Текст книги "Генеральша капустных полей (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

– Это кто ещё тут, нашёлся, умник! – она завопила, но её чуть не силой утянули и уторкали в кресло плюгавый адвокат и пухленький муж, чтобы села и не гневила Фемиду.

А до нас вдруг долетело её алкогольное амбре, вот так новость, попивает, дамочка. Ещё и на заседание пришла в непотребном виде.

Мне стало совершенно не по себе. В воспоминаниях настоящей Веры этих деталей не было. Но теперь многое встаёт на свои места.

Двери снова открылись, и в зал вошёл Боря, вот уж не ожидали его увидеть, отпустили голубчика. Злой, слегка потрёпанный, в нашу сторону даже не взглянул, прошёл на сторону сестры, но сел от неё через три кресла. И даже не поздоровался. Между ними тоже лютая вражда, теперь уже за дом.

Сидим молча, у меня мысли витают где угодно, только не здесь, единственное, подумалось, что зря нарядилась перед такими людьми, хотя да, судья же должен прийти, так и сижу, размышляю о нарядах, о том, что ещё нужно купить в село. И потом бы съездить на местный рынок, посмотреть, что и как здесь устроено.

– Господа! Судья Антипов Всеволод Романович, всем встать! – довольно мягким голосом оповестил секретарь, и мы встали. В зал вошёл массивный господин в мантии, и дорогом парике с идеальными буклями. На его округлом животе внушительная медаль или судейский знак из натурального золота и драгоценными каменьями.

Сразу вспомнился фильм «Иван Васильевич меняет профессию», такая вещица – бесценная.

Разбирательство началось.

Судья оповестил нас, что несколько раз проверил все бумаги и отчёты адвокатов по делу, посоветовался с прокурором. Перевернул какой-то лист в большой папке и сказал, что в деле противоречий нет, и его личного решения даже не требуется, следует просто поступить по букве закона, а она гласит, что раз в завещании фактически брак аннулирован, то все средства, полученные от продажи имения Госпожи Нестеровой, в первом замужестве Меркуловой, а во втором замужестве баронессе Керн – вернуть. С этого момента по предоставлению судебного исполнительного листа надлежит перевести со счетов все денежные средства на счёт госпожи баронессы, а недостающие деньги возместить после продажи дома Меркуловых.

Агафья не сдержалась:

– Дура проклятая, по миру нас? Да мы тебя кормили, поили, мы тебя приютили, а ты… Тварь…

– И наложить лично на госпожу Тропинину штраф в размере тысячи рублей за неуважение суду! – таким же монотонным голосом произнёс судья, а Авдотья только хотела что-то вякнуть, как сразу же и получила с двух сторон тычки и от мужа, и от своего покрасневшего адвоката.

Судья обвёл всех собравшихся уставшим взглядом, вздохнул и решил, что на этом его долг перед законом исполнен:

– Если у вас имеются протесты, вы можете подать их в письменной форме в течение десяти суток после заседания! А сейчас объявляю заседание закрытым. Дело решённое, за исполнительными листами, прошу приехать завтра и получить у секретаря.

– Господа, прошу встать, суд удаляется! – теперь уже громко крикнул секретарь, мы встали, и Всеволод Романович скрылся за своей тёмной дверью.

Всё закончилось так быстро, что никто не успел опомниться…

С этого момента Меркуловы банкроты, Бориса выгнали с приличного места службы, и обязали выплачивать не только долги мне, но и штраф за похищение, а если нечем будет платить, то его ждёт долговая тюрьма, собственно, к этому всё и идёт. Последний раз взглянула на своих мучителей, мысленно пожелала им на своей шкуре испытать, что испытывала Верочка, живя с ними. И пока они устроили склоку между собой, мы первыми вышли из зала, а потом и из здания суда.

Вышли и слегка обалдели, всё что угодно я ожидала сейчас увидеть, даже слона, но увидела её, ту самую девушку, сравнившую со слоном Федю.

Взволнованная Наталья стоит у кареты и смотрит на двери суда, ожидая, когда выйдет её обнищавший возлюбленный. Какое счастье, что она далеко, но нас узнала и посмотрела таким же злым взглядом, как и Агафья.

– Кажется, с этого дня у нас с градоначальником Гоголевым натянутые отношения. Мы, видите ли, ограбили жениха его доченьки.

Пройти нам нужно через ворота, так или иначе, с Наташей мы столкнёмся и ей есть что мне сказать, прям вижу её надутые губы и сверкающие глаза. Скажу ей, что он её недостоин, да и опасен…

Но меня опередил Фёдор Григорьевич, встал между нами и вдруг начал спокойным голосом призывать заблудшую душу к свету праведности, но со свойственной ему прямотой и без сантиментов, тоном старшего брата или наставника:

– Сударыня, не скажу, что рад нашей встрече, не по личным убеждениям, но по тому факту, что вы сейчас здесь. Пожалуйста, одумайтесь. Борис преступил закон, он теперь банкрот и никогда не получит приличной должности, кроме того, ему совершенно точно грозит долговая тюрьма. И это началось не вчера, а ещё при живом его отце. Они фатальные неудачники, бегите, пока можете. Меркулов не умеет обращаться с женщинами достойно, вы сами видели его жестокость по отношению к Вере. Заклинаю вас, пощадите ваших родителей, они люди весьма почтенные и добрые и не заслуживают страданий дочери, а они с таким зятем непременно будут. Поезжайте домой, или просто не встречайтесь с этим преступником, чуть было дважды не убившим мою жену. Я советую вам, как добрый друг. Для такой красивой девушки найдётся партия гораздо лучше! Поверьте мне, как другу…

Я потеряла дар речи.

Наташенька открыла рот от удивления, и по её покрасневшим щекам покатились крупные слезинки. Она не хамка, и не халда, какой стала Авдотья, и прекрасно понимает, что хоть её папа и дворянин, но барон Керн выше по званию, и он сейчас произнёс мудрые слова, каким ей самой не дают покоя.

Шмыгнула носом и прошептала:

– Не говорите моим родителям, что видели меня здесь. Я больше не буду…

Так и не поняли, что она не будет, но девушка резко развернулась, пробежала несколько шагов к карете и быстро уехала.

– Барон! Вы только что спасли ещё одну девицу от ужасной участи! Вы просто герой, таинственный, прекрасный и очень умный! – не выдерживаю и с долей юмора подшучиваю над мужем.

– Да, я такой! А что делать, она хотя бы послушалась. Но нам пора, вон наши оппоненты, и не совсем трезвые, не случилось бы нового скандала.

Мы последовали примеру Наташи и поспешно уехали в небольшой изысканный ресторан, праздновать победу.

Следующие дни мы тоже провели в делах и заботах. Выкупили тот самый стол для крошения овощей, производители пообещали, что через две недели товарным составом доставят на станцию и нам потом самим придётся отвезти обновку в деревню, да и отвезём.

Ножи закупили, посуду, и нашлись стеклянные банки, очень похожие на банки в нашем мире, такие же круглые и объёмные, но в качестве крышек здесь используют деревянные затычки, а чтобы дерево не соприкасалось с продуктом, советуют обильно смазывать воском или у гончара заказывать керамические.

Ох, как всё сложно и замысловато. Но я продолжаю собирать все данные для бизнеса и не сильно пугаться тому, что сейчас меня с непривычки вводит в состояние ступора.

Прошлись мы и по рынку. Товаров много, но недостаточно, соления типичные, никаких замысловатых изысков нет. Любому торговцу здесь предложить наши продукты, и все с руками оторвут. А отправлять можно через железную дорогу с сопровождающим. Товарные вагоны постоянно курсируют туда-сюда.

Я, наконец, увидела наш сельскохозяйственный бизнес в полном объёме. Осознала его приятные перспективы и на радостях с подачи Фёдора заказала в небольшой типографии несколько листов с бирками, какие потом можно будет порезать и к каждой банке привязывать на жгутик.

– Кажется, всё собрали, можно и домой возвращаться, – наконец, я выдала мужу и тёте вердикт по своим неотложным делам.

– Какая ты у меня хозяюшка. И я уже все дела завершил, пора ехать, пока не придумали мои руководители новую задачу для меня, сейчас не хочу брать переводы, нам нужно свой труд по естественным наукам написать.

– И напишем! Но в тиши наших деревенских просторов.

– Знаю я эту тишину, покос, прополка, заготовки и ты вся в трудах.

– Клянусь, теперь усердствовать не буду. А только как генеральша, с большим животом и горделивой осанкой, пальчиком указывать, что и как делать.

– Одно жаль…

– Что, мой милый?

– Останусь без твоей стряпни, кухарка, как ни старается, но таких вкусных щей-борщей у неё никогда не получается.

– Я буду тебя иногда баловать своей стряпнёй, обещаю.

На том мы и порешили. Оставили денег тётушке, она теперь у нас городской представитель. Если что-то срочное, то она готова покупать, заказывать и отправлять через своего поверенного. Думаю, что она и с продажей в городе нашей продукции справится с немецкой педантичностью.

Со спокойной душой, и огромным багажом мы покинули столицу, чтобы вернуться, наконец, в наше поместье и начать работать с удвоенной силой и скоростью, пока моя ранняя беременность ещё позволяет.

Глава 24

Жизнь

Деревенская жизнь теперь идёт размеренно, спокойно и подозрительно легко. Казалось, что всегда будут какие-то трудности. Но климат умеренный, саранчи, колорадского жука, тли и прочей напасти нет, даже клещей нет, а комары прям деликатные создания, вьются только по вечерам у небольшой заводи, это потому, что у нас река быстрая и холодная, болотин нет. Райское место.

Сенокос прошёл вполне успешно, но с удвоенной силой, раз у нас появился сбыт, то и скотины решили в этом году больше оставить в зиму. Я к животноводству не касаюсь, это уже на усмотрение Лаврентия Павловича, однако про сыр уже задумались, к сожалению, рецептуру придётся местную искать, я в этом вопросе совершенно несведущая.

Моя задача – обеспечить всё, что требуется до заготовок. В обговорённые сроки привезли нам стол и три больших ящика со склянками для засолки и продажи. Идеальная тара для розничной торговли нашей продукцией.

У моих селян уж руки чешутся, поскорее начать всё солить, кромсать, папоротник в нашем городке распробовали и уже раскупили, себе почти не осталось, теперь грибы пошли да ягоды.

В начале лета ещё пасечник к нашему хозяйству «прибился» повздорил со своим помещиком, тот с него слишком огромную плату брал. А мы его приютили, пасеку наши мужики помогли оборудовать, он пока в летнем «вагончике» живёт, но к следующему году переедет насовсем и с семьёй. Нам такие переселенцы очень нужны, ведь сладенький мёд все любят, а тут свой, и у меня на него тоже есть грандиозные планы.

Муж не перестаёт удивляться, как у нас в хозяйстве всё вертится и крутится:

– Ты как магнит для деловых людей, и пасечник, и бондарь уже свой…

– Бондарь и был наш, только много бочек не нужно было, торговать ими невыгодно, большие для перевозки и в каждой деревне есть свой мастер. Но зато теперь у нашей продукции своя тара. Он ещё и клеймо выжигает с нашим товарным знаком на каждой бочке. Круче нас только виноделы с их плантациями.

Смеюсь в тёплых объятиях мужа, нежимся в постели, он положил руку на живот, а сынок ножкой ему привет шлёт. Утро – самое приятное время дня.

– Кстати, о плантациях. А капусты вы не мало посадили?

– Мало. Всего три поля. Чувствую, что до Рождества всё и закончится. Но придётся мне вложиться, закупить у соседей, договорённость уже есть. Думаю, что справимся и простаивать не будем. И так как у нас посты, и строгие, то наша постная продукция в любом случае уйдёт вся, ещё и мало будет. Потом появятся подражатели, но я с наших взяла клятву, да они и сами понимают, что это их доход, проболтаются по рецептуре и сами же потеряют в деньгах. Сейчас ещё чаи начнём ферментировать, и крем-мёд…

– Крем-мёд?

– Да-а-а, это будет абсолютная феерия вкусов. Думаю, что царский двор нам выдаст медальку или почётную грамоту за этот десерт.

– Милая моя, у тебя идеи как фонтан в царском саду…

– А как же. Мёд осторожно на холодной «бане» взбивать в ручном сепараторе и вмешивать в него чернику, малину, землянику. Получается воздушное и нежнейшее лакомство, баночки я для него уже заказала в столице. И, кстати, по цене этот крем в три раза дороже, чем обычный мёд. Чистая прибыль, причём тройная…

В этот момент муж потерял голову и начал меня целовать, пока я не вспомнила ещё какое-нибудь дело и не умчалась командовать своей сельскохозяйственной армией.

Все наши идеи, планы и прожекты нашли поддержку у селян. Все довольные, что и работы вдоволь, и доходов ещё больше.

И в городе, и в столице наша продукция нашла своего постоянного покупателя. Да так, что к зиме в павильоне столичного рынка появилась наша лавка: «Генеральские разносолы», так староста однажды в шутку назвал наше предприятие, да и прижилось. И трактир постепенно набирает обороты, радуя нас всех доходами, хотя и вложиться пришлось основательно, но оно того стоило, дело на годы и прибыльное.

Сельская жизнь тяжела, но размеренная и даже спокойная. Особенно если есть постоянный и надёжный доход.

И всё же кроме сельского хозяйства у нас с мужем есть ещё одно очень важное дело, и весьма тайное.

Мы проштудировали все местные учебники по физике и химии, и я записала всё, что помнила из школьной программы, после занятий с внуками.

И самое прорывное – принцип таблицы Менделеева, периодической системы химических элементов. Главным оказалось, даже не сама таблица, а те свойства элементов, какие в этом мире были ещё неизвестны. Фёдор Григорьевич смог развить тему и написать первый труд о строении химических элементов. И дальше пошло-поехало. С ним спорили, опровергали, задумывались и, в конце концов, согласились.

Научная работа моего мужа стала прорывной, и не одна, а множество.

Но это всё дела далеко идущие, и сейчас у нас совершенно другие заботы.

В самом начале февраля родился наш самый прекрасный мальчик на земле, Гришенька. Григорий Фёдорович Керн. Точно такой, каким приснился мне однажды.

Из столицы примчалась Паулина с огромным сундуком детского приданого, она не могла себя сдержать во время шопинга. Оно и понятно, у самой детей не случилось, а тут долгожданный первенец.

Кажется, не только в науке я помогла этому миру. А нашим примером вдруг перевернула понятие сельского хозяйства и показала, что незазорно и помещикам работать.

К нам потянулись люди за опытом, чтобы развиваться, кому-то мы помогли подняться, но на других культурах. Меня даже приглашали пару раз в Академию землепользования прочитать лекции о предпринимательстве.

И в конце концов, грамоту, медаль и почётные звания мы с мужем получили за заслуги перед отечеством. Хотя и не стремились к этому.

Жизнь идёт своим чередом. Из-за новой преподавательской деятельности профессор Фёдор Григорьевич теперь забирает с собой в столицу на зимние месяцы, всю многочисленную семью: меня, сыночка Гришу, и двух дочек Веронику и Варвару, самых сладеньких конфеток.

Наша жизнь наполнена смыслом, счастьем и любовью. Чего не скажешь о семье Меркуловых. Скатились, опустились и стали позором для своего рода и Агафья, и Борис, больше им обобрать никого не получилось. Дрались за остатки денег от продажи дома, а чем дело закончилось доподлинно неизвестно, но скорее всего, временной победой Агафьи, потому как её непутёвого братца всё же посадили в тюрьму за долги. А потом они и вовсе сгинули. Главное, Наташу вовремя спасли от глупости, и она вышла замуж за молодого помещика, уехала в губернскую «столицу» и теперь там заправляет делами и ведёт активную светскую жизнь.

А мы так и живём счастливо и богато, чего и вам желаем, дорогие наши читатели, пусть и на ваших подоконниках рассада крепенькая растёт, да в огородах всё прёт, цветёт и радует, а погреба и закрома наполняются богатым урожаем. Буду очень признательна за лайк в описании книге, для этого можно нажать |нравится|💗

А подписка на автора позволит не пропускать новинки автора! ✿♥‿♥✿

Если вам понравилась история Веры, то непременно загляните в историю Шурочки, эти героини живут в одном мире, но сюжеты самостоятельные, возможно девушки встретятся, это еще не решено, но всё может быть.

Хозяйка уездного города

/reader/575469/5465006

Жадный муж взял Шурочку в качестве бесплатной прислуги. Помыкал да издевался, держа в чёрном теле, и ловко переложил вину за растрату на жену, а её гибель стала бы для него удачным шансом скрыть собственное казнокрадство. Но всё пошло не по плану, и в теле несчастной жены очнулась я – бессменный председатель СНТ «Одуванчик». Уж я умею порядки наводить, всего-то осталось восстановить мост, найти, куда муж деньги казённые припрятал, свекрови не позволить на шею сесть и не ударить в грязь лицом перед губернатором. Одно меня удручает, в этом мире жена не смеет подать на развод. И какие бы я подвиги ни совершила, спасая город от банкротства, всё равно остаюсь собственностью подлеца.