой Анфалара по хозяйственным вопросам, и Форсвараром.

С последним, кстати, произошли небольшие изменения. Я помнил, как «ожил» бывший правитель, когда его «запитали» от Осколка. Да еще радовался, что теперь не надо заниматься организацией жизни города. Отныне он опять поскучнел, даже движения стали скованными, сдержанными. Может, произошел какой-нибудь откат?

Единственное – Форсварар невероятно участливо отнесся ко мне. Стоило ему увидеть старого друга, как бывший правитель словно включился. Он даже несколько раз напрашивался со мной помочь горожанам, чтобы поболтать и все такое, однако Анфалар ему запретил. Одно дело, если Мотя хочет страдать фигней, и совсем другое – если подобное желает делать защитник города. Во втором случае – это уже нецелевое расходование Осколка.

Тут еще нужно сказать пару слов о Лео. Не знаю, как так вышло, но Анфалар действительно сдержал обещание. Бежавший сюда Дракон сразу пришелся Скугге не по душе. Впрочем, теперь отметина на его лице пусть и не прошла полностью, однако значительно уменьшилась в размерах. Уж не знаю, чего там Безумец заставлял его делать, важно то, что это работало. Мне думалось, что об этом можно будет расспросить Лео.

Мой отказ от добровольной помощи открыл интересные возможности. Так, практически сразу Анфалар сказал, что рубежники крепости, среди которых у меня имелось немало приятелей, давно хотели собраться и потусить. Ну, точнее, побеседовать, это я так вольно перевел. Вроде как сам Форсварар вспомнил, что давно существовал такой старый обычай – чествование героев. А кто тут герой? Понятно кто, даже ИИ спрашивать не надо.

Убедившись, что это будет проходить в помещении наподобие банкетного зала, а не у лохани, я согласился. Хотя бы потому, что покушать в хорошей компании – это всегда здорово. Наконец-то можно будет нормально поговорить с Лео и Форсвараром.

Однако на первую половину дня у меня имелись более приземленные планы. И касались они Куси, которая даже устроила нечто вроде голодовки в знак протеста против содержания. Поэтому ближе к полудню я посадил грифониху в Трубку и рванул на восток, подальше от Фекоя.

Раньше как было – вышел в пустынную долину, с противоположной стороны от спуска к Мертвому лесу, и резвись, сколько душе угодно. Однако теперь вокруг Фекоя вырос еще один город – палаточный. Многие наемники экономили деньги на постое, понимая, что неизвестно, когда начнется всеобщее наступление. Опять же, понадобятся ли вообще их услуги? Да и сама крепость, как выяснилось, далеко не резиновая. Сейчас деньги приходилось экономить, когда еще будет следующая большая война?

Поэтому я проскользил около трети часа, пока не нашел каменистое ущелье. И только там выпустил Кусю наружу. Наверное, столько радости не бывает даже у отсидевших двадцать лет в заключении преступников, которых наконец выпустили на свободу. Грифониха полчаса наворачивала круги, даже не приземляясь. Наверное, боялась, что я загоню ее обратно в Трубку.

Хотя это она зря. Пока она летала, я размышлял. Ведь всем известно, что лучше всего человеку думается на природе. Даже если под природой подразумевается затянутое непроглядной пеленой небо и куски голого камня. Главное, что здесь можно было пройтись и повертеть в руках то, что меня интересовало.

Дело касалось, конечно, ключа-реликвии, который за последнее время «подзарядился». Вот и еще дополнительный аргумент в копилку моего угасания. Я не понимал до конца, как работает артефакт, но было ясно, что теперь он завязан на меня. Я пробовал отдать его лихо, как самой ответственной и больше всего вызывающей доверие нечисти, вот только выяснилось, что ей он руку не обжигает. И вообще Юния воспринимала реликвию, как кусок железа. Зато стоило мне ключик забрать, как приятное тепло вновь разлилось по конечности.

В том-то и фишка, что именно приятное тепло. Видимо, артефакт прошел настройку на мое телом и теперь функционировал вполне нормально. А не пытался закосплеить концовку второго «Терминатора». Вопрос только – он подзаряжается сам или ему помогает мой хист? Реликвия, само собой, а не Терминатор. И ведь не спросишь никого. Для рубежников реликвия – как краская тряпка для быка.

Но хотя бы ушла повышенная тревожность, касающаяся ключа Теперь я не терзался, убирая его на Слово, поскольку понимал, что никто другой с ключом ничего сделать не сможет. Пока я жив. К тому же, дом Анфалара представал самым безопасным местом в Фекое. Только идиот попробует обнести жилище правителя. Которое сейчас вдобавок было набито не самой миролюбивой нечистью.

Однако вопрос с реликвией действительно не давал мне покоя. Я чувствовал, что еще немного и ее можно будет вновь использовать. Только что делать? Возвращаться? Ну, по идее – конечно, да. Фекой, при всем моем уважении, никогда не станет мне домом. В отличие от Алены Николаевны, своего Анфалара мне здесь не встретить. И слава богу. Не то чтобы я боялся присесть за пропаганду того, чего не желал, просто придумал новую мудрость: «Если вы хотите разочаровать близких, а к гомосекусализму душа не лежит, – станьте рубежником». Вот я и стал.

Короче, с этим все ясно, мне надо возвращаться. Только необходимо понять, что делать потом? Обратиться к воеводе? Наверное, Илия окажется немного расстроен тем, как все случилось. С другой стороны, надо смотреть, чего там придумает Тугарин. Если он вдруг решил разнести Выборг к чертям, то лишняя пара рук Илие точно не помешает.

– Куся, домой! – крикнул я, решив, что все обдумал.

Грифониха сначала сделала вид, что не услышала, поэтому я поступил так, как всегда делала бабушка, когда я начинал капризничать, – медленно пошел по направлению к Фекою. Прошло не больше минуты, как белоснежная нечисть приземлилась рядом, пусть и недовольно щелкая клювом. Я же только теперь понял, как сильно вымахала грифониха. Она уже стала больше меня, да еще вдобавок набрала мясца. Думаю, случись сейчас тот спарринг, непонятно, кто бы вышел из него победителем. Благо, Куся решила оставить попытки прощупать границы дозволенного. Может, действительно повзрослела?

Зато теперь я хотя бы спокоен, что мой родительский долг исполнен. После прогулки Куся вяло поклевала то, что ей выдавали вместо еды (к крестсежу грифониха испытывала такое же презрение, как и я), а затем чего улеглась спать. А я отправился на вечеринку, предусмотрительно прихватив с собой Трубку с лихо.

Собственно, это было похоже скорее на званый ужин или юбилей пятидесятилетнего мужика. Разве что без старых, искрящихся от синтетики, костюмов и некогда популярной (лет тридцать назад) музыки.

Когда все собрались и на большой стол вынесли еду, мы наконец расселись. Во главе, само собой, устроился Анфалар, по правую руку от него сел Лео (возле которого расположился я), по левую Форсварар. Что в целом указывало на определенную ступень местной иерархии. И это, кстати, было весьма забавно, потому что бывший правитель почти не ел, он питался другим – напрямую энергией Осколка. Но раз того требовали обычаи – расположился со всеми.

Я ожидал какого-то общего объявления, но вместо этого стражники, среди которых было и много простых чужан, начали непринужденно болтать на разные темы. Порой даже какой-то безусый юнец начинал говорить и его слушал сам Анфалар. А я тем временем испытывал на себе пристальный взгляд молодого Форсварара. В какой-то момент даже неуютно стало. Словно я городской, который зачем-то зарулил на сельскую дискотеку, где познакомился с местной красавицей. И теперь мне точно уготованы приключения, но отнюдь не сексуальные.

– Так… Матвей, ты чего сидишь, поешь мяса, – обратился ко мне Лео. – Давай я положу. Теперь с нами торгуют все Великие города.

Он стал накладывать ароматные куски какого-то огромного, если судить по ребрам, животного, загородив нас блюдом от бывшего правителя. И именно в этот момент шепнул мне:

– Не смотри на него.

– Чего?

– Не смотри на Форсварара. Сделай вид, что все нормально.

Надо ли говорить, что после этого игра «Как заинтересовать идиота» тут же началась. Голова попросту взрывалась от мыслей и общего непонимания. Получается, тут ведется какое-то негласное противостояние. Лео против Форсварара? За что? За внимание Анфалара и возможность быть подле него? Так вроде бывший правитель сам радовался, что избавился от такого ярма. В общем, непонятно.

Но теперь я только и делал, что дергался, отвечал невпопад и старался не смотреть на Форсварара. Чем, наверное, привлекал еще больше ненужного внимания. Я ждал своего шанса, чтобы хоть кто-нибудь ответил на несколько вопросов – пока тот не подвернулся. Курить тут не курили, а вот после массы выпитого, периодически ходили до ветру. Вот и мне предложил прогуляться молодой знакомый стражник – Раннагар. Я не сразу узнал в нем того пацана, который получил рубец и проклятие в нашей с Анфаларом охоте на тварей Созидателя. Точно, именно он влез вне очереди. Что забавно – теперь Раннагар опять оказался с рубцом, даже двумя, хотя после крона все отметины должны были слететь. Да и проклятия на его лице больше я не наблюдал. Видимо, искупил свою вину перед Скуггой? Может, и у Наташи тогда в этом плане был бы шанс, если возле нее окажется правильный человек. Вопрос лишь в том, захочет ли она подобного сама?

Суть в том, что за нами увязался и Лео. А когда мы вышли наружу, он жестом отослал Раннагара и теперь мне стало ясно, что все это – опять какая-то игра. Никто не хотел по-маленькому. Ну, разве что кроме меня. Но кого теперь это интересует?

– Будь начеку, – быстро проговорил Лео. – С Форсвараром что-то не так.

– Что не так?

– Не могу объяснить. Анфалар отказывается это видеть, дружба застилает ему глаза. Я заметил это еще в прошлый раз, после слабого голоса Царя царей. Тогда Фосварар был сам не свой несколько дней, молчал, ни на что не реагировал. Вел себя не как рубежник. И вернулся в нормальное состояние не сразу.

Мне стало не по себе от его слов. Особенно про «не как рубежник». Хотя бы потому, что я сам не вполне понимал, кем теперь являлся Форсварар. Он действительно был не совсем рубежником, как тот же волот, но в то же время сознание и память остались. Меня на мгновение посетила страшная мысль – что, если я создал того, против кого пытался бороться? А призыв Царя царей лишь активировал его. Нет, Мотя, ты параноик.

– А недавно, когда вы услышали короткий отголосок Царя царей, он опять изменился? – спросил я на всякий случай.

– Да, словно отрешился от всего. А после, когда Анфалар принес тебя, напротив, стал энергичнее. Все время только и делает, что пытается выведать что-то про тебя. И Безумец рассказывает.

– И что делать, Лео?

– Не знаю. Просто я решил, что ты должен знать.

Когда мы вернулись, я снова встретился с Форсвараром взглядами. И бывший правитель улыбнулся. Будто бы даже располагающе, только мне показалось в этой улыбке нечто неживое, вымученное. А когда я сел, Форсварар заговорил. И все неожиданно замолчали, потому что все это время бывший правитель заговорил.

– Матвей, расскажи, что произошло на Стралане. И как ты оказался близ Фекоя? Без чуров.

Стражники загалдели. Видимо, многих интересовал этот вопрос, но то ли у них не хватало духу его озвучить, то ли они стеснялись. Я поглядел на Анфалара, тот сидел совершенно спокойно, словно отец в присутствии детей. А я на мгновение замешкался.

– Юния, следи за Форсвараром, – шепнул я, делая вид, что пью из кубка.

– Сс… поняла.

А сам решил, что почему бы и действительно не рассказать. Пусть фекойцы, а вместе с ними и вся Скугга понимают, что в мой мир пришел Тот-кого-нельзя-называть. Может, получится создать какую-то коалицию. Ведь нежизнь все не любят еще больше, чем манную кашу с комочками.

И я стал рассказывать. Пусть не все и не с самого начала, но не обходя вниманием то, что один старый и дурной кощей решил провести обряд, чтобы впустить в свое тело Царя царей. Стражники слушали меня, как учительницу биологии в восьмом классе. Разве что без пунцовости на щеках и всяких смешков.

Еще я немного смазал наше бегство, на став говорить, как именно удалось применить реликвию и что с ней стало потом. То есть вроде как каким-то образом открылся проход в Скуггу, ну мы в него и запрыгнули.

Когда я закончил, наступила гробовая тишина. Словно я только что признался, что по вечерам мучаю кошек. Хотя чего тут удивляться – Царь царей, как и нежизнь, был истинным злом. Если раньше казалось, что обитает он где-то очень далеко и беспокоит остальных лишь во время редких радиоэфиров, то появление сумасшедшего, впустившего в свое тело первожреца нежизни стало неприятным сюрпризом. Хотя бы потому, что это означало – никто не застрахован от того, что Царь царей не может появиться в Скугге.

– Матвей! – одновременно закричала Юния, выпрыгивая из Трубки и становясь между мной и Форсваром.

Бывший правителя Фекоя вскочил на стол молниеносным прыжком. Еще секунда и он бы добрался до меня. Зачем? Ну, существовало много всяких вариаций, однако ни одна из них не заканчивалась словами – жили они долго и счастливо.

А потом произошло и вовсе неприятное. Лихо успела вцепиться в горло Форсварару, однако на обезумевшего рубежника это никоим образом не подействовало. Я лишь запоздало понял причину данного события. Никаким рубежником этот тип уже не был.

Что хорошо – пока Юния летела прочь, отброшенная мощным тычком, на ноги вскочили Анфалар и Лео. Нет, поднялись и многие стражники, тоже осознавшие, что происходит какое-то дерьмо. Однако главная надежда у меня была именно на эту парочку.

– Форсварар! – пытался обратиться к голосу разума своего бывшего друга Безумец.

– Бесполезно, Анфалар, – торопливо ответил я. – Это уже не тот Форсварар, которого ты знаешь. Теперь это служитель нежизни.

И равнодушное лицо главного защитника Фекоя стало тому лишним подтверждением.

Глава 4

Помимо хиста у меня была еще одна суперспособность – это невероятная мыслительная деятельность. Проблема в том, что она проявляла себя в самые неподходящие моменты. К примеру, когда необходимо было сражаться или бежать (нужное подчеркнуть), мои когнитивные навыки врубались на полную. Ну да, теперь же самое время поразмышлять над природой всего. Кто мы? Откуда? Куда идем? Как мощно сейчас отхватим?

Главное гадство заключалось в том, что я нынче выступал в роли Тараса Бульбы. В смысле, сам породил чудовище, которое теперь должен убить. И виноватого не найдешь. Вот чья была идея с помощью подсмотренного в Башне Грифонов обряда «спасти» Форсварара от верной смерти? Сделать так, чтобы он не умер, но вместе с тем уже и не жил. Лишь существовал. Да я своими руками привел его в лапки нежизни. А Царь царей только активировал Форсварара, как двадцать лет спящего агента. Но все же, как каждый законченный оптимист, я не терял надежды договориться. А если честно, просто оттягивал время, чтобы понять – чего теперь делать.

– Форсварар, послушай меня, что бы тебе ни говорил Царь царей, это не правда, – частил я, пятясь от стола.

Лео, умудренный ни одной сотней лет, уже накинул вытащенную со Слова одежду, пропитанную зажигательной смесью, ударил кресалом и вспыхнул. Видимо, понимал, что переговорами здесь ничего не добьешься. Да и Анфалар приходил в себя, достав с заклинания меч. Тоже явно не для того, чтобы поковырять им в зубах. Хотя оба пока не торопились вступить в схватку.

Чужане-стражники врассыпную бросились наружу, а рубежники растянулись в цепь, будто бы преграждая Форсварару выход из крепости. Хотя что они здесь могли сделать? Всего несколько из них по рубцам приблизились к ведунам, а прочие так и остались с парой отметин Скугги на груди. Их участие в схватке станет лишь бессмысленной бойней.

– Хранитель не говорил мне убить тебя, – спокойно сказал Форсварар, спрыгивая со стола. – Но я знаю, что он будет удовлетворен, если ты умрешь.

– Дружище, ты же сам был правителем. И знаешь, что лучше все уточнять. Давай свяжемся с Царем царей, ну, или Хранителем, как ты его называешь, и все выясним. А то вдруг получится…

– Мы и так все связаны. Мы… все… связаны…

По традициям жанра после подобных слов все и начинается. Представитель нежизни не разочаровал. Форсварар даже не стал договаривать что-то вроде: «Один за всех и все за одного». Он уверенно шагнул ко мне, вытягивая руку, подобно Дарту Вейдеру. С той лишь разницей, что Форсварар был чуть симпатичнее.

Я разве что только порадовался, что привел в Фекой одного джедая из своего мира по имени Леопольд. Потому что Дракон, уже вовсю полыхавший, бросился наперерез моему обидчику. И два, наверное, самых сильных существа в этой крепости схлестнулись.

Лео коснулся грани кощейства, да еще и способность у него имелась удивительная. Поэтому тут и говорить ничего не приходилось. Форсварар при жизни был обычным ведуном, даже не помню, сколько у него тогда имелось рубцов – семь или восемь. Однако здесь ключевое слово – при жизни. Теперь, запитанная от Осколка, передо мной стояла универсальная машина для убийств.

И все же я ставил на Лео. Хотя бы потому, что видел того в деле. Он стоял, осыпаемый градом ударов и тихонечко себе горел. Я знал, что с Драконом ничего не случится. На него сейчас даже башенный кран урони – поднимется, отряхнется и пойдет дальше.

Вот только по старой доброй традиции внизу живота что-то противно заныло. Не так, как ноет в описании любовных романов, когда героиня встречает властного самца. А скорее как при воспалении аппендицита. И по ощущениям боль не несла ничего хорошего.

Стоит ли говорить, что я не ошибся? Если дело касалось глобальной непрухи, то она случалась всегда непременно со мной. Лео пару раз вломил Форсварару. Причем, вломил неплохо (лично я бы отдал все, чтобы меня так не били), а потом отшатнулся. Словно от прокаженного. И стал медленно затухать.

– Матвей, он задушит его! – крикнул Анфалар.

При этом Безумец создал какое-то разрушительное заклинание и обрушил его на недавнего друга. Вот только подходить не торопился. Видимо, не таким уж он был и Безумцем.

Дальние атаки Анфалара, конечно, достигали цели – Форсварар отшатывался, но страшное уже случилось: он схватил Лео за плечо. Причем, в этом и была главная странность – держал за плечо, а Дракон, одежда которого почти погасла, хватал ртом воздух. Поэтому я выдвинул гениальную догадку – Лео испытывал острый дефицит воздуха.

– Как он это делает?

– Не знаю. Но у него такая способность – он душит людей. Так Форсварар возвысился. Большего про свой хист он не рассказывал.

У меня даже не было сил мысленно пошутить про Форсварара-душителя – обладателя самых шаловливых ручек в Фекое. Потому что тут не оказалось ничего смешного. Лео реально загибался, пока мы щелкали клювами.

Благо, мои когнитивные способности все еще не отключились. Я понимал, что знание – сила. Мне нужно только догадаться, как действует бывший правитель. В чем его сила и все такое. А как добиться этого наиболее простым образом? Понятное дело, самому стать Форсвараром. Учитывая, что в последнее время этот персонаж мне попадался часто, стоило сосредоточиться – и все оказалось не так уж и сложно.

Я прикрыл глаза, вызывая «консоль» со «спасибочниками». Что интересно, обычно те, кто могли помочь в данный момент высвечивались сразу. А сейчас Форсварар виднелся в сером цвете. Будто был не при делах и давал понять, что его не надо использовать.

И выглядел он совершенно по-другому. Старше, примерно как в то время, когда мы впервые встретились. Да еще намного человечнее. А не вот эта бездушная болванка, которая находилась в реале.

Я выбрал его, «натягивая» личину Форсварара на себя, и удивился, как потускнел мир. Мне представлялось, что это у меня жизнь какая-то бесцветная. Но реальность глазами бывшего правителя Фекоя оказалась вообще практически черно-белой. Разве что воздух ощущался более явственно, что ли. Он походил на бескрайние воды спокойного моря.

Это все хорошо, но что там за способность? Я вытянул руку, активируя ведунский скилл. Визуально ничего не произошло, но я внезапно понял, что только что сделал – небольшую сферу вокруг себя, лишенную кислорода. Вот почему потух Лео. И вот почему он задыхался.

– Анфалар, меч! – крикнул я.

– Не приближайся к нему! – ответил Безумец.

– Меч!! – заорал я уже так, что, казалось, дрогнули своды главного зала крепости.

Что тут оставалось Безумцу? Сталь зазвенела о каменный пол, а острый клинок заскользил к моим ногам. Немного не дошел, поэтому пришлось сделать пару шагов к нему. Анфалар меж тем продолжал дистанционно лупить бывшего друга.

Я поднял меч – не чета моему кровопийце. Да и показался немного тяжеловат, но тут, извините, выбирать не приходилось. Я, напоминая Гая Юлия Цезаря, мгновенно подскочил к Форсварару, уже создавая форму заклинания. И как это я все успеваю?

Если бы я не знал его маленький секретик, то точно бы сбился. Дышать вокруг бывшего правителя действительно было нечем. И не потому что он съел те странноватые сладкие клубни, от которых у меня урчало в животе. Это пустяки.

Я со со всей дури опустил меч на руку, державшую Лео. А там уж подоспела и почти созданная форма Мыследвижения. Однако направил ее не на врага, а на союзника. Дракон улетел подальше, вырываясь из смертельной ловушки.

Вот только Форсварар схватил меня другой рукой. После чего присел, нащупал культей отрубленную конечность и та мгновенно приросла. Чертова сила Осколка.

Однако на этом хорошие новости для меня не закончились. Я упустил самую малость. Так как он являлся не совсем живым, то вполне мог обходиться без такой пакости, как дыхание. А вот я этим похвастаться уже не мог.

– Матвей! – закричал Безумец, и в его голосе я услышал скорбь. Словно мои дни уже сочтены.

Не скажу, что это оказалось правдой, но определенная доля истины в подобном предположении была. Моя позиция оказалась патовой. Лео вроде бы жив, но в ближайшее время помощник из него так себе. Безумец понимает, что подходить к Форсварару опасно, а на дальнем расстоянии у него нет ощутимого преимущества. Нет, захвати мы какой-нибудь миномет – еще может быть. А так…

Личина слетела будто бы сама собой. Я понимал, что толку от нее теперь никакого. Да и отвлекали эти волны воздуха.

Я знал только один незатейливый, но безотказный способ убить Форсварара. Точнее, то существо, которое сейчас стояло передо мной. Поэтому повернулся к Безумцу и произнес.

– Унеси Оско…

Почти произнес. Оказалось, что воздух нужен не только, чтобы заниматься всякими глупостями. Но и, к примеру, для тех же разговоров. Сейчас я просто выпустил из себя все запасы и теперь выпучил глаза.

– Что? – не понял Анфалар.

– Унесс… си подальше Осколок, который питает Форсс… – подсказала лихо, из-за своего заикания, не став договаривать имя.

Моя ты умница. Больше того, Юния бросилась мне на помощь, вот только без своей природной магии сделать почти ничего не могла. Ну да, она вцепилась в Форсварара, как дикая кошка, а тому что? Ничего. Он продолжал держать меня, разве что теперь переведя взгляд на Безумца. А я в очередной раз подивился тому, что делал все это Форсварар с полным равнодушием.

До Анфалара наконец дошло, что именно от него требуется. Его друг был невероятно силен в пределах крепости. А если быть точнее – в пределах действиях переносного устройства, основной которого являлся Осколок. Всего-то и надо, что разнести два полюса одного целого на максимально удаленное расстояние. Тогда связь оборвется и Осколок перестанет питать Форсварара.

Последний был неживым, но вот никак не тупым. Он ухватил меня одной рукой за шиворот, чтобы не мешался, и пошел к Безумцу. Да, чуть прихрамывая, потому что Юния вцепилась в ногу. Но явно быстрее, чем думал Анфалар. И тут случилось и вовсе немыслимое – Безумец дрогнул.

По крайней мере, мне так показалось. Стоял, стоял, затем вдруг резко повернулся и дал деру во внутренние покои. Чтобы что? Сигануть с крыши? У меня просто в голове не укладывалось. Анфалар, который перешел в ненавистный ему мир, чтобы вписаться за меня в пещере под Питером, испугался? Да быть того не может. Или… тут было кое-что еще?

Существует хорошая практика – разговаривать ртом, а не додумывать всякую фигню и не накручивать себя. Не успел мой мир разрушиться, как Безумец вернулся, держа на руках здоровенную бандуру с Осколом. Беда только в том, что приспособа оказалась поистине внушительной. Осколок сильно фонил, поэтому и передвижную тележку сделали с запасом, чтобы никто случайно не коснулся частички Оси другого мира. Да еще вдобавок Анфалар после зачаровал эту тележку, чтобы ее вдруг не повредили. Или сами не повредились об Осколок.

Как выяснилось, все это Безумец придумал именно на свою голову. Вот теперь и пер ее, напрягаясь так, что того и глядишь те самые сладкие клубни сделают свое гадкое дело.

Нет, технически, наверное, можно разломать устройство, в котором оказался заключен Осколок. Но на все нужно время. А именно его у нас не было, потому что Форсварар уже стоял возле выхода из внутренних помещений. Шагах в десяти от Анфалара. Тут либо бросать Осколок, либо бежать.

Безумец, как всякий взрослый мужик, бегать не любил. Тем более от неприятностей. И именно теперь должен был присоединиться ко мне. Вместе бы мы перед смертью испытали «собачий кайф», который, правда, все никак не приходил. Может, вот эти вот сексуальные утехи с удушением чересчур переоценены?

Додумать очередную глупость я не успел. Потому что в этот момент произошло самое невероятное, что только могло.

Я всегда говорил, что стражники Фекоя – рыцари без страха и упрека. Но даже я прежде их недооценивал. Что могут низкоранговые рубежники, против ведуна, которого подпитывает Осколок? Ничего. Формально перед нами сейчас был кощей с суперспособностью. Все, что стражники могли сделать, – с достоинством умереть. И именно это они и решили провернуть.

Первым на спине Форсварара оказался Раннагар. Тот самый проклятый, который лишился неправедного рубца Созидателя, затем перевоспитался и теперь купался в лучах благословения Скугги. Плетью повисла рука бывшего правителя, потому что практически тут же на ней оказался другой стражник. А спустя десять секунд уже все тело Форсварара было усыпано защитниками Фекоя. Истинными защитниками.

Я слышал, что так поступают пчелы – когда на их улей нападают шершни. Облепляют хищника так, что его тело сильно нагревается и наглец «закипает» внутри этого жужжащего клубка. Понятно, что у стражников была другая идея. Сделать так, чтобы Форсварар не двинулся с места. И надо сказать, это получилось.