Текст книги "Источник (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

В последнее время Юния взяла на себя роль самого жесткого критика. Наверное, попадись такой на жизненном пути Гоголю, мир вообще не узнал бы о существовании великого русского писателя, а в камине сгорел бы и первый том «Мертвых душ». Короче, я был готов к фразам: «Идиотская идея», «Такое мог придумать только ты» или чему-то нейтральному вроде «Дураков на Руси на два века припасено». Пассивная агрессия у моей лихо была прокачана на пятерку.

Однако неожиданно Юния, пусть и немного поразмыслив, кивнула. В переводе на современный это значило: «Сомнительно, но окей». И тут же рванула с места в карьер, начав довольно серьезно планировать наше грядущее путешествие:

– Придется взять большой заплечный мешок. Ну, или как ты там его называешь…

– Рюкзак, – подсказал я.

– Именно. Мне почему-то кажется, что ты не усс…спел найти подходящее место для Слова в Прави.

– Это тебе правильно кажется. Как-то не представился для этого хороший момент.

– Значит, будешь все носс…сить при себе. Меч точно возьми, рейки свои для того, чтобы домой сигануть в случае чего…

– Юния, давай я сам решу, что брать. Мне же одному идти.

– Это еще какого рожна? – уперла руки в боки лихо.

– Даже не знаю, что меня настораживает больше: твой пыл или употребление слова «рожон». Мне кажется, я за всю жизнь его ни разу не слышал.

– Матвей! – надавила на меня Юния, в пылу злобы даже забыв, что умеет заикаться. Может, так ее и вылечим? Будем испытывать терпение нечисти, потому что к логопеду лихо точно не пойдет.

– Начнем с того, что во взаимодействии с неживыми ты не особо… успешна. Они не испытывают эмоций, следовательно, твой хист там бесполезен.

– Что еще? – Юния была готова рвать и метать.

– Еще непонятно, сколько хиста потребует переход. А ты по силе равна кощею, это тоже дополнительная нагрузка.

– И?.. – протянула лихо.

– И еще я не хочу рисковать твоей жизнью. Непонятно, что и как там обернется.

– Ты все сс… сказал? А теперь послушай. У меня есть руки, ноги и зубы. Поверь, в сс… случае чего, я неживому горло перегрызу. Да еще ты про чуров забываешь, вот на них-то я воздейсс…ствовать очень даже могу. Про что я забыла? Ах да, на Сс… скуггу ты целую толпу перетащил и ничего, не умер. А тут всего два кощея. И поздно уже за мою жизнь беспокоиться. Мы тут такую кашу заварили, что прикинутьсс… ся резиновой трубкой не получится.

– Шлангом, – вздохнул я, – а не резиновой трубкой. Сколько лет тут живешь, а не запомнила.

– Я просто этой шлангой не пользуюсь, мне без надобносс…сти. Все выяснили или у тебя еще какие-то аргументы появились?

– Все, – капитулировал я. Вот как с ней вообще разговаривать?

– Тогда завтра выходим. Ночь ничего не решит, а так ты хоть сс…сил наберешься. Думаю, они пригодятся.

Нет, не то чтобы я был законченным каблуком и не имел собственного мнения. Вот только что тут скажешь? Юния была предельно логичной нечистью, при этом заряженной на максимально эффективный результат. Да и мне самому, признаться, было бы намного комфортнее рядом с лихо. Просто… просто если раньше мои жизненные приключения казались детскими шалостями, то теперь от любого действия зависела вся дальнейшая судьба. И ладно бы только моя, но и всех окружающих: начиная от Костяна и заканчивая угрюмым ежовиком. Если хоть что-то пойдет не по плану, возможности как-то все замять и исправить не будет. С нежизнью не договоришься и не придешь к общему компромиссу. Поэтому в такие неприятности с двух ног лучше залетать понимая, что за твоей спиной стоит верный союзник.

Что еще интересно, домашние, как и Юния, отнеслись к моему решению сгонять в Правь с небывалым энтузиазмом. Гриша сразу стал собирать мне еды в дорогу, словно я намеревался отправиться на Северный полюс, Митя сбегал за теплой одеждой. Что там, даже Саня притащил откуда-то старый советский рюкзак для походов. Раньше он был желто-коричневого цвета со светлыми оттенками, правда, со временем немного выцвел. Неужели Инга баловалась туризмом?

– С возвратом, – буркнул Саня.

– Обязательно, – искренне поблагодарил я, потому что в мой кожаный, латаный-перелатаный рюкзачок все бы точно не влезло.

– Ты давай, хозяин, там не суетись. Со всеми поболтай, если надо, выпей. Оно вроде дело нехитрое, да для новых договоренностей очень нужное. Я же, к примеру, вот не алкоголик какой, а просто компанейский.

– То есть я правильно понял, мне не торопиться?

– Конечно, – мгновенно выпалил бес и тут же осекся. – В смысле, ты там сам смотри, по обстоятельствам. Но в таких делах торопиться – только портить.

Я тяжело вздохнул. Кому что, а лысому расческа. Мне и раньше казалось, что если завтра начнется война, то Гриша с Митей точно будут стоять позади. Вот только не для того, чтобы подавать патроны, а исключительно звенеть стаканами и организовывать крепкий порядок в тылу. Хотя по поводу порядка тоже имелись вопросики.

– Гриша, не забывай, нас все ищут. Никаких бесовок и оргий. Это понятно?

– Понятно, – поторопился кивнуть бес.

– Зарок давай. Чтобы никто сюда не приходил. Более того, чтобы ни одна живая душа сюда не вошла и не вышла. Хотя неживых это тоже касается. Даже, наверное, в первую очередь.

– Хозяин, – искренне возмутился Гриша. – Ты меня просто убиваешь своим недоверием. После всего, через что мы вместе прошли.

– Именно после всего. Давай зарок, что сюда и мышь не проскочит Что, так и будем титьки мять? Или мне еще сухой закон ввести?

Зарок, конечно, Гриша дал. А что ему оставалось делать? Однако он выглядел как родственник, который приехал вступать в наследство и вдруг узнал, что ему ничего не оставили. Даже обиженно закусил губу и собрал слезы в уголках своих зеленых глаз. Правда, на меня подобные трюки и раньше не действовали, а сейчас и подавно.

Что забавно, после этого энтузиазм моих домашних как-то поутих. Видимо, я попал в самую мякотку, и нечисть действительно собиралась устроить здесь шалман. Нет, когда все закончится, я первым делом выдам Грише пару ящиков водки для вписки, а сам уеду в глухой лес. И пусть все разносит к чертям, если не боится Саню. Но сейчас был не самый подходящий момент. А объяснять это бесу, видимо, бесполезно.

Еще я думал, что сегодня точно не засну. После двух суток лежки-то. Оказалось, что ничего подобного. Я немного поворочался в кровати, но все же задремал, а проснулся только наутро. Хотел бы сказать, что с первыми петухами, но нет, с Гришей. Бес бесцеремонно растолкал меня.

– Юния сказала будить и кормить тебя. Она скоро придет.

– В смысле – скоро придет? А куда она удрала?

– Мне что, кто-то докладывает, что ли⁈ – всплеснул руками бес. – Мне сказали, я выполняю. Словно этот, крепостной какой-то.

– Ладно, ладно, чего у нас там на завтрак?

– Каша овсяная, яичница, хлеб поджарил как ты любишь, колбаса, сыр.

– Спасибо, Гриша. Вот что бы я без тебя делал?

– Язву бы лечил. Помню, как ты раньше питался. Вот только не ценишь ты меня, не доверяешь.

– Ладно, хорош ныть.

Я быстро умылся, позавтракал и выпил кофе. А Юнии все не было. У меня в голову даже стали закрадываться нехорошие мысли. И что самое дурацкое, я не знал, куда отправляться искать лихо. По моему разумению, у нее в городе не было мест, где она могла бы укрыться.

Правда, не успел я по-настоящему испугаться, как лихо появилась на кухне. Я внимательно посмотрел на нее, вроде ничего в ней не изменилось.

– Ты где была?

– Неважно.

– Что значит неважно? Что еще за секреты появились?

– Сс… старого товарища навестила. Теперь доволен? Давай поднимайсс…ся уже, надо идти.

– Не нравятся мне такие вот недомолвки, – взвалил я на плечи походный рюкзачок с привязанным сбоку мечом. – Ничем хорошим это точно не закончится.

– Матвей, прекращай душнить!

Вот ведь, наобщалась с Аленой на мою голову. Вроде совсем немного друг с другом провели, а этого хватило. Что называется, дурной пример заразителен.

Я недовольно разложил рейки на полу, достал ключ и прислонил к дереву, вспоминая ослепительный свет Оси. Все остальное было уже делом техники. Неторопливые отблески волн поплыли по кухне, нечто тягучее заворочалось внутри импровизированного колодца-портала, а на нас дохнуло прохладой. Не тем, обжигающим, который разливался вокруг жилища Стыня, а бодрящей свежестью подземелья.

– Юния, в Трубку. И пока я не скажу, не вылезай. Будем пытаться пока наводить дипломатические мосты.

Лихо спорить не стала. Одно дело обсуждение плана на берегу и совершенно другое – оспаривание приказов. У Юнии, в отличие от меня, с субординацией все было на высшем уровне. Я махнул на прощанье домашним и прыгнул в колодец.

Нет, все-таки так никогда и не пойму, как это работает. И вообще, можно ли привыкнуть к мгновенной телепортации? Надо будет у чуров спросить, когда ты перестаешь удивляться переходам, как впервые. Я вот уже четвертый раз пользуюсь ключом, а все равно никак не могу привыкнуть. И заодно удержать на ногах.

Я свалился на камни, как мешок с картошкой. Может, для того у чуров такие здоровенные лбы, чтобы сохранять равновесие? Это бы многое объясняло.

Хотя вот в первый раз у меня все вышло очень даже неплохо, не считая того, что нас чуть не убил Стынь. С другой стороны, не убил же. С этими философскими мыслями, полный стоицизма, я поднялся на ноги. И весьма вовремя, потому что меня уже довольно торопливо окружали чуры. Которые при свете Оси, да еще с этими своими здоровенными головами выглядели ну чисто инопланетянами.

– Привет, лунатики, – поднял я руку. – Я пришел к вам с миром. Рассказать, что солнце встало и все такое. Можно мне поговорить со старшими?

А сам тем временем потянулся к хисту – не так уж все и плохо, даже половину не потратил. Получается, при желании я могу перенести сюда еще двух-трех кощеев.

– Что-то мне кажется, что тебе здесс…сь не рады, – мило прокомментировала Юния.

Правда, что хорошо, пока приказ выполняла. Действительно спокойно сидела в Трубке. Хотя ее опасения я разделял.

Чуры, которые до моего появления были заняты в цепочке по передаче лунного серебра к Оси, как-то внезапно бросили свою работу и стали обступать меня. Более того, парочка из них исчезла – ломанулась в крохотные дверки, вырубленные прямо в скальной породе, а через мгновение оттуда уже высыпала новая партия нечисти. В довольно короткие сроки возле меня собралось несколько десятков чуров. И пока я раздумывал, успею ли физически достать сложенные реечки, чтобы намутить переход, они окружили меня.

Такое ощущение, что они вообще не собирались наводить дипломатические мосты. Если в прошлое посещение взгляды нечисти выражали искреннее любопытство и заинтересованность, то теперь от этих глаз можно было прикуривать.

– Ладно, Юния, план Б, – я старался говорить тихо и не шевелить губами.

– Какой, сс… еще план Б?

– В смысле, вылезай и отвлекай их, а я пока подумаю о пути отхода.

Хотя, чего тут думать? Сложенные реечки висели у левой боковины рюкзака. Мне надо лишь дотянуться, вытащить их, разложить и все. Ключ и так в руке. Да, печально, что все вот так произошло. И что еще более неприятно – ни я, ни Юния не предполагали, что чуры настолько воспримут в штыки мое появление. Но мне не привыкать. Если бы неудачи надо было продвигать в массы и им понадобилось рекламное лицо, все же понимают, кого бы взяли без всякого каста?

Появление лихо действительно внесло определенное оживление в нестройные ряды широколобых. Скажу больше, Юния оказалась невероятно права по поводу своего воздействия на чуров. Это на неживых ее магия не действовала, а вот на начисть все сработало как надо.

Даже меня слегка повело от выплеска могущественного промысла. Первые же ряды чуров и вовсе опустились на колени, когда Юния развела руки. Почти как какой-нибудь самый главный злодей в эпическом произведении. Нет, серьезно, не будь у нас во врагах Царя царей, я бы присмотрелся к лихо. Потому что ей бы еще какой-нибудь суперзлодейский смех и…

– Как хорошо! – рассмеялась начисть. – Сколько еды!

Ну вот, сглазил, блин. Хотя да, все довольно объяснимо. Последнее время она держалась исключительно на силе воли, существуя впроголодь. Если подумать, это же именно из-за моей просьбы и чтобы не подставлять одного рубежника с оттопыренными ушами, лихо перестала жрать всех, кто попадался под руку. Ведь как она раньше жила: нашла жертву – поела – уснула на полвека. Романтика. А тут я заставляю ее вечно что-то делать, да еще за калориями слежу. Нутрициолог, блин, недоделанный.

– Юния, только не убивай!

На мгновение показалось, что моя просьба сразила лихо. Точнее, она обернулась ко мне, а потом рухнула, как подкошенная. Вот только у ее стремительного подчинения силе тяготения была другая причина – старые лобастые чуры, которые находились на прошлом собрании.

Сейчас они предстали не так важно, как тогда. Скорее даже наоборот, выглядели неряшливыми, наспех одетыми, всклокоченными (это если торчащие в разные стороны волосенки считать за прическу). Видимо, известие о моем появлении застало их в неурочный час. Странно, у нас на Земле уже давно утро. Может, тут часовые пояса разные?

Правда, меня удивило другое – каким образом эти хмыри сразили Юнию? Ответ пришел довольно скоро. Тот самый главнюк, который и собирал в прошлый раз остальных (Нираслав, кажется), резко поднял руку и из нее вырвался сноп яркого света.

Я хотел даже закричать что-то вроде: «Это не по правилам!». Ведь где подобное видано, чтобы нечисть колдовала? И только в самый последний момент я заметил крохотную рукоять посоха. Вот, значит, что устроили. Купили где-то нормальное артефактное оружие рубежников и теперь используют его против нас же. Засранцы такие.

Правда, этот выпад я отбил. Ладно, если сказать совсем начистоту – сработал мой хист. Наверное, ему было стыдно капитулировать прямо сейчас, все-таки промысел с одиннадцатью рубцами. Все, что успел лично я, вытянуть руку перед собой, вставая в стойку «Затаившийся тигр, офигевающий от происходящего бешеный барсук». А промысел вырвался уже сам, напрямую блокируя атаку.

Да, слишком расточительно с точки зрения ведения боя. Лучше бы привести контраргумент заклинанием или вообще печатью. Но вот как-то не смог я сообразить. Это только в книжках все успевают крикнуть: «Экспеллиармус».

Правда, можно сказать, что на этом короткая схватка была практически завершена. Первые ряды, еще недавно подавленные силой и красотой лихо, после ее низвержения пришли в себя. Сказать по правде, даже слишком быстро. И с невероятной прытью бросились на меня.

Нет, вообще я ожидал чего угодно – атаки заклинаниями, давление промыслом, использования секретных способностей чуров, о которых не прочитаешь и в закрытых телеграм-каналах. Но вот что меня будут просто месить ногами, руками, и что самое неприятное – лбами, к этому жизнь вообще не готовила. Какое уж там переместиться под шумок! Я даже рюкзак не успел снять. Да и опять же – разве бы я бросил Юнию?

Единственное, что удалось сделать напоследок – шарахнуть что было сил хистом, создав подобие взрывной волны. Чуры разлетелись метров на пять, как кегли в боулинге. Однако я понимал, что происходящее – только передышка. Да и сделал все это с одной лишь целью – создания Слова в этом мире. Короткая форма – и вуаля, уже тоненькая ниточка соединяет меня с местом, где можно спрятать все, что только душе будет угодно.

Конечно, будь у меня побольше времени, я бы подумал хорошенько. Но в пылу мозговой горячки, выбирать не приходилось. Да и вариантов у меня не сказать чтобы было с избытком.

Сначала я хотел оставить ключ на той самой поляне, куда нас с Анфаларом закинул тот грозный чур из Питера в качестве наказания. Но опять же – ту локацию вычислить – легче легкого.

Потому я вспомнил место, где Созидатель казнил мать Юнии. Да, те каменистые выступы довольно трагические для воспоминаний лихо. Но если честно, я не особо и собирался говорить ей, где спрятал ключ. А вот что место труднодоступное – это факт. Рядом с Созидателем никто не обитал. Следовательно, и неживых там не будет.

Едва я успел все это провернуть, засунул руку в созданное пространство, где пальцы сразу задубели от холода. И только разжал кулак, уронил ключ на снег и вернул конечность со Слова, как на меня снова накинулись чуры. Только теперь так, что уже окончательно повалили и не позволили даже шевельнуться. Наверное, если попытаться, можно попробовать их скинуть еще раз. Вот только у меня возник веский вопрос: для чего? Схватить Юнию и удрать я не успею. Да и не за этим сюда прибыл. Надо как-то успокоить этих балбесов и объяснить, что я пришел с миром.

Правда, создавалось ощущение, что с каждой минутой сделать это будет все труднее. А тут еще властный хрипловатый голос отдал короткий приказ: «Отведите убийцу брата на Плато Смерти!».

Какого убийцу? Какого брата? Вы что, угораете⁈

Глава 14

Какое-то время у меня даже получалось оценивать обстановку. А что, тебя несут, почти как боевое знамя полка, освободили от тяжести рюкзака и прохлады меча, разве что не дают двигаться. Но это уже сущие мелочи. Так что верти головой и запоминай детали, если сможешь – бросай хлебные крошки, чтобы вернуться обратно. Правда, с последним вышла заминка. У меня не оказалось хлеба, да и чуры держали крепко, словно боясь, что мне придет в голову удрать.

Я даже пытался общаться с суровыми лобастыми карликами. Мол, произошла чудовищная ошибка, я Матвей Зорин, друг чуров, а никак не убийца их брата. И даже сестры, чтоб проклятую нечисть черти побрали. Но коротышки не обращали на мои потуги никакого внимания. Чем-то я их успел разозлить, хотя вроде ничего конкретного для этого и не делал.

Меня пронесли мимо Оси, возле которой уже ругался один из чуров, призывая остальных вернуться к работе. Видимо, Ось являлась чем-то вроде мартеновской печи, ее нельзя просто поставить на паузу. Что мне бросилось глаза – такое ощущение, что гигантский белый минерал или чем он там являлся, еще больше подрос. Или будто бы даже был почти закончен.

Делегация вместе со мной (лихо я как-то упустил из виду) прошла мимо тех самых крохотных дверей, откуда прибыло подкрепление, и добралась до гигантских деревянных створок. Точнее, чурам они наверняка казались невероятно громадными, а так были не более двух с половиной метров в высоту. Что меня позабавило больше всего – так это скальная порода, оказавшаяся прямо за ними.

Другими словами, эти ворота представляли собой своеобразную обманку. Но это для самых обычных существ, которые не умели перемещаться в пространстве. Чурам они явно были нужны, чтобы проносить большие грузы. В качестве последнего сегодня выступал я.

Нираслав, тот самый неприятный хмырь, который мне не понравился еще тогда и продолжал не нравиться сейчас, прикоснулся левой рукой к деревянному полотну, а правой дотронулся до одного из держащих меня чуров. И в следующее мгновение я почувствовал себя слепым кутенком, который впервые открыл глаза. Потому что свет был везде.

Только это оказался не тот нежный и приятный свет, ласкающий тебя со всех сторон теплым утром. Казалось, он проникал сквозь кожу, пытаясь разорвать меня изнутри, подобно тысячам плотоядных жуков заползал в любую ложбинку.

Я почувствовал, как меня кинули на что-то твердое, слышал голоса, шуршание, ощущал запах чего-то резкого, словно бы даже химического, но ничего не видел. А еще было нестерпимо больно. Точно меня бросили на раскаленную сковороду и теперь медленно обжаривали. Что самое противное, даже не разберешь как именно – снаружи или изнутри.

Секунд через десять зрение стало возвращаться. Правда, не до исходного состояния. Создавалось ощущение, что я резко стал близоруким, у которого отобрали очки – удавалось различать лишь смутные очертания окружающих предметов. К примеру, неподалеку высилась арка, явно сложенная из камней. Хотя бы потому, что кроме камней тут ничего не было. Сам я лежал на относительно ровной площадке без намека на хоть какую-то редкую растительность. Судя по щербатой твердой поверхности под пальцами – мы оказались в горах. Точно, меня же собирались вывести на экскурсию на Плато Смерти.

Собственно – осознание того, что я знаю, где именно нахожусь, стало единственным приятным фактом. Казалось, все остальное здесь относится ко мне крайне враждебно. Включая мерзкую нечисть.

Чуры стояли неподалеку. Их было немного, всего пятеро или шестеро – трудно определить, потому что фокус постоянно пытался удрать. Но что меня удивило, на всех были накинуты балахоны с капюшонами. Словно им тоже не доставлял особого удовольствия местный ультрафиолет. Или у них в моде белая кожа, как у азиатов?

– После разрушения Оси это место стало опасно даже для правцев, – проговорил кто-то из них. Кто – не разберешь. У меня из-за нарастающего звона в ушах эти слова внутри головы отдавались эхом. – Для пришельцев из других миров оно смертельно.

– Спасибо, что сообщили, – поблагодарил я не вполне искренне.

Язык тяжело, с кровью отлипал от гортани и ворочался во рту, как переваренная сарделька. Будто я не пил целую вечность. А пальцы на глазах раздувались, как если бы их изнутри накачивали воздухом, и покрывались огромными волдырями, которые тут же лопались. Что мне совсем не понравилось – это капли кровавого пота, стекающие вместе с клочками волос. Создавалось ощущение, что я огромный кусок сала, который топили в микроволновке на максимальной температуре.

– Нираслав, если продолжать, он скоро умрет, – подал голос один из сопровождающих.

Я даже не пытался разобрать – кто именно. В моем сознании вся нечисть уже смешалась, превратилась в одно общее, бесформенное пятно. Эта клякса как-то странно изогнулась – может, подняла руку, может, подала другой условный сигнал. Но пятно тут же распалось на составляющие и крохотная часть рванула ко мне.

Чуры осторожно, как, наверное, казалось им, и невероятно больно, как показалось мне, схватили расползающееся на глазах тело и поволокли его к той самой каменной арке. Что состоялся переход – я уже попросту догадался, потому что зрение сново подвело. Правда, на этот раз ослепительный свет уступил место кромешной тьме, будто я оказался под землей. Боль не ушла, но значительно притупилась, словно меня «поставили на паузу».

Голову стиснуло невидимыми тисками, точно от давления, а потом пришло понимание, что я оказался под водой. Как? Зачем? Правда, не успел я испугаться, как осознал, что вполне себе спокойно дышу, более того, лежу на спине и держусь на поверхности… чего? Реки? Озера? И при этом я совершенно не двигаюсь.

Все происходило настолько внезапно, образы реальности, которую я все еще не видел, сменяли друг друга невероятно проворно. Я мог обратиться лишь к слуху, что и сделал.

Сначала звуков не было. Ни падающих со сталактитов капель (раз уж я под землей), ни плеска воды. Что изначально показалось немного странным. Может, мне и барабанные перепонки к хренам разорвало? От этих затейников можно всего ожидать. Нет, тогда бы я слышал звон. Стоило об этом подумать, как мне удалось различить недовольное старческое хрипловатое ворчание.

– Проклятые крысы… Не будь они полезны, давно бы…

Я облегченно выдохнул. Значит, еще не все потеряно, я могу слышать. Только с определенным запозданием до меня дошел смысл слов. Так, чем там эти загадочные «они» полезны? И для кого? Голос меж тем раздавался все ближе.

– Помню тебя, помню. Совсем ведь недавно виделись, а уже кощей. Ох, хорошо над тобой поработали. Но ничего, Источник излечит…

Меня коснулись руки, и на мгновение показалось, что все это уже было. Когда-то давно, когда я только стал рубежником. Сознание пробило яркой, ослепительной вспышкой воспоминания. И сразу в голове возникла та самая картинка из полубредового сна – странная изба, шумящая вдалеке речка, почти мертвый я. И руки, которые меня омывали. Те самые руки.

Я открыл глаза и неожиданно понял, что вижу. Зрение полностью восстановилось, и, несмотря на темные своды грота, где я лежал на поверхности воды, я различил мельчайшие детали.

Самый странный каменистый берег, какой только доводилось видеть, усыпанный большими валунами и заросший густой травой, которой не могло быть в пещере. Поодаль вообще виднелись громадные корни какого-то дерева, вросшего в землю и уходящего стволом в гору. И самое любопытное – Она.

Я прибился к берегу, как какое-то полено, где меня ласковыми, баюкающими жестами, гладила пожилая женщина. У меня бы не повернулся язык назвать ее старухой. Да, преклонных лет, с редкими седыми волосами, собранными в пучок, сухими, чуть дрожащими руками и глубокими морщинами, которыми оказалось изборождено все лицо.

Что самое забавное, мне было приятно. Не то чтобы я законченный геронтофил, но в прикосновениях этой старушки чудилось что-то родное, почти позабытое. Я вдруг вспомнил бабушку, и глаза наполнились слезами.

– Если хочешь, поплачь, всегда легче становится, – предложила мне старушка. Даже ее хрипотца не вызывала отторжения.

– Да нет, я так что-то… Что это?..

К счастью, в руки себя удалось взять довольно быстро. Я вдруг замялся, не зная, как правильно задать вопрос. Точнее, их у меня накопилась целая масса, а нужно было озвучить только один.

– Что все это? – рассмеялась та.

– Ну да.

– А ты вылезай, я расскажу. У меня с этой стороны редко гости бывают.

Только сейчас я понял, что продолжал вести разговор лежа у берега и позволяя гладить меня этой старушке, совсем как маленького мальчика. Поэтому постарался как можно скорее встать на ноги.

Все это время у меня не выходило из головы, как я до сих пор не утонул. Сроду так долго на воде не держался, а ведь даже не шевелился. Я обернулся, чтобы осмотреть озерцо, но рубежное зрение неожиданно дало слабину. Воды не представлялось возможным различить под чернеющими каменистыми сводами. Открывалась взору лишь небольшая неподвижная гладь на пятачке у самого берега. Не то, блин, море назвали черным. Я попытался опереться о каменистый берег и вдруг понял, что не испытываю никаких тактильных ощущений, будто все рецепторы выключились.

– К дому не пойдем, – решительно заявила старушка, присев на небольшой валун и указав на узкую тропинку меж камней. – Там у меня сейчас забот много. Так что ты хочешь узнать?

– Вы, простите, кто? – присел я рядом, проведя рукой по траве. И вздрогнул, осознав, что не чувствую ее тоже.

– Ох, – поскребла затылок старушка, словно и сама не знала ответа на этот вопрос. – Называли-то по-разному. И Ягая, и Едза, и Матушка, и Бефана, и Хель.

– Погодите, так вы Баба-яга?

– За бабу тебе, конечно, спасибо, – засмеялась собеседница. – Но если тебе так проще, то пожалуйста.

– Я вас совсем другой представлял.

– Ага, с костяной ногой, в ступе и чтобы обязательно дети в печи, да? Любите вы, люди, все приукрасить.

– А где мы?

– Точного ответа я тебе не дам. Я-то знаю, но ты едва ли поймешь. Скажем, это единственное место, связывающее напрямую все три мира. Из каждого сюда течет река, чьи воды несут в себе силу Оси. Когда в Прави начал твориться бардак, то и река оттуда обмелела, высохла. Да эти коротышки, которые тебя сюда приволокли, все исправили, почти восстановили Ось, расчистили завалы. Они в общем-то молодцы, только везде свои любопытные носы суют.

– Вы не человек, – неожиданно для себя сказал я.

– Посмотри какой догадливый, – рассмеялась Яга. Причем весело, с переливами, совсем не страшно.

– Но и не нечисть, – продолжил рассуждать я. – Вы сказали про чуров, что если бы эти крысы не были так полезны…

Я смешался, судорожно соображая. Редко приходилось сталкиваться с поистине сверхъестественным. И это с учетом того, что я вообще-то рубежник. В голове всплыли обрывки разных образов, одним из которых был Живень.

– Вы старый бог! – догадался я. – Ну, или богиня.

– Можно и так сказать, – благосклонно ответила Яга. – Я древняя, как ты выразился, бабушка.

– А я что, мертв, что ли?

– Еще нет. Но ты в пограничном состоянии, на рубеже. Рубежник на рубеже, – она опять рассмеялась. – В такой момент и можно здесь оказаться, увидеть меня, поговорить.

– Первый раз так было, когда я получил хист.

– Все правильно, – согласилась Яга. – Я каждого из вас омываю водой из Источников. Один человек умирает, другой рождается. Я и сейчас там, – она указала на тропинку. – В последнее время много новых рубежников. Старый мир рушится, чтобы возник новый.

– И вы не можете вмешаться? – я даже пропустил мимо ушей, что она в одно и то же время и там, и здесь.

– Раньше пыталась, да силенок не хватает. Да и миры развиваются не так, как нужно кому-то из вас, а как нужно самим мирам. И что, неужто это все, что ты хотел узнать?

– Да я вообще много хотел узнать… – смешался я.

– Тогда торопись, там коротышки тебя ждут. Они ведь не случайно тебя в Источник окунули.

– Не случайно?

– Из каждого мира в Источник можно попасть через подземелье, что находится близ Оси, по реке, у которой нет течения. Таков порядок. Каждую реку питает Ось, оттого и воды у нее необычные. В одну окунешься – сбудется потаенное для себя желание, в другую – найдешь ответ на самый важный для себя вопрос, в третью – излечишь любую хворь и болезнь. Последняя река из Прави и приходит. Туда-то тебя коротышки и засунули.

Голова взрывалась от обилия информации. Для чего, зачем? То есть они меня сначала почти убили, а потом решили вдруг спасти? Нет, понятно почему. У меня единственного выход к грифонихе, так им нужной. Однако для чего такие сложности? Зачем меня мучить? Чтобы я стал сговорчивее? Так это вряд ли.

А еще мне вспомнились слова Гриши, которому мама рассказывала, что есть какое-то волшебное озеро в подземельях близ Валаама, исполняющее любое желание. Получается, если попадешь в Источник через Правь – вылечишься, если через наш мир – исполнишь то, чего больше всего на свете хочешь. Интересно, а можно загадать, чтобы нежизнь убралась отсюда? Нет, она же сказала, что только то, что будет касаться тебя. Тогда бы чуры, не будь дураками, давно все порешали. Но руки у меня все равно зачесались. Чего я хочу больше всего на свете?

– О, разгорелись глазенки, хоть притушивай, – хитро сощурилась Яга. – Уж не думаешь ли ты, что это все просто так дается?

– Я привык, что если тебе жизнь одной рукой что-то дает, то во второй она держит тяжеленный половник, чтобы вдарить по башке, – признался я.

– Это ты верно сказал, – рассмеялась Яга. – Что просто дается, то и цены не имеет. Потому за все нужно платить. И ты заплатишь, когда вернешься. На то у коротышек и расчет был. За проход к Источнику через реку своя цена имеется. Да и пройти можно лишь единожды.

Все радужные краски тут же потеряли цвет.

– Получается, я свою попытку исчерпал?

– А вот тут есть нюансик, – расплылась в улыбке Яга. – Оказался-то ты здесь не по своей воле. Тебя в реку буквально скинули. Потому свою цену и чур, который это сделал, заплатит, и ты. Он сюда больше не пройдет, а ты…