Текст книги "Барышня-кухарка для слепого князя (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– Говорите, – позволяю обойтись без лишних штампов, все прекрасно знают о наших с Филей отношениях.

– Сегодня утром обнаружили тело вашего мужа барона Бекетова. Дело раскрыто по горячим следам, на главаря банды из Мухина начальник управы отправил отряд из десяти городовых, дороги перекрыты, мы всё отслеживали. Однако этот бандит повёл себя крайне неразумно, отсиделся бы, но он напал на вашего мужа, забрал его бричку, деньги, золотые часы и помчался в столицу. Его успели схватить на первой же развилке. Так поступают преступники, загнанные в угол. Мне жаль. Кроме того, вы с Филиппом не успели развестись официально…

– И что это значит? Мы с сестрой богаты? – не выдержав трагизма момента, выпалила Арина и так посмотрела на меня, что я невольно улыбнулась.

– Да, вы богаты. Не слишком, но, думаю, что с вашими талантами, вам особого труда не составит возродить капитал вашего покойного мужа. Я приехал за вами, нужно опознать тело, расписаться в бумагах, Макар Кириллович ждёт. Вы можете вернуться в своё поместье. Вам больше ничего не угрожает.

– Я сейчас соберу вещи, и мы поедем с вами.

Вот так в один момент я стала состоятельной женщиной. И без страха верность в тот дом, откуда Филя меня выгнал. Кучер же сказал, что меня все любили. Новая я тем более найду ко всем подход.

Молча прохожу мимо онемевшего князя, поднимаюсь по ступеням, не обращая внимание на счастливую физиономию Нинель, но она прошептала:

– Ах, какое горе, соболезную и скатертью дорога!

– Благодарю, надеюсь, к вам судьба тоже будет благосклонна! – отвечаю и спешу собираться.

Через несколько минут сборов, а точнее, мы с Ариной просто скидали все вещи в мешки и корзину, осмотрели друг друга, обнялись и поспешили вниз.

Проходя мимо князя, я вдруг вспомнила, как он признался в своих способностях.

Он видит события на несколько ходов и кажется, со мной он видит гораздо больше. Это ведь его магии дело, он отпустил этого бандита, он заставил Филиппа импульсивно ехать одного, да и вообще перестать думать над своими действиями. Фактически князь, чужими руками решил мои проблемы, как и обещал за два-три дня…

Останавливаюсь и смотрю в прекрасное лицо монстра.

– Я всё поняла, Ваше Сиятельство, благодарю за всё, вам и двух дней не понадобилось, чтобы решить мои проблемы. Проститесь за нас с вашей матушкой, не хочу её тревожить. Возможно, я вас навещу, когда-нибудь. Спасибо, и я ваша должница…

Очень низко присаживаюсь перед ним в реверансе, и Арина поступает так же.

Но он даже не улыбнулся. Лицо как мраморное изваяние на надгробье.

Мы вышли, а он остался…

Как и предвещал, я разбиваю ему сердце, тем, что приучила, приручила князя Волкова, а теперь оставляю без кофе, блинчиков и ночных приключений.

Глава 21. Горечь

– Дорогой, тебе помочь? Боже мой. Неужели, такие страдания из-за кофе? Мы вернёмся в столицу, и там найдётся кофе на любой вкус, наймём специально человека, мой батюшка…

Нинель зачирикала поддельно сладеньким голосом, не в состоянии скрыть радость победы. Стоило Его Сиятельству подняться на второй этаж, она вцепилась в его руку и решительно настроилась на тот самый разговор, о котором он сам же и просил за завтраком.

– Я не ваш дорогой, не смешивайте кофе и многое другое, что происходит в данный момент. С чего вы решили, что её отъезд меняет что-то в наших отношениях? Вы приехали в гости, сопроводили мою матушку, но более между нами никаких дел нет. Разговор носит именно такой характер, и я понимаю, что вы лишь пытаетесь казаться женственной глупышкой, желая очаровать меня. Но всё тщетно.

Нинель опомнилась, выпрямилась и на лице снова проявила себя тень надменности. К чему сладкие улыбки, если кавалер слепой.

– Вы не понимаете, я посол доброй воли, меня послал отец и его товарищи. Место канцлера не сегодня, так завтра освободится. Вы нужны короне, но без помощи вы не обойдётесь, выслушайте и не отрицайте сразу моё предложение, больше с вами никто так честно не поговорит.

– Вот как? Честно? Ну хорошо, я выслушаю вас самым внимательным образом и даже загляну в ваши тайны, чтобы окончательно убедиться в ваших намерениях…

– Это лишнее, постойте, это правда? У вас есть эта способность?

– А вы не знали? – князь подошёл к стулу, повернул его и сел, а рукой указал на кресло рядом с собой. И каждое его действие заставляет забыть о его слепоте. Нинель прикусила губу, несколько секунд сомневалась, но села рядом, готовая сбежать, если разговор затронет самые потаённые секреты.

– Не думала, что настолько.

– Итак, ваша миссия вполне понятна. Я бы назвал её не посольство доброй воли, а миссия помощника палача. Коалиция, какую возглавляет ваш батюшка слишком уж «ушлая», не побоюсь этого деревенского слова. Мой титул и связи, стали бы отличным прикрытием для группы политических мошенников и шарлатанов. Они за моей спиной готовы проворачивать свои делишки, да к чему спина, у слепого можно воровать и перед носом. Посему я вам говорю нет. И более того, написал неделю назад письмо Его Величеству. Если и соглашусь на какую-то должность, то только под непосредственным началом самого царя.

Нинель слушала молча, сидя прямо и сцепив пальцы в замок так сильно, что те побелели.

На слове «воровать» – её щёки вспыхнули огнём, а в глазах блеснула ненависть.

Князь почувствовал неприязнь, наконец, маски сброшены, про себя отметил, что графиня продержалась совсем недолго. И даже отрицать не пытается.

Она решила нападать…

– Вы не справитесь с этой должностью, у вас всё равно будут воровать под носом. Вы слепы, даже если пытаетесь убедить меня в обратном, магия не вечна, она даст осечку, и вы не сможете контролировать всё. Обвинили моего отца в нечистоплотности, но он делец, и был бы вам предан. Без него вы вообще пустое место. Оставайтесь в своём унылом поместье. Тоскуйте по этой безродной девке, предавайтесь меланхолии. Это единственное, что вы можете себе позволить. Действительно, я зря потеряла время.

– Вас всё же бросил тот бравый подполковник? Вы были увлечены им целый год. Но он женился на девице более покладистой и менее богатой.

– Вы не смеете…

Нинель прошипела, готовая вцепиться в лицо князя за жестокую правду. Но он продолжил:

– Нинель, ваша ненависть оправдана и к Дарье Андреевне, и к той счастливице, что увела у вас жениха, и сама того не желая, перешла вам дорогу. Но вы слишком холодны и расчётливы. Этого хватает на службе и среди конкурентов в светском обществе. Дома мужчине хочется тепла, ласки, заботы.

– Вы признаётесь в своей слабости? – она хмыкнула и посмотрела на князя свысока, примеряя к нему ярлык тряпки и ничтожества.

– Нет, я по-дружески намекаю вам на причину, по которой подполковник Львов отказался от вас, будучи поначалу влюблённым в вашу красоту, а потом испугался доступности. В силу воспитания я не могу говорить вам жестокие вещи, но теперь я вижу всё. И прошу вас, поезжайте домой, оставьте этот разговор втайне, отцу скажите, что между нами не срослось, и вы не можете жить со слепым.

Гордей Сергеевич решил дать Нинель фору, какую она не заслуживает, но она растоптала этот шанс на перемирие в тот же момент, как только услышала.

– Вы трус. Ничтожество. Сбежать от общества, прикрываясь своим мнимым недугом.

– Вы думаете, что беременны! Срок ещё небольшой, вас даже не тошнит. Пока не тошнит, но сегодня вы задержались в спальне, потому что впервые почувствовали себя нехорошо. Хотели прийти ко мне в постель, надеясь, что молодой мужчина, тоскующий по ласке, поддастся на вашу провокацию. Ведь Львов тоже высок, крепок и брюнет. А я, слепой, мне можно подсунуть любого ребёнка. Я не хотел говорить о вашем позоре, не хотел вмешиваться в дела, не касающиеся меня. Но вы настойчиво провоцируете. Собирайтесь, я распоряжусь заложить маленькую карету, вас отвезут в…

– Я скажу отцу, что вы взяли меня силой…

Она вдруг прошипела с такой яростью, что Гордей Сергеевич поморщился.

– Не беспокойтесь, беременность замершая, от ненависти дети не рождаются. И Вы останетесь бесплодной, я лишь констатирую факт как маг. Собирайтесь и уезжайте, не усугубляйте это дело ещё больше, не доводите до такого скандала, что ваше имя навсегда смешается с грязью.

И в этот момент он перехватил её руку у самого своего лица. Больно сжал запястье и заставил графиню вскрикнуть от боли.

– Я этого так не оставлю…

– Все претензии предъявляйте к женатому отцу ребёнка, которому не суждено родиться. И вы правы, мне стоило вас выгнать вчера же вечером. Чтобы не осквернять свой дом.

Она резко встала, с грохотом отодвинув креслице, повернулась и вышла. Но в красивой головке кишат злобные, жестокие мысли о мести.

– Я отомщу… Как он узнал?

Коротко приказала своей горничной собираться.

Остановилась у зеркала, посмотрела на себя и вдруг горько зарыдала, проклиная всё и всех.

– Зачем я потащилась к знахарке, зачем взяла эти проклятые капли… Зачем…

Силы оставили несчастную графиню, но она всё равно собралась и медленно пошла во двор, чёрная карета вот-вот подъедет и увезёт её как преступницу в город.

Глава 22. Мы не соперницы

– Павел Петрович, а вы нас куда везёте? – проехав до развилки, я наконец, очнулась от своих невесёлых мыслей, выглянула в окно и осознала, что мы же куда-то едем.

– Тело вашего мужа отвезли в имение, Макар Кириллович уже составил бумаги и повёз преступника в столицу. Дело серьёзное. Я пока останусь с вами, надеюсь, не помешаю…

Он мельком взглянул на Арину.

– Конечно, нет! Я сама хотела просить вас хотя бы на пару дней задержаться, не понимаю, что делать дальше. Простите, я девушка и без мужской помощи несколько теряюсь в этих непростых процессах. Похороны, и всё такое. У барона, наверное, есть родственники.

Мои слова получили не ту реакцию, на какую я рассчитывала. Арина внезапно поджала губы и отвернулась. Подумала, что я флиртую с дознавателем?

Да уж, мне сейчас только флирт и нужен.

– Насколько я знаю, родственников нет. Два года назад умерла его мать. Возможно, есть какие-то дяди или тёти. Но вы законная жена, и наследуете всё.

– Но он пытался меня отравить.

Павел наклонился вперёд и прошептал, словно в карете есть ещё кто-то кроме нас троих:

– Этот исход неприятных событий скажется наилучшим образом для вас, сударыня. Первое, нет нужды ворошить это постыдное дело против мужа, его уже не воскресить, получил по заслугам, простите за откровенность. Второе, вы получаете наследство. Просто нужно подождать три месяца до оглашения завещания и год траура. Но подозреваю, что завещания и нет. Он был молод, а молодые люди редко задумываются о скоротечности жизни.

– Но похороны, у меня нет денег…

– Похороны пройдут скромно в небольшом храме баронства, его тело туда и отвезли, подготовят, отпоют и похоронят на местном кладбище. А деньги у вас, должно быть, есть. Проверите свои финансовые книги. Память, может быть, и потеряна, но вы очень разумная женщина, справитесь!

Он проговорил это таким уверенным, приятным тоном, что я улыбнулась. Но посмотрел Павел Петрович на Арину, а та, поймав нежный взгляд, смутилась и покраснела.

Представляю, как им хочется поговорить между собой, и я сейчас нечто среднее между надзирателем, соперницей и совратительницей.

Не хватало мне ещё с сестрой из-за мужчины разругаться…

Снова долгое молчание. Кучер неожиданно остановил коней и крикнул, что у дороги родник и беседка, можно отдохнуть несколько минут.

Я более всех обрадовалась остановке, и вопреки правилам первая выскочила из экипажа.

День жаркий, душный, явно будет гроза, успеть бы до непогоды укрыться в поместье, а нам ещё часа три ехать.

Умываюсь ледяной водой, намочила косынку и обтёрла шею, руки и глубокое декольте. Точно, соблазнительница, но такие платья норма, так что я тут ни при чём.

Однако влажную ткань накинула на плечи, чтобы прикрыть свои перси. Не пристало вдове так себя выставлять.

Арина тоже умылась, мы с ней прогулялись чуть подальше, и я решилась:

– Милая, он тебе очень нравится? Или это от того, что у тебя не было опыта общения с мужчинами и любой, хоть немного красивый молодой человек становится желанным? Это так или я ошибаюсь?

– Ты хочешь его забрать? – я и забыла о её дерзости и юношеской прямолинейности.

– Что значит, забрать? Он не телок и не конь! Послушай, у меня ужасная ситуация. Ничего не помню, какие там слуги не знаю, как себя вести понятия не имею. Ты мне нужна. Очень нужна. Не Павел и не Гордей Сергеевич, а ты! Я была бы счастлива, выдать тебя замуж за такого красивого и порядочного мужчину. И даже приложу к этому все усилия.

Она смотрит на меня с недоверием.

– Это какие усилия?

– Мы после девяти дней и обследования поместья переедем в столицу, а я намерена попросить Павла хоть немного нам содействовать в этом непростом вопросе. Ты, главное, не глупи и не делай кислое лицо. Мужчины любят приятных женщин, а не зануд.

Анина, наконец, улыбнулась, не выдержала и обняла меня.

– Вот и молодец. Пойдём, пора уже ехать. Скоро будет гроза, нам бы успеть.

Уселись в карету, отдохнувшие, посвежевшие, и я сразу перешла к делу.

– Мы не успели с сестрой обсудить ситуацию. И сейчас коротко поговорили. У меня есть просьба к вам.

Павел внимательно посмотрел на меня, потом на Арину, этот взгляд о многом говорит.

– Да, конечно, что в моих силах.

– Я думаю, что нам нужно переехать в столицу. Там для моей сестры больше возможностей, а я должна какое-то время прийти в себя после череды трагедий и неудач. Нам нужна помощь в обустройстве, в понимании себя в этом обществе. Я прошу вас взять некое подобие шефства над нашей семьёй. Вы служите в полиции, ваша репутация безупречна. Не оставляйте нас. Вот и вся моя просьба. Но, право, если у вас есть невеста и моя просьба вас смущает…

Я многозначительно замолчала, а Павел смутился, улыбнулся, румянец на его щеках стал ещё более насыщенным, и он признался.

– У меня нет невесты, и я даже не знал, каким образом высказать подобную просьбу. И теперь безмерно рад, что вы сами предложили, быть вхожим в ваш дом.

– Вот и хорошо! Теперь мне не так боязно за себя и сестру.

Остаток пути неожиданно мы провели за разговорами, сестра рассказала некоторые забавные истории из моей юности. Павел рассказал о себе, но тоже совсем немного, события, характеризующие его, но не раскрывающие его историю, настоящий полицейский.

В поместье мы влетели под шум начавшегося ливня и неудачно попали колесом на камень, что-то скрипнуло и треснуло. Не хватало ещё и без последней кареты остаться, но, к чести Павла Петровича, он и вида не подал, что всё плохо. Надеясь, что кучер всё исправит и запасное колесо имеется.

С каждой секундой стена дождя всё плотнее, пришлось вещи оставить в экипаже и бежать в дом под ливнем. Нам навстречу кинулась пожилая дама, стеная, о том ужасе и несчастье, что обрушилось на наши головы.

– Это экономка! – прошептала Арина, вытирая мокрое личико.

– Понятно! – а сама думаю, что от меня, наверное, тоже ждут подобных стонов и криков. А я едва сдерживаю отвращение от этих стен. Память не вернулась, а вот желание скорее сбежать множится с каждой минутой.

Главное, не зайти на кухню и не начать готовить, не выдать себя.

В этот момент на улице сверкнула молния и сразу грянул раскатистый гром…

– Как бы не раздуло, покойничка-то, а то в гроб-то не влезет. Бог шельму метит, похороним как есть в ковре, – внезапно экономка выдала свои истинные мысли и тут же вполне спокойно добавила. – Вам с дороги сейчас чай подадим, не извольте беспокоиться, мы рады, что вы вернулись, госпожа.

А как я этому обрадовалась.

Как и предсказала наша экономка, от грозы барона несколько разнесло. Я притворилась испуганной, мнительной барышней, вцепилась в руку Павла Петровича, издали взглянула на обезображенное тело и подтвердила, что это мой муж.

Всплакнула для порядка и позволила священнику отпевать, пока не пришлось колотить новый гроб.

К вечеру всё было кончено.

Осталось помянуть покойного, подписать бумаги для следствия.

И обыскать кабинет.

Но это мероприятие нужно делать на свежую голову, потому после печального ужина мы разместились по комнатам и уснули.

Надеюсь, что уснули все, пару раз ловила себя на тревожной мысли, что моя непоседа сестра может сделать непоправимые шаги и отпугнёт настойчивостью приличного Пашу. Надо было её положить спать с собой.

Но, вроде бы всё обошлось, Арина умна, и не разменивается на глупости, Павел нужен ей полностью, весь без остатка, и она умна не по годам, дальше флирта ни шагу...

Глава 23. Пошёл вон!

Утро порадовало солнечной погодой, не сразу сообразила, где я нахожусь, кажется, это поместье на меня так действует, отключает память. Вторая мысль, что посетила мою голову о Гордее Сергеевиче, бедненький, и как он без кофе…

А потом дела житейские закрутили нас всех так, что ни о ком и вспоминать не успеваю, до отъезда Павла, нам нужно понять всё о состоянии дел.

В доме всего четверо работников: кучер, он же по дворовым делам, горничная, кухарка и экономка – Варвара Яковлевна.

Так что версия, что я тоже усердно была вынуждена заниматься ведением хозяйства – вполне реальная, вот и научилась всему. С экономкой обошли весь дом, и вывод возник сам собой, Филя был никудышный хозяин.

Хозяйство-то запущенное, и приводить его в надлежащий вид – занятие хлопотное и почти бесполезное. Я на такие жертвы не готова.

Насколько мы смогли понять, остальные дела у Филиппа тоже были не очень. Если не сказать, что плачевные.

– Поместье придётся продать, чтобы рассчитаться с долгами. Дохода у нас почти не останется. Если сможем правильно распорядиться деньгами после сделки, то бедствовать не будем.

– Откроешь в городе модную кофейню? – Арина сидит за столом и по моей просьбе переписывает активы из амбарной книги, этот документ нужен для оценки имущества.

– Подозреваю, что нам предстоит непростой период по торгам. Продать имение – дело очень непростое. А хорошо и выгодно продать – тем более.

– Я могу посоветовать маклера, торгового посредника. Очень опытный, не обидит. Тем более если просьба будет от моего имени, – Павел тоже проверяет книгу отчётности, в какой я совершенно ничего не поняла. Это же надо так запутать бухгалтерию.

Снова вздыхаю и мысленно радуюсь, что с нами Павел Петрович.

– Да, будем признательны. Но это дело небыстрое, три месяца до оглашения завещания всё равно ждать. Однако начать можно уже сейчас.

И продолжаю перебирать бумаги. На самом деле, мне нужно найти документы на дом в столице. Не дай бог он в залоге. Вот тогда будет совсем «весело».

Перевернула всё, а потом заметила, что под книгами лежит жёлтый конверт, я его просто пропустила. Открыла, просмотрела и выдохнула.

– Вот оно, то, что я искала! Дом в столице, трёхэтажный особняк, в приличном месте, судя по карте, и состояние у него вполне сносное – свежая постройка. И, кажется, он не в залоге.

У меня даже плечи расслабились, и я откинулась на спинку кресла счастливая, что не всё потеряно…

– Это значит? Значит, мы едем в столицу? – радостно пропищала Арина, едва сдерживая бурю ликования.

– Да, Арина, едем. Кроме того, этот особняк можно частично сдавать приличным людям и открыть в нём кофейню. Мы спасены.

Сестра всё же не выдержала, вскочила, заставила и меня встать, мы обнялись.

– Только умоляю, никому об этом доме. Особенно отцу, он явно прикатит по наши души. Сестёр не оставлю, но батюшка, отказавшись от меня, уже не внушает доверия.

– Не скажу! Я не дура, вредить себе. Ой! Он же может опеку на нас оформить и всё прибрать к рукам.

Неожиданно Арина выдала ужасную новость. Мои ноги сделались ватными, и я снова плюхнулась на стул. Этот полный, жадный мужик, какого я видела всего несколько минут, и который без зазрения совести объявил меня ведьмой, именно так и поступит. Перевожу очумелый от безысходности взгляд на Павла и выдаю первое, что пришло в голову:

– Павел, вы обязаны срочно жениться на моей сестре! И взять нас под опеку! Это не обсуждается. Я как бы в трауре, а Арине уже можно. Не оставьте нас или найдите нам разумного адвоката.

Молодые так густо покраснели, что мне стало неловко. Они ещё и не объяснились толком, а я их под венец. Ну а что, Филя меня также за Кузю выдавал, тут уж все средства хороши.

Но, я всё же смягчила краски:

– Нет, конечно, не сразу, это я погорячилась, три месяца у вас есть, потом помолвка, всё как у порядочных людей, не гоню вас под венец завтра! Не переживайте! Но нам нужен мужчина – глава, понимаете?

– Я готов хоть завтра! – Павел вдруг задорно рассмеялся, понял, что мои слова – ирония от безысходности.

Разобрав документы, мы перешли к проверке шкафов, утвари и прочего. Павел и здесь заверил, что некоторые предметы можно продать, а что-то забрать в столицу. У нас есть три месяца на эти непростые хлопоты.

Продолжить исследование на не позволил очередной посетитель.

Как я и предполагала, папаша примчался. Не знаю, как насчёт магии у князя, но у Андрея Тимофеевича явно есть нюх на то, где можно поживиться.

Приехал, вошёл как к себе домой, осмотрелся, потёр руку об руку и начал, как в сказке:

– Ну, дочери мои милые, дочери мои любимые, примите мои соболезнования и поздравления. Хороший кусок урвала, Дашка, хороший. И ведь как подлец, ой, царствие ему небесное, и как он не успел с тобой развестись? Ведь не успел? Это всё твоё?

– И вам, Андрей Тимофеевич, здравствуйте. А этого мы не знаем, может, и успел. Вдруг от нотариуса возвращался да погиб? Нам его дела неведомы.

Начинаю таким тоном, что самой противно.

– Да не боись, не успел, он же хотел тебя вернуть. Тому этот твой князь свидетель, – он снова окинул гостиную взглядом, как бы намекая, что папеньке бы с дороги подать обед не мешало, но заговорил о другом. – Значится так, моя хорошая, раз ты бездетная, и замуж тебя никто не возьмёт, то поступим следующим образом. Мы с семейством переезжаем сюда, а ты с Ариной и ещё одной младшей возвращаешься в Мухин, в наш домик. Это, по справедливости. Я оформлю опеку, и Аринку замуж выдадим, глядишь, её муженёк также помрёт, и ещё нам принесёт богатство. Рабочая комбинация-то, рабочая. А мамка ваша говорила, что нельзя так. А выходит, что можно! И девки в хозяйстве пригодились…

– Пошёл вон! – краснею и начинаю шипеть на него, как дикая кошка. – Подлец, своими дочерями торгуешь? Я у тебя и младших заберу.

– Ты чаво это, ведьма! На отца шипеть вздумала? Сейчас я…

И этот подлец начал закатывать широкие рукава рубахи, а потом отстёгивать ремень.

– Аринка, так он на нас ещё и руку поднимает?

Сестра испуганно кивает, но у неё опыта много, ждать не стала, мигом сбежала за помощью. И помощь пришла.

Павел Петрович вышел из комнат и повторил мой ультиматум:

– Убирайтесь! Я сделал предложение Арине Андреевне и возьму над сёстрами опеку. Вам ничего не перепадёт.

– Это вы так родному отцу? Да я вас!

– Родной отец, как котят своих детей не пристраивает лишь бы сбыть. Уезжайте, у меня траур, я только что похоронила любимого мужа, его труп ещё не остыл в земле, а вы уже имуществом примчались распоряжаться! Прощайте. Но если хоть одна из девочек пожалуется на жестокое обращение, заберу всех, а вас заставлю платить за их содержание. За адвокатами уже послали!

Начинаю врать, только бы выгнать и не довести до драки. Павел покраснел от ярости, его сдерживает только жетон полицейского дознавателя. Но стоит отцу замахнуться на меня ремнём…

– Андрей Тимофеевич, не доводите до греха! Уезжайте, я с этого момента общаться буду только с матерью.

– Раз так, я выгоню вашу мамку с дочками на улицу, поняла? За ослушание! Нарожала выводок, детей она любит, тьфу! По миру меня пустили, со своими соплями. Ненавижу, вот вы где все у меня! Вот! И ничего мне ваши адвокатишки не сделают! Ничего!

Турбин смачно плюнул на пол, покраснел как рак и вышел из дому.

– Он, правда, так с мамой? Да? – у меня ступор, и, наверное, это к лучшему, потому что рука сжалась в кулак, ещё немного и я бы принесла с кухни тесак, каким курам головы сносят…

Нервы Арины сдали, она кинулась мне на шею и зарыдала.

– Он мимо трактира не проедет, запьёт. Ему и рюмки хватит начать, а уж потом на три дня, – всхлипывая прошептала Арина, ей сейчас страшно за маму и невыносимо стыдно перед Павлом, не успели молодые познакомиться, а вся горькая правда о нашем «семействе» всплыла, и теперь дурно воняет, репутации конец…

Крепче обнимаю сестру и шепчу ей:

– Так и хорошо! У меня есть дом, даже два! Я их заберу, сама буду отвечать, на тебя не повешу, всем хватит, надо только забрать их, одна боюсь, у него кукуху-то точно сорвало, ещё побьёт. Придумаем. Кареты сделают и сразу поедем, обещаю!

Сестру успокаиваю, а сама судорожно прикидываю варианты, как быть, ситуация мерзкая и почти безвыходная. А чего я ожидала, такое общество, женщины тут разменная монета, моё пребывание здесь и началось с продажи. Видать, моя миссия спасти эту семью. Одно волнует, мама девочек, насколько зависимая от мужа, хватит ли у неё смелости уйти?

И как меня сейчас бесят сломанные кареты, я как медведица в тесной клетке. Надо было скрутить папика, и в погреб, а потом бы разобрались. Но увы, у него фора, почти целые сутки...

Глава 24. Ружьё

Сразу после побега Нинель. Замок князей Волковых.

– Ах, сын, я всё пропустила. Не могу сказать, что не намеренно. Ты же понимаешь. Вся эта ситуация такая, такая…

Княгиня так и не нашла подходящего слова, отчего ещё больше расстроилась. После дурных новостей и поспешного отъезда Дарьи Андреевны уединилась в своей комнате и пытается вышивать, чтобы занять себя. Но мысли не позволяют сделать верный стежок, пришлось отложить рукоделие и внимательно посмотреть на сына.

– Мы объяснились с Нинель.

– И что? Ты примешь предложение?

– Она тоже уехала, твоя комната с другой стороны замка, ты и не услышала. А я не хотел тебя расстраивать.

Напряжение растёт, и мать, и сын понимают всё и без лишних слов, но говорить о проблемах нужно, иначе эмоции загонят в долгую неприятную хандру.

Княгиня тяжело вздохнула и призналась, что уже приняла решение:

– Ох, час от часу не легче. Эти людишки из её круга довольно мелкие, и ты не у дел, особой опасности они тебе не представляют. Если ты не согласишься на должность. А в таком случае, они тебе кровь попортят, помяни моё слово. Посему не буду настаивать, на твоём возвращении. Однако я не могу здесь оставаться с тобой, мне нужен врач. Нужны модистки, театр. Прости, мой мальчик. Я, должно быть, плохая мать, но я люблю тебя.

Она протянула руку и прикоснулась к щеке своего «мальчика».

– Я возвращаюсь в город с тобой. Здесь придётся нанять управляющего, привести имение в порядок. А я соглашусь на службу в Тайную канцелярию. Мне только там место.

– Это ведь ради неё?

– Да, я бы сейчас её не отпустил одну, но её репутация висит на волоске, молодой полицейский влюблён в Арину Андреевну, это несколько ветрено с его стороны, мне казалось, что у него чувства к Дарье, но его искреннее участие было по долгу службы, слишком искреннее. А если я вмешаюсь, в ближайшие дни…

– Но ты можешь её навестить.

– Именно об этом я и пришёл поговорить. Карету пришлось отдать Нинель, а экипаж нужен тебе. Верхом я по понятным причинам не могу путешествовать.

– Она тебе так нравится?

– Нет, слово «нравится» слишком поверхностное и лёгкое, я никогда бы не подумал, что за столь короткий срок могут возникнуть такие яркие чувства. Яркие и глубокие. Я нуждаюсь в ней, как рыба нуждается в воде. Сегодня похороны её нерадивого мужа, мой визит будет неуместным, но завтра я уже не выдержу.

– Поезжай, я подожду, скоро вернётся твой кучер из города, и я после уеду с ним. Кареты – это самые маленькие вопросы, какие сейчас перед тобой стоят. У неё траур. Ситуация непростая, если в баронстве в этот день появится адвокат, нотариус или какой-то дальний родственник мужа – она может остаться на улице.

– Она никогда не будет нуждаться.

– Она нет, а её семья, и ты говорил, что у неё много маленьких сестёр и непорядочный отец. Им нужно наследство, и Дарья его выстрадала, просто так от нечего делать женщины память не теряют, уж поверь моему опыту, – мать проговорила эти правильные слова, прекрасно понимая, что у сына уже сдают нервы, он и пешком бы пошёл. Но его нужно удержать.

Гордей Сергеевич не в силах сдержаться, сжал кулаки, последние слова матери больно ударили по остаткам душевного равновесия.

– Она удивительным образом принимает меня таким, какой я есть, всего без остатка. Хотя нет, конечно, она не верит в магическую данность. Но это не так важно, я не могу её потерять.

– Тода мой тебе совет, не спеши, но действуй уверенно. Прости мне мою оплошность. Мне так стыдно, но я поддалась на разговоры Нинель.

– В каком смысле, или я уже понимаю, ты была готова благословить нас?

– Да, она проявила себя слишком настойчиво, мне показалось, что это лучший вариант, чем твоё затворничество. И я взяла с собой помолвочное кольцо, то самое, какое завещала наша бабушка твоей будущей невесте. Бриллиант в этой комнате. Видит бог, я не хотела отдавать его графине. И счастлива, что твоя избранница не Нинель.

Княгиня промокнула слезинку, скорее от радости, что вообще зашла речь о женитьбе. Встала, достали из своего объёмного ридикюля маленький бархатный футляр.

– Это кольцо твоя бабушка купила, когда ты родился. Какая у неё была прихоть в тот момент, уж не знаю, может быть, желание тратить деньги мужа на драгоценности взяло верх, а потом, чтобы не получить выговор, она дипломатично отреклась от перстня в твою пользу. Держи, мой мальчик. Послезавтра поезжай и признайся, ей эти слова тоже нужны, чтобы пережить трудный период, но пока похороны, лучше не стоит.

– Ты лучшая мама на свете! – произнёс и заметил, что обращается к ней как в детстве, во время секретных разговоров на «ты». Улыбнулся, приятное ощущение душевной защищённости, какое возникает даже у самого сильного мужчины, только если рядом мама.

– Только для тебя и твоих детей. О боже, у меня, наконец, будут внуки!

Гордей лишь тяжело вздохнул, вспомнив неприятный скандал с ужасными каплями, но ничего не сказал. Не желая испортить матери благостный настрой.

После откровенного разговора с матерью появилось ощущение лёгкости, давно забытое, надо сказать. Последние три года Катерина Романовна не слишком часто соглашалась с решениями сына. И теперь, наконец, увидела, к чему это привело. Они отдалились и замкнулись каждый в своём мирке, ещё немного, и последние крохи доверия растворились бы как сахар в кипятке.

– Я рад, что мы поговорили откровенно, очень рад.

– Теперь мы только так и будем разговаривать. Только так.

В этот момент Василий Архипович, тихонько постучав в двери, пригласил к столу на обед.